Ключ от Края

Тишина...

Не та, что наверху, где свистит ветер в расщелинах или гудят вентиляторы баз. И не та, что снаружи, в бездонной пустоте за краем Стены – та тишина абсолютна и мертва. Эта тишина – иная. Густая, тяжелая, ожидающая. Ее нарушает лишь прерывистый свист моего дыхания в шлеме, да едва различимый гул систем жизнеобеспечения на спине. Я замер, прислушиваясь. Пыль, поднятая моим шагом, висела в луче шлемного фонаря, медленно кружась в золотисто-серых спиралях. Впереди – темнота. Не просто отсутствие света, а плотная, вязкая субстанция, вязнущая в лучах прожектора, как в черной патоке. Шахта. Опять проклятая шахта.

«Какого… как я вообще здесь оказался?» – мысль ударила внезапно, острая и горькая, как пыль на губах. Не «почему» – кредит на ремонт «Жука» сам себя не оплатит, да и выживать на что-то надо. А именно «как». Какой поворот судьбы привел меня сюда, в эту каменную глотку, затерянную в Нижних Безднах бесконечной Стены? Внутри скафандра, похожего на бронированного кузнечика, с винтовкой за спиной и резаком на бедре, я чувствовал себя одновременно защищенным и невероятно… голым. Маленьким. Как букашка на теле гиганта.

Я откинулся спиной на холодный камень стены шахты, давая ногам передышку. Скафандр хоть и «легкий» по меркам Добытчиков, но все равно тянет на добрых полцентнера. Взгляд автоматически полез вверх, к своду туннеля – туда, где вроде бы должен быть «верх». Но здесь, на отметке -15 328 метров от «нуля» Базы – семь, все ориентиры терялись. Над головой – такой же грубый, потрескавшийся камень, поросший бледными, фосфоресцирующими грибами. Их мертвенно-зеленый свет отбрасывал пляшущие, уродливые тени. Они напоминали струпья на коже исполина. Гигантской Стены. Нашего единственного мира, тюрьмы и кормилицы в одном лице.

Вспомнился вид снаружи, когда я парковал своего «Жука» у входа в эту расщелину. Мой стальной «таракан», весь в сварных швах и царапинах от встреч с породой и мелкими тварями, цепко впился клешнями-крепежами в скалу. Его реактор тихо постанывал, а инерционные компенсаторы шипели, гася остаточные вибрации после долгого спуска по вертикальной пустыне. Сам спуск… Вид открывался дух захватывающий и убийственный. Слева, справа, вверх, вниз – только Она. Серая, безразмерная, испещренная трещинами, уступами и черными дырами пещер. И гнезда. Крошечные огоньки баз, прилепившихся к каменной плоти, как колонии лишайников. Домишки из камня, обломков древних конструкций и смолы. Дымок из труб. Жизнь, яростно цепляющаяся за отвес. А за краем – Пустота. Абсолютная, беззвучная, черная как смоль. Падение – конец. Ни гула двигателя, ни крика. Просто… исчезновение.

И по этому вертикальному миру, как муравьи-скарабеи, ползали «Жуки». Добытчики, как я. И курьеры – их машины юрче, но тоньше броня. Все мы в этих стальных панцирях снаружи. А внутри шахт… тут уже только скафандр, винтовка на случай встречи с тем, что уже пробралось внутрь, да резак. Лазерный резак – главный инструмент. Он же – последний аргумент, если винтовка не справится. Без «Жука» на поверхности – ты отрезан. Без скафандра в шахте – мертв. Снаружи – вакуум, холод, радиация… и ОНИ.

Эта шахта… Чей это был замысел? Не наш. Не предков, чьи проржавевшие консервные банки-бараки мы иногда находим в Средних Зонах. Кто-то древнее. Гораздо. Машины? Призраки? Боги, решившие продырявить каменную плоть мира? Кто пробил эти туннели и оставил в них артефакты – обломки непостижимых машин, таблички с мертвыми письменами, устройства, чье назначение мы лишь с трудом угадываем? И куда они все подевались? Сгинули. Как, возможно, сгинем и мы. Загадка. Как и сама Стена.

Шахта дышала. Сыростью, пылью веков и сладковато-приторным запахом тлена. Система фильтрации скафандра боролась с этим, но привкус камня и гнили все равно висел в воздухе, которым я дышал. Время здесь не щадило ничего. Туннели, сохранившие форму, были редкостью. Чаще – вот как этот: полузаваленный, с трещинами, зияющими как раны, пол покрыт мелким песком и щебнем, будто Стена медленно перетирает свои старые шрамы. И в этих шрамах кипела своя, чужая жизнь. Растения – цепкие, колючие, ядовитые, некоторые вспыхивали синим пламенем при ударе резаком. И твари. Шелест в темноте. Мерцающие в луче фонаря многочисленные глаза мелких пауков. Слизни, оставляющие на камне едкие следы. И… нечто большее. Нечто, что пряталось в боковых штреках, в глубоких трещинах, и вылезало наружу, когда искусственное «светило» наверху гасло, уступая место Ночи Стены.

Они ненавидят свет фонарей. Ненавидят гул машин. Но больше всего они жаждут… тепла. Живой плоти за стеклом шлема. Говорят, в самых глубоких Безднах водятся твари, для которых мой скафандр – как бумажный стаканчик. Слава Стене, не встречал. Но и местной фауны хватало, чтобы каждый поход в шахту был игрой на выживание. Особенно когда время поджимало.

Я оттолкнулся от стены. Пора. Нужно проверить этот завал впереди. Сканер на запястье показывал пустоту за ним – возможно, керн или даже небольшой карман с рудой. Хоть что-то, чтобы не возвращаться совсем уж с пустыми руками. Я снял с бедра резак. Знакомый вес, баланс. Привычным движением большим пальцем снял предохранитель. Инструмент тихо загудел, наконечник засветился тусклым багровым светом – режим готовности. Работа монотонная, почти медитативная. Навести луч, медленно вести по камню, слушая шипение плавящейся породы, чувствуя легкую вибрацию в руке. Пыль взметнулась густым облаком, смешиваясь с паром от испаряющейся влаги в камне. Горячий запах озона ударил в нос даже через фильтры.

«Докатился… – мысль вернулась, навязчивая. – От относительно теплого места в ремонтном цеху на базе, возни с двигателями «Жуков», может, даже попытки вырастить что-то съедобное под куполом гидропоники… до вот этого. Ковыряться в каменных внутренностях мира, как личинка, дышать переработанной вонью, чувствовать, как пот стекает по спине, и знать, что с заходом условного «солнца» где-то там, наверху, эта самая внутренность проснется и попытается тебя переварить. За что? За кредит на новый генератор для «Жука»? За иллюзию, что выберусь отсюда?»

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать мысли. Рефлексия – роскошь для Добытчика в шахте Нижних Бездн. Нужно работать. Быстрее. Пока датчики на запястье не замигали тревожным желтым, сигнализируя о падении внешней температуры – первом вестнике Ночи. Пока в темных углах завала не зашевелилось что-то с слишком острыми когтями. Пока…

Тик.

Звук был крошечным. Металлическим. Как камешек, упавший на камень. Но в гнетущей тишине шахты он прозвучал как выстрел. Я замер, палец инстинктивно лег на спуск резака. Фонарь метнул луч туда, откуда донесся звук. Камни. Песок. Трещина в стене. Ничего. Или…? Может, просто осыпалось?

Тик. Скр-р-рах…

Уже громче. Ярче. Прямо над завалом, который я расчищал. Не осыпается. Царапает. Что-то царапает камень с другой стороны завала. Что-то большое. Сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам. Ледяной ком сжал горло.

«Не один…»

Я рванул резак вверх, переводя его в боевой режим. Багровый луч засверкал ярче, угрожающе. Одновременно левой рукой я потянулся к затвору винтовки за спиной. Мысль о «докатился» испарилась без следа – некогда стало философствовать. Остался только животный страх и холодный расчет.

СКРЫЫЫП!

Оглушительный скрежет, грохот сотрясающихся камней! Не со стороны царапанья, а прямо над моей головой! Пыль хлынула водопадом. С потолка, прямо на меня, с грохотом, лязгом и ревом обрушилась огромная, покрытая грибами глыба!

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я прыгнул вперед, подальше от падающей массы, в ту самую темноту за расчищаемым завалом. Резак выпал из руки, его луч бешено заплясал по стенам и потолку, как потерянный маяк. Я упал на спину, оглушенный грохотом обвала. Камни били по корпусу скафандра. Пыль заволокла все, превратив свет фонаря в мутное желтое пятно. Грохот стих, сменившись звенящей в ушах тишиной и треском оседающих камней.

Я лежал, задыхаясь, вжимаясь спиной в холодный камень пола. Пыль оседала. Луч моего фонаря, пробиваясь сквозь взвесь, уперся в новую, еще более грандиозную груду камней, полностью перекрывшую туннель назад. Туда, где ждал мой «Жук». Туда, где был выход. А впереди… впереди была только темнота шахты, уходящая в неизвестность. И оттуда, сквозь звенящую тишину, донеслось то самое царапанье. Теперь ближе. Громче. И явно не в одиночку.

Вот он, мой мир. Гигантская Стена. Бесконечная. Безжалостная. Прекрасная в своем леденящем кровь безразличии. Я – всего лишь Добытчик. Отрезанный. Запертый в ее древних, забытых кишках с винтовкой, пустым резаком где-то в пыли и вопросом, на который уже нет времени: «Как я здесь оказался?» Теперь есть только один вопрос: «Как выбраться?» Если Они дадут время задать его. Прямо сейчас.

Звон в ушах стихал, сменяясь навязчивым, все усиливающимся скребком. Не просто царапанье – это был звук когтей, множества когтей, методично разрывающих камень с той стороны свежего завала. Грохот обвала словно разбудил что-то древнее и голодное, притаившееся глубже. И это «что-то» явно знало, что добыча ранена и загнана в угол.

Адреналин хлынул в жилы ледяным огнем, выжигая остатки рефлексии. Страх не исчез – он сжался в тугой, холодный узел под диафрагмой, заточив все чувства до остроты бритвы. Я вскочил, спина больно ударилась о камень позади. Пыль все еще висела в воздухе, превращая луч шлемного фонаря в мутный, желтоватый конус, который дрожал вместе с моими руками. Винтовка! Где винтовка? Левая рука нащупала холодный приклад за спиной – слава Стене, ремень удержал ее. Рывок – и тяжелое оружие было в руках. Знакомый вес, знакомый запах масла и металла. Затвор с громким чжж-клэк! дослал патрон в патронник. Звук казался невероятно громким в тишине, наступившей после обвала.

Скр-р-р-РАП!

Глыбы в завале содрогнулись. Один камень размером с мою голову скатился вниз, открыв узкую щель. В щели, в пыльной мгле, мелькнуло что-то… блестящее. Не металл. Хитин. Множество фасеточных глаз, отразивших луч фонаря мертвенным зеленым светом. И клешня. Огромная, сегментированная, с зазубренными, как пила, краями. Она впилась в край щели и с чудовищной силой рванула на себя! Камни заскрежетали, щель расширилась еще на ладонь.

«Червеед! – пронеслось в голове с леденящим узнаванием. – Стая!»

Эти твари – бич Нижних Бездн. Не самые умные, но невероятно сильные и живучие. Они рыли ходы в мягких породах, но их клешни легко дробили камень, а пищеварительные кислоты могли разъесть даже броню «Жука» за считанные минуты. И охотились они всегда группой. Один рвет преграду, другие ждут момента, чтобы ворваться.

Я не стал ждать. Прицелился в мерцающую массу глаз в щели и нажал на спуск.

Отдача врезалась в плечо. Звук выстрела оглушительно грохнул в замкнутом пространстве, отозвавшись эхом по туннелю. Осколки камня полетели во все стороны. Раздался пронзительный, скрежещущий визг – явно попал. Блестящий глаз погас, из щели брызнула липкая, черная жидкость, шипящая на камнях. Но клешня не отдернулась. Наоборот! Визг словно взбесил остальных. Скр-р-РРАААС! – еще два удара по завалу, и щель превратилась в брешь размером с дверной проем! Из нее, обливаясь черной слизью, вывалилось первое чудовище.

Оно было размером с крупную собаку, но казалось больше из-за длинных, многосуставчатых лап, увенчанных теми самыми клешнями-дробилками. Голова – сплошная хитиновая маска с остатками разбитых глазниц и мощными жвалами, щелкающими в воздухе. Панцирь, покрытый наростами и следами старых битв, лоснился под лучом фонаря. За ним, в пыльной мгле бреши, копошились еще тени.

Я выстрелил снова. Пуля ударила в грудь твари, оставив вмятину и трещину на хитине. Чудовище дернулось, но не упало. Оно издало гудящий рев и бросилось вперед, клешни расставлены, готовые схватить, раздавить!

Отскакиваю вглубь туннеля, спотыкаясь о щебень. Стреляю на ходу, почти не целясь. Одна пуля рикошетит от каменного выступа, другая попадает в лапу. Тварь спотыкается, но не останавливается. За ней из бреши вылезает вторая, чуть крупнее, а затем и третья. Их движения порывистые, резкие, как у гигантских насекомых, но невероятно быстрые. Воздух наполнился их скрежещущими криками, щелканьем жвал и едким запахом кислоты и гнили.

Я отступал, пятясь по узкому туннелю. Стены сжимались, потолок опускался ниже. Луч фонаря выхватывал из тьмы лишь мелькающие тени, хитиновые бока, блеск клешней. Стрелял почти наугад, чувствуя, как магазин пустеет. Одна из тварей прыгнула, оттолкнувшись от стены! Я инстинктивно присел. Клешня с визгом прошла в сантиметре над шлемом, оставив глубокую царапину на бронеплече. Ответный выстрел в упор разнес часть головы. Черная жижа и осколки хитина брызнули на визор. Тварь рухнула, дергаясь в предсмертных судорогах, загораживая путь другим.

Передышка! Маленькая, но драгоценная. Я рванулся вперед, перешагивая через конвульсирующее тело, стараясь не поскользнуться на слизи. Нужна дистанция! Нужно пространство! Но туннель не расширялся. Наоборот, он делал резкий поворот. За углом – неизвестность. Сзади – скрежет и визг оставшихся Червеедов, которые уже растаскивали тело сородича, но скоро бросятся в погоню. Воздух в скафандре стал ощутимо спертым, висцеральный гул систем жизнеобеспечения звучал чуть тревожнее.

Я влетел за поворот и… замер.

Туннель не продолжался. Он обрывался. Передо мной зияла огромная пещера. Не просто грот – целый подземный зал. Мой луч фонаря, ослабленный пылью, терялся в его необъятности, упираясь лишь в ближайшие стены и… вниз. Пол отсутствовал. Край обрыва был в двух шагах. Глубина? Сотни метров? Тысячи? Сканер на запястье безумно замигал красным – «Глубина: неизвестно. Опасность!». Из бездны вверх тянуло ледяным, мертвенным дыханием Нижних Бездн. Запах сырости, камня и чего-то… древнего.

Отчаяние, острое и тошнотворное, сжало горло. Тупик! Ловушка! Я оглянулся. За поворотом уже слышался скрежет когтей по камню, учащенное щелканье жвал. Они близко. Очень близко.

И тут луч фонаря скользнул по стене слева от обрыва. Что-то… не природное. Металл! Старая, проржавевшая, но все еще целая лестница! Она шла вниз по отвесной стене пещеры, теряясь в темноте. И рядом с ней, почти у самого края обрыва, зиял еще один туннель. Уже рукотворный? Или естественный? Не важно! Он вел вбок, а не в бездну!

Сердце бешено колотилось, глотая последние запасы кислорода. Выбор? Вниз по шаткой лестнице в неизвестную пропасть? Или в новый туннель, где может ждать что угодно? Сзади уже показалась первая хитиновая голова за поворотом. Ее фасеточные глаза поймали луч моего фонаря.

Без вариантов. Я прыгнул вбок, в устье нового туннеля, едва не сорвавшись в пропасть. Винтовка болталась на ремне, мешая движению. За спиной раздался яростный скрежет – Червееды ворвались в пещеру. Они замешкались на краю, их щелканье стало нерешительным. Бездна пугала и их.

Я не стал смотреть. Бежал! Ноги тяжело переставлялись в скафандре, спина была мокра от пота. Туннель был узким, неровным, но он шел вверх! Слабый, едва уловимый уклон. Надежда! Сканер на запястье, наконец, выдал цифру: -15 312 м. Всего на 16 метров выше, чем у входа в первую шахту! Значит, я где-то рядом? Воздух казался чуть менее спертым, или это галлюцинация от усталости?

Бежал, спотыкаясь о камни, цепляясь за выступы руками. Свет фонаря прыгал по стенам, выхватывая знакомые бледные грибы, трещины, подозрительные темные пятна, похожие на гнезда. Каждую тень я принимал за тварь. Сзади, из пещеры, донеслось яростное щелканье и скрежет – Червееды, кажется, решились и начали карабкаться по стенам пещеры, чтобы обойти пропасть и добраться до меня. У меня было немного времени. Совсем немного.

Туннель сделал еще один резкий поворот… и уперся в… свет? Не яркий, а тусклый, рассеянный. И знакомый гул! Гул реактора!

Сердце екнуло. Я рванул вперед. Туннель вывел на небольшую, заваленную камнями площадку. И там, вмурованный в скалу, прикрепленный мощными клешнями-крепежами, стоял он. Мой «Жук»! Его корпус, покрытый пылью и царапинами, казался самым прекрасным зрелищем во вселенной. Тусклый свет его аварийных фар слабо освещал площадку, а низкое гудение реактора звучало как симфония спасения.

Но между мной и «Жуком» лежал завал. Не такой мощный, как предыдущий, но достаточный, чтобы задержать. И сзади, все ближе, слышался уже не скрежет, а отчетливый топот множества лап по камню. Они настигали!

Я не стал искать обход. Не было времени. Винтовка! Снял с плеча, прицелился в самое крупное препятствие – здоровенную глыбу, перекрывавшую путь к нижней клешне «Жука». Пули оставляли вмятины, откалывали куски, но глыба держалась. Магазин пуст! С проклятием швырнул винтовку – она была бесполезна.

И тут я увидел его. На полу, рядом с колесом «Жука», валялся мой лазерный резак! Я бросился к нему, едва не сбитый с ног выпрыгнувшей из туннеля первой тварью! Клешня просвистела в сантиметре от шлема. Я кубарем скатился вниз, хватая резак на лету. Большим пальцем рванул предохранитель – он загудел, багровый луч вспыхнул, ослепительный в полутьме площадки.

Твари вываливались из туннеля одна за другой. Их было трое. Они замерли на мгновение, ослепленные светом резака, их щелканье стало яростным.

«Жук»! Нужно добраться до шлюза! Но завал! Тогда… сквозь завал! Я не стал резать глыбу – не хватило бы мощности. Я направил луч в основание завала, в щель между камнями! Багровый луч вгрызался в породу, шипя и испуская клубы пара и пыли. Камни начали оседать! Твари, оправившись от света, бросились вперед.

Первая прыгнула. Я рванулся в сторону, луч резака на миг чиркнул по ее хитиновой ноге. Раздался шипящий звук и дикий визг – кислота твари встретилась с плазмой резака. Но остальные две были уже рядом! Одна заходила справа, клешни готовы к удару, другая – прямо передо мной, перекрывая путь к «Жуку».

Времени не было! Я прыгнул навстречу той, что спереди, пригнувшись под удар клешни, и вонзил режущий луч ей в незащищенное соединение головы и туловища! Хитин шипел, черная жижа брызнула фонтаном. Тварь взревела и рухнула. Но удар клешни второй твари все же задел меня по спине! Сильный толчок, скрежет по броне скафандра, и я полетел вперед, падая как раз на оседающую кучу камней завала! Резак выбило из рук, он покатился куда-то вниз, его луч погас.

Боль пронзила спину. На визоре замигал красный индикатор – «Целостность корпуса: 78%. Угроза разгерметизации: низкая». Я отчаянно заковылял по камням, карабкаясь к нижней клешне «Жука». До шлюза – рукой подать! Но последняя тварь, обойдя падающего сородича, уже была на завале! Ее клешни сомкнулись в бронебойном движении, нацеленном на мою голову!

Инстинкт и отчаяние. Я не пытался увернуться. Вместо этого я рванул рычаг аварийного открытия шлюза на поясе скафандра.

Шшшшип-клэнк!

Круглый люк в брюхе «Жука» распахнулся со свистом сбрасываемого давления. Я прыгнул вверх, в черный зев шлюза, чувствуя, как клешни твари просвистели по пятам, ударив по металлу корпуса с оглушительным лязгом! Я влетел внутрь, кувыркнулся на холодный металл пола и тут же ударил кулаком по внутренней панели.

Люк захлопнулся. Снаружи раздался бешеный скрежет клешней по броне, яростное щелканье, удары. «Жук» содрогался под атакой. Но его броня держала. Держала!

Я лежал на спине в тесном шлюзовом отсеке, задыхаясь. Воздух здесь был чистым, пахнущим металлом и маслом. Гул реактора сквозь переборку был самым сладким звуком. Тело дрожало мелкой дрожью, спина ныла, в ушах стоял звон. На визоре скафандра мигали предупреждения о низком уровне кислорода и повреждении. Но я был внутри. В безопасности. Относительно.

Снаружи скрежет и удары стихли. Твари, поняв бесполезность, отступили? Или просто ждали? Неважно. Я добрался. Выбрался.

Отстегнул шлем. Первый глоток «домашнего» воздуха – прохладного, с примесью машинных ароматов – показался нектаром. Я закрыл глаза, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя пустоту и ломоту во всем теле. На запястье скафандра высветились цифры глубины: -15 310 м.

Вот он, мой мир. Гигантская Стена. Бесконечная. Безжалостная. Она чуть не перемолола меня в своих каменных жерновах, оставив лишь пыль и кости. Но сегодня она отпустила. Сегодня я выжил. Ценой страха, пустого резака, потерянной винтовки и новых шрамов на «Жуке». Но выжил.

Слабым движением я дотянулся до панели управления шлюзом. Нажал кнопку запуска систем. Замигали лампочки, загудели насосы. Пора выбираться из этой каменной пасти. Пока Стена не передумала. Пока не наступила настоящая Ночь.

Чистый воздух шлюза был как бальзам, но долго им дышать не приходилось. Предупреждение на панели управления моргнуло красным: "Внешняя среда: Ночь Стены. Температура: -89°C. Активность фауны: КРИТИЧЕСКАЯ." Время на передышку истекало. Я сглотнул ком в горле, отстегнул поврежденный скафандр – процесс был мучительно медленным из-за ноющей спины и дрожи в руках. Под ним оказался пропитанный потом комбинезон из грубой, огнестойкой ткани, весь в пятнах машинного масла, пыли и… чего-то темного и липкого, возможно, крови Червееда. На запястье – старый хронограф с треснутым стеклом и глубиномером. Сбросил скафандр в дезактивационный желоб – он шипяще засосал тяжелую броню – и влез в потрепанное, но теплое кресло пилота «Жука».

Мой стальной таракан отозвался знакомым гулом реактора, усилившимся после нажатия стартовой последовательности. Индикаторы на панели замигали жизнью – зеленые, желтые, пара красных, сигнализирующих о новых царапинах на корпусе и легком повреждении правой клешни-крепежа. Не смертельно. На главном экране ожил вид снаружи, предоставленный камерами ночного видения и тепловизора. Картинка была зернистой, в зеленовато-черных тонах, но ясной.

Пейзаж Ночи Стены представал во всем своем леденящем величии. Пустота за краем Стены сливалась с черным небом, лишенным звезд. Небо? Или просто бесконечная пустота космоса? Никто уже не помнил. Лишь абсолютная чернота, поглощающая свет. Каменная плоскость Стены уходила вверх и вниз в бесконечность, теряясь в искажениях линз и пылевой дымке. Внизу – бездна, наверху – не менее пугающая высота, скрытая ночью. Там, где днем была лишь серая скала, ночью просыпались огни. Но не добрые. Бледные грибы на стенах светились мертвенно-зеленым, синим или лиловым. Светящиеся лианы, которые днем были почти невидимы, теперь струились вниз, как ядовитые реки. В трещинах мерцали скопления биолюминесцентного мха, привлекающего добычу для хищников. Вся Стена была испещрена этими болезненными бликами, создавая жутковатую, сюрреалистичную карту опасности. Снизу поднимались струйки и клубы ледяного тумана. Он не был густым, но искажал очертания, делая каждую тень подозрительной, каждое мерцание – угрожающим. Он нес запах сырости, озона и чего-то… кислого, животного. На экране тепловизора Стена была жива. Маленькие, быстрые тепловые точки (пауки, летучие слизни) сновали по поверхности. Крупные, медленные пятна тепла скрывались в пещерах или ползли по отвесам. А иногда… иногда тепловизор фиксировал огромные, размытые силуэты, стремительно перемещающиеся в тумане или вдоль границ скальных выступов. Они не светились, как растения, они дышали теплом охотника. И лишь изредка, как маяки в этом море ужаса, виднелись скопления стабильного, искусственного тепла и света. Базы. Моя цель – База-7 "Утес" – была одной из них, маяча в нескольких километрах выше и чуть левее по дуге Стены.

Я рванул рычаги управления. «Жук» отцепил клешни от скалы и ринулся вверх по отвесной поверхности. Его мощные гусеницы с шипами вгрызались в камень, реактор напряженно выл, преодолевая гравитацию и сопротивление ночного ветра, который теперь свистел в расщелинах с ледяным завыванием. Вибрация передавалась через кресло в кости. Я вел машину не по прямой, а зигзагами, используя выступы и укрытия, стараясь избегать открытых участков и особенно ярко светящихся зон – там могла ждать засада. Камеры сканировали пространство вокруг, проецируя на экран тревожные желтые метки возможных угроз.

Сидевший за штурвалом человек был далек от героического идеала. Артему было около сорока, но выглядел он старше. Лицо, освещенное мерцанием приборов, было изборождено глубокими морщинами усталости у глаз и резкими складками у рта. Небритые щеки, шрам над левой бровью (память от слетевшего крепежа три года назад), короткие, жесткие волосы цвета темной меди с проседью. Его глаза – серые, как скальная пыль – сейчас были прищурены, сосредоточены на экране, но в их глубине читалась усталость, закаленная годами в Безднах, и тлеющая искорка упрямства. Телосложение – крепкое, коренастое, привыкшее к тяжести скафандра и работе в невесомости маневров "Жука". На груди комбинезона – нашивка с номером его первого "Жука", давно погибшего в обвале, и стилизованным изображением бронированного насекомого. Руки в потрепанных перчатках уверенно держали рычаги, движения были резкими, экономичными, выверенными опытом сотен вылазок. Он был Добытчиком. Человеком Стены. Его домом был "Жук", а смыслом – добыть, выжить и добраться до Базы. До относительного тепла, света и возможности снова вдохнуть воздух, не пропахший пылью веков и гнилью.

Путь к «Утесу» был адским танцем со смертью. Дважды тепловизор засекал крупные тепловые пятна, стремительно приближающиеся со стороны Бездны. Один раз это был гигантский летучий скат с кожистыми крыльями – он пронесся над «Жуком» с оглушительным свистом, но, не зацепив. Второй раз – что-то длинное, червеобразное, вынырнувшее из тумана и попытавшееся обвить корпус липким щупальцем. Автопушка «Жука» (жалкая 20-мм штуковина, больше для психологического эффекта) рявкнула трассирующей очередью, и тварь, шипя, скрылась в темноте. Каждая минута пути выжимала пот и нервы. Воздух в кабине снова стал спертым от моего дыхания.

И вот, наконец, впереди замаячил «Утес». Не просто огоньки – крепость. Вырубленная в скале и надстроенная из металлолома и каменных блоков, она цеплялась за выступ Стены, как гнездо стервятника. По периметру горели мощные прожектора, вырывая из тьмы участки скалы перед базой. Между ними – аванпосты. Небольшие, бронированные будки на гидравлических стрелах, в каждой – пулемет (тяжелый, калибра 12.7мм) и оператор в утепленном скафандре с приборами ночного видения. От базы к аванпостам тянулись толстые силовые кабели и трубы с теплым воздухом – жизненные артерии. Над всей конструкцией куполом натянулось слабое голубоватое силовое поле – последний рубеж обороны от летающей нечисти, слишком энергозатратное, чтобы держать его постоянно на полную мощность.

Я активировал транспондер, посылая сигнал опознавания "свой". На частоте зашипело, и сквозь помехи пробился голос дежурного:

– Ржавый? Черт возьми, уже думали, ты стал костями! Держись, открываем ворота сектора Гамма. Будь осторожен – сегодня ночь... активная.

– А когда она другая? – буркнул я в ответ, направляя «Жука» к мерцающему контуру ворот в скале под одним из аванпостов. Ворота медленно раздвигались, обещая спасение.

Именно в этот момент все и началось.

Снизу, из тумана Бездны, вырвалась стая. Не Червеедов. Эти были другими. "Скальные Тени" – так их звали Добытчики. Быстрые, как летучие мыши, размером с крупную собаку. Тело – обтекаемое, покрытое гладким, почти черным хитином, поглощающим свет. Длинные хвосты с шипами. Но главное – их пасти. Три челюсти, раскрывающиеся как лепестки ядовитого цветка, усеянные игольчатыми зубами. И они ненавидели свет прожекторов.

Они вынырнули из темноты бесшумно, как призраки, и ринулись к ближайшему аванпосту, чей прожектор резал особенно ярко. Их было с десяток.

"ТРЕВОГА! СЕКТОР ГАММА! ТЕНИ!" – заорал кто-то в эфир.

Мир взорвался светом и грохотом.

Прожектора с ближних аванпостов рванулись, поймав в лучи стремительные тени. Пулеметы открыли огонь. Трассирующие очереди прочертили ночь огненными пунктирами. Громкий, сухой грохот пулеметов смешался с пронзительными, скрежещущими воплями пораженных Теней. Одна взорвалась в воздухе, превратившись в ливень хитиновых осколков и черной жижи. Две другие, прошитые очередями, камнем рухнули на скалу, дергаясь в предсмертных судорогах.

Но они были быстры и многочисленны. Несколько проскочили под линией огня. Одна врезалась в корпус аванпоста с оглушительным лязгом! Оператор внутри вскрикнул. Пулемет захлебнулся. Две другие Тени устремились к открывающимся воротам – и к моему «Жуку», зависшему на подходе!

Инстинкт. Я рванул рычаги вправо и вниз. «Жук» рыскнул, его корпус скрежетал по скале. Одна Тень пронеслась в сантиметрах от кабины, ее хитиновое крыло чиркнуло по броне, оставив глубокую царапину. Я поймал ее в прицел автопушки и нажал гашетку. Короткая очередь. Тварь дернулась, закрутилась волчком и камнем упала вниз, в бездну.

Но вторая была ближе. Она спикировала прямо на лобовое бронестекло кабины! Три челюсти раскрылись, готовые впиться в стекло, облить его кислотой…

Огненная плеть трассеров прошила Тень сверху донизу. Она буквально разорвалась в воздухе перед самым стеклом, обдав корпус «Жука» липкой черной массой и осколками. Я взглянул вверх. На аванпосте над воротами стоял оператор, дымящий ствол его пулемета был направлен прямо на меня. Он махнул рукой.

"Вали внутрь, Ржавый! Быстро!" – донеслось по рации.

Я не заставил себя ждать. «Жук» рванул вперед, протискиваясь в еще не до конца открытые ворота. Сзади продолжалась канонада – остальные Тени яростно атаковали аванпосты, но силовая сеть и пулеметы делали свое дело. Еще один пронзительный визг – и тишина.

Ворота с грохотом захлопнулись за мной. Звуки боя стихли, сменившись гудением вентиляторов, скрежетом подъемных механизмов и приглушенными голосами по громкой связи. Я оказался в огромном, освещенном тусклыми аварийными лампами ангаре. Вокруг стояли другие «Жуки» и «Скарабеи» (более легкие машины курьеров), некоторые – целые и невредимые, другие – изувеченные, с рваной броней и оторванными клешнями. Запах – смесь машинного масла, озона, горячего металла и… стерилизатора. Воздух был теплым. Человечески теплым.

Я заглушил реактор. Гул стих, оставив после себя звенящую тишину и гул в ушах. Руки сами собой разжали рычаги управления. Я откинулся в кресле, закрыл глаза. Дрожь, сдерживаемая адреналином все это время, наконец вырвалась наружу. Казалось, каждая мышца кричала от усталости, а спина горела огнем. Но я был здесь. Внутри. На Базе.

На стекло кабины постучали. Я открыл глаза. Снаружи стоял техник в замасленном комбинезоне, с планшетом в руках. Его лицо было усталым, но спокойным.

– Ржавый? Живой. Слава Стене. Выходи, посмотрим, что твой «Жук» еще может рассказать. И тебе явно нужен душ, еда и сон. В таком порядке. – Он постучал по крыше кабины. – Добро пожаловать домой. Ненадолго.

Домой. Относительно. Я вздохнул, с трудом отстегнул ремни. Моя вылазка закончилась. Пыль и кости остались там, снаружи, в Ночи. На сегодня. Завтра… завтра будет новый день. И новая шахта. Но сейчас – только тихий гул Базы, теплый воздух и невероятная, всепоглощающая усталость. Я выбрался. Снова.