Книга первая: Право на Кровь

ХРОНИКИ ЭПОХИ ПЕПЛА

КНИГА ПЕРВАЯ: ПРАВО НА КРОВЬ

ГЛАВА 1. НАСЛЕДСТВО МЕРТВЕЦОВ

Лорд Элдред сидел неподвижно, чувствуя, как холод пробирается сквозь подбитый потертым мехом камзол, вгрызается в кости, поселяется в сердце. Ему казалось, что если он пошевелится, то рассыплется на куски, как и этот замок.

Замок Нордфолл умирал.

Это было слышно в завывании ветра, гуляющего по пустым коридорам. Это было видно в истлевших знаменах под потолком тронного зала, с которых давно стерлись гербы его предков. Это чувствовалось в запахе — запахе сырой штукатурки, старой пыли и безнадежности.

— Милорд? — голос мейстера Эймонда прозвучал в тишине как хруст сухой ветки.

Лорд Элдред медленно перевел взгляд на старика. Эймонд стоял у подножия возвышения, сжимая в узловатых, покрытых старческой гречкой руках свиток. Мейстер был таким же древним и ветхим, как и сам замок. Его мантия, когда-то глубокого бордового цвета, выцвела до грязно-розового, а на локтях зияли аккуратно заштопанные дыры.

— Огонь в камине погас, Эймонд, — тихо сказал Элдред.

— Дров больше нет, милорд. Последнюю вязанку отнесли на кухню, чтобы приготовить ужин для гарнизона. Солдаты не любят холодную похлебку. Особенно когда им не платят.

Элдред усмехнулся, но улыбка вышла кривой, похожей на оскал.

— Солдаты... Наемники, воры и дезертиры, которых отец называл гвардией. Сколько их осталось?

— Девяносто восемь, если считать хромого Олли. И капитан Бронн сказал мне сегодня утром, что если до заката он не увидит золота, то завтра на рассвете он лично откроет ворота.

— Кому? — Элдред знал ответ, но хотел услышать его вслух.

— Тому, кто заплатит, — Эймонд развел руками. — Или Григору, или Варису. Оба ждут снаружи, как волки у загона с больным ягненком.

Молодой лорд с трудом поднялся. Ноги затекли. Он спустился по ступеням, звук его шагов гулким эхом отразился от сводов. Подойдя к узкому окну-бойнице, он выглянул наружу.

Долина Нордфолла тонула в синих сумерках. Снег, выпавший слишком рано в этом году, укрывал землю грязным саваном.

Внизу, у единственной дороги, ведущей к замку, горели огни.

Справа, ближе к тракту, сияли теплые, манящие огни богатого лагеря. Там стояли шатры из дорогой ткани, там пахло жареным мясом и пряным вином. Это был лагерь купца Вариса, посланника Торговой Гильдии. Он пришел купить Нордфолл.

Слева, у кромки леса, костры были меньше и горели неровно. Там слышался пьяный гогот и звон точильных камней. Это был лагерь барона-разбойника Григора. Он пришел сжечь Нордфолл.

— Варис прислал окончательное предложение, — Эймонд протянул свиток. — Пятьсот золотых. За шахты, за замок, за титул. И гарантия безопасного проезда до порта для вас. Он предлагает вам жизнь, Элдред. В обмен на наследие вашего отца.

Элдред взял пергамент. Бумага была дорогой, плотной. От нее пахло лавандой — запах денег и Юга.

Пятьсот золотых. Этого хватило бы, чтобы уехать в Вольные Города, купить маленький домик у моря и прожить остаток дней, не зная холода и страха. Забыть этот проклятый камень, забыть долг, забыть стыд.

— А что у нас в казне? — спросил он, не оборачиваясь.

— Вы знаете, милорд.

— Скажи. Я хочу слышать цифру.

— Пятьдесят золотых монет. И горсть серебра. Этого не хватит даже на неделю жалования Бронну и его головорезам.

Элдред сжал пергамент в кулаке. Бумага жалобно хрустнула.

Отец всегда говорил: "Сталь ломается, камень крошится, но воля Нордфолла вечна". Отец умер неделю назад, харкая кровью от чахотки, в холодной спальне, оставив сыну только долги и врагов. Где была его воля тогда?

— Если я продам шахты, я предам память рода, — тихо сказал Элдред.

— Если вы не продадите шахты, Григор возьмет штурмом замок к завтрашнему обеду. Он вырежет всех. И меня, и вас. Мертвые не хранят память, милорд. Мертвые гниют. Будьте благоразумны. Подпишите договор с Варисом.

Элдред развернулся. В его глазах, обычно серых и спокойных, сейчас плескалась тьма. Это был взгляд загнанного зверя, который решил перестать бежать и начать кусать.

Он подошел к столу, на котором лежала карта долины, и швырнул скомканное письмо купца в сторону.

— Я не подпишу это, — голос лорда стал твердым, лязгающим. — Я не отдам свой дом торгашу и не позволю бандиту резать моих людей.

— Но у нас нет выбора! — воскликнул мейстер, впервые повысив голос. — Это математика, милорд! Пятьдесят монет против двух армий!

— Математика... — Элдред склонился над картой. Его палец скользнул по пергаменту и остановился на узком перешейке между скал. — Ущелье Вдов. Единственный путь, по которому телеги могут проехать к замку.

Он поднял голову и посмотрел на старика.

— У тебя остались чернила и бумага, Эймонд?

— Да, но...

— Садись и пиши. Не Варису. Пиши Григору.

— Бандиту?! — Эймонд отшатнулся, словно его ударили. — Вы хотите сдаться ему?

— Нет. Я хочу пригласить его на ужин. Но не ко мне.

Элдред хищно улыбнулся, и от этой улыбки мейстеру стало холоднее, чем от сквозняка.

— Напиши ему, что я, трусливый мальчишка, отказал Гильдии. Напиши, что купец Варис в ярости и страхе решил свернуть лагерь и уйти сегодня ночью, пока не началась битва. И самое главное... напиши, что Варис везет с собой сундуки с золотом для подкупа, и что его охрана — это всего лишь надутые индюки в красивых доспехах, которые побегут при виде настоящей стали.

Мейстер замер, осознавая смысл слов.

— Вы... вы хотите натравить их друг на друга.

— Я хочу, чтобы волки грызлись за мясо, пока охотник заряжает арбалет.

— Но это безумие! Если Варис узнает... Гильдия уничтожит нас. Если Григор поймет, что это ловушка...

— У нас нет "если", Эймонд! — рявкнул Элдред, ударив кулаком по столу. — У нас есть только эта ночь. Пиши письмо. А потом позови ко мне капитана Бронна. Скажи ему, что я нашел золото для его людей. Много золота. Но за ним придется спуститься в ад.