Книга 2 Код рода: Голод Чернобога

### **Пролог: Тени на Зеркалах**

**Локация:** Башня «Сварога», Центральный Шпиль, Техно-Полис «Новгород-7».

**Время:** Полночь. Три луны Пустошей (две кроваво-красных, одна мертвенно-бледная) висят над куполами.

Холодный, стерильный ветер гулял по вершине Центрального Шпиля. Здесь, на высоте километра над смогом и неоновым адом трущоб, воздух был чистым, почти безвкусным. Стеклянные стены открывали вид на бескрайнее море огней Полиса и бескрайнюю, мертвую тьму Пустошей за его пределами. Две реальности. Две бездны.

Арина Сварогова стояла у панорамного окна, спиной к просторному, минималистичному кабинету. Ее отражение в тонированном стекле было безупречным: строгий костюм из самоочищающегося поликерама, волосы – каскад черного нефрита, лицо – маска ледяного спокойствия. Но в глубине глаз, тех самых, что видели рождение Перуна и его ярость, бушевал **шторм**. Шторм гнева и… голода.

На полированном столе позади нее лежали артефакты поражения:

1. **Обломок шлема Громобоя:** Оплавленный, искореженный кусок черного поликерама, все еще пахнущий озоном и пеплом. На нем – едва различимая руна **ᚠ** (Перун), покрытая глубокой трещиной.

2. **Спектрограмма энергетического выброса:** Запись катастрофы в секторе «Текстильный Комбинат». Пики радиации, невероятные для доклассического реактора. И… отпечаток. Золотисто-зеленый, рвущийся, знакомый. **Ярило**.

3. **Холодный отчет:** «Потери: Отряд «Молнии»-Гамма (полный состав). Экспериментальный носитель «Громобой» (уничтожен). Реакторный комплекс «Нить-7» (полная потеря). Цель: Воронцов Л. («Ярь»), артефакт «Зеркало Ярилы» – статус: неизвестен. Вероятность выживания цели: 0.8%. Вероятность сохранения артефактом функциональности: менее 1%».

4. **Единственный трофей:** Маленькая, запечатанная в кристалл пробирка. Внутри – несколько капель засохшей **крови**. Темной, почти черной, с едва уловимыми золотыми искорками. Кровь Яря, собранная с обломков в эпицентре.

Арина коснулась холодного стекла пальцем. Там, внизу, в трущобах «Низа», уже начинались беспорядки. Слухи о поражении «Сварожича», о гибели «Молний», о **боге**, которого не смогли укротить, расползались как чума. Страх сменился шепотом. Шепот – дерзостью. Дерзость – бунтом. А на Пустошах… там шептались о другом. О **Темном Пахаре**. О **Черном Звере**. О **Чернобоге**.

— **Они живы, —** ее голос был тихим, но резал тишину, как лезвие. Она обращалась не к пустоте. В углу кабинета, поглощая свет, стояла фигура в плаще с капюшоном. Ни лица, ни рук не было видно. Только глубокая тень. — **Воронцов. Ведунья. Те… крысы. Они выжили в радиоактивном аду. И унесли с собой силу бога. Мою силу.**

Тень шевельнулась. Из ее глубин донесся голос, похожий на скрежет камней по стеклу:

— **Перун… уязвлен. Его Гром заглох в Пустошах. Его ярость обратилась внутрь. Он жаждет мести, Арина Сварогова. Но он… ненадежен. Стихия. Не инструмент.**

Арина резко развернулась. Ее глаза сверкнули.

— **Я знаю, что он ненадежен! Я видела его истинное лицо! Безумие и разрушение без цели! —** Она ударила кулаком по столу. Обломок шлема подпрыгнул. — **Но Ярило… Он был *контролируем*! Пусть через боль, через разрушение носителя – но он был направляем! Ведунья нашла ключ! И этот ключ… —** она указала на пробирку с кровью, — **…ушел от нас!**

Она подошла к тени, ее каблуки отстукивали холодный ритм по полу.

— **Ты говорил о другом пути. О силе, которая не бушует, а **поглощает**. Которая не разрушает слепо, а… **перепахивает**. Готовит почву. Ты говорил о **Чернобоге**.**

Тень замерла. Тишина стала гуще, тяжелее. Воздух в кабинете словно потемнел, несмотря на яркий свет.

— **Чернобог… не бог Разрушения, —** проскрежетал голос из тьмы. — **Он бог Хаоса. Перемен. Пустоты, что ждет посева. Он… Голод. Вечный Голод. И он… близко. Его культ растет в трущобах и на Пустошах. Они молятся не свету, а тьме. Не урожаю, а… очищению огнем и железом.**

Арина подняла пробирку с кровью Яря к свету. Темные капли с золотыми искрами казались живыми.

— **Они молятся Пустоте? Отлично. Мы *дадим* им Пустоту. Контролируемую. —** В ее глазах вспыхнул тот самый знакомый **голод**. Голод на силу. На власть. На исправление ошибки. — **Перун подвел. Ярило ускользнул. Значит, пришло время Чернобога. Найди мне артефакт. Найди мне… носителя. Кто сможет вынести его Голод. Кто станет нашим **Пахарем Тьмы**.**

Тень медленно кивнула, капюшон скользнул вверх-вниз.

— **Поиски уже ведутся. На Пустошах ходят легенды… о Долине Теней. Там, где время гниет, а земля шепчет проклятиями. Там, говорят, спит **Лемех** – плуг, что вспахивал миры до начала времен. Клинок Чернобога. Ключ к его Голоду. —** Голос тени стал шепотом, полным древнего ужаса и обещания. — **Но носитель… Он должен быть особенным. Пустым внутри. Голодным… как сама Бездна.**

Арина опустила пробирку. Золотые искры в крови Льва слабо мигнули, как далекие, насмешливые звезды.

— **Пустым? Голодным? На Пустошах таких – легионы. —** Она подошла к окну, снова глядя на море огней и тьму за ними. — **Найди сильнейшего. Самого отчаянного. Самого… ненавидящего. И приведи его ко мне. Мы дадим ему Лемех. Мы дадим ему Цель. Мы сделаем его орудием Голода, который поглотит и Ярилу, и надежду, и сами Пустоши. Чтобы на чистой земле… выросло новое. *Наше*.**

Она сжала кулак. В отражении в стекле ее лицо исказила гримаса нечеловеческой решимости. За окном, над темными пятнами Пустошей, кровавые луны окрасили горизонт в цвет старой крови. Где-то там, в этой тьме, шел Ярь со своими шрамами и потухшим зеркальцем. Где-то там копошился культ Чернобога. И где-то там… ждал Лемех.

Тишину кабинета разорвал предрассветный гудок Полиса – низкий, протяжный, как стон умирающего гиганта. Начинался новый день. День охоты за богами. День Голода.

**Тьма шевелилась. И у нее появился Пахарь.**