Книга четвертая: «Путь искупления»

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ: «ПУТЬ ИСКУПИТЕЛЯ»

Часть 1: Машина войны

Глава 1: Лейтенант Кастор

Командный пункт роты «Молот» больше не был просто бункером. Он превратился в нервный узел небольшой, но смертоносной военной машины. Стены были увешаны тактическими картами и схемами, испещренными стрелами наступления и обороны. В воздухе висел постоянный гул — не только от генераторов, но и от беспрестанной работы голографических проекторов, шипения связи и мерного постукивания по клавишам терминалов. Запах был знакомым — озон, сталь, пыль — но теперь с примесью чего-то нового, властного и неизменного: запаха власти.

Лейтенант Кастор стоял перед центральным голографом, его руки, в перчатках из черной кожи, были заложены за спину. Его фигура в серой шинели с серебряными звездами на плечах была неподвижна, лишь глаза за стеклами респиратора медленно скользили по меняющейся тактической картине. Он не отдавал приказы громко. Он их изрекал. Тихим, ровным голосом, который, однако, был слышен в любом уголке КП.

— Второй взвод, сместить позиции на пятьдесят метров к югу. Занять высоту 34.8.

—Артиллерия, подготовить заградительный огонь по сектору «Дельта». Шкала потерь: до пятнадцати процентов.

—Саперы, маршрут «Гамма-3» минировать противотанковыми минами. Приоритет — замедление, а не уничтожение.

Каждое его слово немедленно передавалось и исполнялось. Он был дирижером симфонии смерти, и его музыканты — солдаты, танки, артиллерия — играли свои партии с безупречной точностью. Он не просил. Не убеждал. Он констатировал необходимость, и эта необходимость становилась законом.

Его рота была образцовой. Не в смысле парадного блеска, а в смысле смертоносной эффективности. Потери? Они были переменной в уравнении. Восполняемые ресурсы. Новые рекруты с Крига прибывали регулярно, бледные, испуганные, с пустыми глазами. Неделя-другая под его командованием — и они становились такими же винтиками в механизме. Он не знал их имен. Он знал их функции. Пулеметчик. Сапер. Снайпер. Строевая единица.

Он достиг того состояния, к которому, сам того не осознавая, стремился с самого начала. Он стал чистым воплощением воли Империума, без примеси личных привязанностей, сомнений или жалости. Он был инструментом. Но инструментом, который сам направлял другие инструменты.

Его репутация была двойственной. Для командования он был бесценным активом — командиром, который всегда выполнял задачу, какой бы ценой ни было. Для своих солдат он был божеством из стали и льда — его боялись, ему поклонялись как воплощению долга, за ним шли, зная, что он приведет их к победе или к смыслу смерти. Для таких, как комиссар Холт... Холт держался на почтительной дистанции, выполняя свои обязанности с холодной вежливостью. Между ними больше не было споров. Было лишь молчаливое, взаимное признание ролей: Холт — страж человечности, которую Кастор давно в себе похоронил; Кастор — оружие, которое Холт был обязан направлять, даже испытывая к нему отвращение.

Кастор просматривал донесения о последней операции. Зачистка индустриального сектора «Коготь». Задача выполнена. Потери: 32 человека. Уничтожено: 4 оркских боевых машины, предположительно до 200 пехотинцев. Соотношение приемлемое. Он поставил электронную печать на отчете и отправил его в штаб батальона.

Он подошел к щиту с общей картой фронта. Его рота была маленьким, но твердым камешком в мозаике обороны Армагеддона. Он видел общую картину. Видел, как другие части отступают, неся тяжелые потери. Его же участок был стабилен. Он не столько отвоевывал территорию, сколько консервировал фронт, превращая его в подобие гигантской дробильной машины, куда с обеих сторон бросали живое мясо. И его машина перемалывала его эффективнее.

Он был лейтенантом Кастором. Живой легендой. Командиром без лица. И каждый его приказ, отданный тихим, бесстрастным голосом, был очередной строкой в гимне его искупления. Гимне, который пели не его уста, а грохот орудий и предсмертные хрипы павших. Он не вел своих людей к славе. Он вел их к смерти. И в этом был его единственный, неизменный и безжалостный долг.