Книга 4. Академия: Сарказм на Передовой

Первое, что я понял о Военной Академии на передовой — это то, что ее название не было метафорой. Взрывы доносились откуда-то справа, пока я стоял в очереди новобранцев, а слева кто-то орал команды на языке, который звучал как смесь клингонского и ругательств пьяного грузчика. Над головой проносились боевые дроны, разрывая воздух оглушительным визгом, а земля под ногами вибрировала от далёких артиллерийских залпов. "Прекрасно, — подумал я. — Моя жизнь определённо нуждалась в большей дозе PTSD."

— Вольнов, Алекс! — прокричал инструктор, чей голос прорезал общий гвалт, словно раскалённый лазер. Его лицо выглядело так, будто его лепили из старой брони танка, покрытой слоем столетней пыли и усталости. Каждое слово вылетало из него с трудом, как будто он последние три дня без перерыва командовал штурмом. — Тебе сюда!

Я медленно потянулся, словно только что проснулся после тысячелетнего сна, и, поправив рюкзак, прошагал к платформе, где уже стояло с дюжину других "счастливчиков". Большинство из них выглядели как перекачанные модели из каталога армейской формы, с выбритыми висками и серьёзными лицами. Все, чёрт возьми, выглядели так, будто знали что-то, чего не знал я. Ненавидел такие моменты. Особенно когда это "что-то" могло означать мою преждевременную и очень болезненную кончину.

— Прекрасное место для интеллектуального роста, — пробормотал я, нарочито громко, оглядывая полигон, усеянный лазерными установками, антигравитационными ловушками и тем, что определенно было минным полем, замаскированным под кустарник. — Почти как в детском саду, только с лазерами и гораздо более высоким риском потерять конечности. Уверен, они дают за это звёздочки на холодильник.

Рядом со мной хмыкнул парень с татуировкой клана Веспер на шее – стилизованный космический скорпион, обвивающийся вокруг позвоночника. Кайлус "Тень" Сторм, как гласило досье, которое я успел пролистать в транспорте. Сын влиятельного военачальника, элита среди элиты, и, судя по взгляду, который он бросил на меня, мой будущий лучший враг. В его глазах не было ни тени юмора, только холодное презрение. Кажется, мой сарказм не произвел на него впечатление. Зато на меня произвела впечатление его идеальная осанка и мускулистая фигура. "Ещё один, у которого папа купил абонемент в спортзал с трёх лет", — подумал я.

— Испытание простое, — объявил инструктор, его голос стал чуть громче, заглушая далёкие взрывы. Он обвёл нас взглядом, словно хищник, выбирающий следующую жертву. — Вы должны пройти полосу препятствий, используя любые доступные средства. Время — пятнадцать минут. Тех, кто не уложится, отправим домой на грузовике для овощей. Или, если повезёт, на переработку в кормовые брикеты для грэтхов. Кто не верит — могу показать, как выглядит грэтх.

По рядам пробежал нервный смешок, но инструктор оставался невозмутим. Кайлус расправил плечи, его взгляд метнулся к финишной линии, а я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось, предвкушая. Мои Адаптивные способности, едва перешедшие порог Уровня 2, начали пульсировать с новой, тревожной силой. Это было как неконтролируемый спазм, обещающий то ли прорыв, то ли полный откат. Обычно я мог удержать их не больше тридцати-сорока пяти минут, и то с трудом, а сейчас они плясали на грани, требуя выхода. В голове зазвенело, предвещая скорую мигрень. "Отлично, Алекс, твой первый день, а ты уже на грани эпилептического припадка. Молодцом", — подбодрил я себя.

— Начали!

Один рывок. Я рванул вперёд, наблюдая, как Кайлус элегантно перепрыгивает через первое препятствие. Его движения были отточены, профессиональны, словно он танцевал на поле боя. Семейная тренировка с пелёнок, без сомнений. Каждый шаг выверен, каждая мышца напряжена ровно настолько, насколько нужно. "Прям балет", — пронеслось у меня в голове.

И тут я обнаружил, что копирую.

Неожиданно, почти инстинктивно. Мои мышцы дернулись, повторяя его технику прыжка, и я пролетел над барьером с такой же лёгкостью, какой обладал Кайлус. Мозг с запозданием фиксировал, что тело уже знает, куда шагнуть, чтобы обойти лазерную сетку, куда подставить ногу, чтобы не попасться в антигравитационную ловушку. Это было неконтролируемо и даже пугающе. Казалось, что я не я, а лишь сосуд для чужих навыков, марионетка, управляемая тысячей невидимых нитей. Моё тело двигалось с грацией, которой я никогда не обладал, а в ушах шумело от нарастающего напряжения.

— Что за черт... — услышал я чей-то голос позади. Он звучал так, будто человек только что увидел летающего единорога, жонглирующего гранатами.

Но я уже был в зоне, действовал на чистых рефлексах, перехватывая чужие движения, как радиоволны. Я копировал движения троих других курсантов одновременно, выбирая лучшие, подстраиваясь, порой хаотично переключаясь между ними, но каким-то чудом проходя препятствия с невероятной скоростью. Вот я повторяю ловкий уворот от лазера за высокой, мускулистой девушкой с огненно-рыжими волосами, которая двигалась, как хищница. Её бёдра упруго сжались, когда она оттолкнулась, и на мгновение моё тело почувствовало ту же мощь. А вот уже скольжу под обломками, как худощавый парень, который, казалось, состоял из одних сухожилий. Моя способность работала как дикий, нестройный оркестр, где каждая нота была чужим навыком, а я — лишь пытающимся удержать палочку дирижером. Голова пульсировала, словно там танцевал целый полк барабанщиков, но эйфория от идеальных движений заглушала боль.

Пятнадцать минут превратились в ускоренную, размытую вечность. Когда я пересек финишную черту, голова гудела, а конечности слегка дрожали, словно пережив мощный разряд. Я едва держался на ногах. Остальные ещё преодолевали середину дистанции, их лица были искажены от напряжения, а движения — куда менее изящны, чем те, что я только что неосознанно воспроизвёл.

— Семь минут двадцать секунд, — объявил инструктор, глядя на меня так, будто я только что материализовался из воздуха, пройдя сквозь стену. В его голосе сквозило удивление, смешанное с подозрением. — Новый рекорд. Предыдущий держался двадцать лет.

Кайлус добрался до финиша вторым, спустя почти две минуты, его лицо было каменным, но глаза... в них плескался холодный огонь ненависти, смешанный с чистым, незамутнённым шоком. Его взгляд обжигал мою спину, словно он пытался прожечь в ней дыру.

— Впечатляюще, новичок, — процедил он, подходя ко мне. Его голос был низким, почти угрожающим. — Папочка купил тебе хороших тренеров, да? Или, может, он купил тебе... кибернетические импланты, о которых мы не знаем?

Я выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и криво усмехнулся.

— Не было папочки, — ответил я, стирая пот с лба тыльной стороной ладони. — Только мама-алкоголичка и чудесное детство в трущобах Нексуса-7. Мои тренеры — это голод и ежедневные погони от кредиторов. А импланты? Ну, если ты имеешь в виду пару мозговых извилин, которые иногда работают, то да. Стоят недорого, кстати.

Его улыбка стала еще холоднее, превратившись в змеиный оскал. Он шагнул ближе, так что я почувствовал запах его дорогого синтетического одеколона, смешанного с потом. В глазах мелькнула тень ярости. Он был явно не привык к такому ответу.

— Тогда как ты это делаешь? Ни один обычный человек не способен на такое. Ты или жулик, или какая-то новая модель био-оружия.

Я пожал плечами, чувствуя, как адаптивные способности резко угасают, оставляя после себя оглушительную головную боль и ощущение, будто из меня выкачали всю энергию. Было трудно даже стоять ровно, а мир вокруг начал немного плыть. Мои веки стали тяжелыми. "Вот она, расплата", — подумал я.

— Везение начинающего? — выдавил я, не зная, что ещё сказать, и пытаясь удержать улыбку. — Или, может, я просто тренировался больше, чем ты, когда ты сидел в своём золотом кресле?

Ложь. Мы оба это знали. Но признаваться в своих способностях, которые я сам едва понимал, парню, который уже смотрел на меня как на угрозу семейной чести и всей его тщательно выстроенной иерархии, было примерно так же умно, как плавать в бассейне с голодными акулами, привязав к ноге кусок мяса. Тем более, на передовой, где любая "особенность" могла быть истолкована как угроза или использована против тебя.

Остальные курсанты начали собираться вокруг нас, привлечённые запахом назревающего конфликта. Я слышал шепот, чувствовал взгляды. Большинство — завистливые, некоторые — откровенно враждебные, а несколько — просто изумлённые. "Ну, Алекс, ты всегда умел делать вход с фанфарами", — горько усмехнулся я про себя.

— Тебя как зовут, чемпион? — спросила девушка с нашивками инженерного корпуса на форме. Ксари по виду, с этими характерными серебристыми волосами, собранными в тугой хвост, и острыми, почти инопланетными чертами лица, которые, однако, не лишали её привлекательности. Наоборот, её глаза, цвета расплавленного серебра, горели острым интеллектом, а губы были тонко очерчены, словно для самых точных расчётов. В её форме она выглядела собранной и целеустремленной, без единой лишней движения. — И то, что ты сейчас продемонстрировал, физически невозможно для человека. По крайней мере, для тех, кого я изучала.

Прямолинейная. Мне нравилось. И её голос был surprisingly мягким для такого острого ума.

— Алекс Вольнов, — представился я, слегка наклонив голову. — А вы, должно быть, та самая ксари, о которой говорят легенды? Та, что может разобрать двигатель крейсера на винтики, а потом собрать обратно с завязанными глазами?

На её лице мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Губы слегка изогнулись, и это сделало её ещё более притягательной. "Интересно, умеет ли она смеяться?", — подумал я.

— Лира На'Вари, — представилась она. — И что бы там ни говорили легенды, они сильно преувеличивают. Но я всё ещё хочу понять, как ты это сделал. Может, я не совсем человек, — пошутил я, подмигнув ей. — Возможно, я просто очень хорошо маскирую свои щупальца.

Она не засмеялась, но её серебряные глаза внимательно всмотрелись в мои. Вместо этого наклонила голову, изучая меня с научным интересом, словно я был новым, неизвестным видом насекомого, требующим классификации. Её взгляд был проницательным, как лазерный скальпель, и я почувствовал себя обнажённым.

— Может быть, — согласилась она серьезно, но без тени осуждения. — Это было бы логичным объяснением. Ваши движения не укладывались ни в одну из известных биомеханических моделей. Вы словно переключались между различными эталонными шаблонами в реальном времени. Феноменально.

Ох. Не пошутила в ответ. Заметка на память: ксари либо не понимают юмор, либо понимают его слишком хорошо, анализируя каждое слово. И этот анализ, кажется, был куда более опасным, чем злоба Кайлуса.

— Новички! — рявкнул инструктор, прерывая нашу беседу. Его голос разорвал напряженную атмосферу. — Марш в казармы! Завтра настоящие испытания начнутся! А сегодня — отбой! И не думайте, что это было сложно. Это была разминка.

Пока мы шли к казармам, я чувствовал, как на затылке жжет множество взглядов. Моя демонстрация способностей была одновременно лучшим и худшим, что могло случиться в первый день. Лучшим — потому что я произвел впечатление, утвердил себя. Худшим — потому что произвел впечатление на тех людей, которые могли стать опасными врагами, и привлёк внимание, которого я меньше всего хотел. Вдобавок к оглушительной головной боли, меня мутило, а мысли путались, словно в тумане. Я чувствовал себя, словно мой мозг пропустили через центрифугу, а потом неаккуратно запихнули обратно в череп.

— Эй, новичок, — окликнул меня Кайлус, когда мы добрались до входа в казармы, его голос был полон яда. Он специально задержался, чтобы поговорить со мной. — Маленький совет: здесь не любят выскочек. Особенно тех, кто превосходит лучших. Жизнь таких обычно коротка и... очень болезненна.

Я обернулся к нему, и наши взгляды встретились. В его глазах читалось обещание будущих неприятностей, холодных подстав и, возможно, чего-то гораздо хуже. Он смотрел на меня, как на личную проблему, которую необходимо устранить.

— Учту, — кивнул я, позволяя лёгкой, самоуверенной улыбке появиться на лице. — А вот тебе мой совет, Кайлус: привыкай проигрывать. Потому что это только начало.

Он усмехнулся, но за этой усмешкой пряталась настоящая, неприкрытая угроза. "Он не забудет этого, — подумал я. — И не простит."

Когда я добрался до своей койки, голова раскалывалась от перенапряжения способностей, а в висках пульсировало так, что казалось, мозг сейчас вытечет через уши, оставляя после себя лишь пустую черепную коробку. Цена за десять минут неконтролируемого копирования — сильная головная боль и усталость. Я уже чувствовал, как что-то важное выскальзывает из памяти, словно песок сквозь пальцы. День рождения в пять лет? Первая игрушка? Лицо отца? Не помню. И это не первый раз. Каждый раз, когда мои способности выходили из-под контроля, часть меня исчезала. Я был как пробитое ведро, из которого по капле утекала моя собственная история. "Сколько ещё таких испытаний я выдержу, пока не стану чистым листом?", — задал я себе вопрос, от которого пробирал холод.

Не важно. В Академии важно было выживать, а не вспоминать прошлое. Прошлое — это роскошь, которую я не мог себе позволить. Сегодняшний день, и завтрашний — вот что имело значение.

Я закрыл глаза, слушая, как другие курсанты обсуждают события дня. Мое имя звучало все чаще, и не всегда в положительном контексте. Я был для них не просто новичком, а аномалией, угрозой, чем-то непонятным и потенциально опасным. "Отличная репутация для начала, Алекс. Прямо-таки завидная", — иронично подумал я.

"Добро пожаловать в Академию, Алекс," — подумал я, почти слыша насмешливый голос своего внутреннего демона. — "Надеюсь, ты готов к тому, что тебя здесь попытаются убить. Возможно, не раз. И это будет весело."

Усмехнувшись этой мысли, которая уже не казалась такой уж невозможной, я провалился в беспокойный сон, где за мной гонялись тени с лицами будущих одноклассников и призрак потерянных воспоминаний.