KNY: Аказа

Последнее, что я помнил — это свист ветра в ушах и громовой раскат газового взрыва, вышвырнувшего меня из окна, в которое я пытался залезть. Ощущение свободного падения. Небо, такое близкое и бесконечное, поплыло у меня перед глазами. Череда деревьев. Красные огни пожарных машин, звуки сирены, запах дыма. На секунду я отстраненно подумал о том, какое сейчас красивое синее небо. Ни облачка ведь. Какие странные мысли в последние мгновения жизни. У меня не было ни корометражки своей жизни перед глазами, ни лиц дорогих мне людей. В голове был один сплошной белый шум. Адреналин захлестнул мое сознание. А потом — резкий, оглушающий удар о что-то твердое. Вспышка боли и тьма.

Не так я представлял свой конец...

***

Я резко втянул воздух.

Тысячи запахов обрушились на меня лавиной, заставляя зажмуриться от боли в висках. Сырая, влажная земля после дождя. Гнилая листва. Сладковатый аромат каких-то ночных цветов. Запах грибов и мха. И еще что-то… металлическое, манящее. Кровь, – безошибочно определил я. Где-то рядом текла кровь.

Я лежал на спине, уставившись в ночное небо, усыпанное чужими, слишком яркими звездами. Я никогда не видел звёзд в Москве, свет мегаполиса мешал увидеть небесных светлячков. Я пошевелился, моргнул. Тело… тело не болело. Вообще. Ни застарелой боли от стягивающего кожу шрама на плече — того самого, что я заработал три года назад, вытаскивая мужика из горящей квартиры. Ожог тогда был серьезный и плечо вечно ныло при смене погоды. Сейчас — ничего. Лишь приятное ощущение силы в каждой мышце.

Я поднял руки перед лицом.

Сердце на секунду остановилось, сбившись с ритма.

Это были не мои руки. Кисти — широкие, с длинными, идеально очерченными пальцами, будто высеченными из мрамора скульптором-идеалистом. Кожа — бледная, почти фарфоровая. И по ней, от кончиков пальцев и выше, поднимались широкие, лазурно-синие полосы. Татуировки? Но таких у меня не было. Я помнил каждую свою наколку. Японский дракон на лопатке, якорь на предплечье, набитый после службы во флоте… Это было что-то иное. Они выглядели… естественно, как часть кожи. На кончиках пальцев — небольшие, но острые, отполированные до блеска когти. «Ну, многие девушки и не такие штуки наращивают», — промелькнула в голове абсурдная, истеричная мысль.

Я резко вскочил на ноги. Движение получилось настолько легким и стремительным, что я едва не взлетел. Тело слушалось беспрекословно. Я окинул себя взглядом. На мне были лишь какие-то смехотворные широкие штаны белого цвета, державшиеся на веревочном поясе с алыми кисточками, и открытая жилетка того же кровавого оттенка, которая едва сходилась на моей могучей груди. Пресс, которого я всегда пытался добиться в зале, теперь был идеален. И по всему телу — те же синие полосы. Я был бос. Только опустив глаза я это понял. Дискомфорта я не ощущал, хотя стоял на еловом ковре из иголок. На щиколотках — браслеты из красных бусин, которые тихо побрякививали при движении.

«Что за… карнавальный костюм? Где я?»

Я обернулся, пытаясь сориентироваться. Лес. Густой, темный. И снова этот запах. Животного. Остро пахнущего потом и страхом. Притупленный, словно мои рецепторы уже знали что-то гораздо, несравнимо более вкусное. Но голод, дикий, звериный, скрутил мне желудок в тугой узел.

Тело среагировало само.

Я не побежал — я рванул. Мир превратился в размытую полосу. Земля под ногами уплотнилась и отпружинила как батут. Я даже не успел осознать свое движение, как уже стоял на другой поляне. Передо мной, фыркая и роя копытом землю, стоял огромный, взбешенный кабан. Зверюга под метр в холке, с грязными, заостренными клыками. Рядом валялась тушка лисы, сурово растерзанной этим монстром.

И этот ГОЛОД… Он разрывал меня изнутри. В голову полезли чужие, мерзкие образы. Я видел, как эти мои синие пальцы с легкостью вспарывают чей-то живот, как когти впиваются в еще теплое, трепещущее мясо… Как я засовываю в рот окровавленные куски, чувствуя, как жизненная сила жертвы переливается в меня…

«НЕТ!» — закричал я внутри себя. — «Это не мои мысли! Я не людоед! Что со мной?!»

Я не заметил, как кабан, с бешеным визгом, ринулся в атаку. Он врезался мне прямо в живот, его острые клыки с легкостью распороли тонкую ткань жилетки и уперлись в кожу. Я почувствовал лишь легкий укол, будто меня толкнули тупым ножом. Инстинктивно я отпрыгнул назад, ожидая увидеть ужасную, рваную рану, вываливающиеся внутренности… Но на месте удара не было ничего. Лишь пара капель темной, почти черной крови выступила на бледной коже и тут же перестала течь.

Кабан, еще больше взбешенный, рванул ко мне снова. Я, все еще в ступоре, неуклюже взмахнул на него рукой, просто чтобы отмахнуться, отпихнуть.

Раздался оглушительный хруст.

Моя рука, абсолютно без усилия, прошла через череп зверя, как через бумагу. Полголовы кабана просто разлетелось на куски, забрызгав все вокруг теплой кровью и мозгами. Безголовое тело рухнуло на землю, дергаясь в предсмертных судорогах.

А потом… Потом я потерял контроль.

Я не командовал своим телом. Оно действовало само. Я слышал хруст костей под своими пальцами, чувствовал, как мои руки с привычной, жуткой ловкостью разрывают грудину кабана. Я вырвал еще трепещущее сердце и впился в него зубами. Вкус крови, теплой, соленой, жирной, хлынул мне в рот. Он был… приятен. Отвратительно приятен. Но этого было мало. Жалко мало. Где-то в глубине сознания я понимал, что это — пародия на еду. Суп из топора. Мне нужно НАСТОЯЩЕЕ мясо. Человеческое.

«Что? Что я делаю?»

Я пытался выплюнуть кусок плоти, заставить себя остановиться, но мои челюсти продолжали методично работать, аккуратно, почти с изяществом обгладывая кости, почти не пачкая лицо. Все это длилось несколько минут. Когда я наконец пришел в себя, я уже сидел на корточках и облизывал свои длинные, отвратительно синие пальцы, с которых капала алая кровь.

Ужас и отвращение накатили на меня с новой силой. Я завыл как дикий зверь, вскочил и помчался прочь от этого места, не разбирая дороги. Я бежал, пытаясь убежать от самого себя, от этого кошмарного тела, от этих мыслей. Кто я? Что я такое?

И тогда в голове, как вспышка, возникло одно слово: Аказа.

А за ним поплыли другие, чужие знания: Третья Высшая Луна. Бесконечные битвы. Реки крови. И я - тварь, пожирающая людей. Демон, подчиняющийся Господину Кибуцуджи Мудзану. Почему-то это имя вызвало во мне чувства уважения и страха.

«Какой к черту Мудзан!? Какой нахер Аказа? Что за хрень со мной творится? Почему я сейчас жив? Почему в моей памяти всплывают яркие картинки резни, похлеще фильма «Бензопилы»? Почему я сожрал того кабана? Почему все это так напоминает мне японскую мангу про мальчика с серёжками, носящего свою сестру в коробке? Нет, нет, НЕТ!! Этого не может быть! Я не мог оказаться в чертовом японском мультфильме!»

Ноги сами вынесли меня на окраину какой-то деревни. Я пролетел несколько домов, затормозив посреди улицы. Вокруг росли похожие на иву, деревья, с которых свисали длинные ветви усыпанные не зелеными листьями, а густыми гроздьями фиолетовых цветов.

«Глициния».

Запах ударил в нос, едкий, сладкий, удушающий. Все мое существо взвыло от тревоги и ненависти к этому аромату. Каждая клетка этого тела кричала, требовала бежать прочь от этого ядовитого места. Глаза заслезились, в легких запершило. Я скривился, пытаясь отдышаться.

Из домов послышались крики. На улицу выбегали перепуганные люди в странных, старомодных одеждах.

– Монстр! Демон!

Они кричали, указывая на меня пальцами. Их лица искажал чистый, животный ужас. Меня… боялись? Почему? Я же ничего не сделал!

Я замер посреди улицы, вертясь вокруг себя, пытаясь понять почему они так странно смотрят на меня. Мои глаза упали на большую деревянную кадку с дождевой водой у ближайшего дома. Из дверей выбежала молодая девушка, увидев меня, она ахнула и, попятившись, полетела назад, рискуя удариться затылком

Я мгновенно оказался рядом. Я мягко подхватил ее за локоть и талию, не давая упасть. Она была почти невесомой, как пушинка.

– Извините, вы не ушиблись? — автоматически вырвалось у меня.

Девушка подняла на меня взгляд. Ее глаза расширились до предела, полные немого ужаса. Она ахнула, и ее тело обмякло в моих руках, девушка замерла как кролик перед удавом. Я удержал ее от падения и аккуратно поставил на ноги. Но она, словно подкошенная, осела на землю и начала пятясь, отползать от меня.

– У-уходи… Демон… Ты пришел сожрать меня? — прошептала она, в ее голосе слышались слезы.

Что? Убить? Я снова посмотрел на свои руки. Синие. С когтями. Потом подошел к кадке с водой и заглянул внутрь.

В темной воде отразилось не мое лицо. Бледная кожа. Семь вертикальных полос, пересекающих лицо: одна широкая — от лба до кончика носа, и по три с каждой стороны, проходящие через глаза. И сами глаза… Белки — голубые, с сеткой странных трещин. Радужки — светящиеся, золотые, как два маленьких солнца. А в центре — словно странное клеймо, горели иероглифы: «上弦 и 参». — Третья Высшая. Яркие странные малиновые, взъерошенные волосы и пушистые, почти девичьи ресницы.

Пазл в голове сложился. Со звонким, оглушающим щелчком.

– Боже правый… — тихо выдохнул я. Мой голос показался мне слишком чужим, бархатистым и молодым.

«Я в теле Аказы из моей любимой манги, которую читал пару месяцев назад... Я — чёртов демон... Это мир истребителей демонов, Япония, начало двадцатого века. И что самое страшное. – Я должен есть людей...»

Мысли прервали крики. Из-за угла выбежали трое. Двое парней и девушка. Все в одинаковой черной униформе. В руках — катаны. Их лица были бледны от страха, руки дрожали, но они шли на меня, закрывая собой отползающую крестьянку.

– Демон! Не трогай людей! — крикнул один из парней, его голос срывался на фальцет.

Они с криком бросились на меня. Отчаянная попытка, обречённая на провал. Клинки сверкнули в лунном свете. Я стоял, все еще не в силах поверить в происходящее. Один из клинков со звоном вонзился мне в предплечье, которое я инстинктивно подставил, прикрывая горло.

Лезвие сломалось как стеклянная палочка. Я даже боли не почувствовал — лишь легкий толчок.

Второй удар я поймал ладонью. Просто сжал сталь пальцами. И раздавил ее в мелкие щепки, словно сухарь крошу. Девушка-истребитель с криком бросилась мне под ноги, пытаясь подрезать сухожилия. Я просто подпрыгнул, приземлившись в паре метров от них, ее клинок лишь чиркнул по воздуху.

Они были такими… медленными. Жалкими. Я мог бы убить их всех одним движением. Мысль об этом была настолько же естественной, насколько и отвратительной. Внутри меня боролись два начала: холодная, уверенная сила демона, видевшего в них лишь муравьев, и панический ужас Алексея, не желавшего никому причинять вред.

Я не стал их убивать. Я решил их обездвижить. Легкий толчок в грудь первому истребителю — он с тихим стоном рухнул на землю, теряя сознание. Второму — мягкий шлепок открытой ладонью по затылку. Он сложился как подкошенный. Девушке я просто выбил меч из рук, и она, оцепенев от страха, замерла на месте.

Вдруг мое обоняние уловило тонкий аромат сладкой ванили и печёных яблок. Я замер на месте, затылком определив местоположение нового участника событий.

– Отойди от них, монстр!

Мягкий женский голос, такой звонкий, гневный, немного неуверенный. Я обернулся.

И оцепенел.

Передо мной стояла девушка. Не просто красивая — ослепительная. Розовые с зелеными кончиками волосы, заплетенные в толстые косы, огромные зеленые глаза, блестящие в свете луны и фонарей. Фигура, от которой у меня сбило дыхание: осиная талия, упругая грудь четвёртого размера, пышные бедра. И наряд… Классический черный пиджак формы охотников, едва прикрывавший её соблазнительные формы, расстёгнутой в области груди, и короткая юбка. Зелёные чулки на её длинных ножках странно гармонировали с ее глазами.

Мицури Кандроджи. Столп Любви. Вживую она была в тысячу раз прекраснее, чем на экране.

Я застыл, уставившись на нее, забыв обо всем на свете. О своем ужасном виде, о сломаных мечах у моих ног, о бегстве. Я просто смотрел и не мог наглядеться.

Она же, увидев меня, на мгновение замешкалась. Ее глаза скользнули по синим полосам, по моему лицу, остановились на глазах с иероглифами. И на ее собственном лице промелькнуло осознание, смешанное со страхом.

– Третья… Высшая Луна… — прошептала она. — Никто не уходил живым после встречи с ними... Я... – девушка медленно моргнула, что-то для себя решив. – Я, Мицури Канроджи, Хашира Любви – не дам тебе навредить этим людям!

Она приняла боевую стойку. Ее розовый клинок покинул ножны и изогнулся, как живой, превратившись в нечто похожее на хлыст.

– Умри, демон! Третий стиль: Град милых котиков!! — крикнула она, и ее голос дрогнул от смеси страха и решимости защитить мирных людей от монстра. От меня. В мою сторону полетели странные сопли розовой энергии, с изображениями, далеко уходящими за пределы клинка.

«Так вот что такое дыхание... А в реальности это не просто движения с мечом, но и странные образы, усиливающие атаки...»

Следующие мгновения слились в череду ярких картинок, которые я успевал фиксировать. Она атаковала. Как же это было прекрасно. Это была не просто битва — это был танец. Смертельный, грациозный балет. Она словно балерина кружилась в воздухе, ее юбка вздымалась, порой давая надежду увидеть самое сокровенное, но при этом каким-то образом скрывая. Клинок свистел, рассекая воздух и описывая непредсказуемые петли, пытаясь схватить меня за шею, за руку, за туловище. Она была невероятно быстрой. Для человека — молнией. Для меня… К сожалению, я все видел. Или даже не видел, а буквально знал где она атакует. Каждое движение. Моё новое тело читало её атаки как открытую книгу.

Я не атаковал. Я только уворачивался, отскакивая от ее ударов. Инстинктивно отбивал её удары ладонью или кулаком, отводя клинок в сторону, слыша звонкий лязг стали о мои руки.

И я не мог молчать. Слова лились сами собой, подогретые восхищением и адреналином. Язык словно с цепи сорвался. Такое у меня случалось на нервной почве. А ещё как я вспомнил, Аказа был тем ещё треплом.

– Вот это девушка! — сказал я, паралельно увернувшись от удара, нацеленного в шею. Он разнес в щепки часть конька крыши. — Вы просто богиня!

Мицури замерла на миг, ее глаза расширились от изумления.

– Что?

– Ваши движения… — продолжал я, отпрыгивая назад и приземляясь на пальцы одной ноги, чтобы снова оттолкнуться, взмыв на следующий дом. — Такая красота, такая грация, вы словно прекрасная кошечка! И эти прекрасные глаза… Зеленые, как весенняя листва после дождя!

Она атаковала снова, яростнее. Ее клинок просвистел в сантиметре от моего лица.

– Что ты такое говоришь, демон? Я не понимаю твой замысел! Ты хочешь меня запутать?

– О, простите, мисс! — я сделал сальто назад, с трудом избегая очередного взмаха. — Я просто не могу молчать! Такая прелесть должна быть воспета! Жаль я не поэт! Ваши волосы… Розовый закат в обрамлении изумрудных крон деревьев, я готов пасть к вашим ногам лишь глядя вам в глаза!

Я видел, как по ее щекам разливается румянец. Она была смущена. И растрогана. Ни один демон с ней так не разговаривал.

– Мне очень приятны ваши слова, демон-кун. Но я сейчас должна вас убить, как же так, что такой романтик как вы стали демоном? — ее удары вдруг стали еще быстрее, еще яростнее.

– Первый стиль: Дрожь первой любви! – розовые полосы разошлись от ее клинка, грозя рассечь меня на части.

Клинок-хлыст опутал мою ногу, и она, с силой дернув, отсекла ее по колено. Я даже не упал, просто посмотрел на культю с отрещенным любопытством. Боль была приглушенной, далекой. Мышцы и кости на ноге начали шевелиться, и через секунду нога отросла, как ни в чем не бывало.

– Ой, — сказал я. — Это было не очень вежливо с вашей стороны, красавица. Я же стараюсь не пачкать ваш прекрасный наряд.

Затем она отрубила мне руку. Та отлетела в сторону и начала рассыпаться в прах, пока новая уже выскочила из плеча.

– Ваша ярость лишь придает вам шарма! — продолжал я закидывать ее комплиментами, словно мы были на свидании, а не прыгали по улицам деревни как акробаты. — Но будьте осторожны, я могу случайно сделать вам больно.

Я не атаковал, рука бы не поднялась. Я уворачивался и трещал как сорока. Говорил комплименты ее глазам, ее фигуре, ее боевому стилю. Мой русский акцент, смешавшийся с низким, бархатным голосом Аказы, придавал моим словам странное, гипнотическое звучание.

Она отступила, тяжело дыша. На ее лице было написано удивление, смятение и жуткое смущение. Алая краска заливала ее лицо, делая похожей на помидорку. Девушка спрятала лицо в ладонях, пытаясь заглушить мои слова. Она замотала головой, словно отгогяя мой голос.

– Аааа!! Прекратите! Я сейчас умру от смущения! Демон-кун это невероятно мило с вашей стороны, но почему вы меня не атакуете? — выдохнула она. — Что вам мешает? Неужели вы влюбились в меня при первой же встрече? – она вдруг расплылась в улыбке, подмигнув мне.

– Поднять руку на такую прелесть? — я сделал наигранно театральный жест, прижимая руку к груди. — Никогда! Я джентльмен, мисс. Пусть и с некоторыми… внешними недостатками.

Я видел, как она краснеет все сильнее. Она была совершенно сбита с толку.

И в этот момент я понял, что пора уходить. Игра зашла слишком далеко. Где-то рядом могли быть другие Столпы. А главное — где-то рядом был Мудзан, который наверняка мог видеть что я делаю.

Я сделал глубокий, театральный поклон.

– Простите, очаровательная Мицури-чан, но мне пора. Это свидание было восхитительным. Надеюсь, наша следующая встреча будет столь же… запоминающейся.

И прежде чем она успела что-то сказать, я оттолкнулся ногами от земли. Мир снова превратился в размытую полосу. Я на пределе мчался прочь от деревни, оставляя позади смущенную, разгневанную и совершенно растерянную Мицури Кандроджи, красную, как вареный рак.

Я бежал по лесу, и только сейчас до меня стало доходить все произошедшее. Ужас вернулся, сжимая горло. Но где-то глубоко внутри, под грудой страха и отвращения к себе, теплилась одна странная, идиотская мысль:

«Черт возьми… А она и правда очень красивая».

-----------------------------

Новый фанфик, новый виток долгих недель ожидания. В этот раз, главным героем станет скромный пожарный Алёшка, оказавшийся не там и не в том месте и мире, в роли людоеда. Прошу любить и жаловать)

По установившейся традиции, держите арты с бесподобной Мицури: