Книга IX: Реквием забвения

– … и тогда, клянусь, Маэстро со своими Безликими Демонами обрушился на алавийцев с неба! Я видел это собственными глазами!

Высокородные гости изумлённо загомонили. Дамы от избытка впечатлений активней заработали веерами, обмахивая себя. А у мужчин брови поползли на лоб. Однако нашлись и те, кто отнёсся к этому рассказу скептически.

– Позвольте, экселенс нор Дамел, но как же ему это удалось? Когда мне было столько же, сколько и вам, я ходил к Перстам Элдрима с отцом нашего благовестивого патриарха. Высота тех башен, не соврать бы, порядка двух сотен локтей! Признаться, с трудом верится в ваши слова…

– Ах, экселенс гран Ларсейт, в любой другой ситуации ваше недоверие оскорбило бы меня! – незлобно рассмеялся рассказчик. – Однако я понимаю, как это звучит, и не смею винить вас. К счастью, я не единственный состою в Корпусе Вечной Звезды. Вы вольны спросить любого! О, зачем далеко ходить? Господин нор Лангранс! Вы ведь тоже, насколько я слышал, принимали участие в Элдримской кампании? Возможно, именно вы нас рассудите? Поделитесь со всеми, видели ли вы то же самое, что и я?

Десятки любопытных взоров дородных экселенсов и блистающих миларий обратились к сгорбившейся неприметной фигуре, которая словно бы не желала принимать участия во всеобщем веселье. Худощавый господин в траурном одеянии, опирающийся на лакированную трость, на фоне нарядных гостей казался кладбищенским вороном, залетевшим на птичий базар. Смурной, неулыбчивый, с колючим взглядом, в котором поселилась мертвенная пустота и тоска. Его пример служил ярчайшим напоминанием о том, что не всем повезло так же, как экселенсу нор Дамел.

Ведь кто-то вернулся с западного побережья героем, купаясь в лучах славы и народного обожания. А кто-то из молодого и полного сил мужчины превратился в хромого калеку, не способного без болезненного стона даже вскинуть кубок с вином.

– Всё именно так и было, – хмуро отозвался нор Лангранс, не поднимая головы.

– И всё же, как Безликим это удалось? – не унимался пожилой дворянин, переключая своё внимание на Гимрана.

– Экселенс Маэстро сконструировал плетёную корзину, а к ней подвязал огромный шар из промасленного шёлка, который заполнялся горячим воздухом и стремился ввысь. Это всё, что я знаю.

Такое лаконичное объяснение удовлетворило публику. Люди восхищённо загудели, обсуждая простоту и изящество подобного решения. Им совершенно было невдомёк, каких усилий стоило создать полноценный аэростат, как называл своё изобретение экселенс нор Адамастро.

– И снова с трудом верится… – скорчил кислую мину гран Ларсейт. – Возможно, вы не совсем так всё поняли…

– Вообще-то, экселенс, мы были там! Поэтому позвольте нам самим решать, что мы видели! – прозвучал женский голос.

Взгляды благородных гостей обратились к говорившей. Послышались тихие смешки пополам с сочувственными шепотками:

– Хех, воительница рода Мерадон…

– … могла быть недурна собой…

– Бедняжка Исла…

– … эта повязка на глазу…

– … не пристало заниматься военным ремеслом…

– … посмотри, к чему это её привело…

– … уродливое увечье…

Но милария гран Мерадон выдержала поднявшееся шушуканье с гордо поднятой головой, ничем не показав, что её задевают или смущают подобные пересуды.

– Кха, дорогая моя, прошу, не утруждай себя вмешательством в сию беседу. Позволь рассуждать на эти темы более искушённым людям, – недовольно заворочался в мягком кресле экселенс Линэ, глава семьи Мерадон.

Стоило только Исле заслышать голос отца, как её взгляд потерял былую твёрдость. Плечи её ссутулились, а подбородок опустился практически к груди, отчего милария стала похожа на побитую дворняжку. Повязка на глазу и рука, покоящаяся на перевязи, это впечатление только усиливали.

– Ах, экселенс гран Мерадон, как же глубоко трогает меня ваша участь… Иметь дочь, что дерзнула променять нежные заботы, коими столь естественно украшена женская доля, на суровые труды ратного поприща, должно быть, нелегко для отеческого сердца, – проскрипела пожилая матрона, маскируя яд своих слов притворным сочувствием.

– Бросьте, милария гран Алатрас, я уже давно привык к своеобразным наклонностям моей младшей дочери, – наигранно рассмеялся экселенс Линэ. – С младых лет в ней проступало нечто чуждое любой благопристойной миларии. Быть может, часть вины за это лежит и на мне. Однако я, как отец, не щадил усилий, дабы наставлять Ислу в должном направлении. И всё же природа, упрямая и своенравная, распорядилась иначе: дитя моё избрало себе в качестве примера не матушку, а старшего брата.

После такого заявления щёки миларии гран Мерадон пошли пунцовыми пятнами. С самого детства она воевала за отцовское расположение, но получала взамен лишь неодобрение, уничижительные нравоучения, а то и неприкрытые насмешки. И теперь родительская речь, произнесённая во всеуслышание, стала для неё чем-то вроде публичной пощёчины. Болезненной и унизительной.

С другой стороны, а что ещё Линэ гран Мерадон мог ответить этой грымзе? Старуху гран Алатрас боялась вся столица. Перед ней заискивали и лебезили, потому что она имела очень высокое влияние на главу семьи, который приходился ей родным сыном. А того, в свою очередь, привечал сам благовестивый патриарх, позволяя появляться во дворце хоть ночью.

– Да-а, экселенс Линэ, как отец двух молодых девиц могу вам только посочувствовать, – внёс свою лепту в обсуждение гран Ларсейт. – Ты из кожи вон лезешь, стараясь подыскать им хорошую партию. А они своими сумасбродствами рушат все твои…

Внезапный грохот прервал аристократа и вынудил всех гостей испугано повернуть шеи в дальний угол зала. Туда, где неловко переминался со своей тростью экселенс нор Лангранс.

Однако сейчас его поза была необычайно твёрдой. Он невозмутимо стоял возле грубо опрокинутого туалетного столика, сверля собравшихся тяжёлым взором. От такого злого взгляда многим милариям стало не по себе, и они поспешили спрятаться за своими пышными веерами.

– Ох, прошу меня извинить, я такой неуклюжий, – преувеличено скорбно покачал головой Гимран. – Из-за нанесённых алавийцами ран мне бывает трудно стоять. Но после слов, адресованных миларии Исле, я вовсе потерял равновесие.

– Вы смеете меня в чём-то упрекать, экселенс нор Лангранс? – прорезалась сталь в голосе главы рода Мерадон. – Полагаете, что знаете мою дочь лучше меня?!

Тут уж господин Линэ не церемонился. Хромоногий калека не внушал ему опаски. А потому и тон отца Ислы стал значительно грубее и жестче, нежели при беседе со старухой гран Алатрас.

– Полагаю? Нет-нет, что вы, экселенс гран Мерадон, ничего подобного. Я совершенно точно уверен, что знаю её лучше, чем кто бы то ни было в этом зале!

Удивительно, но с ходу возразить господину нор Лангранс никто не смог. Сталь, прорезавшаяся в его голосе, заставила многих трусливо отвести взор. И всё же, нашлись смельчаки, желающие снискать толику расположения от главы древнего и сильного рода.

– Признаюсь вам, экселенс Гимран, не будь вы ныне в столь щекотливом положении, то я, пожалуй, посчитал бы себя в праве призвать вас за подобные дерзкие заявления к ответу! – заступился за отца Ислы молодой щеголеватого вида дворянин.

Исла, бросив взгляд на него, не сдержала пренебрежительной усмешки. Ах, ну как же! Карас нор Ветлен. Известный подхалим и лизоблюд, крутящийся возле ног её отца, подобно послушной собачке. Ну кто б ещё мог пригрозить израненному ветерану войны с Капитулатом незавуалированным вызовом на дуэль…

– А вы не стесняйтесь, господин нор Ветлен! Выпустите наружу всё, что тяготит ваше сердце! – не остался в долгу Гимран. – В свою очередь могу обещать, что тоже не стану сдерживаться.

Публика пораскрывала рты, когда в совершенно пустой ладони аристократа вдруг вспыхнул небольшой огненный шар голубоватого цвета.

– Озарённый!

– Не может быть…

– … такой молодой, а уже…

– … стиль полной руки…

Поняв, что его оппонент далеко не безобидная кукла для битья, Карас нор Ветлен стушевался:

– Моё намерение заключалось лишь в том, дабы напомнить – в присутствии хозяина, столь радушно распахнувшего пред нами двери своего дома, подобные выражения вряд ли могут считаться уместными, – не в пример более покладисто пробормотал посрамлённый Карас.

– Вот именно, экселенс нор Лангранс, – поддакнул отец Ислы. – Я уж не упоминаю о том, что крайне самонадеянно с вашей стороны заявлять, будто бы я не знаю своё собственное дитя.

– И всё же, я настаиваю! – с вызовом воззрился на главу семейства Мерадон магистр. – Что вы знаете про Ислу, кроме того, что она отправилась на войну? Чем вообще жила ваша дочь последние годы? Ну же, экселенс, не стесняйтесь! Расскажите всем! Неужели, вам нечем поделиться? Вот об этом-то я и говорю! Как смеете вы, кучка трусливых псов, скалить зубы на женщину, которая проливала кровь наравне с лучшими воинами Старого континента?! Знали ли вы, что милария гран Мерадон лишилась глаза, самоотверженно сражаясь в безнадёжном бою с алавийскими кардиналами под Арнфальдом?! Нет? Ну, конечно же, вам ведь гораздо важнее само наличие этого увечья! А хоть кто-нибудь из вас слышал, как благодаря госпоже Исле выстояли стены Элдрима? Снова нет? Разумеется! Ведь она не кричит об этом на каждом шагу, как иные хвастуны, которые даже в глаза не видели несметные чёрные легионы, пришедшие нас убивать!

– Экселенс нор Лангранс, я бы попросил вас… – нахмурился нор Дамел, почуявший выпад в свою сторону.

– Простите, экселенс, вы последний, кого я бы хотел задеть своей речью,– бесстрашно развернулся к нему Гимран. – Однако вам не хуже моего известно, что Корпус Вечной Звезды просидел в порту, отбивая атаку с океана. Не подумайте, будто я умаляю эту заслугу, но всё же сие – факт! Вы не участвовали в том кровавом аду, через который прошли я и милария Исла! Кстати, экселенс Линэ, а вы знали, что там, на стенах, ваша дочь своим геройским поступком спасла тысячи и тысячи жизней? А то, что она провела в чумных бараках дольше, чем кто бы то ни было, сдерживая распространение Гнева Драгора в заражённом городе? В конце концов, госпожа гран Мерадон спасла меня! И это даже не десятая часть её подвигов! Я молюсь Сагарису, чтобы настал тот день, когда все узнают о том, что она свершила за эти годы! Если кому-то мои слова кажутся чрезмерно резкими, то я к вашим услугам! Я готов кровью и собственной жизнью поручиться за то, что милария Исла – отважный боец, надежный друг и самый верный товарищ, который только у меня был! И ещё, к вашему сведению…

Гимран вдруг замолчал, потому что ощутил, как кто-то взял его за локоть. Он опустил взор и увидел перед собой соратницу. Стыдливый румянец уже сошёл с её лица, а на устах теперь играла лёгкая загадочная улыбка.

– Экселенс нор Лангранс, к чему вам вся эта суета пустых пересудов? Быть может, вы изволите пожаловать со мной на променад, дабы отвлечься от скучных речей? – произнесла она.

– С величайшей радостью, милария, – галантно поклонился Гимран. – Однако, боюсь, после всего, что я наговорил, меня могут удержать здесь против воли. Полагаю, многие сочли моё выступление дерзким или даже оскорбительным. Но я готов постоять за каждое сказанное слово!

– Коли случится так, то я разделю с вами тяжесть ответственности, экселенс, – неожиданно поддержал магистра господин нор Дамел. – Тот, кто настоит на поединке с вами, прежде должен будет скрестить шпаги со мной!

Нор Ланграс сперва округлил глаза от удивления, но потом благодарно кивнул милитарию из Корпуса Вечной Звезды. Всё же испытания Элдримской военной кампании сплотили даже тех воинов, которые сидели у разных костров.

– Ох, почтенные экселенсы, прошу, не давайте своему пылу увлечь нас за границы дозволенного! – поспешила вмешаться старая милария гран Алатрас, не упустив, как обычно, случая умастить собственное самолюбие сладостью всеобщего примирения. – Осмелюсь уверить, что ни одна благоразумная душа не помыслит ныне подвергать сомнению доблесть тех, кому мы обязаны спокойствием наших очагов. Напротив, разве не благовиднее было бы нам воздать должную признательность господину нор Лангранс за стойкость, с коей он разделял все тяготы, выпавшие на долю нашей многоуважаемой миларии Ислы? Его рассказ – не вызов, но урок истинной доблести, данный нам всем в назидание.

По рядам высокородных гостей снова пронеслась волна негромких пересудов:

– Кто бы мог подумать, что несчастная девочка прошла через такое…

– … не всякий мужчина выдержал бы…

– … сложно себе представить…

Поняв, что никто не будет им препятствовать, Гимран по-военному отсалютовал экселенсу нор Дамел, после чего позволил Исле увести его из зала. И не успели они покинуть пределы слышимости, как за их спинами вновь разгорелась оживлённая беседа:

– Кстати, уважаемые господа и дамы, не соблаговолит ли кто-нибудь из присутствующих пролить свет на нынешнее положение самого Маэстро? Признаюсь, моё изумление не знало границ, когда до меня дошли слухи, что под сей зловещей личиной скрывался не кто иной, как глава дома нор Адамастро!

– Ах, мой дорогой экселенс, ваше неведение лишь подтверждает, как тщательно хранилась эта тайна! Поговаривают, будто темноликие лишили жизни его супругу.

– Миларию Вайолу? Какой ужас…

– Если вдуматься, то её давно уже преследовал злой рок. Ещё с тех пор, как первый супруг пал от руки Маэстро…

– Постойте! Неужели это правда?! Она пошла под венец с убийцей мужа?!

– Моя дорогая, столько разных версий ходит… Мне, например, поведали иную историю…

Гимран замер как вкопанный, явно желая вернуться и заткнуть всем сплетникам рты. Но Исла упрямо потянула его прочь.

– Идём же, Шёпот! Даже не пытайся их вразумить. В высшем свете перемыть кому-нибудь косточки – всё равно что свежим воздухом подышать. Странно, что мне приходится тебе это объяснять!

– Но они же там судачат о Наставнике! – возмущённо зашипел нор Лангранс.

– Ага. А как только наши спины исчезнут из виду, и нам с тобой достанется.

– Кха… наверное, мне не стоило себя так вести. Прости, Исла. Но я просто не смог смолчать! После всего того, что ты пережила… что мы пережили, какие-то напыщенные индюки посмели так с тобой обращаться! Это… это…

Гимран задохнулся от злости и при следующем шаге едва не угодил тростью по ноге своей спутницы.

– Брось, Шёпот. Я вовсе не сержусь. Мне даже стало неожиданно приятно, когда ты за меня заступился, – улыбнулась милария гран Мерадон. – Знаешь, я чуть не рассмеялась, увидев физиономию отца. Никто ещё на моей памяти с ним не разговаривал в таком тоне. Но после того как ты создал «Объятия ифрита», он в твою сторону и смотреть не решался. Тем не менее, демонстрировать столь высокий уровень владения магией было недальновидно с твоей стороны. Поползут слухи…

– Да и плевать. Мне всё равно уже путь в братство заказан…

– Это ещё почему? – искренне удивилась Исла.

– Взгляни внимательней, Полночь. Я едва передвигаюсь. Даже уборную посетить без чьей-либо помощи для меня подвиг.

– Ну и что? Магия плоти быстро поставит тебя в строй! Слышала от экселенса Ризанта, что у него в ноге вообще чужая кость. А Насшафа как-то обмолвилась, что они с Наставником человеку прирастили руки алавийца. И не только.

– Едва ли я захочу, чтобы моё тело подвергали таким экспериментам… – побледнел аристократ.

– И даже так никуда ты от нас денешься. Не хочешь лечиться, будешь тогда обучать неофитов до самой старости, – проказливо захихикала милария гран Мерадон.

– Очень смешно! Между прочим…

Нор Лангранс прервался, потому что из-за поворота на них выскочила молодая обворожительная девица. Совсем юная, едва ли старше тринадцати зим. И по её одежде не было похоже, что это служанка.

– Ой, госпожа! А я вас искала! – радостно пискнула она. – Вы отпустите меня на Площадь Креста? Там сегодня бродячий цирк представление даёт! Будут и акробаты, и звери, и даже обещали явить, как человек дышит огнём!

Удивительно, но Гимрану девчушка показалась до боли знакомой. Такое примечательное родимое пятно на лице сложно забыть. Но вместе с тем, в памяти ничего конкретного так и не всплыло. Странно…

– Разумеется, мой мышонок! – разрешила Исла. – Беги, но только смотри, чтоб у тебя кошель не срезали, как в прошлый раз!

– Честно-честно! Этого больше не повторится!

Юная особа покосилась на Гимрана, и понизила голос до заговорщицкого шёпота. Впрочем, это всё равно не помешало расслышать её слова.

– С той поры я стала прятать мошну в исподнее. Там-то её точно никто не утащит! Хи-хи-хи…

– Беги уже, болтунья! – тоже рассмеялась милария гран Мерадон. – Но чтоб до заката была дома!

– Как скажете, госпожа! Спасибо вам!

Девица по-свойски обняла Ислу, стараясь не задевать покоящуюся на перевязи руку, а потом умчалась так же быстро, как и возникла.

– Кто это был? – обернулся вслед прыгающим по коридору пышным юбкам Гимран. – Готов поклясться, что видел эту юную миларию впервые. Но в то же время…

– Шёпот, ты чего? Это же Мышонок. Девочка из Клесдена. Помнишь?

– А… о, она очень выросла… – только и смог вымолвить спутник.

– Ну так сколько времени уже прошло…

Следующую сотню шагов Безликие преодолели в молчании.

– Как думаешь, Наставник когда-нибудь простит нас? – вдруг спросила Исла.

– Не знаю, Полночь… мы подвели его. Не смогли защитить самых дорогих ему людей… – скорбно поджал губы нор Лангранс. – Признаться, мне страшно взглянуть экселенсу Ризанту в глаза. Я боюсь того, что могу в них увидеть.

– Понимаю тебя, Гимран. Но вечно так продолжаться не может.

– Согласен. Поэтому я подумываю отправиться в поместье нор Адамастро сам.

– Я с тобой! – тут же решилась милария гран Мерадон.

– В этом нет необходимости… – попытался возразить мужчина.

– Это не обсуждается, Шёпот. Мы оба там были. И нам же предстоит держать ответ. Если хорошенько подумать, то я виновата куда больше твоего.

– Это не так, Исла. Мы…

– Подожди, Гимран, – перебила его Полночь. – Ответь, ты ведь не шутил сегодня? Когда сказал, что друга, как я, у тебя никогда не было?

– Как можно о таком шутить?! – вскинулся нор Ланграс, и кончики его ушей предательски покраснели. – От своих слов я не откажусь даже под пытками!

– Мне очень льстит это, правда, – улыбнулась милария гран Мерадон. – И именно поэтому, я не отпущу тебя одного.

Рука Ислы накрыла пальцы товарища, судорожно сжимающие набалдашник трости.

– А вот теперь я уже жалею, что сказал так, – почему-то охрип магистр.

– Я… я чем-то тебя обидела? – испугалась спутница. – Если так, прости. Мне этого не хотелось. Я всего лишь…

Договорить она не успела, потому что Гимран вдруг привлёк аристократку к себе и впился в её уста своими. В первый миг Исла остолбенела. Она широко распахнула глаза, но никак не решалась оттолкнуть Безликого. А ну как он с этой своей тростью растянется на полу? В конце концов, она махнула рукой. Жизнь одна! Гори оно всё огнём…

Полночь ответила на поцелуй с таким жаром, какой может пылать лишь в душе у того, кто до дна испил из чаши войны и познал горечь потерь. Но взамен постиг, что такое истинное братство.

– Теперь понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты была мне просто другом, Исла? – прямо взглянул Гимран, оторвавшись от её губ.

Милария гран Мерадон стояла, обомлев, и учащённо дышала. Странно это… обычно, когда на неё так пристально смотрели, она опускала лицо и стыдливо прятала повязку на своём глазу. Но сейчас почему-то ей не хотелось отводить взора.

– Как давно ты скрывал свои чувства? – спросила она, практически не слыша слов из-за биения собственного сердца.

– Не знаю. Наверное, впервые я признался себе после осады Арнфальда. Когда мы противостояли кардиналам Капитулата, я думал, что умру. Но жалел только об одном. О том, что не признался тебе хотя бы в письме.

– Какой же ты дурак, Гимран… – одними губами произнесла Исла.

– Что? Прости, я не расслышал тебя…

– Я сказала, хватит болтать экселенс Шёпот! Лучше просто обними меня.

На сей раз Полночь сама уже подалась вперёд. Случайно она выбила трость из рук своего спутника, отчего тот опасно покачнулся. Но милария гран Мерадон не остановилась. Она подставила своё плечо, чтобы Гимран мог на него опереться. В конце концов, разве не для этого нужны друзья?