Книга теней. №4

📖 Книга Теней.

Эпизод 1: «Подарок от судьбы»

Судьба — дама с чувством юмора. Обычно чёрным.

Если бы мне сказали, что поход в архив за пыльной справкой для диплома закончится резней, я бы остался в постели. Выпил бы пару зелий от головной боли и притворился мертвым. Что, собственно, потом и случилось. Только по-настоящему.

Архив. Сектор «Запретка».

Я искал информацию о магических потоках Империи. Нашёл кое-что получше. Заговор.

Тонкая стена, плохая звукоизоляция и языки советников Короны, которые, видимо, считали, что в закрытом секторе их никто не услышит.

— Деревня рядом с академией... Полигон... Никто не усомнится...

Классика. Хочешь скрыть преступление? Устрой несчастный случай. Хочешь устроить несчастный случай? Возьми невинных жертв.

Я стоял за стеной и тупо смотрел на свои руки. Маг четвертого курса. Выпускник. Почти взрослый.

И что я должен делать?

Пойти к ректору? Который еженедельно пьёт чай с этими советниками?

Написать в газету? Чтобы завтра меня нашли в канаве с переломанными пальцами?

Совесть — штука неудобная. Она как заноза: вроде и не видно, а гноится так, что спать не даёт.

Друг детства.

Лиам. Мы делили один шкаф на двоих, одну бутылку дешевого вина на праздник и одну мечту — выбраться из грязи в князи.

Я сказал ему. Вот так вот, взял и выложил.

— Я знаю, кто это. Я знаю, где ударят.

Лиам смотрел на меня большими глазами. В них плескалось не ужас, нет. Там плескался расчёт.

— Арен, ты уверен? Это же Советники...

— Уверен.

— Ладно. Я всё улажу. Доверься мне.

Доверие. Самое дорогое зелье. И самое ядовитое.

Лиам не был злодеем. Злодеи — это слишком пафосно. Он был просто крысой. Крыса не хочет убивать хозяина, она просто хочет кусок сыра побольше. Он решил сыграть в двойного агента. Продать информацию тем, кто сильнее, и остаться в плюсе.

Он не знал, что у Советников нет понятия «плюс». Есть только «чисто».

Вечер. Родовое поместье.

Я приехал раньше. Хотел предупредить своих. Отец уже наливал вино, мать смеялась над какой-то ерундой. Идилия.

Я снял защитные плетения. Для Лиама. Чтобы друг мог войти без проблем.

Ошибка номер два.

Стук в дверь.

На пороге стоял Лиам. Мокрый от дождя. За ним— тени. Люди в серых плащах без опознавательных знаков. Профессионалы.

— Прости, — сказал Лиам. Голос дрогнул. — Они сказали, так надо.

Он даже не смотрел мне в глаза. Смотрел на свои ботинки. Будто там была написана цена моей жизни.

Бойня.

Не было эпичной музыки. Не было паузы для последней речи.

Первое заклинание снесло часть веранды.

Я огрызнулся. Четвертый курс — это не шутки. Огненный шар, щит, контратака. Но их было больше. И они не хотели брать живым.

Отец упал первым. Попытался закрыть мать.

Я кричал. Кажется, я даже плакал. Но внутри уже нарастал холод. Тот самый, о котором пишут в учебниках по некромантии.

Лиам стоял в стороне. Бледный. Трясся.

— Хватит! — заорал он, когда один из убийц занес клинок над мной. — Мы договаривались!

Убийца повернулся. Спокойно.

— Свидетелей не бывает.

Клинок вспыхнул. Лиам рухнул рядом со мной. Его амбиции оказались дешевле, чем я думал.

Потом был огонь. Магический огонь не оставляет пепла. Он стирает.

Я получил удар. Последний, который должен был добить.

Тьма поглотила меня.

Эпизод 2: «Пепел и Выбор»

Боль — это хорошо. Боль значит, что ты ещё не труп.

Я очнулся от запаха гари. Не просто костра, а чего-то хуже. Жженое мясо, плавленая магия, пыль. Мои легкие работали как кузнечные меха, прокачивая отравленный воздух.

Первым делом — рефлексы. Четвёртый курс Академии не зря прошел. Рука сама потянулась к поясу за флаконом, но пальцы нащупали лишь пустоту. Пояс сгорел. Вместе с одеждой. Вместе с кожей на боку.

— Чёрт... — прохрипел я. Голос звучал как скрежет камня.

Пришлось работать вручную. Исцеляющее плетение — вещь мерзкая. Оно не лечит, оно зашивает. Сшивая ткани магией, ты чувствуешь каждый натянутый нерв. Я скрипел зубами, пока стягивал рану на боку. Кровь остановилась. Шрам останется. Всё, что не убивает... ну, вы знаете остальную чушь.

Я поднялся. Ноги дрожали.

И увидел.

Поместья не было. Деревни не было.

Было поле. Чёрное, ровное поле пепла.

Ветер подул, поднял вихрь серой пыли. В этом вихре кружились обугленные кости. Чьи? Отца? Матери? Старой собаки, что спала на крыльце?

Магический огонь не оставляет опознанных тел. Он стирает личность. Ты был человеком — стал углеродом.

Я стоял и смотрел.

Ждать слёз было глупо. Слезы — для тех, кто верит, что мир справедлив.

Я верил.

Я верил, что Академия учит защищать.

Я верил, что Корона хранит порядок.

Я верил, что Лиам — друг, который лежал где-то здесь. Тоже пепел. Предатель не получает почестей даже в смерти. Он просто сгорает вместе со всеми, кого подставил.

Меня душило не горе. Меня душило понимание.

Мир не сломался. Он всегда был таким. Просто я раньше не видел изнанки.

Вышестоящие? Мясники в шелках .

Друзья? Крысы в мантиях.

Магия? Инструмент для эффективного убийства.

Всё, во что я вкладывал душу, оказалось ложью.

Моя жизнь до этого утра — черновик, который кто-то взял и сжёг.

Ноги подогнулись сами. Я упал на колени. Пепел был теплым. Он еще хранит тепло смерти.

Я сгорбилась. Руки впились в чёрную землю.

И меня прорвало.

Это не был крик боли.

Это был вопль животного, которому загнали кол в спину.

Я орал в небо. В пустоту. В тех, кто сейчас сидит в теплых залах Совета и пьёт вино, обсуждая, как хорошо прошла зачистка.

— ЗА ЧТО?! — горло рвалось на части.

— ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!

— Я ПРОКЛЯНУ ВАС! Я СОЖГУ ВАС ДО ТЛА!

Никто не ответил. Ветер лишь сильнее задул в лицо, забивая пеплом рот.

Бессилие.

Абсолютное, липкое, холодное бессилие.

Я маг. Я могу двигать камни. Я могу вызывать молнии.

Я не могу вернуть мёртвых. Я не могу наказать тех, кто сильнее. Я — ничто.

В этот момент, на пике отчаяния, когда внутри не осталось ничего, кроме голой злобы и пустоты, воздух дрогнул.

Прямо передо мной, на уровне колен, пространство свернулось. Как ткань, которую кто-то скомкал.

Не было вспышки. Не было грома.

Просто из разрежённого воздуха, из самой сути моей боли, соткалась Книга.

Тяжёлая. В кожаном переплете, цвета запекшейся крови.

На обложке — выдавленный символ. Треугольник в круге. Глаз? Врата? Не важно.

Она лежала на пепле. Не горела. Не дымилась.

Она ждала.

Я замер. Крик застрял в горле.

Магия артефактов мне знакома. Так себя не ведут. Артефакты находят в гробницах, покупают на черном рынке, крадут.

Они не материализуются из воздуха на пике боли и отчаяния.

Я протянул руку. Пальцы дрожали.

Коснулся переплёта.

Тепло.

Не магический заряд. Не статика. Тепло. Будто книга живая. Будто она только что вышла из чьих-то рук.

В голове не было голосов. Не было видений.

Было только одно знание. Резкое, как удар клинка.

Книга выбирает автора.

Не владельца. Не хозяина. Автора.

Она пустая. Страницы белые, как саван.

Она хочет, чтобы их заполнили.

Цена? Конечно. В этом мире ничего не бывает бесплатно. Но сейчас... сейчас она предлагала единственный шанс.

Шанс не быть пеплом.

Шанс стать тем, кто пишет правила, а не следует им.

Я усмехнулся. Губы треснули, кровь запеклась на подбородке.

— Выбрала, значит? — прошептал я в тишину. — Ну здравствуй, стерва.

Я поднял книгу. Она была тяжелой, как надгробие.

Встал на ноги. Колени еще дрожали, но внутри холод затвердел. Стал сталью.

Горе никуда не делось. Оно просто ушло вглубь. В тот самую книгу, что теперь лежала у меня в руках.

Я оглядел пепелище в последний раз.

— Ладно, — сказал я пустоте. — Вы написали свою историю кровью моей семьи.

Я похлопал ладонью по обложке Книги.

— Теперь моя очередь.

Я развернулся и пошёл прочь.

Не оглядываясь.

Впереди была дорога. В рюкзаке — пустая книга.

А в голове — первый вопрос, который нужно было решить.

С чего начать писать?

С мести?

С истины?

Или с правила, которое гласит: «Никогда не доверяй тем, кто говорит, что знает, как правильно»?

Ветер стих.

Пепел улегся.

История началась.

Эпизод 2: «Первые строки кровью»

Дорога — лучший мозгоправ, к тому же бесплатный. Особенно если она длинная, грязная, а ты идешь по ней в обгоревшей робе, пахнущей смертью и гарью.

Люди шарахались. Правильно делали. У меня на лбу было написано не «помогите», а «не подходи, убью».

Книга в рюкзаке холодила спину. Тяжелая, как грех.

Я пытался её открыть в пути. Бесполезно. Страницы были белыми, стерильными, будто насмехались.

— Ну давай, — шептал я, сидя у костра. — Скажи мне секретные заклинания. Или хотя бы рецепт яда для Советников.

Тишина.

Книга молчала. Она ждала не слов. Она ждала действия.

Первая запись.

Я остановился в заброшенной часовне на тракте. Крыши нет, зато стены целые. Идеально для маньяка-одиночки.

Достал книгу. Положил на алтарь, заваленный крысиным пометом.

Взял уголек из костра.

Что писать?

«Меня зовут Арен»? Глупо.

«Я хочу убить всех»? Банально.

Нужно было что-то, что скрепит сделку. Кровь? Слишком пафосно для первого раза. Да и крови своей хватило.

Я посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. От холода? От страха? От той пустоты, что звенела внутри?

— Ладно, — сказал я вслух. — Ты хотела автора? Получай.

Я провел углем по странице. Грубо, сильно, ломая на части.

Буквы появлялись сами. Чернила проступали из глубины бумаги, будто книга впитывала мои мысли и выплевывала их текстом.

Запись первая.

Мир несправедлив. Мир — это мясорубка, где сильные перемалывают слабых ради забавы.

Я был слабым. Я верил в правила. Результат: моя семья — пепел, мой друг — предатель, я — ходячий труп.

Правило №1 этой книги: Сила не дается. Она берется. И цена за неё — всё, что делает тебя человеком.

Принимаю.

Как только я дописал последнее слово, воздух в часовне стал густым. Запахло озоном и старой пылью.

Книга завибрировала.

И вдруг боль.

Не физическая. Ментальная.

Вспышка в голове: лицо отца. Момент, когда он улыбнулся мне за ужином.

И потом — щелчок.

Образ поблек. Стал плоским, как картинка в учебнике. Я помнил факт: «Отец улыбался». Но я не чувствовал тепла того момента. Эмоция исчезла. Будто кто-то вырезал кусок пленки.

Я отшатнулся, роняя уголь.

— Что за... — прохрипел я, хватаясь за голову.

Сердце колотилось. Я попытался вспомнить смех матери.

Есть. Факт есть. Звук есть. А чувства — нет. Пустота.

Книга забрала это. Как плату за первый шаг. За принятие правил игры.

Я смотрел на свои руки с ужасом.

— Ты шутишь? — прошептал я книге. — Ты забираешь память о любви?

Страницы зашевелились. Ответа не было. Но смысл был понятен.

Хочешь силы мстить? Оставь здесь свою боль. Боль мешает думать. Любовь делает уязвимым.

Жестоко? Да.

Эффективно? Безусловно. Теперь я мог планировать убийство Советников хладнокровно, как шахматную партию. Никаких слез, никаких колебаний.

Первый тест.

На следующий день на тракт вышла банда. Обычные отморозки с большими ножами и маленькими мозгами.

— Эй, магик, — ухмыльнулся главарь, видя мою робу. — Кошелек или жизнь? Хотя жизнь мы все равно заберем.

Раньше я бы испугался. Или попытался договориться.

Сейчас я просто посмотрел на них.

Внутри была тишина. Ни страха, ни жалости. Только расчет.

Трое взрослых. Один с луком. Дистанция 10 метров. Ветер боковой.

Я поднял руку. Не нужно было сложных плетений. Книга пульсировала в рюкзаке, подсказывая оптимальный вектор.

Щелчок пальцев.

Воздух перед бандитами сжался в невидимый кулак.

Хруст костей. Крик оборвался на полуслове. Главарь сложился пополам, хватая ртом воздух. Остальные замерли, не понимая, что произошло.

— Следующие? — спросил я спокойно.

Они побежали. Бросив оружие, деньги.

Я даже не улыбнулся. Раньше бы посмеялся. Сейчас просто констатировал факт: «Угроза нейтрализована».

Я подошел к главарю, который еще дергался на земле.

— Больно? — спросил я.

Он кивнул, глаза полны ужаса.

— Привыкай. Это только начало.

Я забрал их еду и лошадь. Оставлять их жить было милосердием, на которое я ещё был способен (или которое книга пока не сочла нужным отнять).

Садясь в седло, я почувствовал легкий укол в груди. Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то вроде стыда. «Ты же маг, а не палач».

Я надавил на это чувство мысленно.

— Заткнись, — сказал я себе. — Мертвым стыд не нужен.

И чувство исчезло. Быстро. Слишком быстро. Будто его выключили рубильником.

Книга в рюкзаке стала чуть теплее.

Она одобряла.

Новая цель.

Ехав по дороге, я открыл книгу снова.

Под первой записью появились новые строки. Не мои. Чужие? Или мои, но из будущего?

Чтобы достичь вершины, нужно переступить через тех, кто стоит ниже.

Следующая жертва: Магистр Зельт. Он знал о заговоре. Он молчал.

Я усмехнулся.

. Мой бывший наставник. Тот, кто учил меня «защищать слабых».

Ирония судьбы просто великолепна.

— Ну что ж, учитель, — пробормотал я, направляя лошадь обратно к Академии. — Урок номер два: Молчание — это соучастие.

Лошадь шла рысью по пыльной дороге.

За спиной холодила книга, отнимая у меня кусочек души за каждым шагом.

Впереди маячили башни Академии.

А внутри была только холодная, чистая решимость.

Я больше не был Ареном, который боялся сделать неправильный выбор.

Я стал тем, кто делает выбор за других.

Ценой своей человечности.

Thinking completed

Эпизод 3: «Крысы в стенах»

Возвращаться в альма-матер было странно. Особенно когда ты планируешь превратить её в склеп.

Главный вход? Охрана? Пропуска? Смешно. Я учился здесь четыре года. Я знаю, где скрипит ступенька лестницы и какой канал сточной магии ведет прямо под фундамент общежития преподавателей.

Я не вошел. Я просочился. Как таракан. Как вирус.

Идеально для того, кем я стал.

Подвал.

Моим домом стала заброшенная кладовая в нижнем уровне. Там хранили реактивы лет сто назад. Сейчас там пыль, плесень и тишина.

Кровать? Мне не нужно спать. Вернее, нужно меньше. Книга забирает усталость вместе с эмоциями.

Еда? Еда из столовой, украденная ночью. Вода набранная там же.

Роскошь по сравнению с тем, что я планировал устроить наверху.

Слух.

Академия построена на старых ley-линиях. Магические потоки гудят в стенах, как провода под напряжением. Если знать, куда приложить ухо (или Книгу), можно слышать всё.

— ...Советники нервничают...

— ...этот маг с дороги исчез...

— ...Валериус говорит, нужно зачистить архивы...

Я сидел в темноте, как паук в центре паутины.

Книга лежала на коленях. Страницы шуршали сами собой.

Имена появлялись красным.

Магистр Зельт. (Подписал приказ о зачистке).

Профессор Кран. (Поставил магические печати на деревню).

Валериус. (Курировал операцию).

Группа боевиков - магов, выполнявших работу.

Они думали, что скрыли концы в воду.

Они не знали, что вода просочилась обратно. В фундамент.

Первая кровь.

Зельт. Старый козел. Любил вечерние прогулки по саду.

Я не вышел к нему с мечом. Я ждал в тени.

Когда он проходил под старой ивой, я дернул нить.

Не веревку. Магическую нить, которую протянул от ley - линий подвала.

Земля под ним стала жидкой. Просто так. Без заклинания. Книга изменила структуру почвы по щелчку.

Он ушел под землю по пояс. Кричал.Наложил печать тишины и вышел из тени.

— Добрый вечер, магистр. Помните деревню у тракта?

Он бледнел. Узнавал.

— Арен? Ты мертв!

— Слухи преувеличены. А вот ваша карьера... заканчивается.

Я не убивал его сразу. Книга требовала не смерти. Требуется исповедь.

Он говорил. Называл имена. Молил.

Я записывал.

Когда он закончил, Книга закрылась сама.

Зельт исчез. Не умер. Исчез. Будто его стерли ластиком.

Я почувствовал укол в виске.

Попытался вспомнить лицо первой любви.

Кто она? Как звали?

Пустота. Есть факт: «Была девушка». Нет образа. Нет чувства.

— Нормально, — сказал я темноте. — Любовь мешает убивать.

Групповая работа.

Кран и два его ассистента. Они работали в лаборатории поздно.

Я не стал делить их. Оптом дешевле.Заблокировал двери.

Вентиляция. Магический вакуум медленно, но уверенно забрал воздух.

Они просто перестали дышать. Открыли рты, хватали воздух, но его не было.

Я смотрел через стекло двери.

Они бились в конвульсиях.

Я ничего не чувствовал. Ни удовлетворения, ни отвращения.

Только констатация факта.Книга была довольна.

Цель устранена. Данные получены.

Когда я вошел забрать их записи, один еще дергался.

Я присел рядом.

— Больно?

Он смотрел на меня с ужасом.

— Это урок, — сказал я спокойно. — Магия не прощает ошибок. Вы ошиблись, выбрав сторону.

Я закрыл ему глаза. Не из жалости. Чтобы не мозолили взгляд.

Призрак Академии.

Через неделю в Академии началась паника.

Пропадают люди. Бесследно.Или остаются трупы.

Охрана обыскивает каждый угол. Ищет вторгшихся извне.

Они не смотрят под ноги.

Я ходил среди них. В капюшоне, в форме служителя.

Слушал их разговоры в столовой.

— Говорят, это демон...

— Нет, это кто-то из своих...

— Валериус сказал, это происки конкурентов...

Я улыбался. Впервые за месяц.

Валериус нервничал. Я слышал это через стены. Его голос дрожал на советах.

Он понимал: кто-то внутри. Кто-то, кто знает систему.

Кто-то, кого он сам учил.

Финал охоты.

Остался он.

Валериус. Мой наставник. Человек, который учил меня, что «маг служит свету».

Ирония в том, что свет лучше всего виден в темноте.

Он заперся в своем кабинете. Выставил защиту. Сигналы, ловушки, големы, замаскированные под барельефы..

Он ждал штурма.

А я не стал штурмовать.

Я просто отключил воздух.

Магическая вентиляция в его башне работала через мой сектор подвала. Я закрыл клапан.

Жди. Просто жди.

Через час он вышел. Задыхаясь. Снял защиту, чтобы глотнуть свежего воздуха на балконе.

Я был там.

Сидел на перилах. Болтал ногами.

— Урок окончен, учитель?

Он замер.

— Арен... Я хотел защитить тебя...

— Врать некрасиво. В нашем возрасте уже поздно учиться лжи.

— Я дал тебе шанс! Я предупредил Советников, чтобы они не трогали тебя!

— Врешь. Ты отдал меня им. Чтобы спасти свою шкуру.

Он попытался ударить. Молния.

Я даже не встал. Книга поглотила заклинание. Впитала, как губка воду.

— Твоя магия устарела, Валериус. Она на правилах. Моя... на цене.

Я подошел.

Он отступил. Вплотную к перилам.

— Что ты такое? — прошептал он.

— Я — следствие. Ты — причина.

Временная блокировка магии и удар.

Падение его было долгим. Башня высокая.

Я стоял на краю, смотрел на его падение, как обычного человека, не знающего заклинания левитации, пока чавкающий звук удара не достиг меня.

Конец истории.

Я достал Книгу.

Имена гасли. Страницы становились черными.

Сила росла.

А внутри... внутри становилось пустее.

Я попробовал вспомнить, зачем я это начал.

Месть? Да.

Семья? Да.

Но лица уже плыли. Как старые фотографии на солнце.

Я помнил, что они были. Но не помнил, почему их стоит любить.

— Отлично, — сказал я в пустоту. — Теперь я чист.

Чист от прошлого. Чист от сомнений. Чист от человечности.

Я спустился обратно в подвал.

Там было темно. Тепло. Уютно.

Как в могиле.

Я лег на свой матрас. Закрыл глаза.

И услышал шорох.

Не крысы.

Что-то большее.

Книга на столе светилась тусклым светом.

Новая страница. Маги - боевики.

Я закрыл Книгу.

В темноте подвала мои глаза видели лучше, чем раньше.

Но я вдруг понял: я вижу только то, что можно убить.

Эпизод 4: «Пепел и Тепло»

Двадцать человек.

Не монстры. Не демоны. Обычные боевые маги. Наемники в униформе Совета.

Для них это была работа. Зачистка территории. Устранение свидетелей. Получка в конце месяца.

Для меня — финал.

Они выбрали удачное место. Полигон рядом с сожженной деревней.

Ирония в том, что они тренировались на костях моих соседей. Магический фон здесь был мертвым, глухим. Заклинания не оставляли следов в эфире. Идеально для убийц.

Я стоял на краю оврага. Ветер гнал пепел мне в лицо.

Он все еще пах горелой плотью. Через 2 месяца все еще пах.

— Цель обнаружена, — сказал один из них. Голос ровный, будничный.

— Устранить. Как предыдущего.

Они не знали, что «предыдущий» — это я. Они думали, что я сгорел вместе со всеми.

Двадцать против одного.

У них — щиты, координация, подготовка, опыт.

У меня — Книга и желание сжечь этот мир к чертям.

Бой.

Не было поединков. Была мясорубка.

Я не экономил силы. Книга требовала результата, я требовал крови.

Первый залп они отбили. Второй — пропустили. Трое упали.

Потом они пошли в атаку. Синхронно. Как механизм.

Я открыл Книгу.

Не читал заклинаний. Просто позволил ей пить меня.

Моя мана кончилась на двадцатой минуте. Книга взяла мою жизненную силу.

Моя жизненная сила кончиласьчерез час. Книга взяла мою память.

Я забыл, как звали первого учителя. Я забыл вкус вина.

Но я стоял. Вокруг нас горело даже то, что уже в принципе гореть не может.

Последний маг упал, когда солнце собиралось к закату.

Двадцать тел лежали на черной земле.

Я выиграл.

Месть совершена. Те, кто кинул фаербол, мертвы. Те, кто отдал приказ, мертвы.

Справедливость восторжествовала.

Я упал на колени.

Книга захлопнулась.

И тут пришел откат.

Это не было похоже на усталость. Это было выключение.

Магия, которую я выпустил, требовала возврата. А возвращать было нечего.

Холод проник под кожу. Не зимний холод. Магический вакуум.

Тело не слушалось. Я не мог пошевелить пальцами. Не мог встать.

Я лежал на спине. Смотрел в небо.

Звезды были яркими. Холодными. Как глаза тех, кого я убил.Земля тлела. Обгорелые балки светились изнутри холодным огнем. Это не было пламя костра. Это догорала магия.

Пустота.

Я ждал радости.

Где триумф? Где облегчение?

Я отомстил за отца. За мать. За предательство.

Но внутри была тишина.

Я попытался вспомнить лицо матери, чтобы почувствовать хоть что-то.

Пусто.

Книга забрала это в оплату за силу.

Я помнил факт: «Мать была». Но не помнил, как она пахла. Не помнил, как звучал ее голос, какие песни она пела, как обнимала.

Я убил двадцать человек ради памяти, которую уже не мог сохранить.

«Гениально, — подумал я с горькой усмешкой. — Я стал богом смерти. И забыл, ради кого и чего умирал».

Ночь наступила быстро.

Температура упала. Мое тело остывало. Магическое выгорание замораживало кровь.

Я знал, что не доживу до утра.

Не от ран. От холода.

И мне было всё равно.

Зачем выживать? Чтобы ходить по земле пустой оболочкой?

Шорох.

Что-то зашевелилось в куче пепла.

Я скосил глаз. Двигать головой было трудно.

Из-под обгоревшей балки выбралось что-то маленькое.

Ребенок.

Девочка. Лет пяти. Вся в грязи, одежда висит клочьями.

Она смотрела на меня. Большими, темными глазами.

Я вспомнил.

Во время зачистки... Кто-то докладывал: «Неполная ликвидация. Один объект скрылся».

Они искали её. Не нашли.

Девочка подползла ко мне.

Она дрожала. Ей было холоднее, чем мне. У неё не было магии, чтобы греться изнутри.

— Т-ты... д-дядя... — прошептала она.

Голос срывался. Заикание. Травма вылезала наружу через каждое слово.

— Т-ты их... у-убил?

— Да, — прохрипел я. Голос звучал как скрежет.

— З-зачем?

— Месть.

— А... а м-мама... в-вернется? Она сказала;” Не выходи”-и зак-рыла меня в п-п-од-вале.

Я молчал.

Что сказать? «Нет»? «Да»?

Ложь была бы легче. Но у меня не осталось сил лгать.

Девочка поняла. Она не заплакала. Слез не было. Только тихий всхлип.

Она посмотрела на меня. Я лежал, как труп.

— Т-ты х-холодный, — сказала она.

— Умираю, — честно ответил я.

— Н-нельзя, — она покачала головой. — Т-ты же... с-сильный.

Она начала делать странное.

Сняла свою грязную, тонкую куртку.

Накрыла меня.

Потом легла сверху. Прижалась к моей груди.

Её тело было маленьким печным. Оно дрожало, отдавая последнее тепло.

— Т-ты с-согрейся, — шептала она. — П-потом... п-потом меня з-защитишь.

Защита.

Я лежал под ее весом.

Магия не работала. Книга молчала.

Я был беспомощен.

А она... она спасала меня.

Того, кто не мог даже пошевелиться.

Ночью пришли шакалы.

Я слышал их рычание. Чувствовал запах.

Я не мог встать. Не мог защитить ни себя, ни её.

Страх? Нет. На страх тоже не было сил.

Но девочка почувствовала.

Она поднялась,взяла тлеющий кусок обугленного дерева. Он не жег её рук. Он светился, как уголь в кузнечном горне.А может, это сама земля плакала огнем. Встала между мной и темнотой.

Маленькая фигура против клыков.

— У-уйдите! — крикнула она.

Голос сорвался. Но она не отступила.

Она махала огнем. Плакала от страха. Но стояла.

Шакалы ушли. Огонь и безумие в глазах ребенка напугали, видимо, их больше, чем голод.

Она снова легла на меня.

— Я... я з-защитила, — прошептала она. — Т-теперь т-ты...

Я лежал в темноте.

Под её курткой. Под её телом.

Тепло медленно возвращалось. Не магическое. Живое.

И вместе с теплом пришло Оно.

Чувство.

Не радость. Не счастье.

Стыд.

Мне было стыдно.

Взрослый маг. Мститель. Убийца двадцати профессионалов и еще кучи людей, лежит под ребенком. Спасен ребенком.

Пока он играл в бога, она выживала в аду.

Пока он тратил силу на месть, она тратила тепло на него.

Я посмотрел на Книгу.

Она лежала рядом. Черная. Тяжелая.

Она дала мне силу убить их.

Но она не могла согреть меня.

Она забрала мою человечность ради победы.

А девочка отдала свою безопасность ради моей жизни.

Выбор.

Я смог пошевелить пальцами.

Кризис отступал. Но сила не вернулась.

Я посмотрел на девочку. Она уснула. Уткнулась носом мне в плечо.

Ее ресницы слиплись от грязи.

Я понял одну вещь.

Месть закончена.

Но я не стал счастливее.

Я стал пустым.

И единственное, что заполняло эту пустоту сейчас — это её дыхание.

Я медленно, чтобы не разбудить, протянул руку к Книге.

Не чтобы открыть.

Чтобы отодвинуть её подальше.

— Ладно, — прошептал я в темноту. — Ты выиграла битву. Но войну я проиграл.

Я обнял девочку.

Впервые за полгода я не чувствовал холода.

Но я чувствовал, как тяжело быть живым.

И понял, что готов платить эту цену.

Даже если придется остаться слабым.

Даже если придется забыть магию.

Главное — не забыть её имя.

Пока я помню её имя — я человек.

А остальное... остальное не важно.

Эпизод 5: «Билет в один конец»

Утро наступило без меня.

Я открыл глаза. Небо было серым, как грязная вата.

Первым делом я потянулся к тому месту, где ночью лежала Книга.

Пустота.

Только выжженное пятно на пепле. Будто её никогда и не было.

Ни прощального слова, ни всплеска магии. Просто испарилась.

— Ну спасибо, — пробормотал я. Голос был хриплым, как у курильщика со стажем. — Попользовалась и бросила.

Впрочем, справедливо. Она взяла свое. Память. Эмоции. Куски души.

Я остался должен. Но кредитор исчез.

Рядом сопела Нора. Так я её назвал. Потому что она похожа на норку — маленькая, юркая, прячется в щели. Настоящего имени я не спросил. Она ещё не могла выговорить его без заикания.

— В-вставай, — сказал я. — Лежать будем потом. Когда умрем.

Она открыла глаза. Посмотрела на меня. Не спросила, где книга. Дети чувствуют главное. Магии нет. Есть только мы.

Я поднял её на руки. Она была легкой. Слишком легкой для пяти лет.

— П-пойдем? — спросила она.

— Пойдем. Есть место, где дают хлеб. Без вопросов.

Возвращение в ад.

Академия.

Место, где я учился убивать. Теперь место, где я планировал выжить.

Охрана искала меня снаружи. А я шел внутри. Через стоки. Через старые тоннели, которые не наносили на карты даже при основателях.

Мы шли два дня. Я нес ее на спине. Она засыпала и просыпалась, чтобы спросить: «Т-ты не у-устал?».

Я врал.

— Нет. Я же маг.

На самом деле ноги гудели. Магии не было. Только человеческая выносливость. И упрямство.

Подвал.

Мы нашли узел. Глубоко. Там, где сходятся потоки земли.

Там было тепло. Сухо. И главное — тихо.

Я устроил гнездо из старых мантий.

— Жди здесь, — сказал я. — Я принесу еду.

— О-одна?

— Нет. Я вернусь.

Это обещание было важнее любого заклинания.

Две недели.

Мы жили как крысы.

Я воровал еду из кладовых ночью. Хлеб, сыр, яблоки. Она ела мало. Отдавала мне половину.

— Т-тебе н-надо с-силу, — говорила она.

Я восстанавливался. Медленно.

Потоки в стенах гудели. Я подставлял им ладони, как растение под солнце.

Магия возвращалась. Но другая.

Не та, что жгла и требовала крови.

Та, что лечила.

Я попробовал зажечь огонь. Получилось не пламя, а тепло. Как от печи.

Я попробовал вылечить её ссадину на коленке. Не заклинанием. Просто приложил руку. Кожа затянулась.

— Не б-больно, — удивилась она.

— Не должно быть больно, — ответил я.

Я смотрел на свои руки.

Книга ушла, но урок остался.

Сила не в том, чтобы забирать. Сила в том, чтобы сохранять.

Я стал Магом Жизни. Не потому что хотел. Потому что выбора не было.

Если я умру — она умрет.

Значит, я буду жить.

Решение.

На пятнадцатый день я понял: мы не можем остаться здесь.

Этот мир пропитан смертью. Каждый камень помнит кровь.

Здесь меня найдут. Здесь её найдут.

Здесь я всегда буду убийцей..

— Нора, — сказал я, упаковывая последние сухари. — Хочешь увидеть другой мир?

— Г-где нет с-смерти?

— Где её меньше. Там где магия спит. Там мы будем просто людьми.

— А т-ты?

— А я буду рядом.

Комната Порталов.

На на нижнем уровне был зал порталов.

В центре — арка. Камни, исписанные рунами горели багрово - красным, сияющий магический круг на полу.

Это был дорогой портал. Одноразовый.

Я посадил Нору на плечи.

— Держись крепче. Будет щекотно.

— О-обещаешь?

— Обещаю.

Я вложил всю восстановленную силу в кристалл.

Не для удара. Для прыжка.

Воздух задрожал. Запахло озоном и... чем-то странным. Металлом? Гарью?

— Прыгаем, — сказал я.

Мы шагнули в свет.

Перрон.

Удар о твердый пол.

Шум. Грохот. Голоса.

Я открыл глаза.

Потолок высокий с лепниной.. Свет яркий от люстр.

Рельсы. Тоннель.

Люди. Много людей. В странной одежде. Без мантий. С прямоугольными светящимися камнями в руках (книги?связь?магический артефакт?).

Ветер от тоннеля растрепал волосы.Подъехала металлическая длинная коробка.

Нора вцепилась в мою куртку.

— Г-где мы?

— На станции, — сказал я, оглядываясь.

Здесь магия была другой. Тонкой. Спрятанной в проводах и механизмах.

Я почувствовал взгляд.

Кто-то смотрел на нас сквозь толпу.

Парень. Лет двадцати. В странной куртке с капюшоном.

Он не удивился нашему появлению. Будто ждал.

В его глазах мелькнуло узнавание. Не меня. Искры.

Той самой искры, что осталась во мне после Книги.

Он кивнул. Едва заметно.

И растворился в толпе, оставляя на скамейке странный предмет. Книгу. Но не ту. Бумажную. С надписью «Хроники».

Я поднял ее.

На первой странице было написано:

«Добро пожаловать в Библиотеку. Алекс.»

Я посмотрел на Нору. Она смотрела на меня.

— П-поедем? — спросила она.

— Поедем, — сказал я.

Я сунул книгу в карман.

Месть осталась там, в пепле.

Впереди была жизнь.

Сложная. Шумная. Без магии огня.

Но с теплом маленькой руки в моей ладони.

Я шагнул к вагону.

Двери закрылись.

Поезд тронулся.

История Арена закончилась.

История Мага Жизни началась.

От автора

Добро пожаловать в Библиотеку! Здесь зеркала не врут. Пишу честно, с иронией. Спасибо за подписку! Комментарии греют лучше магии. Читайте, критикуйте, оставайтесь. Впереди много историй!