Книга теней

Рилай шла по длинному коридору с толстой папкой в руках: исписанные от обложки до обложки конспекты, шпаргалки, пара безделушек на удачу.

У неё нет повода переживать за результаты экзаменов: одни из лучших оценок на курсе, хвалебные рекомендации с учебной практики, отличная память и твёрдо держащая скальпель рука. Но стоило представить вход в аудиторию — и пальцы холодели.

Легко сказать «успокойся». А вот выполнить приказ собственного разума, когда в голове шепчет голос тревоги — сложнее. Если провалится, на карьере хирурга можно поставить крест.

Весь вечер Рилай провела за учебниками, а утром проснулась поздно — о внешнем виде в суетливых сборах думать было некогда. Медные, с огненным отливом волосы она собрала в небрежный хвост, из которого выбивались пряди, щекотавшие щёки. Форменный синий жакет расстёгнут — на улице стояла жара, почти невыносимая для этого времени года. В другой день кто-нибудь из смотрителей уже сделал бы замечание, но сегодня жара утомила и их.

И всё же, как бы силён ни был в голове девушки голос тревоги, мысли грело одно: ещё немного — и свобода.

Щебет птиц просачивался с внутреннего дворика академии — звонкий, лёгкий, а с ним гул голосов: студенты толпились в тени густых ясеней. Кто-то лихорадочно повторял формулы, уткнувшись в тетради, а другие смеялись, предвкушая каникулы.

Вечером Рилай ждали друзья. Без халатов и учебников, с мороженым и разговорами о будущем.

Те, кто решил пойти в армию, уже хвастались назначениями в госпитали или даже в полевые части. Империя не скупится на награды: жалование, статус, форма и, конечно, возможность проявить себя в борьбе с мятежниками из Альянса.

Рилай вздохнула и перевела взгляд на дверь нужной аудитории.

И вдруг — шум.

Глухой, вязкий, словно рой ос всплыл из глубины сознания и затопил череп гудением. Этот звук Рилай знала. Слишком хорошо знала. Он всегда приходил внезапно — в самый неподходящий момент.

Сердце билось, подобно пойманной птице. Руки дрогнули, и конспекты разлетелись по полу. Она попыталась ухватиться за подоконник, найти хоть какую-то точку опоры, но тело не слушалось. В глазах замелькали пятна, от которых голова пошла кругом.

«Нет. Не сейчас. Не здесь!».

Мир таял.

Исчез в мареве гладкий паркет, потекли стены, расплываясь за пределы восприятия. Только окно перед ней сохраняло чёткость. Но пейзаж за ним менялся, словно неизвестный крутил ручку калейдоскопа, сбивая резкость и снова наводя фокус, пока наконец по внешней его стороне не забарабанили крупные капли дождя.

Моргнув, она почувствовала, как возвращается вес в пальцы, дыхание выравнивается. Приступ отступил внезапно, как и начался. От напряжения на глазах выступили слёзы. Сморгнув их, девушка окончательно убедилась: ей не показалось. По стеклу, ещё недавно залитому солнцем, стекали струи воды. А за ними, в отражении, — её лицо, улыбающееся, не смотря на бешено стучащее в груди сердце.

Резко отпрянув от окна, Рилай не успела сдержать вскрик — не столько от испуга, сколько от неожиданности. Спина с глухим звоном ударилась о нечто массивное; в то же мгновение что-то твёрдое и тяжёлое впечаталось в плечо и грудь. Раздался звук сдвинутой посуды и недовольное бормотание за спиной.

Рилай опустила взгляд вниз.

Привычный студенческий мундир исчез, сменившись на практичную тёмную юбку и короткое женское пальто, больше подходящее для прогулки по летнему городу. Не было ни конспектов, ни тетрадок — на коленях покоилась тяжёлая, непривычная сумка: явно мужская и совершенно точно не принадлежащая ей.

Исчез коридор академии, украшенные картинами стены и распахнутые настежь окна. Вместо них — тесные ряды, деревянные панели диковинной конструкции, изношенное, но удобное тканевое сиденье и ремень безопасности, туго перетянувший торс. Именно он ударил в грудь и удержал от падения, когда она дёрнулась.

Сосед справа, на которого девушка налетела, недовольно отложил поднос с недопитой рюмкой бренди и грубым завтраком. Большая часть содержимого теперь украшала его брюки.

— Чтоб тебе фунт дерьма за шиворот, — процедил он сквозь зубы, прищурившись на неё. — Ты что, ослепла?

Сердце девушки, и без того стучащее чаще положенного, едва ли не вылетело из груди, но ей хватило силы духа, чтобы не поддаться панике. Растерянно уставившись на незнакомца, Рилай неспешно распутывала клубок мыслей, постепенно осознавая, что отвлекло её от экзамена.

У неё был… приступ, как она это называла. Снова.

Как и прежде, ей казалось, что прошли секунды, но в реальности минуло гораздо больше времени. Как минимум — часы, судя по радикально сменившейся обстановке и одежде. Былой опыт помогал сохранять относительное спокойствие. Главное — вести себя нормально, чтобы добросердечные сограждане не сдали её констеблям, сочтя шпионкой мятежников или сумасшедшей.

И, конечно же, нужно понять, где она вообще находится.

— Простите, сэр, — голос сорвался на полуслове, но она попыталась взять себя в руки. — Я… не хотела. Давайте я помогу вытереть...

Врать Рилай не умела. Чрезмерное и явно неуместное волнение считывалось с её бледного лица без труда и привлекало подозрительное внимание.

Она поспешно схватила с подноса незнакомца тряпичную салфетку, всем видом демонстрируя желание загладить вину. Только тут очередь дошла до мужчины, на которого Рилай подняла взгляд — и мигом об этом пожалела.

Угловатое, словно вытесанное из камня лицо, грубая щетина, резаный шрам на скуле, разорванная и небрежно сшитая бровь, серьга в одном ухе, мрачный взгляд, широкие плечи, затянутые в чёрную куртку — такой человек мог быть только бандитом, портрет которого висит в каждом отделении Скотланд-Ярда, но никак не мирным попутчиком. А ведь она не просто толкнула его — разлила спиртное! Наверняка такие, как он, подобного не прощают.

Головореза, судя по всему, занимали совсем иные мысли. Озадаченно вглядевшись в лицо Рилай, он как бы невзначай опустил взгляд на испачканные брюки и с деловитой неторопливостью выудил салфетку из её рук.

— Не, дай-ка я как-нить сам, — сообщил тип, занявшись делом. Девушке оставалось только покраснеть и отвернуться. — Ты только это… не дёргайся больше, лады?

— Да, конечно, — не поворачиваясь к уголовнику, Рилай кивнула. — Извините ещё раз.

— Всё нормально у тебя? — без особого интереса уточнил попутчик, вновь наполняя рюмку.

— Поздновато вы вспомнили, что боитесь, — заметил ещё один незнакомый голос откуда-то из-за спины.

Обернувшись, Рилай заметила пожилую даму с узловатыми руками и надменным выражением лица. За ней — темнокожий раб в форменной ливрее, поправлявший плед на сухих плечах своей хозяйки. А дальше — весь салон: ряды сидений по обе стороны узкого прохода, любопытные и равнодушные взгляды.

Она невольно напряглась. Это место — не поезд, как показалось сначала. Не было характерного стука колёс. Покачивание плавное, почти убаюкивающее.

Корабль. Скорее всего, речной. Или морской.

Откуда-то сбоку приблизилась женщина в неброской форме — скорее практичной, чем элегантной. Она смотрела на Рилай с плохо скрытым подозрением.

— Мисс, вы хорошо себя чувствуете? Желаете выйти на воздух?

Но ответить Рилай не дал попутчик, отмахнувшись от женщины, как от назойливой мухи:

— Всё нормально у нас, — буркнул он. — Ну, глотнула девчонка бренди от нервов — не туда пошло. А вы, поди, её в шпионки уже записали.

Проводница мгновенно сменила тон и поклонилась:

— Простите за беспокойство. Мы прибудем в порт не позднее, чем через два часа.

Порт. Значит, не ошиблась.

Внимание, вспыхнувшее после крохотного инцидента, быстро угасло — даже самым любопытным пассажирам, кажется, не хотелось смотреть в её сторону, когда взгляды натыкались на бандитскую рожу попутчика, безмятежно поглощавшего крепкий напиток.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, девушка поправила ремень, но тут же сморщилась — под ним кольнуло болью. Не той, что остаётся от врезавшейся в плечо ленты, а какой-то странной.

Озадаченно скосившись на болезненное место, Рилай бросила быстрый взгляд по сторонам — не подглядывает ли кто — и осторожно приподняла края пальто и блузки. Ожидала увидеть привычный синяк: они часто появлялись после её провалов в памяти, но увиденное заставило её аккуратные бровки поползти вверх, придавая миловидному лицу почти комичное выражение.

Там, в полумраке одежды, на бледной коже чётко вырисовывался фиолетовый след от зубов.

Находка оказалась настолько неожиданной, что Рилай застыла на несколько секунд, непонимающе вглядываясь в плечо. Только когда заметила странный взгляд попутчика — явно интересующегося, что это она там такое разглядывает, — наконец опомнилась.

Отпустив пальто, девушка поправила рыжие пряди и попыталась представить хоть сколько-нибудь реалистичный сценарий, при котором на её плече мог появиться этот укус. Не получилось. Пришлось отложить вопрос до лучших времён.

Следующим объектом внимания стала сумка, лежавшая у неё на коленях. На поверку она оказалась полупустой. Вряд ли хоть кто-то на всём корабле мог заинтересоваться , зачем юная мисс роется в своём багаже, но остатки тревоги всё ещё заставляли Рилай действовать осторожно.

Она открывала сумку с настолько непринуждённым видом, что сосед — тот самый незнакомец — снова покосился на неё, чуть выгнув бровь, но промолчал и отвернулся, ясно дав понять, что лезть не станет.

Поначалу обыск ничего неожиданного не принёс: пара комплектов нижнего белья, сменная одежда, почти пустая косметичка. Но потом тонкие пальцы нащупали на дне свёрток — водолазка, внутри которой завёрнуто нечто плотное, тяжёлое. Сглотнув, Рилай засунула обе руки поглубже, не желая вытаскивать находку наружу. И трижды поблагодарила себя за осмотрительность, когда в ладонь ей выскользнула холодная рукоять пистолета.

Она видит его впервые. Оружие девушка держала в руках разве что на занятиях по военной подготовке — и те в академии были скорее формальностью.

Как вообще можно объяснить констеблям, если те вдруг решат заглянуть в багаж, что пистолет не её? Не могла же она, пока проваливалась в забытьё, каким-то образом получить лицензию? А если и правда купила его где-то, под чужим именем, из-под полы, в какой-нибудь лавчонке с дурной славой?

Такие места, по слухам, существовали. Сама Рилай их никогда не видела. Но кто знает, на что способна её... другая половина?

Если это правда — страшно представить, для чего.

Заставив себя успокоиться хотя бы наполовину, она докопалась до дна свёртка. Там нашлись деньги и ещё два предмета, куда менее тревожащих: вскрытый конверт без обратного адреса и маленький кожаный мешочек, в котором перекатывалось что-то круглое.

Нетерпеливо схватив конверт, Рилай вытряхнула на ладонь сложенный обрывок тетрадного листа и тут же пробежала по строчкам взглядом, с тревогой узнав собственный почерк:

«В четверг, третьего августа, с шести вечера до десяти — найти Марко. Площадь Отцов-Основателей, д. 32/3. Паб «Вольный дух». Не забыть шарик.»

«Какой ещё шарик?» — удивилась она, но тут же сжала в пальцах кожаный мешочек, словно получив ответ.

Убрав письмо обратно, Рилай развязала шнурок мешочка и аккуратно высыпала содержимое на ладонь — металл кольнул кожу странным, непривычным ощущением.

Жар и холод единой волной прокатились по руке до самых костей и осели где-то глубоко в недрах плоти. От неожиданности девушка вздрогнула, но не растеряла самообладания — моментально сунула шарик обратно в мешочек, а тот — в сумку.

Этого ей ещё не хватало.

Если её поймают с чужим пистолетом, дело, возможно, дойдёт до тюремного срока — но это покажется ей милостью по сравнению с тем, что сделают те, кто способны понять, что представляет из себя безобидная с виду вещица.

Агенты паранормального отдела, рыцари радикальной ветви Ордена — все заинтересуются невольной хозяйкой шарика.

По тайным статьям Имперского кодекса — тем, что отмечены печатями «Только для посвящённых» — Рилай уже была преступницей. Империя признавала лишь одну форму магии — подконтрольную. Либо Ордену, либо государству. Всё остальное каралось очищением: лишением дара или расстрелом.

Рилай выбрала другой путь. Училась у тех, чьи имена вычеркнуты из архивов, чьи лица не встретишь на улице, а убежища не найти ни на одной карте. Тех, кого власть называет предателями, еретиками, террористами — но кто, по её мнению, куда ближе к настоящему учению, чем холодные чиновники с пылающими печатями на запястьях.

Она знала, что идёт наперекор — выбирает путь, вынуждающий жить в вечном страхе разоблачения. Но для неё истина была важнее подчинения. А правда, как и магия, редко вписывается в государственные акты.

Рилай не успела понять свойств магического артефакта, испугавшись случайно пробудить спящую в нём силу, но уже по первому контакту ощутила необычную ауру предмета.

Может, в пабе её ждёт какой-то коллекционер, которому она должна продать шарик? А пистолет она украла, чтобы ограбить бывшего владельца редкой вещицы — или для защиты от других охотников за редкостью?

С губ девушки сорвался тяжёлый вздох.

Это не первый провал в памяти, но никогда прежде она не чувствовала себя настолько растерянной.

Потерять пару часов из прогулки с подругами или обнаружить, что вместо вечерней учёбы она бродит где-то одна — к этому девушка… не привыкла, нет, но хотя бы научилась с этим жить. Жить и молчать. Ведь если эта тайна всплывёт — её врачебной карьере придёт конец.

— Девчуля…

Рилай вновь чуть не подпрыгнула, когда сосед неожиданно коснулся её руки.

— У тебя точно всё в порядке? — спросил он, понижая голос до доверительного шёпота. — Ты какая-то… растерянная. Только скажи, если у тебя там в сумке бомба, я отсяду, — добавил он с лёгкой усмешкой.

— А это поможет? — невпопад выдала Рилай, нервно оглядываясь на собеседника.

— Вряд ли, — улыбнулся он. — Ну, так что, всё у тебя нормально?

Очень хотелось соврать, что да, но после всего, что она здесь показала, в это вряд ли кто-то поверит. Руки, сжимающие ремень сумки, дрожали, а костяшки пальцев побелели.

Проводница, наблюдая за девушкой, что-то тихо шептала охраннику.

— Не совсем… — тихо призналась Рилай. Мысли в голове путались и рвались наружу, пока она искала хоть какое-то оправдание своему странному поведению. — Я просто… очень хорошо отметила выпускной и не помню, как сюда попала, — поспешно выдохнула она, краснея от собственной неуклюжести.

Собеседник сначала округлил глаза, потом заливисто рассмеялся, привлекая внимание всей каюты.

— Ох, насмешила ты меня, девчуля, — отдышавшись, он вытер слёзы смеха. — Ты себя вообще со стороны видела? Не каждый здоровый мужик сможет бухать два месяца без остановки, а ты, девчонка…

Рилай опешила.

Два месяца?

Сердце застыло, а в животе растеклось что-то холодное, словно она проглотила лёд. Девушка ждала, что мужчина поправится, скажет «два дня» или максимум «две недели», но он молчал. От напряжения волосы на голове встали дыбом.

Мужчина схватил её за запястье, слегка отрезвляя.

— Если уж брешешь, думай хотя бы немного, прежде чем открывать милый ротик, — голос уголовника звучал угрожающе, дыхание пахло перегаром. — Выпускные отгремели два месяца назад. И на вчерашнюю студентку ты с этим колечком не похожа.

Он отпустил её. В недоумении Рилай опустила взгляд на ладони — и действительно увидела там золотое кольцо, которого раньше не было.

— Что это? — спросила она дрожащим шёпотом, уже не пытаясь придумывать оправдания.

Искренний вопрос подействовал на мужчину, он сбавил тон. Окинул её долгим взглядом, словно согласившись с собственными мыслями, и одним залпом опустошил стопку.

— Правда не помнишь, откуда оно у тебя? — спросил он, слегка смутившись. После её кивка продолжил негромко: — Такие колечки не дают просто так, девчуля. Это твой пропуск в Фортуну — гарантия того, что кто-то о-очень влиятельный поручился за тебя. Иначе бы ты не летела с комфортом и прошла все круги ада, чтобы убедить Альянс, что не являешься Имперской шпионкой.

Очередная волна потрясения накрыла с такой силой, что прежние казались лишь рябью на воде. Истерика осела в горле сухим, царапающим комком — как пепел от сожжённой бумаги, на которой ещё недавно были написаны её прошлое, настоящее и будущее. Всё рухнуло. Её не было два месяца. Где она была? Что делала? Почему теперь на пальце — чужое кольцо, блестящее официальным правом попасть в город, в который она никогда не стремилась?

Ладони дрожали. Тело ощущалось чужим — словно она в нём не хозяйка, а незваная гостья.

До этого момента она списывала провалы в памяти на стресс — его в жизни девушки хватало с избытком. Но теперь… теперь это выглядело не как невроз, а как безумие. Или одержимость.

Разве это возможно, чтобы в одном теле уживались сразу двое?

Вторая «она» ввязалась во что-то серьёзное. И воспоминаний об этом — ни строчки. Как можно так просто выпасть из собственной жизни?

А теперь она летит в Фортуну. Город, который в академии называли крысиным гнездом мятежников, летающим рассадником маргиналов и подонков, где торгуют запрещёнными товарами и людьми, а законы пишутся на пыльных салфетках в подпольных кабаках.

Будучи образцовой имперской гражданкой, Рилай приходила в ужас от одной только мысли об этом городе. Да, за её пазухой таился грешок — она незаконно обучилась магии, — но в остальном девушка переняла ценности родного государства, где подобный Фортуне город просто не мог существовать.

— Это… невозможно… — прошептала она, глядя на кольцо, словно оно могло объяснить своё появление самостоятельно. — Я не помню. Я вообще ничего не помню…

Мужчина уже не давил. Прежняя угроза растаяла — в его глазах теперь читалась скорее растерянность, даже некое подобие сочувствия. Он почесал подбородок, пробурчал что-то неразборчивое и взял следующую стопку, уже не торопясь. Словно сам пытался переварить услышанное.

— Слушай, ты об этом больше никому не говори, лады? Иначе тебя от греха подальше возьмут да скинут за борт.

— И пусть, — обречённо отрезала девушка.

Она не стала добавлять вслух, что практиковала друидизм и может в полёте обернуться птицей. В это никто из присутствующих не поверит, но наставник всё равно не погладит по голове. Людям, не посвящённым в таинства магии, запрещено её демонстрировать. Неважно, учился ты в Ордене или у тех, кто от них откололся, — ты должен беречь свой дар в тайне.

— Ага, — фыркнул мужчина. — Даже если ты рассчитываешь, ну не знаю, плюхнуться в воду, ты всё равно для Империи дезертир. Нам констебли сели на хвост, и перед отлётом корабля была перестрелка, так что им в руки попал список пассажиров — некогда было умельцам заметать следы.

Рилай прикрыла глаза и потёрла виски. Удивительно, но последняя новость не заставила её погрузиться в бездну отчаяния ещё глубже. Страх отступил, словно сам оказался сбит с толку.

— Почему вы мне помогаете? — спросила она, так и не найдя в себе сил открыть глаза.

— Жалко мне тебя, девчуля, — голос уголовника, казалось, зазвучал теплее. — Видно по тебе, что крупно вляпалась. Я человек, так вышло, шибко сентиментальный. Ты лучше поспи, лететь ещё больше часа.

Он откинулся на спинку кресла и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Рилай спать не собиралась. Мрак потери памяти был страшен не меньше самой неизвестности. Сон мог снова утащить её в пустоту на долгий срок, так что девушка решила до последнего цепляться за контроль над своим телом.

Молчание в салоне оказалось пугающе уютным. Корабль двигался плавно, почти беззвучно, разве что глухо гудел воздух за обшивкой. Впереди — Фортуна. Легендарный город на летающей платформе, закрытый для посторонних, как сундук с тёмными тайнами. Официально — часть анклава мятежных городов. Неофициально — логово беглых магов, преступников и чёрных торговцев. Опасный, автономный, самостоятельный. Её новый дом.

У неё ничего не осталось, кроме себя. И вопроса, гложущего изнутри, как ржавчина: что с ней происходит?