Книжная девочка

Светлой памяти
Ольги А. Карташевой (в замужестве Андроновой)
посвящается.

КНИЖНАЯ ДЕВОЧКА

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ РОМАН

Камню, летящему в пропасть,
есть много причин не достичь дна.
Вантала

Дизайн обложки и резьба: Сергей Пронин
prodesign.ru

***

ПРОЛОГ

Действие романа происходит в девяностые в небольшом провинциальном Заранске.

Как раз начался "спор за ресурсы и собственность". Одного директора, не желающего уступать завод нуворишу, расстреляли. Другого – взорвали у подъезда дома.

Город разделили на зоны влияния шесть преступных группировок. Две самые крупные воевали между собой громко: с автоматными перестрелками, взрывами машин, десятками трупов. Четыре формирования попроще скромно резали врагов и учили наизусть фильм «Крестный отец». Удачно процитировать кого-то из героев считалось стильным.

В какой-то момент авторитеты нацепили тяжелые золотые цепи на крепкие шеи. Обзавелись знакомствами в церкви. Кто-то же должен отпускать грехи тяжкие… И задумались о том, что пора идти в депутаты.

Не случайно их подчиненные, простые уличные пацаны, тоже мечтали о «карьерном росте». Кому охота быть разменной копейкой, верней, шестеркой? То ли дело главарь конторы!

Молодежь рабочих окраин устраивала стрелки, разборки и просто массовые драки.

Милиция, которая вот-вот обернется полицией, читала модные американские детективы и отчаянно завидовала заокеанским коллегам во всем. От технического оснащения и зарплаты в долларах до приличного образа в литературе и уважения граждан.

Врачи голодали, как и рабочие всех пяти больших заводов (парочка производств располагалась прямо в центре города).

Пациенты, приходящие на прием к доктору, честно старались вручить медику хотя бы половину палки колбасы или синюю куриную тушку. Такая валюта ценилась людьми в белых халатах гораздо больше, чем бутылка водки или шоколадка. Мясо можно было отнести домой в клюве - детям и родителям.

Студентки и школьницы старших классов носили слишком короткие юбки и верили, что фильм «Красотка» - правдивая история. Стать дорогой путаной мечтала чуть ли не половина юных глупышек.

Заплеванные шелухой семечек улицы, грязные деревянные заборы – город видал лучшие дни. И сейчас был похож на пьянчугу, упавшего в грязь…

А то, что в луже, в мокром асфальте отражались прекрасные белые облака, березы и глубокое небо, волновало разве что три десятка местных поэтов, которые взялись из ниоткуда. Спорили между собой, ругали то Пушкина, то Есенина, то модного москвича Быкова. Пили, завязывали… Регулярно попадали на лечение - кто в психоневрологический диспансер, кто сразу в больничку… Загородное учреждение располагалось в Берсеневке, народ именовал его дуркой.

Поэты находили прозвище точным, метким. Процитирую одного гения: «Я родился в городке без архитектуры, где гуляют налегке дураки и дуры».

Вот именно!

Несмотря на промокающую обувь, вечно сопливые шмыгающие носы и общий неопрятный вид, рифмоплеты собирали небольшую, но активную аудиторию. Читали свои вирши. Ссорились насмерть. Иногда красиво мирились. В том числе и публично, в газете - с помощью стихов, а порой и поэм.

Художники смотрели на склоки литераторов немного свысока. Их заботили выставки, холсты, краски, членство в союзе. Надо отдать должное живописцам и графикам. Некоторые были реально хороши, а кто-то и прекрасен.

Многие молодые представители творческого андеграунда всех сортов и категорий работали в котельных, моргах, становились дворниками. Один гений так расписал коридоры подстанции, в которой трудился ночным сторожем дважды в неделю, что туда народ на экскурсии ходил. Вплоть до недавно устроенного ремонта.

Заранск жил трудно, голодно, но не скучал. И копил силы для однажды пришедших к нему нулевых…

***