Книга Хама или Всемирный Потоп

Велик Я был тогда и почитаем...

Меня из всех сынов избрал Он, поручив великое заданье.

Я был над всей Землей поставлен, как хранитель.

И мудро миссию свою Я вел.

Под зорким видением Моим весь мир тогда преобразился:

произросли деревья, травы, мхи, поля заполнились пшеницей,

в воде родились рыбы, столько видов!

И в небе множество созданий... летали, пробивая облака!

А ниже... звери все собою охватили!

Я был доволен тем, что видел...

Я счастлив был в тот миг!

Но после...

Он Мне показал...

То было новое творение, и Бог Мне приказал:

«Склонись пред ним, он есть Мой образ!»

Протестую! И буду не согласен до конца!

Я лысой обезьяне власть не дам!

Я сам паду, но увлеку его с собой,

чтоб доказать Отцу, что Он не прав!

Нелегко. Это было воистину нелегко. Взбираться по отвесной скале, уповая лишь на силу крепкого тела. Однако храбрый муж, одетый в львиную шкуру, пусть и обливался потом, но продолжал самоуверенно улыбаться, карабкаясь вверх. Даже несмотря на усиливающийся ветер, порывы которого мешали ему все больше и больше. Вихри яростно били смельчака, жаждая сбросить его вниз – на погибель, но он сопротивлялся им и пока выходил победителем из схватки с природой.

То была самая высокая гора земли Нод. Еще никто из сынов человеческих не осмеливался покорить ее, даже могучие нефилимы. Говорили, что именно там, на вершине обитает грозное чудовище – злобная мантикора, порождение мерзкого колдовства.

Многие удальцы желали сразить ее и прославиться в веках, но никому не удалось и ранить зверя. Даже чародейство, создавшее столь отвратительное создание, оказалось бессильным перед ним. Молнии, пламя, лед, камень — ничто не могло пробить крепкую шкуру этой твари.

Отважный зверолов, решивший избавить мир от гадкого создания, знал, что это испытание потребует от него напряжения всех сил, как физических, так и душевных. Он проявил смелость уже тогда, когда начал этот безумный подъем. Взяв с собой лишь копье с острием из небесного железа, что выковал он сам, охотник отправился на совершение подвига, о котором, как он думал, сложат легенды.

Услышав о намерении славного зверолова, у основания горы собралась великая толпа. Тысячи людей из рода Каина пришли взглянуть на героя. Одни подбадривали его, иные пытались отговорить от горделивой затеи, третьи втайне усмехались, ибо желали ему смерти.

В начале подъема охотник слышал их разговоры, крики и песнопения, посвященные богам-защитникам. Его родной брат – великий жрец, принес кровавую жертву и уверил, что боги с ним. Но отважный герой дерзко отверг помощь духов поднебесных, возжелав положиться на самого себя: на собственные умения и крепкое тело.

Теперь же он не был так высокомерен, ибо понимал, достаточно лишь на миг отвлечься, сделать лишь одно неверное движение, и его ждет смерть – глупая и жалкая. И люди забудут о его прошлых подвигах, посмеются над ними и запомнят его как самоуверенного безумца.

Сорвавшись, храбрый зверолов, несомненно, погибнет – разобьётся на острых, как зубы дракона, камнях, поскольку он всего лишь человек, не могучий нефилим и не великий колдун.

Пальцы, которыми зверолов цеплялся за мельчайшие выступы в скале, уже кровоточили. Ноги содрогались каждое мгновение, словно натянутые струны киннора, а мускулы рук горели от перенапряжения.

Из-за небрежности, проявленной в начале подъема, с его головы слетела лента, которой он подвязывал длинные волосы, и теперь они мешали ему, падая на глаза. Пот сделал их влажными и липкими, причиняя лишнюю тяготу.

Охотник недовольно зарычал и правой рукой убрал темные волосы назад. Это чуть не стоило ему жизни, ибо левую руку вдруг свело судорогой. Он резко схватился правой рукой за уступ, буквально вцепившись в скалу, и сумел удержаться.

Охотник облегченно выдохнул. Восхождение шло тяжело и медленно, но неуклонно. Каждый локоть пути давался через боль, однако зверолов продолжал упорно взбираться, подавляя мысли о возможной неудаче. Его руки цеплялись за каждую доступную трещинку, и каждое мгновение подъема приносило ощущение радости и наполняло его сердце гордыней. Земля под ним постепенно отдалялась, и казалось, скоро он доберется до самих облаков.

Вскоре зверолов осторожно приподнял ногу и поставил её на небольшую площадку, что показалась ему достаточно устойчивой. Почувствовав твёрдую поверхность под ступнёй, он оттолкнулся и резко подтянулся вверх – это была вершина!

Охотник почувствовал мимолётное головокружение от настигшего ликования. Он сделал это – он покорил самую высокую вершину земли Нод! Уже одно это было немалым подвигом, однако тяжелейшее испытание ждало его впереди.

К спине зверолова было привязано копье, которым он сразил многих зверей: льва, слона, носорога и даже василиска, наводившего ужас на всех людей Енохии – столицы мира. Но мантикора было куда страшнее прежних жертв охотника.

Этот ужасный людоед был насмешкой жестоких богов над безумным колдуном, что возжелал возвыситься над всеми людьми. Коварные боги по-своему исполнили желание гордеца, и сделали его непобедимым чудовищем с телом льва, головой человека и хвостом скорпиона. Даже нефилимы не могли выдержать натиск мантикоры, даже они не могли пробить шкуру этого зверя. Зная это, охотник все равно решил бросить вызов чудовищу.

По всей вершине растекался плотный туман. Наверху было пустынно: не росли ни деревья, ни кустарники, ни травы, не было тут и никакой живности, даже самых мелких насекомых. Вместе этого повсюду лежали обглоданные кости. Еще при подъеме зверолов ощутил отвратительный смрад, теперь же тошнотворный запах усилился в несколько раз.

Охотник взял в обе руки копье, покрепче сжал его и направился вперед. Туман обволок тело зверолова, словно обнимая его. С каждым шагом напряжение внутри храбреца нарастало, он ступал осторожно, зная, что опаснее положения еще не было.

Вдруг тишину прорезал громкий рык, эхо которого мгновенно разлетелось по окрестностям. Это был ужасающий рев, который охотнику еще не приходилось слышать. Он помрачнел и сузил глаза, пытаясь понять, где находится тварь.

Зверолов ждал внезапного нападения из скрывающего всё и вся тумана, но вместо этого увидел, как тот стремительно рассеивается. Через несколько мгновений его взору предстал враг.

Мантикора была воистину невероятной тварью: глава человечья, но рыжая грива и тело, как у льва, три ряда острейших зубов, с которых капала слюна, смешанная с кровью, голубые, словно безоблачное небо, глаза, тигриные когтистые лапы, разрывающие землю, и хвост, как у скорпиона.

– Что за страшилище… – скривился зверолов, – сущий выродок!

Он замер, его сердце застучало, как барабан, а в жилах закипела горячая кровь. Мантикора же медленно, неспешно, словно прогуливаясь, приближалась к нему. Её могучие мышцы играли под кожей, словно струны лютни, натянутые до предела, а хвост извивался за спиной, как у тигра, готовящегося поиграть с несчастной жертвой.

– Давай! – возгласил зверолов, смело усмехнувшись. – Нападай, тварь!

Мантикора, будто ее разозлили слова дерзкого человека, издала оглушительный рев и кинулась вперед, стремясь поразить наглеца, бросившего ей вызов. Охотник кувыркнулся в бок и, резко развернувшись, ударил копьем в тело зверя. Острие скользнуло по шкуре твари, но пробить ее не сумело.

Отважный герой ахнул от неожиданности и отпрянул в сторону. Сделал он это вовремя, ибо взбешенная мантикора с размаху ударила лапой по тому месту, где охотник был мгновение назад, оставляя заметный след на земле.

«Даже небесное железо не может пробить эту шкуру!» – поразился зверолов.

Положение тотчас усугубилось. Наслушавшись историй о неуязвимости мантикоры, охотник применил великое, невиданное доселе искусство и выковал острие для нового копья из руды, что упала с небес. Даже у правителя Енохии не было такого оружия. Но и небесное железо оказалось бесполезным против свирепого людоеда.

«Должно быть уязвимое место…»

Тварь не собиралась давать зверолову время на обдумывание новой тактики, она прыгнула на него со злобным ревом. Охотник успел уклониться, но неожиданно мантикора нанесла коварный выпад жалом. Зверолов выставил древко копья и смог отразить смертельный удар. Мышцы на его теле вздулись от напряжения, ибо сильна оказалась тварь.

– Врешь, не возьмешь! – взревел герой и, отбросив копье в сторону, схватил скорпионье жало обеими руками.

В следующий миг он с криком вогнал его в бок мантикоры, пронзая крепчайшую шкуру. Рев изумления и боли огласил округу. Тварь заметалась и, ударив наотмашь, отбросила зверолова в сторону, тот пролетел десяток локтей прежде, чем упал, ощутив жгучую боль в спине.

Мантикора же поднялась на задние лапы, из раны ее потекла черная кровь, пусть яд, способный свалить даже слона, был ей и не страшен, но непобедимый доселе зверь впервые получил ранение, впервые почувствовал боль, познав страдание. Это больше удивляло чудовище, чем пугало.

«Шанс!» – пронеслась мысль в голове охотника.

Наплевав на боль, он вскочил и бросился к твари, на бегу подбирая копье. Мантикора, услышав врага, резво развернулась и прыгнула на него. Но охотник проворно нырнул под зверя и вонзил копье в открытую рану. Острие вошло в тело мантикоры и достигло гигантского сердца, пронзая его насквозь. Горячая черная кровь хлынула из раны, обливая зверолова с головы до ног.

Оставив копье в теле мантикоры, он предусмотрительно отскочил, позволяя твари подохнуть в жуткой агонии. Зверь зашатался и повалился на землю, его тело сотрясли последние судороги, но через несколько мгновений всё затихло. Поверженная мантикора распростёрлась на земле, более не шевелясь и не дыша. Радостный зверолов, увидев это, высокомерно расхохотался. Воздев сжатые кулаки к небесам, он горделиво закричал:

– Я Тувалкаин, герой, что сразил мантикору! Я убил её! Тувалкаин! Тувалкаин! Тувалкаин! Славь меня, вселенная!

Затем он облегченно выдохнул и, подойдя к мертвой твари, выдернул копье из её тела.

– Отныне я, Тувалкаин, воистину величайший зверолов! – высокомерно промолвил охотник. – Нет той твари, которую я не смог бы сразить.

– Горделивое заявление, Тувалкаин, сын Ламеха и Циллы, – раздался вдруг приятный глас.

Вздрогнув, Тувалкаин быстро развернулся, удивленный присутствием еще кого-то на вершине горы, но тут же зажмурился и отшатнулся, прикрывая лицо руками, ибо узрел ослепительное сияние.

Когда же оно ослабло, зверолов смог разглядеть прекрасного мужа, не старого, но и не младого – он был в самом расцвете сил. Его красота поражала не меньше, чем яркий свет, исходивший от него, ибо не было среди сынов человеческих столь совершенных мужей.

– Кто ты? – настороженно вопросил Тувалкаин, покрепче сжимая древко копья.

– Когда твой праотец Адам давал всем божиим твореньям имена, Меня нарек он Светоносным, ибо кто, как не Я достоин имени сего? – с улыбкой ответствовал прекрасный муж.

– Прошу, умерь свое сияние, Светоносный, – молвил Тувалкаин, склонив голову, поскольку нестерпимо было это, даже гордому охотнику пришлось явить смирение.

– Как пожелаешь, – слегка усмехнулся Светоносный, и сияние, исходящее от него, померкло.

– Благодарю, – кивнул Тувалкаин и гордо выпрямился, вернув себе прежний самоуверенный вид.

– Я знаю, ты силен, отважен и удачлив, – молвил Светоносный, появляясь вдруг возле мантикоры.

– Т-ты! – ахнул Тувалкаин, пораженный способностями незнакомца.

«Колдун? Нет… Он сказал, что имя ему дал праотец. Ужель?!»

– Я тот, кому твой брат прислуживает и возносит ежечасные молитвы, – словно читая мысли Тувалкаина, изрек Светоносный, переводя взгляд на зверолова.

– Так ты один из духов, – торжественно промолвил Тувалкаин.

– Один из многочисленных богов, пусть и не главный, – криво усмехнулся Светоносный, взгляд его на краткий миг похолодел.

«Всего лишь дух простой…» – с презрением подумал зверолов.

И только эта мысль пронеслась в разуме Тувалкаина, как он почувствовал, что некая сила, словно могучая рука, придавливает его к земле. Он повалился на песок лицом вперед, глотая пыль.

– Не забывайся, человек! – властно молвил Светоносный.

– Д-да, да, прошу простить дерзость… – сжимая кулаки, прошептал Тувалкаин, он тотчас понял, что дух сей непростой.

Давление тут же исчезло, и в следующий миг Светоносный, оказавшись возле охотника, дружелюбно подал ему руку.

– Благодарю, – поднимаясь, сказал Тувалкаин.

– Начнем сначала, – теплая улыбка тронула уста Светоносного.

Эта улыбка могла расположить к себе кого угодно, посему обида и недовольство Тувалкаина тут же исчезли, и он возжаждал дружбы с могучим духом.

– Да, – покорно кивнул охотник.

– Ты славный зверолов. Я видел подвиги твои, Я лицезрел, как ты сразил средь ночи тигра, одолел слона, могучими руками льва ты задушил, загнал до смерти василиска и, наконец, ты даже мантикору умертвил. Воистину, ты величайший зверолов эпохи. Но, веришь ли, о Тувалкаин, что любого зверя ныне сможешь одолеть?

– Нет того, кто смог бы устоять против меня! – ударив себя в грудь, высокомерно заявил охотник.

– А что насчет Левиафана? – сузив глаза и хитро улыбнувшись, вопросил Светоносный.

– Левиафан… – тут же нахмурился Тувалкаин, скрестив руки на груди, – буду честен, я… не знаю… Отец мой говорил мне так: «Нет зверя сильнее... Один его вид повергает в трепет! Страшатся его появления даже боги, отступают перед натиском его. Не поможет против него ни меч, ни копье, ни дротик, ни стрела; железо он считает соломой, медь – деревом гнилым. Не обратят его в бегство стрелы лучника, камни из пращи для него — что мякина; дубину он примет за соломинку, свист дротика ему смешон. Его брюхо – что острые черепки, боронит он ими грязь. Заставляет он пучину бурлить, как котёл, превращает море в горшок с кипящим зельем; светящийся след он оставляет за собой, и кажется, что бездна седой стала. Нет на земле подобного ему – создания, которому страх неведом; на все свысока он взирает, всем сынам гордости он властелин! Подумай дважды, сын мой храбрый, прежде чем бросать вызов ужасному Левиафану…»

– Но ужель имеет право зваться величайшим звероловом Тувалкаин, покуда не сразил сей твари? – насмешливо вопросил Светоносный.

– Даже боги страшатся его! – гневно воскликнул уязвленный Тувалкаин.

Его натура быстро взяла верх и он позволил себе бросить недовольный взгляд на духа.

– Но разве не желаешь ты возвыситься над ними? Ужель не жаждешь поколебать престолы божьи? – вкрадчиво спросил Светоносный, оказавшись вдруг позади охотника.

– Ты предлагаешь мне обратиться к колдовству? – презрительно промолвил Тувалкаин, развернувшись. – Истинный зверолов полагается лишь на себя!

– Воистину, слова достойные великого охотника! – весело расхохотался Светоносный. – Вот посему-то ты и люб Мне, Тувалкаин. Я помогу тебе!

– Как? – хмыкнул Тувалкаин.

– Есть в этом мире вещь, способна помочь тебе. Ведь не откажешься ты от копья иль львиной шкуры? Хотя не часть тебя они, ведь это честно?

– Разумеется, лишь колдовство я презираю!

– Я знаю помыслы твои и посему не предлагаю помощь в постижении великих тайн колдовства, для сего подходит брат твой Иувал. Но есть вещица…

– Что за вещь?

– Эдемская реликвия…

– Эдемская? – глаза Тувалкаина загорелись алчным огнем.

– Да, всего лишь кожаная риза, она была дарована праотцу пред его изгнанием. Сия одежда сделает любого непобедимым звероловом, даже Бегемот и Левиафан падут перед тобой и преклонятся.

– Г-где она? – жадно облизнулся Тувалкаин.

– У Каина.

– Каин… – зверолов мгновенно помрачнел. – Он давно покинул Енохию, никто не знает где он.

– Это мелочи, – усмехнулся Светоносный, – я помогу узнать. Но ведь не тайна укрытия его страшна.

– Да, Каин проклят – никто и ничто не может убить его, – скрестив руки на груди, задумчиво промолвил Тувалкаин.

– И посему один не справишься ты, – улыбнулся Светоносный.

– Я не охочусь на людей, ты должен знать, – глядя на собеседника исподлобья, промолвил Тувалкаин.

– Ужель ты пожалеешь даже Каина? – удивленно развел руками Светоносный. – Я знаю, что до сей поры ты не сразил ни одного из рода своего, но разве человек он? Каин сущий зверь.

– Даже если так… – задумчиво промолвил Тувалкаин. – Что делать, если в одиночку мне не одолеть его?

– Собрать отряд могучих, удалых героев и вместе умертвить первоубийцу.

– Проклятие можно обойти? – поглаживая бороду, вопросил Тувалкаин.

– Мне ведомо одно: его судьба вот-вот свершится.

– Но кто достоин войти в число каиноубиц? – криво усмехнулся зверолов.

– Брат твой Иувал…

– Иувал? – расхохотался Тувалкаин. – Что ты пообещал ему? Дела мирские давно не прельщают его.

– С ним говорил я и обещал то, чего он жаждет, – загадочно улыбнулся Светоносный.

– Что насчет других? Иль думаешь, что двоих нас хватит?

– Нет, слишком крепок Каин. Посему, спускайся вниз, и вместе с братом Иувалом найди таверну «Эдем». Там к вам и присоединятся соратники для дела. Всего вас четверо, Я соберу всех воедино.

– Да будет так!

– И не забудь трофей, – усмехнулся Светоносный.

Он щелкнул пальцами правой руки, и голова мантикоры, отделившись от тела, будто ее срубили, подлетела и упала к ногам Тувалкаина.

– А я все гадал, как мне ее отрезать! – взорвался хохотом зверолов.

– Прощай же, Тувалкаин! – молвил Светоносный и, ослепительно засияв, исчез.

Зверолов остался один на вершине горы, рядом лежала голова мертвой мантикоры.

– Левиафан, Бегемот… скоро вы падете от моей руки, – торжественно промолвил он.