Книга 5. Цена Особой Силы

Энергетический клинок шипел в моих руках, отбрасывая синеватые блики на отполированный пол и зеркальные стены тренировочного зала. Каждый выпад, каждый блок был попыткой скопировать не просто движение, а саму филигранную точность и молниеносную скорость, которую я видел у Командора Валериуса всего час назад. Мышцы горели жгучей болью, словно их пронзали тысячи иголок. Пот стекал по лицу, щипал глаза, но я игнорировал это, продолжая вновь и вновь отрабатывать сложную связку, которую Командор показал лишь единожды. Я чувствовал, как энергия клинка пульсирует в ладони, а в голове прокручивается идеальная форма, которую мое тело пока не могло воспроизвести.

— Алекс, достаточно на сегодня.

Голос Командора Валериуса "Стальной Кулак" прозвучал резко, отрывая меня от поглощающей концентрации. Он стоял в дверном проеме, его массивная металлическая рука блестела в приглушенном свете энергетического оружия. Обычно непроницаемый, как скала, Орион выглядел строго, но в его глазах я уловил мимолетную тень, словно нечто беспокоило его – профессиональная оценка рисков, а не личная тревога. Он всегда анализировал каждую ситуацию.

— Еще пятнадцать минут, — буркнул я, не останавливаясь. Клинок, несмотря на усталость, все еще подчинялся мне, почти идеально воспроизводя последнее движение. — Почти получается. Мне нужно еще чуть-чуть.

— Сказал: достаточно, — повторил Валериус, и на этот раз в его голосе зазвучали стальные нотки, не терпящие возражений. Энергетический клинок в моих руках мгновенно потускнел, послушно угасая. Я выпустил его из руки, и он исчез, оставив лишь легкое тепло в ладони. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках, слишком увлекся.

Валериус подошел ближе, его тяжелые шаги отдавались эхом в тишине зала. Он окинул меня внимательным, изучающим взглядом.

— С завтрашнего дня мы начинаем индивидуальную программу, Вольнов, — произнес он, его голос был глубок, как горный обвал, но теперь в нем чувствовалась особая, давящая серьезность, которую он редко позволял себе. — Только ты и я. Никаких групповых тренировок. И никакого копирования техники других курсантов без моего прямого указания. Это важно для твоей боеготовности.

Я поднял бровь, удивленный таким заявлением. Мой мозг, несмотря на физическое истощение, тут же заработал, пытаясь найти причину.

— Что, настолько безнадежен, Командор? — выдавил я, пытаясь скрыть легкую тревогу за привычной иронией, но в глубине души уже злился, что меня опять выделяют.

— Наоборот, — Валериус усмехнулся, но усмешка была жесткой. — Слишком многообещающ. И это проблема, Вольнов. Твои способности... они за гранью обычного. Ты не просто копируешь движения. Ты перенимаешь энергетические паттерны, схемы мышления. Это не просто мышечная память, это глубокое внедрение в структуру чужого навыка. В этом твой величайший плюс, но и твоя самая большая уязвимость.

Эти слова должны были меня порадовать, ведь их произнес сам Валериус "Стальной Кулак". Но вместо ожидаемой гордости в груди поселился холодок. Особое внимание в Академии редко означало что-то хорошее. Скорее, это был путь к еще большим трудностям, к испытаниям, которых другие курсанты избегали. Я чувствовал это интуитивно, словно предчувствие надвигающейся бури.

— Ты копируешь не просто техники — ты впитываешь сами алгоритмы действий. Их энергетические сигнатуры. Это может быть как величайшим инструментом, способным возвысить тебя до небывалых высот, так и...

— Очередной головной болью для меня? — подсказал я с привычным сарказмом, который на этот раз был лишь защитной реакцией на растущее внутреннее напряжение.

— Проблемой, — поправил Валериус, его взгляд стал серьезным и тяжелым. — Проблемой для твоей оперативной эффективности, Алекс. Подумай. Что, если ты слишком часто будешь действовать по чужим алгоритмам? Не рискуешь ли ты потерять четкость собственного мышления, смешать свои реакции с чужими? Это не просто усталость, это риск нарушить собственную ментальную структуру, Вольнов. А боец без ясного самосознания – это не боец, это нестабильная переменная на поле боя. Доктор Вудс полностью разделяет мое беспокойство и будет участвовать в нашей программе.

Валериус развернулся к выходу, но обернулся на пороге, его взгляд задержался на мне еще на секунду. Он смотрел не как Командор, а как опытный стратег, оценивающий потенциальный ресурс и сопутствующие риски.

— Завтра в пять утра. Специализированный зал номер семь. Не опаздывай. И никакого копирования вне зала, особенно ментальных проекций. Это приказ. Понял?

— Понял, Командор, — ответил я, чувствуя, как его слова проникают глубоко, вызывая дискомфорт.

Когда его шаги затихли в коридоре, я остался один, в окружении своих мыслей и тяжелого предчувствия. Проблема для моей оперативной эффективности? Что он имел в виду под нарушением ментальной структуры? Это звучало куда более зловеще, чем любое физическое ранение. Словно он говорил о чем-то, что может разрушить меня изнутри.

Направляясь в свою комнату, я решил зайти в столовую, чтобы хоть немного заглушить голод и отвлечься от тревожных размышлений. Коридоры Академии, обычно шумные и заполненные курсантами, сейчас были почти пусты. Лишь изредка я встречал задерживающихся после тренировок или, наоборот, спешащих по своим делам. Мимо прошла группа курсанток из отделения тактической магии, их смех звенел в тишине. Одна из них мельком взглянула на меня, но я лишь отмахнулся от этого, вспомнив слова Валериуса.

"Сохрани четкость мышления, Алекс, сохрани..."

В столовой было шумно, но не настолько, как обычно. Несколько моих товарищей по группе сидели за дальним столом, обсуждая последние новости и свои тренировки. Я взял себе стандартный ужин – синтетическое рагу и питательный батончик – и подошел к ним.

— Ого, Алекс, ты как будто из мясорубки вышел! — воскликнул один из них, Крис, крепкий парень с добродушным лицом. — Валериус снова тебя гонял? Мы видели, как ты один там остался.

— Да уж, Командор в ударе, — ответил я, опускаясь на свободное место. — Какой-то "индивидуальный подход", будь он неладен. Говорит, что мои способности слишком... уникальны.

— Уникальны? Ты хочешь сказать, ты снова скопировал его коронную фишку? — восхищенно спросил другой, Алан, всегда завидовавший моим способностям к имитации. — Помнишь, как ты один раз повторил "Удар Дракона" Профессора Харона? Тот аж поседел от удивления!

Я почувствовал легкую гордость, но тут же вспомнил предупреждение Валериуса. — Ну, что-то вроде того. Но теперь мне запрещено тренироваться с вами. Только один на один с ним.

— Вот это да! — протянул Крис. — Тебя, значит, готовят в личную гвардию? Или в какой-то секретный проект? Повезло же. А мы тут так и будем махать клинками, пока руки не отвалятся.

Я только пожал плечами, не в силах объяснить, что не чувствую себя "везунчиком". Наоборот, это ощущение уникальности начинало давить.

Мои глаза скользнули по столовой. В дальнем углу, за столом с офицерами и преподавателями, сидел Доктор Элиас Вудс, руководитель программы по изучению ментальных способностей. Он неспешно потягивал чай, его взгляд скользнул по мне, и он кивнул. Быстрый, почти незаметный жест. От него веяло какой-то скрытой силой, но не физической, а интеллектуальной. Я уже собирался подойти, но он поднял палец, указывая на выход, а затем на себя. Понятно, нужно было встретиться в более приватной обстановке.

Я закончил ужин, быстро попрощался с парнями и направился к кабинету Доктора Вудса. Дверь была приоткрыта. Я постучал и вошел.

Вудс сидел за столом, рассматривая какие-то схемы на голографическом проекторе. Он поднял глаза, и в них отразилась легкая обеспокоенность. — Проходи, Алекс. Командор Валериус уже сообщил мне о вашей... специальной программе. Как ты сам это воспринял?

— Он сказал, что я могу "нарушить свою ментальную структуру", — проговорил я, стараясь выглядеть равнодушным, но внутри все сжималось. — Это что, такая военная гипербола? Ну, вроде "не будешь слушаться — потеряешь ноги"?

Доктор Вудс отложил голографический стилус. Его лицо стало серьезным. — Валериус, как всегда, четок и прямолинеен в формулировках. И он прав по существу, Алекс. Твой дар, он... уникален. Ты не просто имитируешь, ты ассимилируешь. Это значит, что ты временно изменяешь свою собственную ментальную и энергетическую структуру, чтобы воспроизвести чужую. Чем мощнее и сложнее скопированная способность, тем глубже это происходит. И тем больше риск того, что эти "временные" изменения могут стать... постоянными. Со временем ты можешь начать путать, где твои реакции, а где чужие. Привычки, даже алгоритмы принятия решений. Это серьезно, Алекс. Мы не хотим, чтобы ты стал ходячей коллекцией чужих "файлов" без собственного ядра.

Его слова ударили меня сильнее, чем любой энергетический клинок. Вот оно. Страх, который Валериус выразил лишь намеком. Я посмотрел на свои руки, словно пытаясь увидеть в них чужие отпечатки. Моя показная невозмутимость рухнула.

— Но есть же какой-то способ это контролировать? — мой голос прозвучал с заметным надрывом.

— Именно для этого и нужна индивидуальная программа. И мое участие. Мы будем работать над тем, чтобы укрепить твою собственную ментальную защиту, научить тебя "отбрасывать" чужие паттерны, глубже понимать источник твоей силы. Ты должен научиться не просто копировать, а фильтровать. Сохранять собственное ядро. Это будет непросто, но это единственный путь, если ты хочешь полностью раскрыть свой потенциал и при этом остаться собой. Валериус обучит тебя физике и энергетике, а я — ментальным и психическим аспектам. Мы сделаем из тебя не просто сильного воина, но и человека, который контролирует себя полностью. Но это потребует от тебя полной отдачи и абсолютной честности с нами... и с самим собой.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня разгорается новый вид решимости. Теперь я понимал. Ставки были гораздо выше, чем просто тренировочные успехи. Это касалось меня, Алекса Вольнова.

Вернувшись в свою комнату, я рухнул на койку, уставившись в потолок. Слова Валериуса и Доктора Вудса кружились в голове, перемешиваясь с образами энергетических клинков. Мое отражение в зеркале, которое я видел совсем недавно, снова встало перед глазами. Мои карие глаза. Но что-то в них было... чужое. Словно я смотрел на незнакомца, который просто носил мое лицо. Тогда я списал это на усталость, но теперь...

Холодный пот проступил на лбу. Мысль о том, что я могу однажды проснуться и не узнать себя в зеркале, не вспомнить свое детство, своих родителей, заставила меня крепче сжать кулаки. Неужели цена за мою силу — потеря того, кем я являюсь на самом деле? Стать пустым сосудом, наполненным осколками чужих личностей?

Я не хотел быть просто эхом, тенью. Я хотел быть собой.

За окном догорали последние лучи солнца, окрашивая небо в тревожные, кроваво-красные тона. Скоро наступит ночь, а за ней — рассвет, который принесет не просто новую тренировку, а новую жизнь. Что-то, что может изменить меня навсегда. До неузнаваемости.

И это пугало меня больше, чем любая внешняя угроза, любая битва, любой враг. Это был враг внутри меня, в самой природе моего дара, и битва с ним обещала быть самой сложной.