Книга 1: Философский камень. Сквозь время

Мистер Дурсль замер, прижимая к груди пакет с пончиком. Прямо у булочной группа людей в ярких мантиях шепталась так громко, что игнорировать их было невозможно.

— ...да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали... — донесся до него голос старушки в фиолетовом плаще.

— ...да, их сын, Гарри... — подхватил мужчина в изумрудном. — Но вы слышали? Говорят, там была и она...

Дурсль похолодел. Он ненавидел фамилию Поттер, но следующее слово заставило его сердце пропустить удар.

— ...даже в министерстве шепчутся, — продолжал мужчина, понизив голос, — что в ту ночь в Годриковой Впадине видели рыжую девочку. Совсем малышка. Сказали, её зовут Джинни. Говорят, она была там вместе с Гарри, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез...

Вернон Дурсль едва не выронил пончик. Какие еще рыжие девочки? У Поттеров был только сын! Или сестра Петуньи скрывала от них еще больше странностей?

Тем временем в «Норе»...

Маленькая Джинни Уизли сидела на полу в своей комнате. Ей казалось, что её голова раскалывается. Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что стояло перед глазами — зеленая вспышка и крик женщины с рыжими волосами, так похожими на её собственные.

Она посмотрела на свои ладошки. Они слегка дрожали.

— Гарри... — прошептала она, сама не понимая, откуда знает это имя.

В дверь постучали. Это была миссис Уизли, её лицо было заплаканным, но сияющим от странного облегчения.

— Джинни, милая, всё закончилось! — воскликнула она, подбегая к дочери. — Он ушел! Мир в безопасности!

Молли Уизли обняла дочь, не замечая, как та испуганно оглядывается по сторонам. Джинни знала: она не должна была быть там, в том доме. Но она была. И теперь её жизнь навсегда связана с мальчиком, который выжил, хотя по всем документам она — просто седьмой ребенок в семье Уизли, который должен поступить в школу только через год. Но её письмо из Хогвартса уже лежало под подушкой, помеченное тем же годом, что и у Гарри.Мистер Дурсль закрыл окно, отгоняя неприятные мысли о Поттерах. Он даже не догадывался, что за его домом, в тени самого обычного куста, стоит кто-то, кто знает гораздо больше, чем все «странно одетые люди» в городе.

Тем временем, за домом номер четыре по Тисовой улице...

Холодный ноябрьский воздух кусал лицо, но Джинни Уизли не чувствовала его. Она пряталась за кустом роз, который казался ей гигантским деревом. Ей всего год, но в её маленькой головке кружились отрывочные, пугающие образы: зелёная вспышка, крик, а потом — странная, острая боль в груди, когда тот, кого назвали Вы-Знаете-Кто, исчез.

Она слышала шаги. Тяжелый, пружинящий шаг. И она узнала его, даже не видя. Хагрид. Его голос был таким же огромным, как и он сам, и звучал в ночной тишине, как шепот великана.

— Профессор Макгонагалл? — прошелестел он.

Джинни выглянула из-за куста. На заборе сидела та самая кошка, которая так строго посмотрела на мистера Дурсля. Но теперь она мерцала, и секунду спустя на её месте стояла строгая женщина в изумрудной мантии и квадратных очках.

— Хагрид, — сказала профессор Макгонагалл, — Я рада тебя видеть. Ты ведь привез его?

— Да, профессор. — Голос Хагрида дрогнул. — Привез. Маленький Гарри...

Джинни сжала кулачки. Гарри. То же имя, которое она прошептала себе совсем недавно.

Она увидела, как Хагрид осторожно достал из-за пазухи небольшой сверток. В нем спал младенец, такой крошечный и беззащитный. На его лбу, даже в тусклом свете фонаря, была видна тонкая молния. Шрам. Тот самый шрам.

— А насчет... второй? — тихо спросила Макгонагалл. — Альбус говорил, что есть ещё...

Хагрид тяжело вздохнул.

— Да. Но... она в безопасности. Миссис Уизли забрала её. Очень странно, что она оказалась там... но всё обошлось. Я должен был убедиться, что всё будет тихо.

Джинни поняла. Она была той самой «второй». Той, кого каким-то чудом спасли из того же дома. Но почему она оказалась там? Почему ей было больно, когда исчез Вы-Знаете-Кто? И почему никто, даже её мама, казалось, не знал, что Джинни пережила эту ночь вместе с Гарри?

Она смотрела, как профессор Дамблдор появляется из ниоткуда, как он читает письмо, которое оставит на пороге. Она чувствовала холод, который исходил от этого места, от этой улицы. Её собственное будущее, её судьба, казалось, была так же крепко связана с этим мальчиком, лежащим на пороге, как и его собственная.

Хагрид поцеловал Гарри в лоб. Затем, с тяжелым сердцем, он оставил младенца на крыльце Дурслей.

Маленькая Джинни, спрятанная в тени, молча наблюдала, как Хагрид и профессора исчезают. Она была слишком мала, чтобы понять всю глубину происходящего. Но она знала одно: её жизнь только что началась, и она будет совсем не такой, как у её братьев и сестер. Она будет ждать, пока Гарри не вернется в мир, где они оба принадлежат.Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию.

Семья Дурсль имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели.

Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром, ничто не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные вещи. Мистер Дурсль поехал на работу, но на углу улицы заметил полосатую кошку, которая изучала карту. Потрясши головой, он поехал дальше.

Но когда он подъехал к Лондону, его голова, забитая дрелями, внезапно опустела. В автомобильной пробке он заметил множество людей в мантиях. Мистер Дурсль пришел в ярость, но тут он случайно услышал обрывок их разговора:

— … да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…

— … да, их сын, Гарри… давеча говорили, что и малютка Джинни была там… — пропищал старичок в фиолетовом.

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Имя «Гарри» он еще мог пережить, но упоминание какой-то «Джинни» в связи с сестрой Петуньи привело его в ужас. Неужели у этих ненормальных родилась еще и дочь?

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис и сорвал телефонную трубку, чтобы позвонить жене, но в последний момент передумал. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мало ли в Англии Гарри и Джинни Поттеров?

Вечером, вернувшись домой, он снова увидел ту же кошку на заборе. Стараясь вести себя как обычно, он сел ужинать. Миссис Дурсль рассказывала сплетни о соседях, а Дадли кричал «Хаччу!». Но новости по телевизору только подлили масла в огонь: дикторы говорили о совах, летающих днем, и о звездопадах.

Мистер Дурсль нервно прокашлялся:

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Петунья разозлилась, как и всегда.

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — осторожно спросил мистер Дурсль. — И… у них ведь нет других детей?

— Только мальчик, Гарри. Простонародное имя, — отрезала миссис Дурсль.

Мистер Дурсль почувствовал облегчение. Значит, те люди в мантиях ошиблись. Никакой Джинни не существует. Однако, когда он ложился спать, его не покидало чувство тревоги.

А в это время на Тисовой улице начали гаснуть фонари. Альбус Дамблдор появился из ниоткуда. Кошка на заборе превратилась в профессора Макгонагалл.

— Альбус, вы слышали? — прошептала она. — Говорят, в ту ночь в доме была не только Лили и Гарри. Говорят о рыжей девочке...

— Да, Минерва, — печально ответил Дамблдор. — Маленькая Джинни. Но её судьба сложилась иначе. Её уже забрали те, кто сможет о ней позаботиться. Мы же должны позаботиться о Гарри.

В небе послышался рев мотоцикла. Огромный Хагрид спускался с небес, держа на руках спящего Гарри. Мир праздновал падение Тёмного Лорда, не зная, что в эту ночь началась история не одного, а двух детей, чьи жизни теперь переплелись навсегда.Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную ситуацию.

У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и они категорически не хотели, чтобы он общался с детьми Поттеров. Дурсли знали, что у Поттеров есть сын, но они и представить не могли, что теперь им придется слышать еще об одном ребенке.

Когда во вторник мистер Дурсль отправился на работу, он заметил кошку, читавшую карту, а затем — толпы странных людей в мантиях. Но когда он шел мимо булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, он абсолютно случайно услышал:

— … да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…

— … да, их сын, Гарри… и эта малютка, Джинни… говорят, она была там, когда всё случилось…

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, сорвал телефонную трубку и уже набирал номер, когда вдруг передумал. Нет, это глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мало ли в Англии детей по имени Гарри и Джинни? И вообще, откуда у Поттеров взялась дочь, если он всегда думал, что у них только сын?

Вечером дома всё было как обычно. Дадли кричал «хаччу!», а миссис Дурсль пересказывала сплетни. Но в новостях говорили о странном поведении сов и звездопаде. Мистер Дурсль нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Петунья разозлилась. Она не любила вспоминать о сестре.

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — осторожно спросил он. — Гарри, кажется?

— Да. Мерзкое имя.

— А… — мистер Дурсль замялся, — ты не слышала, у них не родилась… девочка? Джинни?

Миссис Дурсль посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

— У Поттеров? Еще один ребенок? Хватит с нас и одного ненормального племянника!

Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. Он замолчал и больше не возвращался к этой теме. Но когда он выглянул в окно, кошка всё еще сидела на заборе.

Он не знал, что в эту самую минуту далеко отсюда, в доме под названием «Нора», маленькая рыжеволосая девочка по имени Джинни Уизли внезапно открыла глаза и прошептала имя «Гарри», хотя никогда раньше его не слышала. Она не знала, почему её сердце бьется так часто, и почему ей кажется, что на Тисовой улице сейчас решается и её судьба тоже.

Мистер Дурсль лег в постель, надеясь, что всё это — просто воображение. Но история уже началась. И в этой истории Гарри Поттер был не одинМистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Ведь он ясно слышал, как один из них прошептал: «...и малютка Джинни, она ведь тоже была там, в ту ночь...»

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал.

Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. И это имя... Джинни. Мало ли в Англии семей Поттеров, у которых есть сын Гарри и дочь Джинни? Он ведь даже не знал точно, есть ли у сестры его жены второй ребенок.

В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль. Но мысли о людях в мантиях и о том, что они говорили, не покидали его.

После похода за пончиком мистеру Дурслю было сложно сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он врезался в маленького старикашку в фиолетовой мантии. Старичок широко улыбнулся и пискнул:

— Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны праздновать!

Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Его обнял незнакомец! И снова эти странные слова... Когда он подъехал к дому номер четыре по Тисовой улице, он увидел полосатую кошку на заборе.

— Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка лишь строго посмотрела на него.

За ужином миссис Дурсль рассказывала сплетни, но мистер Дурсль не слушал. В вечерних новостях диктор смеялся над совами и звездопадом. Мистер Дурсль нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Миссис Дурсль разозлилась. Обычно они делали вид, что сестры не существует.

— Давно! А почему ты спрашиваешь?

— В новостях говорили всякие загадочные вещи… Совы… люди в мантиях… Я подумал, может, это связано с её семьей. У них ведь сын — он ровесник Дадли, верно?

— Полагаю, да, — ледяным тоном ответила Петунья.

— Не напомнишь мне, как его зовут? Гарри?

— Да. Мерзкое имя.

— А… — мистер Дурсль замялся, чувствуя, как потеют ладони. — Ты не слышала... у них нет ещё одного ребёнка? Девочки по имени Джинни?

Миссис Дурсль замерла с чашкой чая в руках.

— Откуда ты взял это имя? У этой женщины всегда был только сын. Если бы у неё родилась ещё и дочь, она бы наверняка прислала какое-нибудь ужасное письмо, чтобы похвастаться. Нет у них никакой Джинни!

Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. Значит, те люди на улице ошиблись. Или он ослышался. Слава богу. Он не вынес бы, если бы в их нормальную жизнь ворвались сразу двое таких племянников.

Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме. Но когда он открыл окно спальни и посмотрел в сад, кошка всё ещё сидела там. Она ждала. И где-то в ночной тишине, далеко отсюда, маленькая девочка с огненно-рыжими волосами крепко спала, не зная, что её имя уже прозвучало в мире маглов, связав её судьбу с мальчиком, который выжил.— Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.

— Нам повезло, что сейчас темно, — мягко произнес Дамблдор. — Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей очень нравятся мои новые меховые наушники.

Профессор МакГонагалл пристально посмотрела на него.

— Совы — это еще не все, Альбус. Поговаривают… Поговаривают, что сегодня в Годриковой Впадине видели не только Гарри.

Дамблдор вздохнул и на мгновение перестал сражаться с лимонными дольками.

— Слухи распространяются быстро, не так ли, Минерва?

— Значит, это правда? — ее голос дрогнул. — Там была и она? Маленькая Джинни Уизли? Но как это возможно? Уизли живут в Девоне, а Поттеры…

— Магия крови — вещь загадочная, — тихо ответил Дамблдор, глядя на темные окна дома номер четыре. — В ту ночь, когда Лили отдала свою жизнь за сына, в доме возникла связь, которую мы еще не до конца понимаем. Маленькая Джинни оказалась там не по своей воле. Она будто… отразила часть того удара, который предназначался Гарри.

Профессор МакГонагалл ахнула, прижав руку к груди.

— И где она теперь? Она тоже прибудет сюда?

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — У Джинни есть семья. Большая, любящая семья, которая защитит её лучше, чем любая кирпичная стена. Хагрид уже передал её Артуру и Молли. Они решили, что ради её безопасности мир должен верить, будто она весь вечер была дома, в «Норе».

— Но ведь она теперь… — МакГонагалл понизила голос до шепота. — Она теперь связана с ним? С Гарри?

— Боюсь, что так, — ответил Дамблдор. — Их жизни переплелись в ту секунду, когда Волан-де-Морт исчез. Но сейчас им обоим лучше расти вдали от славы. Гарри — здесь, среди маглов, которые не дадут ему загордиться. А Джинни — в тени своих братьев, где никто не догадается, какую силу она несет в себе.

МакГонагалл посмотрела на него с сомнением.

— Вы думаете, это сработает? Вы думаете, они смогут забыть то, что произошло в ту ночь?

— Они — дети, Минерва. Они забудут образы, но их души… их души будут помнить друг друга. И когда придет время, Хогвартс примет их обоих. В один и тот же день.

Профессор МакГонагалл хотела что-то возразить, но в этот момент тишину улицы нарушил нарастающий гул. Он становился всё громче и громче, пока не превратился в оглушительный рев. Они оба посмотрели в небо, где из-за облаков стремительно вырастала огромная фара мотоцикла.

**Шикарный поворот! Теперь Джинни официально признана Дамблдором как «вторая участница» событий в Годриковой Впадине.Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.

— Значит, это здесь? — шепотом спросила профессор МакГонагалл.

— Да, — ответил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

— А как же... вторая? — МакГонагалл резко подняла взгляд на Хагрида. — Ты ведь сказал, что их было двое?

Хагрид шмыгнул носом, и звук был похож на рев раненого зверя. Он полез в огромный карман своей кротовой куртки и достал еще один сверток — гораздо меньше первого, обмотанный в теплое вязаное одеяло густо-рыжего цвета.

— Вот она, — пробасил Хагрид, вытирая слезы рукавом. — Маленькая Джинни. Я нашел её в той же комнате, Альбус. Она сидела в углу манежа и смотрела прямо на Гарри. Не плакала, не кричала... просто смотрела.

Дамблдор осторожно взял второй сверток. Из одеяла показалось личико годовалой девочки с копной ярко-рыжих волос. Её глаза были закрыты, но дыхание было ровным.

— Удивительно, — прошептала МакГонагалл, подходя ближе. — Посмотрите на её руку, Альбус!

На крошечной ладошке Джинни виднелся тонкий, едва заметный след, похожий на отблеск той же молнии, что была на лбу у Гарри. Шрам не был таким глубоким, но он светился слабым золотистым светом.

— Магия защиты Лили Поттер была так сильна, что её хватило на обоих, — тихо произнес Дамблдор. — Джинни не должна была быть там, в Годриковой Впадине, но судьба распорядилась иначе. Теперь они связаны чем-то более прочным, чем просто знакомство.

— Вы оставите её здесь? С Дурслями? — в ужасе спросила профессор.

— Нет, — Дамблдор передал спящую Джинни обратно Хагриду. — Дурсли не вынесут двоих «необычных» детей. К тому же, у Джинни есть своя семья. Артур и Молли Уизли уже ждут её. Хагрид, как только мы оставим Гарри, ты отвезешь её в «Нору». Молли пообещала, что вырастит её как свою собственную, и никто не узнает, что в ту ночь Джинни Уизли была в доме Поттеров.

— Это правильно, — кивнула МакГонагалл, хотя её губы дрожали. — Но когда они встретятся... через десять лет... они ведь узнают друг друга?

— Шрамы могут затянуться, Минерва, но связь душ — никогда, — ответил Дамблдор.

Он повернулся к дому номер четыре, держа на руках Гарри. Хагрид стоял рядом, прижимая к груди рыжую девочку. В эту холодную ноябрьскую ночь на Тисовой улице прощались два ребенка, которые еще не знали, что их жизни теперь — одно целое.

Дамблдор перешагнул через низкую садовую ограду и пошел к парадной двери. Он осторожно опустил Гарри на порог, вынул из кармана мантии письмо, засунул его в одеяла и вернулся к остальным. Целую минуту все трое стояли и смотрели на маленький сверток. Плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно мигала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, казалось, потухло.

— Ну что ж, — произнес наконец Дамблдор. — Вот и все. Здесь нам больше нечего делать. Хагрид, Джинни пора домой.

**Это очень сильно! Теперь у них обоих есть шрамы-метки, и Джинни знает правду (или чувствует её), пока растет у Уизли. Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. Он поправил на плече второй сверток — тот самый, из которого выбивались ярко-рыжие пряди. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед, а потом сразу в «Нору». Артур уже заждался, небось места себе не находит. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

Смахнув слезы рукавом, Хагрид завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи, унося маленькую Джинни навстречу её новой семье.

Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и щелкнул своей серебряной зажигалкой. Двенадцать фонарей снова загорелись, осветив Тисовую улицу оранжевым светом.

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он. — И тебе, Джинни.

Он повернулся на каблуках и исчез.

Ветер шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала. Гарри Поттер ворочался во сне на пороге дома номер четыре. Он продолжал спать, не зная, что он — знаменитость. Не зная, что через несколько часов его найдет миссис Дурсль.

И он не знал, что в ту же самую минуту, в уютном доме среди холмов Девона, миссис Уизли бережно укладывает в колыбель маленькую девочку. Джинни вскрикнула во сне, её пальчики сжались, словно пытаясь удержать чью-то невидимую руку, но тепло материнских рук успокоило её. Она тоже уснула, не зная, что на её ладони остался след, который никогда не сотрется.

В это время по всей стране люди поднимали бокалы. Кто-то пил за Гарри Поттера, а кто-то, кто знал чуть больше, шептал и второе имя.

— За Гарри Поттера и Джинни Уизли — за детей, которые выжили!