Книга 2. АЛЕКСАР СИНАК: Вторая война за Независимость

Стоя на стрельбище, я задумчиво скрежетал пылью на зубах под грохот стрелковых комплексов. Подходила к концу очередная тренировка. Точнее, моя последняя тренировка на Гездере.

Осталось всего три дня — и служба в Силах колониальной обороны закончится. Три дня на этой чёртовой планете — в тренировочном центре имени генерала Деровьева, затерянном среди бескрайних пустынь.

Потом — корабль, домой, на Астрал.

Наблюдая за рассыпающимися голографическими мишенями, за рядовыми, отстреливающими последние патроны, я задумался о том, что мне пришлось пережить за эти два годовых цикла.

Адская армейщина разваливающейся федеральной системы, всевозможные виды арахноидов, орбитальные бомбардировки и безмозглые офицеры были моими спутниками на протяжении всего времени службы.

Но встречались и хорошие моменты.

Например, знакомство с отшельником Максом, научившим меня, что даже в этом потерянном месте среди потерянных людей можно найти самого себя.

Или Вадим Волк — единственный, кого можно было бы назвать другом.

Я посмотрел на него, стоящего в боевой стойке и с упорством расстреливающего очередного голографического скорпиона.

Ему ещё год тухнуть здесь, гоняя арахноидов по пустыням с помощью дронов и орбитальных бомбардировок. Но это было не так опасно, как прямые бои в самом начале моей службы.

Да и в последние месяцы мы даже не встречались с врагом. Максимум смотрели на него в оптические прицелы и бинокли.

Несмотря на всё это, я не прекращал свои тренировки на стрельбище с Вадимом и с другими младшими бойцами в качестве инструктора. Постоянно совершенствуясь и совершенствуя остальных. Как того требуют идеалы Федерации.

Я твёрдо решил, что буду делать это вместе с ними до самого увольнения. Чтобы, если какой–то жук решит прилететь в мою колонию на Астрале, я точно смог защитить свою планету.

Ну, а многие сослуживцы из старшего призыва либо уже кайфовали дома в родных колониях, либо отказывались что–то делать. Ведь они «ДЕМБЕЛЯ», и им уже не положено напрягать свои королевские задницы.

Видимо, два цикла службы так их ничему и не научили, к сожалению…

– Алексар, давай быстрее! — крикнул Вадим через всё стрельбище. — Последние патроны расстреляли. Теперь чистим манатки и на ужин.

– Да… Да, уже бегу! – я отвлёкся от мыслей, собрал вещи, оружие, построил отряд и повёл его к оружейной для чистки амуниции.

Но по дороге нам на встречу вышел местный спортсмен–химик сержант Вотрин. С которым у нас всех, в том числе и у остальных командиров были плохие отношения:

– Стой! Раз, два! – он неожиданно выскочил из–за угла здания двухэтажной казармы, словно мускулистый жук–арахноид. – Ну, и чё тут?! Отряд бродяг?

Этот гад любил поиздеваться. Я тяжело вздохнул и скомандовал:

– Отряд, смирно! Равнение на право!

– Вольна–а–а–а, – протянул тот, став напротив меня. – Ага, Синак! Снова ты?!

– Вольно! – скомандовал я в ответ. – Так точно, сэр! Отряд возвращается со стрельбища после тренировки, согласованной с командиром отделения лейтенантом Тихоновым, сэр! Разрешите идти?!

В первое время Вотрин очень сильно ко мне придирался из–за ошибочной записи в личном деле о дезертирстве. Но после того как я спас его жопу от жуков, а потом научился ставить гада на место, он приутих. Но, похоже, последние дни моей службы сержант решил обосрать окончательно.

Вотрин недовольно вякнул мне:

– Идёте по центру, как старые имперские боты. Ни строя, ничего нет. Жуки увидят, со смеху сдохнут!

Я бы мог что–то ответить ему на этот счёт, но в последние три дня службы я не хотел зарекаться с начальством:

– Да, дурак, сэр! – еле сдерживаясь, отчеканил я. – Да, исправлюсь, сэр! Разрешите идти?!

– Отставить! – выкрикнул сержант. – Шмотьё своё сейчас же сдать! Стрелковый комплекс сдать! Боеприпасы сдать! Строго подотчётно мне лично! А то ты один остался со снаряжением, Синак. Видимо, самый одарённый из старшего призыва, портишь мне статистику. Я бы уже давно всё вернул на главный склад и отчитался перед полковником Моррисом. Но ты же любишь мне всё назло делать. Так ведь?!

– Сэр, никак нет, сэр! Разрешите назначить старшего отряда, сэр?!

– Давай быстрее! Сэр… Сэр… Одна болтовня от тебя только.

Я подошёл к своему другу Вадиму и скомандовал отвести отряд в оружейную. И, когда мы с сержантом остались одни, он посмотрел на меня серьёзным взглядом:

– Нормально делай, нормально будет, – тот тыкнул меня толстым пальцем в бронежилет. – Запомни, Синак. На гражданке пригодится. Давай, шевели жопой и за мной.

Я последовал за сержантом в офицерскую комнату нашей казармы. Когда мы добрались до места, он сел за стол у окна и открыл голографический документ с таблицами, но вместо проверки амуниции, неожиданно выдал:

– Кого назначишь за старшего отделения?

– Не понял, сэр, – от неожиданного вопроса я занервничал, вытирая пыль с лица.

– Дурака не включай, Синак, – дерзнул Вотрин. – Гальваносцу ясно, что это значит.

– Не знаю, – я поправил на ремне эску. – Назначьте сами. Мне по барабану. Домой через три дня.

Вотрин тяжело выдохнул, постучав пальцами по столу, а потом словно выдавливал из себя слова:

– Ты единственный, кто так плотно общается с молодыми. Ты хорошо их знаешь. А скоро придёт новый призыв. Мне нужен надёжный старший из нашего отряда в качестве помощника.

Я был очень удивлён тем, что горилла–Вотрин просит у меня совета. От такого у меня неосознанно даже возникла ухмылка на лице, что вызвало негодование сержанта:

– И чего лыбишься? Смешно тебе?

– Никак нет, сэр, – я попытался проанализировать всю свою службу здесь, но делал это не в первый раз, поэтому выдал чёткий и понятный ответ. – Рому. Рому Жданова.

– Рядового Жданова? Почему его?

– Вы спросили, я ответил. Разрешите идти?

– Ну, вот я спрашиваю ещё и это!

Разговор, который шёл в конструктивном русле снова начинал накаляться, как и все предыдущие. От злости у меня неосознанно сжались кулаки до скрипа перчаток:

– У него есть сильная мотивация. Продолжать службу. И, скорее всего, не только срочную.

– Так и? – сержант развёл руками.

– Что и?

– Синак, твою мать! – выкрикнул Вотрин. – Я тебя нормально спрашиваю!

– А я нормально отвечаю! Он чётко хочет служить и стать офицером. Для него армия – это карьерная лестница. Всё! Довольны?

– Какие карьерные лестницы? Что ты несёшь? – возмутился тот, осматривая мою униформу и следы от ботинок на полу. – Задолбал ты меня уже. Короче, я так понял, что ты та ещё бестолочь, и внятного ответа от тебя не добьёшься. Поэтому сейчас идёшь в оружейную. Чистишь всё. Нож точишь, аптечку по инструкции заполняешь всем необходимым. И вечером после ужина приносишь сюда. Список скинул на твой персональный боевой компьютер.

Я проверил свою пластинку ПБК, чтобы убедиться, что там действительно есть список. На появившейся мерцающей голограмме пластинки я увидел необходимую мне информацию и ответил:

– Есть, сэр!

– Зашибись! А теперь возьми швабру в подсобке и вымой здесь пол, а то нанёс говна всякого со своего снаряжения.

Сержант Вотрин вышел, а я направился в оружейную, чтобы привести амуницию в прядок. Положив при этом огромный дембельский болт на приказ сержанта по мойке пола. Ведь роботы–мойщики должны были с этим прекрасно справиться и без меня.

В оружейной ещё переодевались и чистили оружие несколько солдат, среди них был и мой друг – Вадим, который помогал одному бойцу снять свой бронежилет:

– Что–то быстро ты, Алексар… – ехидно заметил тот.

Я подошёл к своему шкафчику и открыл его:

– Вотрин просто решил надо мной поиздеваться напоследок, – не в силах сдержать эмоций, я бросил эску на лавку и начал недовольно с силой снимать свою броню, раскидывая её на полу около шкафа.

Но в это же время испытывал какое–то наслаждение от того, что снимаю её в последний раз и больше, надеюсь, не надену никогда.

Вадим закончил помогать солдату и осторожно подошёл ко мне, старясь не попасть под раздачу моих резких движений:

– А ты чего? Снова его на место поставил, как тогда на дежурстве?

Я недовольно посмотрел на друга:

– Нет, Вадим! Мне уже не до того. Я хочу просто быстрее вернуться на Астрал. Я уже в предвкушении, как улечу с этого Гездера прямо на родную планету. И с кем–то ругаться и вступать в дискуссии в последние три дня я не хочу вовсе.

– Ну, – Вадим присел на лавку, оперевшись спиной о шкафчик. – Возможно, это верная стратегия для тебя…

– Это единственно верная стратегия, – подтвердил я, начав чистить форму. – Вот ты хочешь быть помощником Вотрина?

– Я? – удивился друг. – Да ни за что! Ни помощником, ни оставаться здесь после не собираюсь. Это просто интересный опыт, а превращать его в пытку и тем более, в работу я не хочу.

– Ну, значит, я всё правильно сказал. А то эта горилла замучила… Кого назначишь мне помощником?! Хочу помощника!

– Ничего себе?! – воскликнул Вадим. – Реально? Горилла у тебя совета просил? А ты кого посоветовал?

– Рому Жданова.

– А, ну это правильно. Я бы тоже его назвал… – Вадим осмотрел свою униформу. – Слушай… А что из амуниции нам оставляют после увольнения в запас? Ремень, например, оставляют?

– Да, ремень оставляют, форму оставляют с ботинками, потом ещё берет должны выдать. Но мне как–то фиолетово…

– Нормально так… – задумался тот, рассматривая мою обувь. – Здорово, что ботинки с ремнём оставляют, но я бы их в любом случае забрал. Пригодилось бы на вылазках. Когда с дядей снова пойдём куда–нибудь, куда нельзя. Хех.

– Тебе бы не дали это вывести на проверке.

– Ну, это как посмотреть, – снова усмехнулся он. – Мы с моим дядей в колонии и не такое прятали от службы безопасности…

– Вы прятали что–то от службы безопасности колонии?! – не понял я.

– Тише, ты, Ал, ну, – прошептал тот, нервничая. – Ты бы ещё по громкоговорителю всему центру рассказал.

– Ладно, прости… – я сел на лавку рядом с ним и продолжил начищать форму.

– Там было дело, когда артефакты древней цивилизации для коллекции вывозили… Не, ну а чё? Они бы всё равно в земле лежали ещё пару миллионов лет, а так хоть делу послужат.

– Это какому такому делу? – отвлёкшись от чистки брони, я посмотрел на друга с интересом.

Тот прошептал:

– Ну, полезному. Общему благу. Для личной коллекции, например. Или для чужой.

– Напомни, а зачем вы всем этим занимаетесь? – прошептал я, осматривая элементы своей брони.

– Ну… это как хобби, понимаешь? – Вадим подсел ко мне поближе, начав активно жетикулировать. – Вот представь, лежат там эти артефакты миллион лет. И так бы пролежали ещё миллион, потому что, видите ли, запрещено... А теперь делу послужат.

– Ладно… – ответил я. – Может быть, в этом что–то есть, но я такие методы не одобряю… В конце концов, это незаконно. А если незаконно, значит, тому есть причины.

Вадима мои слова расстроили и даже немного разочаровали. Он наклонил голову и задумался о чём–то.

Чтобы перевести разговор в другое русло, я уточнил, вынимая аптечку:

– Скажи–ка, у тебя есть два мотка заживляющей ткани? А то у меня комплект неполный. Вотрин может не принять. Заставит потом по всему центру бегать искать.

– Алексар! Ну, что ты такое говоришь! – Вадим вдруг сорвался с места, открыл свой шкафчик и достал оттуда заживляющую ткань. – Для боевого товарища мне ничего не жалко!

Я улыбнулся ему:

– Спасибо, Вадим! Буду скучать без тебя, конечно… Я честно… Вот честно давно так, как с тобой ни с кем не общался. Как будто родственные души, что ли…

– Да, ладно, засмущаешь, – Вадим похлопал меня по плечу. – Ты тут давай, готовься к отъезду домой, а я пойду, помоюсь. А то воняет тут от всех и от меня, как от кишок арахноида.

Вадим с остальными солдатами вышел из оружейной, а я, оставшись один, смог быстро подготовить к сдаче свой комплект БК–70, после чего решил перед ужином не мыться. Ведь всё равно вспотею, пока буду идти строем до столовки туда–сюда.

Я захотел связаться с родителями по пластинке–ПБК.

Так как уединиться в казарме было практически невозможно, то самым популярным местом для звонков родственникам была лестничная площадка и её коридоры. Хоть это было и не самое хорошее место для частных разговоров, но, по крайней мере, довольно удобное, где можно было наблюдать за окном двойной закат и дожидаться коннекта галактических антенн по пластинке.

– Гальваносцкий ад!… – возмутился я вслух, дожидаясь связи по галактической антенне. – Чего так долго сегодня…?

Наконец, над пластинкой появился торс моего отца – крупного мужчины с густыми тёмными волосами, он посмотрел сначала недовольно в своей привычной манере, а затем ответил радостным тоном:

– Алексар!

– Привет, пап, – ответил я. – Как у вас там?

– У нас? У нас на Астрале всё отлично. Мама ещё на работе, поэтому я тут один, отдыхаю… вот вуна, – показал мне бутылку. – Смотрю голограммы по федеральному вещанию.

– Хаха, хорошо тебе, – рассмеялся я.

– Да, а ты как? Когда дома уже будешь? – спросил тот.

– Да, скоро, скоро… Три дня… Точнее, уже два дня осталось.

– Форму отдадут тебе? – уточнил отец, сделав пару глотков.

– Отдадут только форму с ботинками и берет парадный вручат.

Отец усмехнулся:

– Опять этот весь выпендрёж без дела. Даже оружие не отдадут для защиты собственной колонии… Я думал спустя двадцать пять лет что–то поменялось, но нет. Когда я служил, всё то же было. Только вот Земная Империя уже всю свою армию роботизировала и там роботов жуки грызут, а у нас людей до сих пор. Граждан Федерации! Зато берет в конце тем, кто выжил… Не удивлён, – отец потрёс бутылку в руке, как бы подтверждая свои слова.

А я снова вспомнил о его сложном характере. Ведь он даже самые отдалённые темы переводил в политический контекст. У него был какой–то особый дар во время разговоров переключаться на ненависть к правительству. При этом презирал он не только нашу Федерацию за её отсталость, по его мнению, и слабость, но и Земную Империю. За глупость и бессознательность Императора и его подопечных.

Это смущало и раздражало одновременно. Пытаясь не держать зрительный контакт, я сделал вид, что ковыряю мозоль на пальце, оставшуюся от чистки униформы, и сказал:

– Ну, пап, мы сейчас даже не участвуем в боях напрямую, только наводим на жуков ракеты и технику.

– Ага, я помню начало твоей службы, когда ты звонил нам с мамой и обосравшись плакался, что вас жуки скоро на корм пустят.

Мне стало неприятно от его слов, но я привык, так как это была его привычная манера общения:

– Ну, было такое… В начале. Сейчас то всё по–другому.

– Да, да вижу, – ответил он. – Как было двадцать пять лет назад, так и осталось. Ладно. Главное, что ты от всего это скоро уедешь домой.

– Полностью с тобой согласен, пап. Я скоро буду дома, поэтому не важно всё это. Как там Алексия?

– М… да… Твоя сестра уехала в столицу на планету Земля Два.

– В столицу? Снова? – не понял я, – Она же была там недавно…

– Она теперь насовсем. Закончила учёбу в своём техникуме и свалила из нашей дыры. Купила там квартиру прямо в столице. Устроилась на работу куда–то в модельную школу по инопланетным расам… Короче чертей со всей Федерации рекламирует и товары для них.

Я был очень удивлён тому, что моя сестра, пока я служил в армии, нашла работу в самом крупном и развитом городе Федерации, да ещё как–то смогла купить там квартиру! Мне казалось это немыслимым и даже невозможным для простого колониста:

– А как у неё получилось?

– Да, друзья помогли, сказала… – ответил отец, отпив от бутылки. – Друзья со связями.

– Со связями? – не понял я. – А они не могут быть незаконными эти связи?

– Ал, – отец тяжело вздохнул. – В отличие от тебя, Алекса общается со всеми и находит хороших друзей. Если бы ты немного подсуетился, то тоже бы чего–нибудь достиг. А если сидеть на жопе ровно, то естественно ничего не выйдет. Алекса в этом плане молодец.

– Да, молодец, Алекса… – мне стало даже как–то обидно за то, что пока я гонял жуков по пустыне, моя сестра так сильно выросла в социальном плане, а я что… Я просто капрал с униформой, ботинками и беретом…

– Алекса молодец, – повторил отец. – Теперь ты домой возвращайся, тоже будешь молодец.

– Да, пап. Ладно… Пойду я. Скоро на ужин построение.

– Давай… Стройся там. Пока.

– Пока.

Я выключил пластинку и тяжело выдохнул. Мне стало очень неприятно на душе от того, что я услышал от отца. Моя старшая сестра – Алексия хоть и училась отлично, но всегда вела, мягко говоря, распутный образ жизни. Регулярно посещая всевозможные колониальные бары и рестораны спутников Астрала, меняя партнёров одного за другим. Не гнушась даже встречаться с представителями других рас, хотя законом это и запрещено.

И вот теперь она уже в СТОЛИЦЕ. Как это произошло, я вообще не понимал. Мне даже казалось, что она сделала это какими–то незаконными методами…

И в это время я, честно жертвовал своей жизнью, здоровьем и комфортом, чтобы что?

Чтобы ресурсы исправно добывались и шли на другие планеты?

И что мне за это будет? Парадный берет? Что–то тут не стыковалось…

И тут я вспомнил, что командир нашего отделения – лейтенант Тихонов говорил, что–то про присуждение нам статуса ветеранов боевых действий. Это могло бы дать мне отличное подспорье для карьерного роста в колонии родной планеты Астрал. В том числе увеличило бы мне комфорт для жизни в целом. Тихонов всегда нас понимал и всегда поддерживал во время службы, поэтому я знал, что он точно работал в этом направлении.

Немного подумав, я поспешил найти лейтенанта, чтобы уточнить данный вопрос.

К сожалению, пришлось постараться, чтобы успеть до ужина, но тут я увидел его широкоплечую фигуру и лицо со шрамом в коридоре первого этажа казармы:

– Лейтенант, сэр! – выкрикнул я ему вслед. – Разрешите обратиться, капрал Синак!!!

Тот обернулся и подошёл ко мне:

– Синак?! Что ты так орёшь? Что тебе нужно?

– Сэр, хочу узнать, как обстоит вопрос с присуждением нам статуса ветерана Сил колониальной обороны.

– Так я же информировал всех старших дембелей! – не понял тот. – Тебе не передали?

– Никак нет, сэр, я был с младшими на тренировке, а потом занимался подготовкой амуниции к отъезду.

– Понятно, – как будто по жучиному недовольно проворчал офицер. – Не получилось у меня ничего сделать, капрал. Даже майор Араев и полковник Моррис ничего не добились от штаба.

– Почему?! – из–за такого ответа я даже отошёл от лейтенанта.

– Заражение инопланетными жуками арахноидами класса Г, Д и Е не считается основанием для введения военного положения в колонии. Поэтому все заражения этих классов не считаются боевыми действиями. Они по документации проходят, как дезинсекционные мероприятия. За эти мероприятия ветерана не дают. У нас на Гездере заражение было классифицировано по «Д» классу.

– Но как так то?! – возмутился я, раскидывая руками. – Там люди гибли! Я видел трупы спецназа в горах! Наши погибали срочники, жуки из всех щелей лезли, и это называется дезинсекция?!

– Синак, что ты мне это предъявляешь? – спокойно парировал Тихонов. – Не я эти правила придумывал. Не мне их менять и уж тем более не тебе. Сам понимаешь.

– Да, сэр… Виноват.

– Что–то еще?

– Никак нет, сэр…

Мы с Тихновым разошлись, а мой мозг отказывался воспринимать эту реальность, оставив меня в трансе до самого вечера. Ведь я жертвовал собой, а теперь не смогу получить даже минимальные привилегии ветерана! И зачем я вообще всё это делал на протяжении двух лет?!

Все эти мысли привели к тому, что я не только не мог нормально есть на ужине, но при этом стал ещё больше хотеть домой.

Мне было уже жизненно необходимо покинуть это место, которое снова начало меня пожирать изнутри и с каждой минутой приносило всё больше разочарований.

В этих чувствах после ужина я собрал свою амуницию и отнёс её в офицерскую, где меня ждал сержант Вотрин и лейтенант Тихонов:

– Лейтенант, сэр! Капрал Синак для сдачи вещевого имущества прибыл!

Лейтенант горделиво сидел за столом, почёсывая шрам, а Вотрин расположился напротив него на стуле. Они наблюдали на настенной голограмме последние новости по Федеральному вещанию.

Ведущий рассказывал о тренировках шестой авианесущей флотилии Земной Империи у границ Федерации, но мой мозг даже не воспринимал эту информацию, так как всё моё сознание уже было оторвано и от армии и от боевых действий. Мысли были только о доме.

Перешагнув порог, я молча смотрел на лейтенанта, ожидая разрешения. Спустя несколько секунд тот, дослушав репортёра, выключил голограмму со стола и сказал безучастно:

– Проходи, клади в угол.

Я сложил все вещи и ожидал, что Вотрин захочет перепроверить весь комплект, но ему было насрать. Чтобы не торчать здесь лишние секунды, я сразу спросил:

– Разрешите идти?

– Что, Синак?! – вдруг произнёс сержант Вотрин с пугающей, так надоевшей мне за службу улыбкой. – Вернёшься в армию Федерации, когда имперцы нападут?

– Что вы имеете в виду? – не понял я.

Вотрин хотел что–то выдать в ответ, но лейтенант Тихонов уточнил первым:

– Ходят слухи, что Земная Империя снова решила вернуть себе Объединённую Галактическую Федерацию. Пойдёшь защищать Родину, если реально нападут?

Мне оставалось до дембеля всего два дня, поэтому я сказал всё о наболевшем:

– Да, что–то родина мне даже ветерана не дала за то, что я тут два года жизнью рисковал…

Сержант Вотрин ухмыльнулся, но в его глазах впервые мелькнуло что–то похожее на уважение. А Тихонов согласился, посмотрев на меня:

– Даже и сказать нечего. Так и есть. А остаться здесь сержантом не хочешь? Молодых готовить, – лейтенант достал снизу папку с документами и кинул её на стол. – Позже можем тебе лейтенанта выбить, чтоб целое отделение под командованием было. А на данный момент все колониальные выплаты, плюс надбавки за военную службу. Амуниция и социальные льготы по категории отдалённой неосвоенной колонии, собственное жильё. Все документы оформлены, так что можно будет подписать и уже завтра приступать к работе. Делать нужно всё то же, что до этого делал. Ничего сложного.

Всё это звучало максимально красиво, складно и сладко, но домой мне хотелось куда больше. Конечно, я мог всё это получить и таким образом немного нагнать свою сестру, но какой ценой? Я помнил, что здесь творилось два года назад, и вижу, что принципиально ничего не изменилось.

Нет. Оно того не стоило!

Я ответил чётко:

– Лучше уж я постараюсь добиться всего этого на гражданке, сэр.

– Ну, смотри, – ответил Вотрин. – Если имперцы нападут, то тут тебя в бой никто не пошлёт, будешь только тренировать, а если уйдёшь, то призовут и сразу на мясо пустят. Рядовой Рома Жданов, которого ты посоветовал, нормальный парень оказался. Сразу согласился на сержанта вместо Иваро. Уже всё подписал и вырос через звание капрала до командира отряда. Уже завтра начнёт работать. Ну, а тебе ничего не стоит то же самое сделать. Ещё и быстрее расти будешь.

Я понимал, что все эти слова являлись не более чем пропагандой, чтобы привлечь солдат на постоянную службу. Уже не один мой сослуживец об этом рассказывал. Ведь никто в этой дыре посреди пустыни в отдалённой колонии служить не хотел вовсе. Кроме, видимо, Ромы…

– Мой ответ – «НЕТ», – твёрдо произнёс я. – Я колонист. Я специалист по строительной отрасли в области добычи ресурсов. Я не военный и не солдат.

– А ты подумай хорошенько, – настаивал Вотрин, наблюдая, как Тихонов кладёт на стол вторую папку с документами, а поверх них парадный серый берет – точь–в–точь под цвет государственного флага с вышитым гербом ОГФ. – Ты не только уже обученный солдат, а ещё и специалист по строительству в горнодобыче. А здесь вся планета одна сплошная горнодобыча. Можешь взаимодействовать с компаниями, которые шахтами и комплексами тут владеют. Неплохо так поднимешься. До майора будет рукой подать. Связи наработаешь. Тут не последние семиструны и люди владеют шахтами. Постоянно новые строятся – твоя область.

– Мой ответ – нет! – повторил я, посмотрев на обе папки, лежащие на столе.

Говорил я чётко, уверенно, но внутри… начал сомневаться.

К счастью, Тихонов остановил Вотрина, и мои сомнения улетучились, как гездерская пыль.

– Ладно, сержант, – лейтенант забрал первую папку. – Оставь его, – офицер кивнул головой в сторону оставшихся бумаг и парадного берета. – Вот твои документы на увольнение в запас СКО, капрал Синак. Точнее, уже просто Алексар.

Я молча взял бумаги с голографическими печатями и берет.

– Береги их, как свою жизнь, – добавил офицер. – Да, и напомни там своим с Астрала, что корабль отправляется через два дня, в восемь утра по местному времени. По единому галактическому календарю! А то будет, как в прошлый раз, что по своему колониальному времени начали требовать транспорт. Свободен!

– Есть, сэр!

Я покинул офицерскую и довольный начал готовиться к отбою. Положив берет на тумбочку, я начал с особым упоением просматривать свои бумаги на увольнение в запас. Но добравшись до последней страницы, заметил невнятную формулировку:

«Рекомендован к оперативному спецназначению генеральным штабом для Сил колониальной обороны Объединённой Галактической Федерации.»

Что это значило, я узнал на следующий день.