Книга 2. Тропою войны

Первые лучи солнца пробились сквозь видавший виды шатёр и весело заплясали на лице беловолосого юноши. Его лоб был покрыт испариной – ночной кошмар, в котором он стоял на берегу чёрного моря не выпускал его из своих объятий всю ночь.

Выйдя из шатра на вершине холма, он с наслаждением вдохнул прохладный воздух.

- Новоиспечённому лейтенанту положено спать дольше всех? – пробурчал кто-то слева.

- Временно исполняющему обязанности лейтенанта, - поправил Хэл с улыбкой, поворачиваясь к Барти. А затем хлопнул себя по лицу: - Чёрт, уже за полдень. Мы должны успеть вернуться до вечера.

- Так все вопросы к тебе, - пожал плечами Барти. Впрочем, Хэла он не винил. Тот практически в одиночку выиграл битву, потратив всю энергию, и ему необходимо было восстановиться.

Хэл отдал приказ сворачиваться и вывел свои данные на экран интерфейса. Ему давно было интересно заглянуть в изменения, произошедшие с ним, но всё не представлялось подходящего времени.

Имя: Хэл

Раса: человек

Возраст: 17 лет

Статус: ученик волхва, мечник

Уровень познания: E

Сила: 12

Ловкость: 14

Ки: 19

Стадия на Пути Воина: Развитие силы, третья ступень

Строка с доступными языками исчезла, но, введя данные вручную, он убедился в том, что язык кочевников всё ещё ему доступен. Кроме того, судя по показаниям интерфейса, его жизни больше ничего не угрожало.

В остальном изменения его не сильно потрясли. Как и обещал Абра, слуга волхва, положивший начало вступления Хэла на Путь Воина, развитие проходило в моменты битв с сильными противниками. С Джагом он скакнул на стадию Развития, а третью ступень, судя по всему заработал, одолев того гигантского кочевника.

Хотя он и не помнил битвы с гигантом, позже ему рассказали обо всём воины. Хэл сделал вывод о том, что это тот темноволосый парень, с которым он сражался в своём внутреннем мире, на какое-то время занял его тело.

Странно, что, судя по рассказам, чернота охватывала его тело. Это было похоже на то, как скверна, с которой он сражался месяц назад вместе с Буглуром, захватывала живые организмы.

Буглур... Он ведь так и не выполнил обещание. Не нашёл королеву, не передал ей последние слова командира гарнизона.

Но это ещё успеется. Теперь у него новый путь – он должен покончить с теми, кто так легко играет людскими жизнями.

Хэлу вдруг подумалось о том, скольких родителей империя отправила на войну, оставляя детей сиротами. Почему-то в голову пришло лицо того парнишки, которого он встретил в Скальде. Как его звали, Тобиас? А что, если и его родителей отправили в смертники...

Беловолосый юноша сел на землю, сложив ноги по-турецки и положив на них меч. Вчера ему долго пришлось оттирать его лезвие от чужой крови. Хэл задумался, глядя в противоположную от армии сторону – туда, куда простиралась казавшаяся бескрайней холмистая местность.

- Всё готово к отправлению, мастер, - сказал кто-то.

Хэл едва не вздрогнул от такого обращения. Ранее это слово исходило лишь из его уст. Так в этом мире было принято обращаться к человеку старшему – по возрасту, званию или силе.

Тем страннее казалось это обращение, исходившее от одного из сильнейших воинов сорок шестого отряда – бывшего кузнеца по имени Канои, который попал в «смертники» за отказ обирать нищие слои общества в угоду Империи.

- Обращайся ко мне по имени, - попросил Хэл.

Канои сухо кивнул и они отправились к лагерю.

Несмотря на то, что ночь была ветреной, сладковатый запах жжённого мяса всё ещё витал в воздухе. Неподалёку от лагеря виднелись небольшие кучки золы, оставшиеся от погребальных костров. Хэл настоял, чтобы всех проводили в последний путь в одном месте, не делая разницы между солдатами Империи и кочевниками. Он вкладывал в это свой смысл – ведь воины с каждой стороны погибли против своей воли, по одной лишь прихоти Империи. А стало быть, в своей смерти они были равны.

Из двух с половиной тысяч смертников Империи в живых осталось лишь три сотни, и теперь эти люди шли обратно к армии. Шествие возглавляла небольшая группа людей, состоящая из Хэла и Барти, а также остатков их группы – кузнеца Канои, пожилого смотрителя искусств, невесть как выжившего в битве, и дочери беззубого, Карен, которая резко изменилась после смерти отца. Внешне она казалась равнодушной к происходящему, но в глазах её Хэл видел тот же огонь, что горел и в его сердце.

Они вернулись к армии лишь вечером, в тот самый час, когда день начинает уступать ночи в их вечном сражении за время.

- Мои поздравления, молодой человек, - елейным голосом проговорил генерал, когда Хэла провели в его шатёр. Его небольшая группа приближённых пытались пойти с ним, но солдатам было велено пропустить лишь исполняющего обязанности лейтенанта отряда.

- Что вы, генерал Хайз, - Хэл поклонился едва ли не до пола. – Это вы примите мои поздравления. Ваша стратегия на эту войну полностью себя оправдала.

- Вы действительно так думаете? – казалось, удивился генерал. Тем не менее, он не разрешил Хэлу встать ровно.

Тот дал ответ из такого, полусогнутого состояния:

- Конечно, генерал. Выманить кочевников из укрытия, приманив малочисленным отрядом смертников, а затем обрушить на них всю мощь Империи, уничтожив всех до единого... До такого бы никто не додумался. – Хэл немного выждал, но поняв, что генерал ждёт продолжения, добавил: - Кто знает, сколько времени армии пришлось бы провести в Неизведанных землях, если бы не это ваше решение. А ведь каждый настоящий солдат важен Империи. Я не силён в истории, но уверен, что ещё никто и никогда не одерживал победы за столь короткий срок.

Повисло долгое молчание. Наконец, генерал сказал:

- Выпрямьтесь, молодой человек. Я в изумлении, - он всплеснул руками, - для столь юного возраста вы на удивление точно истолковали мою стратегию ведения этой войны.

Хэл заскрежетал зубами. Несмотря на то, что речь генерала была сладка, словно мёд, глаза его были холоднее стали его меча. Он интуитивно чувствовал, что признать гениальность Хайза – единственная возможность сохранить жизни остальным солдатам, прекрасно понимающим, что произошло на самом деле. А заодно и самому Хэлу, и его друзьям.

Тем не менее, он был очень далёк от дворцовских интриг и двуличия, и предпочёл бы в одиночку сразиться со всей ордой кочевников с верным мечом в руках, чем вновь подбирать слова, ласкающие слух высокопоставленному человеку.

Хэл смотрел в лицо самодовольного генерала, и видел за ним легата Эйсона Морриса, отправляющего невинных людей на смерть. Он видел хвалёную королеву Элайзу, допустившую всё происходящее и прикрывшись от проблем Империей.

Генерал же смотрел в лицо выскочке, который думал, что сумеет обхитрить его, лучшего генерала Империи. Победа щенка действительно была впечатляющей – с горсткой бездарных отребий он одолел воинов кочевого народа, доставившего столько неприятностей королевству. И имя Хэла теперь слышалось отовсюду.

В этом была опасность и для самого генерала...

Генерал надеялся, что этот белобрысый щенок погибнет на войне, но тот мало того, что одержал победу, ещё и ухитрился пройти дальше по Пути Воина, всего лишь за несколько дней преодолев путь от Пробуждения до Развития силы, на который у самого Хайза ушло несколько лет. И вот теперь он мог тешить своё самолюбие, лишь вынуждая этого мальчишку извиваться, пытаясь выторговать своим людям жизнь.

Они оба понимали истинные чувства друг друга, но оба держались за свои маски, не имея возможности сбросить их и обнажить мечи.

Наконец, генерал отпустил Хэла, заверив, что всех смертников, прошедших войну, отпустят на волю.

Но юноша не спешил выходить из шатра, чем едва не выбил Хайза из равновесия.

- Ещё кое-что, - сказал Хэл, склоняясь в поклоне и как бы извиняясь за последующие слова. – У нас с легатом была договорённость. Он обещал освободить и моих друзей.

Генерал принял задумчивый вид.

- Кажется, Эйсон что-то упоминал по этому поводу. Сейчас они заняты делами армии. Я распорядился, чтобы вечером их прислали в твой шатёр.

Генерал махнул рукой и стража вновь окружила Хэла. Он вышел из шатра, спиной ощущая на себе взгляд генерала.

И этот взгляд ему сильно не нравился.

Смертников традиционно не впустили в лагерь «настоящей» армии, и те расположились неподалёку от них. Два десятка солдат образовали коридор, в центре которого сидел седовласый старец в тех же армейских одеждах. Разве что в руке он держал не оружие, а какой-то коротенький жезл.

Люди встали в очередь перед этим коридором, и по одному подходили к старцу, который, коснувшись жезлом, освобождал их от браслетов.

Хэл и Барти, которым это было без надобности, устроились неподалёку, у своих шатров.

- Что думаешь, куда направишься? – спросил Барти.

- Есть у меня какие-то мысли, - сказал Хэл, не решаясь обсуждать эту тему в окружении целой армии. – Ты-то сам чем хочешь заняться?

- Ты шутишь? – закатил глаза Барти. – Конечно, отправлюсь с тобой.

- Смотри, не пожалей, - усмехнулся Хэл.

- Я ведь для этого и сбежал с островов. Там была невыносимая скука, а тебя постоянно преследуют какие-то приключения. Думается, и мне достанется часть твоей славы, - улыбнулся Барти, а затем, уже более серьёзно, добавил: - Да и я понимаю, о чём ты размышляешь. Я и сам об этом размышлял.

- Не сейчас, - оборвал его Хэл.

Вскоре они, дождавшись, пока с каждого смертника снимут браслеты, отправились в шатёр Барти.

- Гляди, что у меня есть, - подмигнул он, и жестом фокусника извлёк из складок одежды бутылочку с плескавшейся мутной белой жидкостью.

- Где ты это достал? – шёпотом спросил Хэл, холодея. Если бы генерал узнал, что они воруют у империи – беды не миновать. Сейчас они не в том положении, чтобы биться с воином на стадии Потока.

- Не беспокойся, - ухмыльнулся Барти. – Это я нашёл у одного из кочевников. Пока все таскали их оружие, я запасся чем-то более ценным.

- А оно не опасно? – тут же насторожился Хэл. Затем взял бутылочку из рук друга, откупорил и принюхался.

Он понял, что опасности никакой нет, но на всякий случай проверил жидкость с помощью интерфейса. Сильно пахло кислым молоком и алкоголем.

- Что ж, делать всё равно нечего, - заявил Хэл. Он ещё никогда не пил горячительные напитки, но если и начинать, то сейчас, когда им ничего не грозит.

Смело сделав глоток, он закашлялся. Это было какое-то перебродившее конское молоко, на удивление крепкое.

Барти принял протянутую бутылку и хорошо приложился. В сражении они, может, и были почти на равных, но в распитии спиртных напитков Барти легко мог бы дать другу фору.

Бутылка почти опустела, когда Хэл решил остановиться. Какое-то странное беспокойство заставило его. Голова была почти ясной – чтобы сломить воина на стадии Развития силы требовалось нечто большее, чем бутылка молочной водки.

Они попрощались, и Хэл отправился в свой шатёр, до которого было рукой подать. Смутное ощущение тревоги не покидало его, напротив, всё сильнее усиливаясь. Он списал это на действие странного напитка.

Краем глаза он заметил несколько теней, пробежавших меж шатров, но не придал этому значения.

При приближении к шатру он почувствовал неприятный запах. Это был запах мертвечины – такой он чувствовал в последнее время слишком часто.

Хэл одёрнул полог своего шатра и остановился как вкопанный. Если горячительный напиток не смог его пробить, то картина, развернувшаяся перед ним, заставила его пошатнуться.

Аккурат по центру шатра лежало четыре тела. Ивейн, Дойл, Тара и Ародил. Дойл лежал ближе всех к Хэлу, и он смог разглядеть неестественную вмятину на его голове, словно от удара тупым предметом. Волосы девушек слиплись на земле от вытекшей из разорванных глоток крови, которая всё вытекала и вытекала. Аро же лежал у дальнего конца шатра, руки его покоились на разрезанном вдоль животе, словно пытаясь собрать выбравшиеся наружу внутренности.

Хэл чувствовал страшную усталость. Злости, почему-то не было. Лишь холодная ненависть – в очередной раз империя обманула его, заманила в ловушку. А он купился... Идиот.

Он медленно подошёл к Ивейн и, подняв её голову, опустил себе на колени. Твёрдыми пальцами он убрал волосы с её лба. Её глаза цвета расплавленного золота безжизненно уставились прямо на Хэла, словно в молчаливом укоре. Они будто спрашивали: «Почему ты меня не защитил»?

Любил ли он её?

Он не знал.

Он знал лишь то, что империя отобрала у него больше, чем просто друзей. Она отобрала у него часть души и сердца. И если раньше он хотел помочь людям освободиться от гнёта империи, то теперь он не успокоится, пока не убьёт ответственного за это человека – императора Бенедикта Грокса.

Сколько времени он провёл, баюкая Ивейн, он не знал. Могло пройти как пять минут, так и пять часов.

Но вдруг сквозь пелену отрешённости проникло нечто враждебное. Энергия приближающихся людей.

Его шатёр окружали пятеро человек уровня верхних ступеней Пробуждения силы. На все три сотни смертников столько бы не набралось.

Рука Хэла медленно поползла к рукояти меча, который он по привычке, выработанной в тренировках с Хирамом, всегда держал на расстоянии вытянутой руки.

Хэл мог дождаться их внутри – темнота бы ему только помогла. Но он устал ждать, играя под дудку империи, и, подпитываемый холодной ненавистью, вышел из шатра.

Лунный свет, застилавший местность, заставил блестеть шесть орудий смерти. Меч Хэла – и алебарды пятерых его противников, которые к этому времени подошли куда ближе, чем следовало. Они думали, что охотятся на беловолосого подростка, доставившего столько проблем империи. Но они ошибались.

Это они были жертвами. А Хэл – хищником.

Пятеро, как один, вскинули тяжёлые алебарды и нанесли колющие удары по Хэлу с разных сторон. Вот только в следующий миг его не оказалось на месте. Слишком велико различие в умениях между воинов уровня Пробуждения силы, пусть и верхних ступеней, и воином стадии Развития силы.

Если на первой стадии лишь пробуждалась внутренняя сила воина, позволяя тому использовать и накапливать энергию, то на второй стадии Пути человек, уже пробудивший силу, укрепляет её и использует в различных формах, позволяющих использовать мистические техники на совершенно ином, непостижимым для стадии Пробуждения уровне.

За те доли секунды, что мечи устремлялись к телу Хэла, тот успел сконцентрировать энергию, и оттолкнуться от земли.

Для Хэла эти движения были плавными, словно он не подпрыгнул, а поплыл по воздуху. Воины же, стоящие теперь под ним, и вовсе ничего не разглядели, настолько быстрым был манёвр.

Лишь один из них – на кого и прыгнул Хэл, видел смутную беловолосую тень, летящую прямо на него. И эта невиданная картинка навсегда застыла в его глазах, когда голова, отделившаяся от тела, покатилась по земле.

Солдаты не растерялись – в следующий миг Хэлу пришлось одновременно уклоняться от четырёх алебард. Ещё один солдат упал на пятую точку, испустив последний вздох после того, как клинок Хэла, пройдя через глаз, впился тому в мозг.

Хэл вновь остановился перед оставшимися тремя солдатами. Он мог бы прикончить их всех разом, но в этих имперских воинах он видел свою конечную цель – императора. И намеревался продлить наслаждение.

Один из солдат, не выдержав взгляда Хэла, бросился на него – и тут же земля с небом поменялись местами, когда неведомая сила подбросила его вверх.

Оставшиеся двое в каком-то благоговейном ужасе наблюдали за тем, как беловолосый демон держит на вытянутой руке нанизанное на клинок тело их товарища, а его кровь стекает по лезвию меча тому на руку.

Их осталось двое на одного. Два солдата, со страхом в глазах переводящих взгляд с Хэла на мёртвых солдат и обратно, на беловолосого демона в обличье человека. Они не видели в его взгляде ничего, кроме своей смерти.

- Подмогу! – заорал один из них.

Ага, значит, они пришли не одни.

Голова Хэла тут же прояснилась, и он мысленно отругал себя за нерасторопность. Секунды наслаждения убийством врагов могли обернуться его смертью.

Две дюжины солдат в форме империи тут же выбежали из темноты и окружили его.

Из соседних шатров на шум выбежала группа Хэла – Барти, кузнец Канои, смотритель и Карен.

Тут же поняв, что происходит, они встали рядом с Хэлом, обнажив оружие. К слову, Хэл впервые увидел оружие немолодого смотрителя – то был серп с длинной рукоятью. Странный выбор.

Самым громким звуком при всём этом был шелест листьев с дерева неподалёку. Хэл не мог призвать на помощь солдат, прошедших с ним битву с кочевниками, поскольку в таком случае генерал (а кто же ещё это всё задумал?) смог бы объявить их всех предателями Империи, и огромная армия проглотила бы их всех без остатка. По той же причине в этом бою он не собирался использовать внутреннюю энергию.

Солдаты же, пусть и считали всех смертников сбродом, не достойным даже дышать одним воздухом с настоящими воинами, всё же опасались тех, кто выжил в битве с кочевниками. Даже за много километров они чувствовали энергетические отголоски той битвы, что свидетельство о необычайном уровне сражавшихся. Они не хотели оказаться лоб в лоб с этой силой.

Но они и не догадывались, что то были отголоски от боя Хэла с вождём кочевников. Конечно, в их глазах это был всего лишь юноша-преступник, недавно взявший в руки оружие. Им даже казалось странным, что генерал Хайз лично приказал убить его, да так, чтобы никто об этом не узнал. Почему-то он не мог прилюдно казнить его, хотя на памяти солдат неугодные генералу люди нередко спустя несколько дней обвинялись в измене Империи, или ещё в каких преступлениях, карающихся высшей мерой.

Словно по приказу, солдаты безмолвно двинулись вперёд, сужая кольцо. Не дожидаясь, пока те окончательно их прижмут, Хэл и Барти кинулись в разные стороны, принимая основной удар на себя.

Обогнув несколько клинков, выставленных ему в лицо, Хэл одним размашистым движением меча разрезал горло одного из солдат, тут же перекатом уходя от нисходящего рубящего в плечо. В окружении, он сделал это неуклюже, и не смог сразу восстановить равновесие, за что и поплатился острой болью – в плечо впился клинок одного из имперских воинов.

Хэл, использовав секундную заминку торжества солдата, моментально обезглавил его. Лёгкая улыбка не покидала его лица, даже когда голова слетала с плеч.

Изменив тактику, Хэл беловолосой тенью замелькал среди солдат, не оставаясь на одном месте дольше, чем требуется для одного-двух ударов. На краткий миг он вспомнил одного из кочевников с прошлой войны, который использовал сходную тактику. Но тот, в отличие от Хэла, чьи движения были слишком быстры для окружающих, действительно обращался в тень.

Брызги крови и затихающие стоны заполонили лунную ночь. Хэл в который раз порадовался сообразительности своих соратников – ни один из них, следуя его примеру, не использовал внутреннюю энергию для боя. Вместо этого они встали спина к спине и отражали натиск выступающих солдат, которые не были заняты Хэлом или Барти.

Но всё равно их было слишком много. Ученик волхва бросил короткий взгляд, и увидел, как несколько солдат с разных сторон подступили к смотрителю, и уже готовы были прикончить его, но...

Тот подпрыгнул как кузнечик, взметнув длинными седыми волосами, и клинки скрестились под его ногами. Опустившись на них, он двумя плавными, но быстрыми движениями превратил шеи нападающих в кровавое месиво.

Проклятие, и это в его годы!

Смотритель, заметив взгляд Хэла, подмигнул ему, но не заметил третьего солдата, атаковавшего его со спины. Хэл, боясь не успеть, использовал технику мягкого шага, и прикончил солдата, глубоко погрузив меч ему в грудь.

- Проклятие, - выругался Хэл. Это короткое использование энергии не пройдёт даром. – Скоро сюда стянутся все имперские псы, нужно ух...

Со свистом в его грудь вонзилась арбалетная стрела, моментально пробив военную форму и ломая рёбра. Хэлу стало тяжело дышать, но следующую стрелу, летящую из ночи, он сумел принять на клинок.

Конечно, для обычного человека такая рана оказалась бы смертельной, но только не для идущего по Пути Воина на стадии Развития силы. Тем не менее, интерфейс мгновенно отобразил угрозу для жизни.

Стрелы посыпались градом, и, не в силах говорить, Хэл знаком указал на отступление.

При полной концентрации Хэл мог спокойно отражать эти стрелы хоть несколько дней кряду, но его противники, видимо, поняв это, переключились на его соратников.

- За мою спину, живо, - прошипел Хэл, и принял низкую стойку, вскинув клинок в воздух и поддерживая его свободной рукой за лезвие.

Вихрь энергии в считанные секунды окружил его, создавая видимость серебристого мерцающего купола. Стрелы беспомощно ломались о преграду, не в силах преодолеть её.

С каждой секундой энергия, которая уходила и на то, чтобы поддерживать организм при такой страшной ране, покидала Хэла, и ему становилось всё труднее поддерживать купол. Казалось, люди, стрелявшие из ночи, поняли это, и стали активнее обстреливать его.

Мерцание купола становилось всё более тусклым, пока, наконец, не превратилось в голубоватую тонкую дымку.

- Сюда, парень, живее, - сказал кто-то сзади и Хэл повернул голову.

Метрах в десяти от него находились товарищи Хэла, оседлав четырёх коней. Пятый предназначался ему.

Хэл, собрав остатки энергии, изменил стойку в тот же самый момент, когда купол исчез окончательно, и отправил навстречу стрелам трёхметровый серебристый полумесяц, надеясь зацепить хоть кого-то.

Такое проявление энергии не могло остаться незамеченным, и Хэл, не в силах использовать мягкий шаг, запинаясь, побежал к товарищам.

Вторая стрела настигла его, когда он был на полпути – она вонзилась в бедро сзади, и Хэл поблагодарил судьбу, что та не добралась до кости.

Его соратники уже развернули коней, и когда Хэл взобрался на своего скакуна, тут же рванули прочь от лагеря.

- Эй, Хэл! – прокричал кто-то сзади. Но он не мог тратить драгоценное время и оборачиваться. – Те четверо, что были с тобой... Они умирали долго! А блондинку перед смертью я хорошенько...

Конь набирал скорость, и Хэл, с застланным гневом взглядом, собирался его развернуть – и плевать на всё, он уничтожит всю армию Хайза, но в спину его что-то ударило и глаза застелило мраком.