Книга 4: Разорванная цепь

[Запись из дневника. 4 мая 1998 года. Правила игры]

Встреча

— Ну что ж… — я вытер лицо грязным рукавом, размазывая копоть вперемешку с потом. — Хуже уже не будет. Наверное.

Дамблдор хмыкнул. Его полупрозрачная фигура мерцала в тусклом свете коридора, слегка искажаясь, словно изображение в старом телевизоре с плохой антенной.

— О, Александр. Ты всегда недооценивал масштаб катастрофы. Пойдем в твой, как ты его называешь... кабинет. Разговоры в коридорах — дурной тон, да и у этой формы есть свои ограничения.

В голове был сумбур. Вся личная жизнь только что с грохотом полетела под откос. Конечно, можно было бы забить большой и крепкий болт на Бэт, на Гермиону и на тёмную версию Кассандры. Заняться своими делами — наверняка у меня есть какие-то свои дела, а то всё бегаю по этой Британии, забыл уже, когда сидел и читал книгу, — просто отдохнуть или поехать домой, узнать, как там родители, может, они меня уже похоронили. Может, кто-то другой так бы и поступил. Но у меня свои принципы. Я люблю этих девочек, каждую по-своему, и не представляю свою жизнь без них.

Поднялся с пола. Ноги слушались плохо, став словно ватными. После всего, что произошло, у меня словно табуретку из-под ног выбили, и сейчас моя шея сдавливается грубой веревкой, а тело болтается в воздухе. Не мог поверить, что всё так случилось: Кассандра поддалась тёмной стороне силы и, мало того, натворила дел. Сдала гоблинам Бэт, рассказала всё Гермионе, сама ушла неизвестно куда. Надо сказать, это был весьма сильный удар. Словно рассчитала всё заранее, хотя, может, так оно и есть, только не она, а Эхо Гриндевальда. Эх.

Мы вошли обратно в Лабораторию. Кристалл гудел, переливаясь тяжелым синим светом, который сейчас раздражал. Дверь за нами слилась со стеной с глухим каменным скрежетом. Привалился к верстаку, сжимая в руке гоблинскую записку со звенящим стилетом.

— Как Вы вообще здесь оказались, профессор? — мой голос скрипел. — Я думал, вы ушли насовсем. Вы не подумайте, я безумно счастлив, что вы живы.

Посмотрел на его полупрозрачную фигуру и добавил:
— Или хотя бы присутствуете тут в какой-то форме. Но, чёрт возьми, как?

Дамблдор усмехнулся, как-то по-доброму.

— Это интересный вопрос. Я не призрак в классическом понимании, мой мальчик. — Дамблдор сложил призрачные руки на груди. — Я — слепок личности. Психоматрица, заложенная в кристалл и активированная через Светлый амулет. Точно так же, как Геллерт оставил свою копию в кристалле, и активировал ты её через Темный амулет. Когда ты пролил кровь на серебро и синхронизировал мой амулет с Кристаллом, ты замкнул цепь. Мне потребовалось время, чтобы накопить достаточно энергии из магического фона битвы и проявиться.

Горькая правда

Я устало потер переносицу. Что-то подобное я предполагал еще на пятом курсе, когда Дамблдор рассказал мне о «частице создателя» в кристалле, просто не знал, что и его часть там была. Но когда получил второй амулет в прошлом году, то были такие мысли: а что, если?.. Просто боялся пробовать. Ведь могло и не получиться, а так всегда в душе жила надежда, что он где-то там. И, как вижу, мои надежды сбылись.

— Отлично. Два амулета — два мёртвых гения в моей голове. Только один из них только что увел мою… подругу.

Кассандра надела Темный амулет. Она говорит чужими словами. Он ей наговорил всякого, она поддалась ему. Он не смог меня в прошлом году подчинить, так взялся за неё. Я найду её, сниму с неё эту дрянь, и всё закончится. А потом сниму ремень, и она запомнит надолго, что нельзя баловаться с чужими артефактами.

— Боюсь, просто снять амулет уже недостаточно, — покачал головой старик, и его призрачное лицо стало по-настоящему пугающим. — Эхо Геллерта получило знания своего «оригинала» — того старика, что долгие годы томился в своей собственной тюрьме. Даже если ты снимешь амулет, Эхо теперь использует тело Кассандры как сосуд вместо Кристалла. И я пока не могу тебе сказать, как ты сможешь извлечь его оттуда, не убив её.

Я нахмурился.

— Как он мог получить эти знания? Имею в виду, почему сейчас?

— Мне удалось переговорить со своим портретом в кабинете директора. Он рассказал, что Том Реддл завладел Бузинной палочкой, а узнать, у кого она была, он мог только от одного человека. Наверное, тогда это и произошло. Реддл убил Геллерта. А мы с ним, еще когда делали этот Кристалл, мечтали о бессмертии. Ошибки молодости. Мы сделали специальный ритуал, который связал нас с Кристаллом, чтобы после смерти некий слепок нашей души остался здесь (мы тогда до конца и сами не знали, как это сработает). Опыт и знания. Так молодой Геллерт, слепок из 1899 года, получил память и опыт старика. И захотел жить настоящей жизнью.

Дамблдор кивнул на скомканный пергамент в моей руке.

— Что требуют гоблины?

Я развернул записку. Буквы плясали перед уставшими глазами.

— Пишут, что Бэт у них. Хотят выкуп. Какой-то артефакт «Сердце Горы» из хранилища МАКУСА. Срок — до Йоля. Иначе пришлют мне её голову. Профессор, что за МАКУСА? И когда этот Йоль?

— МАКУСА — это Магический Конгресс Управления по Северной Америке, — глухо ответил Дамблдор. — Американский аналог Министерства магии. Только, в отличие от нашего Министерства, это настоящая крепость. А их мракоборцы не знают жалости. И не очень любят чужих волшебников. Йоль — праздник зимнего солнцестояния. Двадцать первое декабря. У тебя есть чуть больше семи месяцев.

Я сжал кулаки. Чёртова Америка, долбанные гоблины. За своих девочек устрою им сладкую жизнь. Дайте только время собраться с мыслями и составить план.

— Зачем гоблинам американская побрякушка? Они же помешаны только на своем золоте и оружии! Или это их артефакт?

— Он нужен не гоблинам, Алекс. Гоблинов, скорее всего, используют втёмную. Это нужно Геллерту. «Сердце Горы» — это не гоблинская работа. Это древний артефакт индейских шаманов. В древности, когда старый шаман умирал, он использовал этот резонатор, чтобы перенести свою душу в тело молодого ученика. Заместить его разум своим. Бесконечный цикл перерождений, пока кто-то не прервал эту цепь, а артефакт не изъяли американские власти.

До меня начало доходить. Внутри всё похолодело.

— Хотите сказать… Гриндевальд хочет использовать «Сердце», чтобы…

— Чтобы выжечь душу Кассандры окончательно, — жестко подтвердил Дамблдор. — Слиться с её телом. Занять его.

Если он получит артефакт, мисс Флинтли перестанет существовать. Её личность будет стёрта.

Я задохнулся. Касс. Моя тихая, пугливая, но такая храбрая, когда нужно, Касс, которая сейчас думает, что строит «новый мир», на самом деле — просто инкубатор для старого монстра. Она не предательница. Она жертва идеальной манипуляции. И гоблины — лишь инструмент, чтобы чужими руками — моими руками — достать то, что нужно Эху.
Зря я тогда ему дал доступ. Конечно, он помог мне в Азкабане, но всё же зря. Видимо, тогда, когда я умирал в лесу, он получил свободу, а потом, видимо, и знания с опытом подтянулись. И там, в марте, в палатке, он нашептывал ей на ушко, когда мы с Бэт занимались сексом. А она не спала, всё слышала и плакала, а он, гад такой, её «успокаивал». Конечно, винить тут, кроме себя, некого.

Золотая клетка

— Я собираю вещи, — процедил сквозь зубы, хватая рюкзак со стула. Грубая ткань затрещала в сжатых пальцах. — Плевать на всё. Вытащу Бэт, вытрясу из гоблинов местоположение Кассандры — раз она вела с ними дело, то могут и знать, где её найти. А потом сокращу популяцию этих зелёных мерзких тварей. Вишь, удумали: пишут, голову они мне её пришлют. Да я им сам всё отрежу.

Шагнул к двери.

— Боюсь, Александр, тут и кроется твоя главная проблема на текущий момент. Ты не можешь уйти из Замка.

Голос Дамблдора ударил по ушам, усиленный акустикой Лаборатории, осев в груди тяжелым эхом. Обернулся.

— Вы что, хотите меня остановить? Профессор, после всего того, что я сделал по вашей просьбе, сколько раз рисковал жизнью? Да я ваша родня! Как вы можете меня останавливать в такой момент?

— Я — нет. А вот Замок — да. Попробуй переступить границу Хогвартса, Хранитель.

Замер.

— О чём вы?

— Ты установил и активировал Краеугольный Камень Основателей своей кровью. И ты привязал себя к Кристаллу. Сейчас ты — единственная живая перемычка между древней земной магией и современным контуром Замка. Они нестабильны. Они всё ещё «притираются» друг к другу после битвы. Да, ты мог бы убрать Камень, например, или разбить Кристалл, но что дальше? Если ты уберешь Камень, пока Замок не набрал снова силу, то он просто рухнет. Про Кристалл, думаю, и сам понимаешь. Так что, мой мальчик, если ты покинешь территорию школы больше чем на пару часов, ваша связь исчезнет. Замок начнёт рассыпаться, погребая под собой всех, кто внутри. Студентов. Раненых. Всех. Да и не сможешь ты уйти физически, даже если тебе будет всё равно, что будет дальше.

Смотрел на него, и мир, который только что начал приобретать хоть какой-то смысл, снова провалился в бездну.

— Какого хрена? Вы же говорили, я просто Хранитель! Защитник! Просто помогаю Хогвартсу!

— И ты им стал. Но архитектура магии неумолима. Замок отпустит тебя только тогда, когда появится полноправный Хозяин. Директор. Тот, чья аура замкнет контуры на себя.

— Так пусть Макгонагалл примет пост! Она же здесь!

— Минерва — лишь исполняющая обязанности, — терпеливо, как неразумному первокурснику, пояснил Дамблдор. — Ритуал инициации Директора, когда магия Замка признает Хозяина, традиционно проводится лишь раз в год. В день осеннего равноденствия. В сентябре.

Рюкзак выскользнул из пальцев. Он с глухим, пыльным стуком упал на каменный пол.

В сентябре.

— Но послушайте, профессор, ведь в прошлом году, когда я получил ваш амулет и установил его на Кристалл, он же хорошо справлялся? Может, я его снова установлю?

— Боюсь, мой мальчик, всё не так просто. В прошлом году Замок был в полном порядке, сейчас же он частично разрушен. Опять же, Камень Основателей... Мне жаль, но ты даже снять амулет с шеи не сможешь.

Дамблдор посмотрел на меня печально и понимающе.

Чёрт. И угораздило же меня тогда, в детстве, найти этот серебряный диск и порезать палец! Сидел бы себе сейчас дома и знать не знал про всю эту магию. Но тогда бы и не знал Гермиону, своих друзей и девочек, не стал бы тем, кто я есть.

Попытался стянуть амулет. Тот словно приклеился к коже, намертво впиваясь металлом в ключицы. Вот гадский артефакт.

Вздохнул, чувствуя, как внутри сжимается тугая, холодная пружина.

Гоблинам нужен артефакт. Кассандра сходит с ума под гнётом психоматрицы Гриндевальда. Бэт сидит в заложниках, и, может быть, её уже пытают.

А я заперт в Хогвартсе, как собака на цепи, потому что какой-то древний архитектор решил, что инициация проводится только осенью.

Да блин. Сколько можно?

[Запись из дневника. 5 Мая 1998 года. Волкодав на цепи]

Когда призрачная фигура Дамблдора исчезла так же внезапно, как и появилась, не знал, чем себя занять и что делать. Ходил, накручивал круги вокруг верстака и Кристалла. В голове, как скорые поезда, неслись мысли: МАКУСА, Йоль, артефакт, Кассандра, Бэт, Гермиона, Замок. И так по кругу. Выходило, что могу помочь только замку, но как перестать думать о других проблемах?

Гермиона еще где-то здесь, надо найти её и попытаться поговорить. Понимаю, натворил дел, измену простить трудно, может, даже невозможно. Но хотя бы поговорить с ней. Ведь теперь этот рыжий ловелас просто заграбастает её в свои похотливые лапы. У меня только от этой мысли уже начинает ныть зуб. Стараюсь не включать фантазию, чтобы не представлять, как он там её любит и в разных позах. Чёрт.

Скорее всего, говорить всем, что Кассандра стала плохой, — идея здравая с одной стороны, а с другой — придется всем рассказать про Хранителя, про тайны Замка и прочее. А это всё равно что себе на лбу цель нарисовать и ждать, когда кто-то захочет попробовать взять меня в оборот. Нет, пока молчу. Насчёт Бэт тоже скажу, что они уехали к матери Кассандры.

МАКУСА. Ничего о ней не знаю. Надо выудить больше информации. Как в целом добраться до США? Где их министерство, тоже в столице? Одни пробелы. Интересно, смогу ли я трансгрессировать прямо туда или надо лететь на самолёте или плыть? И что делать там? Нет ни планов здания, ни понимания, как у них всё устроено. Конечно, есть семь месяцев, но что-то мне подсказывает, что легко не будет. Просто прийти к ним и сказать: «Дяденьки и тётеньки, а дайте мне, пожалуйста, ваш артефакт»? Хорошо, если просто посмеются. Так могут и в местную больничку отправить, типа здешнего Мунго, и будут пичкать зельями, пока дурь из головы не выйдет.

Замок. Надо ему помочь, и чем быстрее, тем лучше. Понять только, как это сделать. Думаю, он и сам может регенерировать. Всё же магия у него древняя, может и сам зарастить пробоины и прочее. А внутри уже волшебники помогут интерьер сделать.
Проблема с директором — самая важная. Нужно придумать способ обойти этот запрет или сделать так, чтобы до сентября замок мог и без меня продержаться. Эх.

Поводок

Конечно, я верю Дамблдору, иначе бы не ввязывался во все его авантюры. Но слова — это просто колебания воздуха, а вот физика и магия — упрямые факты. Вчерашние заявления призрака нужно было проверить на прочность. Может, он просто хочет, чтобы я остался тут и помог его любимому замку и ему заодно — он ведь питается энергией из его источника.

Собрал рюкзак, а вдруг получится, и лучше, чтобы вещи были со мной. Спустился во двор. Под сапогами мерзко скрипела каменная крошка и битое стекло. Пошел к главным воротам. Хорошо, что сейчас раннее утро и все спят.

До границы оставалось метров десять, когда магия ударила по тормозам, и я словно в стену влетел.
Сначала воздух стал плотным, как кисель. Потом амулет на шее потяжелел, словно к нему привязали свинцовую гирю. Сделал еще шаг. Серебро раскалилось, обжигая кожу сквозь футболку. В нос ударил отчетливый запах паленой ткани и озона.

Горло сдавило невидимой удавкой. Дыхание со свистом вырывалось из легких, перед глазами поплыли черные круги. Ощущение было такое, будто сам Замок навалился мне на плечи всей своей каменной массой. Попытался сорвать цепочку с шеи — пальцы свело судорогой, металл обжег ладони так, что взвыл сквозь сжатые зубы. Замок защищал свой якорь. Снять эту дрянь силой невозможно. Хотелось ругаться и кричать, но горло словно в тиски зажали.

Сделал шаг назад. Уф-ф.
Давление тут же исчезло. Воздух снова стал легким, амулет мгновенно остыл, оставив только саднящий ожог на груди. Чёрт, а я ему еще помогал, а он со мной вот как.

Ладно, есть еще варианты. Пошел к Запретному лесу, там, где начиналась зона, свободная от магии Хогвартса. Стоял на границе, где уже можно было попробовать сделать прыжок. Попробовал трансгрессировать. Рывок, тошнота — и меня с силой впечатало спиной в ближайшее дерево. Из носа хлынула горячая кровь, заливая подбородок. Блин.

Вытер лицо рукавом. Магией остановил кровь. Ладно, по земле нельзя, трансгрессия недоступна, можно попробовать воздух. Только, пожалуй, на низкой высоте. А то падения могу не пережить.

Фиаско поджидало и там. Метла просто перестала лететь, а меня скрутило, упали вместе на землю. Она еще меня по лбу огрела.

Ну хорошо. Человек не прошел, метла тоже не помогла. А что насчет зверя? В Азкабане дементоры манула в упор не видели, может, и барьер Замка посчитает меня просто лесной фауной?

Сконцентрировался. Перекид. Ирбис.

Мышцы налились силой, рывок с места. Понесся к невидимой черте, надеясь проскочить на скорости. Но как только пересек границу, внутри груди — там, где в человеческом теле висел амулет — полыхнуло расплавленным свинцом. Замок плевать хотел на мою шерсть. Магия грубо, с хрустом выбила меня из звериной формы. Кубарем полетел по траве уже человеком, обдирая локти и судорожно хватая ртом воздух.

Сплюнул горечь. Сила не сработала. Попробуем хитрость.

Перекид. Манул. Маленький серый диверсант, но не раз уже спасал меня.

Прижался брюхом к земле, пополз медленно, сливаясь с тенями. Мелкий, незаметный кот. Разве можно такого воспринимать всерьез, это просто серая тень. Шажок, еще один за линию барьера... И снова глухой удар. Жжение под ребрами такое, что взвыл — и вой этот начался кошачьим шипением, а закончился моим хриплым матом. Снова вышвырнуло в свое тело. Лежу в грязи, мокрый от пота, грудь горит. Больно-то как.

Всё понятно, обложили со всех сторон. Самоубиться, конечно, можно — прыгнуть с Астрономической башни или пустить себе заклинание в лоб, но какой в этом смысл? Мертвый Хранитель ни Бэт не спасет, ни Кассандре мозги не вправит.

Я на поводке. Длина поводка — территория Хогвартса. Волкодава привязали, сказав: «Сидеть, хорошая собачка».
Заорал, плевать, что тишина. Но как так можно, почему со мной всегда такое.

Погром

Влетел на восьмой этаж, не помня себя от ярости. Дверь лаборатории материализовалась, едва я ударил по стене окровавленным кулаком — сбил костяшки еще там, в лесу, об дерево.

— Дамблдор! — заорал в пустоту. Голос сорвался на хрип, отражаясь от каменных сводов. — Вылезай, старый кукловод! Моё терпение лопнуло. Хватит!

Тишина. Только Кристалл гудит, переливаясь тяжелым, раздражающим синим светом.

Схватил с ближайшего стола тяжелую бронзовую ступку и с силой швырнул в стену. Оглушительный металлический лязг ударил по ушам. Следом полетел штатив с колбами. Стекло брызнуло во все стороны, в воздухе резко запахло спиртом и жженой полынью. Почувствовал какое-то моральное удовлетворение. Запустить еще чем-нибудь?
Крушить казалось самой верной идеей.

— Появись, мать твою! — перевернул тяжелый дубовый стул.

Выхватил «Аргумент». Навел его прямо на Кристалл. Рука дрожала.

— Я сейчас разнесу на хрен Сердце Хогвартса, твой любимый артефакт! Слышишь?! Если я не выйду — никто не выйдет! Устрою тут братскую могилу!

Воздух у Кристалла пошел рябью. Сначала слабо, потом плотнее.

Знакомая борода, очки-половинки. Стоит, смотрит на погром. Абсолютно спокойно. Как всегда, взгляд такой, что видит тебя насквозь, знает всё лучше тебя и понимает. Бесит.

Схватил какую-то медную колбу с алхимического стола и швырнул прямо в него. Железяка пролетела сквозь призрачную грудь и с глухим стуком отскочила от пола. Гад. Специально такой призрачный.

— Полегчало, Александр? — ровным, сухим тоном поинтересовался Дамблдор. Он даже не посмотрел на наставленное на Кристалл оружие, зная, что я не выстрелю.

— Вы заперли меня здесь! — я тяжело дышал, чувствуя, как пот катится по вискам. Опустил «Аргумент». — Вы знали про сентябрь! Знали и промолчали. Оставили меня разгребать руины, пока мою стаю рвут на куски! Отпустите!

— Я никого нигде не запирал, — отрезал призрак. Голос стал жестким. — Ты сам принял этот статус, а после моей смерти ты мог уйти. Северус был директором, он взял на себя эту ношу, но ты мог бы не выполнять моих просьб. Ты сам выковал эту цепь. Я лишь показал дверь, но вошел ты добровольно. Да и в чём я тебя обманул, кто же мог предположить, что Северуса убьют и замок останется без директора?

Он сделал шаг ко мне, хотя и оставался на месте.

— Ты думал, это игра, Алекс? Приключение? Надел амулет, спас школу, получил награду? Это реальная магия, древняя и тяжелая. Ты уже не тот мальчик, которого я кормил мороженым в Косом переулке. Нельзя взять силу, а потом просто бросить её и пойти гулять, когда стало неудобно. Ты заключил контракт не со мной, а с Замком. И разорвать его можно, только передав ношу, а не бросив её на полпути.

Ограничения Хранителя

Так, дыши, Саня. Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие.
Немного остыл. Опустился на перевернутый стул, вытирая руки от стеклянной пыли. Да, с одной стороны, никто не мог предположить, а с другой, профессор Снейп был двойной агент, всегда была вероятность, что его раскроют и убьют, и Дамблдор не мог это не предполагать. Но что уж теперь-то. Так-то он прав, мог бы сидеть в Лондоне с девочками и чаи гонять, тиская их, но выбрал свой путь. Теперь чего уж ныть. Но всё равно обидно.

— Ладно. Что мы имеем? Почему вы не сказали тогда, в июне, когда давали мне разрешение остаться, что всё будет так? Вы же наверняка знали, что вас убьют? Откуда вы вообще знаете про войну, про Кассандру и прочее?

Дамблдор вздохнул, его проекция слегка мигнула, как пламя на ветру.

— Ты, вероятно, пропустил это мимо ушей в пылу момента, Александр. Мой слепок личности изменился в ту самую ночь, когда я погиб на Астрономической башне. В момент смерти мой опыт, знания и... скажем так, отголоски души перетекли в Кристалл. А когда ты пролил кровь на мой амулет, ты пробудил эту память. А насчёт моей смерти... все мы смертны. Да, я знал, что умру. Но пойми: что бы ты сделал, скажи я тебе тогда, в июне, чем всё это обернётся?

Я вздохнул. Он прав. Как обычно, половину пропускаю мимо ушей. Есть у меня эта черта — когтевранская привычка считать, что мы всегда во всем правы, а остальные могут только поддакивать. Знай я о его смерти заранее, начал бы нервничать, пороть горячку и точно натворил бы дел.

Он поправил призрачные очки.

— Я получаю информацию через Замок и через твой амулет. Я не вижу твоими глазами, как мог Геллерт, когда ты ему разрешал, но я чувствую то, что чувствует сам Замок. Кроме того, мне доступна связь с моим портретом в директорском кабинете — Хогвартс единый организм, новости здесь распространяются быстро.

Призрачный профессор указал на полыхающий Кристалл.

— Посмотри на него. Сейчас девяносто девять процентов магической энергии уходит на то, чтобы срастить фундамент с Камнем Основателей и не дать треснувшим стенам рухнуть. Я существую на оставшихся крупицах силы.

— И что это значит для меня?

— То, что я не твой личный карманный советник, Алекс. У меня нет свободных сил. В отличие от Эха Геллерта, которое почти сто лет копило энергию в темноте и паразитировало на тебе, я пуст. Я истощаю Кристалл, просто разговаривая с тобой.

Призрак стал серьезным. Его очертания сделались чуть прозрачнее, сквозь мантию проступили контуры стола.

— Я не могу колдовать. Я не могу общаться с тобой через амулет за пределами этой комнаты — связь слишком тонка. Мой предел — час или два в неделю. Десять минут в день. Если я буду здесь дольше — я либо растворюсь, либо начну тянуть магию из стен, и Замок пострадает.

— То есть помощи не ждать?

— Если хочешь моей помощи — помогай Замку. Чини его. Когда он перестанет тратить всю магию на самосохранение и начнет её накапливать, у меня появится голос. А пока — только сухая теория.

Всё ясно. Старик Хоттабыч мне из лампы бракованный попался — желания не исполняет, бородой не трясет, только грузит проблемами. Ладно, информация — это уже больше, чем я мог ожидать.

Печать Директора

— Хорошо, профессор, — буркнул я. — По сути, ничего не поменялось. Как мне снять поводок? Вы говорили про легитимного Директора. Макгонагалл тут. Зачем нам надо ждать до сентября? Неужели нет способа подвинуть срок?

Дамблдор покачал головой.

— Способ, возможно, и есть, но до него еще нужно дожить. Чтобы Замок признал Хозяина и отпустил Хранителя, нужна полная синхронизация. Помимо официального уведомления от попечительского совета, нужно еще следующее. Во-первых, Директор должен быть принят Горгульей. Во-вторых, нужно вписать свое имя в Книгу Доступа.

— В Книгу чего? — перебил я. — В библиотечную?

— В Книгу Доступа, Александр. Это древний артефакт, спрятанный в закрытой башне. Она записывает имя каждого волшебника, рожденного в Британии. Директор — это Хранитель Книги. Вписав своё имя на первой странице, он заключает магический контракт со школой.

— Допустим. Минерва подпишет. Что дальше?

— А в-третьих… — Он замялся. И это мне очень не понравилось. — Нужен артефакт. Личная Печать Директора. Это небольшой каменный цилиндр с рунами Основателей.

— Штампик? — хмыкнул я. — С надписью «Я — Директор»?

— Не просто штампик. Это Ключ Подтверждения. Печать считывает и запоминает уникальный слепок магии владельца. Без неё магия Замка не примет подпись в Книге, посчитает её фальшивкой. И инициации не будет.

— Так пусть Макгонагалл возьмет эту Печать и поставит оттиск! В чем проблема?

— Проблема в том, Александр, что Печать пропала.

Я нервно хохотнул. Видно, это всё расплата за мои грехи. Вроде мама говорила, что я родился в среду, а по ощущениям — в понедельник, тринадцатого числа, в високосный год.

— Вы издеваетесь?

— Нисколько. Пока ты приходил в себя, я потратил свои оставшиеся минуты на то, чтобы связаться с моим портретом в кабинете. Там разгром. Печать исчезла после смерти Северуса. Скорее всего, она где-то на территории Хогвартса — иначе Замок почувствовал бы, что артефакт покинул периметр. Но Северус мог спрятать её перед битвой. Или она всё еще при нём.

Призрак начал мерцать сильнее, его края стали размываться, словно туман на ветру.

— И помни, Александр: даже если ты найдешь Печать, это не решает вопрос времени. Ритуал Инициации жестко привязан к циклам магии, к осеннему равноденствию. В сентябре. Найдя Печать, ты получишь лишь инструмент. А вот как заставить Замок принять его раньше срока — это уже задача для твоего инженерного ума.

— Мое время вышло, Хранитель. Ищи Печать. Без нее всё остальное бессмысленно.

Вспышка — и проекция погасла.

Сижу посреди разгромленной лаборатории. Осколки стекла хрустят под сапогами.

Значит, расклад такой:

Найти каменный цилиндр среди миллионов тонн щебня. И всё потому, что профессор Снейп был скрытным и никому не доверял.

Придумать, как взломать древний ритуал и провести его летом, а не в сентябре.

Инициировать Макгонагалл. Это если она вообще согласится. Но предположим: её назначат директором, и я уговорю её провести этот ритуал раньше срока.

Свалить в Америку, ограбить МАКУСА, спасти Бэт.

Найти Кассандру и выбить из неё Гриндевальда, не убив при этом саму девушку.

Ха-ха. Превосходно. Ах да, где-то тут еще ходит Гермиона, которая считает меня предателем и, возможно, хочет стереть в порошок.

Звучит как отличный план на выходные для парня, который просто хотел спокойно чинить артефакты в своей мастерской.

Вряд ли эта Печать найдется простым «Акцио», иначе портрет бы сказал. Значит, надо искать вручную. Хотя...

Вышел в коридор, подошёл к окну, достал свою палочку. Взмахнул — окно открылось. Мысленно послал приказ: «Акцио, Печать Директора!». Подождал минуту. Ничего не прилетело. Ну, попробовать стоило.

Стоп. Снейп.

Он умер, как говорят, в Визжащей хижине, но тело должны были перенести. Вчера были общие похороны, Фреда и Люпина уже забрали родные. А Снейп... Гарри ведь на весь зал объявил, что он был героем. Что он работал на Дамблдора до самого конца. Теперь Снейп — легенда, пусть и посмертно.

Поттер настоял, чтобы его похоронили здесь, в Хогвартсе, как директора и героя. Родственников у него нет. Значит, он еще здесь. Точнее, его тело. Либо в морге, либо уже в склепе.

Может, мне повезёт, и Печать всё еще у него в кармане?

Ну конечно. Повезет мне. Ага.

Но посмотреть всё равно нужно. Это единственная зацепка.

От автора

Это моя первая работа. Вы можете заметить, как меняется текст от курса к курсу: стиль усложняется, а герой взрослеет — и я расту вместе с ним.