Книга 3. «Терра‑Экстинкция: Осколки единства»

Пролог. Кибернетический полигон ВКС России

Тёмно‑серый бетон, приглушённый свет светодиодных лент, гул кондиционеров — полигон жил своей жизнью. Здесь не было окон, только экраны, растянувшиеся по периметру зала, и ряды герметичных стоек с мерцающими индикаторами. В воздухе пахло озоном и металлом — запах, который полковник Рязанцев давно научился не замечать.

— Готовность ноль, — произнёс он в микрофон, не отрывая взгляда от центрального монитора. — Все системы в режиме ожидания.

На экранах разворачивалась цифровая карта: сеть узлов, пульсирующих зелёным, оранжевым, красным. Это не просто схема — это живой организм полигона, где виртуальные миры сливались с физическими контурами. Здесь тестировали не железо и софт. Здесь моделировали войну.

За спиной Рязанцева, в полумраке, двигались операторы — тени в свете мониторов. Их пальцы скользили по клавиатурам, вводя команды на языках, которые даже они не всегда понимали до конца. Это были не программисты. Это были проводники между реальностью и кодом.

— Запуск сценария «Тень‑7», — скомандовал полковник.

На главном экране вспыхнул символ: переплетение рун и двоичного кода. Это был не случайный узор. Это был ключ — цифровой отпечаток древнего алгоритма, найденного в архивах ВКС ещё в 2030‑м. Тогда его сочли артефактом, ошибкой. Теперь — оружием.

Первые строки кода побежали по экрану, и полигон задышал. Стойки загудели, температура в помещении упала на два градуса. Воздух дрогнул, будто от невидимой волны.

— Контур стабилизирован, — доложил техник. — Вход в симуляцию через три… два…

Рязанцев закрыл глаза. Он знал, что сейчас произойдёт: реальность начнёт расплываться. Это не было виртуальной реальностью. Это была иная реальность — мир, где законы физики подчинялись математике, а мысли становились кодом.

Когда он вновь открыл глаза, перед ним простирался полигон‑2 — цифровая копия, но не точная. Здесь стены были из света, а коридоры — из данных. Вдали, за горизонтом из бинарных потоков, мерцал объект: чёрный кристалл, растущий из ядра симуляции.

— Он здесь, — прошептал Рязанцев. — И он ждёт.

В этот момент один из экранов моргнул. На нём вспыхнула надпись, которую никто не вводил:

ВЫ НЕ ПЕРВЫЕ

Тишина. Затем — сигнал тревоги.

— Отбой! — рявкнул полковник. — Выводить всех!

Но было поздно.

Симуляция ответила.

Из глубины чёрного кристалла вырвался луч света — не цифровой, не виртуальный. Настоящий. Он ударил в потолок, и бетон треснул, будто стекло.

— Это не наш код, — закричал техник. — Он изменяет систему!

Рязанцев смотрел, как реальность полигона расползается по швам. Где‑то за пределами экранов, в настоящем мире, зазвучали сирены.

Он понял: они не тестировали оружие.

Они разбудили его.