Княжич из ПВД. Книга 3. Столичные игры

Часть 1. Прибытие в Петербург

Петербург встретил Дмитрия холодным ветром с Невы и непривычной тишиной. Обычно шумная, полная криков торговцев и цокота копыт, столица сегодня казалась притихшей, настороженной. Даже колокола Исаакиевского собора звонили как-то глухо, без обычного ликования. Дмитрий ехал во главе своего отряда — корпус «Соколы» растянулся на полверсты, тысяча бойцов, закалённых в степях, пропахших порохом и потом. Но вместо цветов и приветствий на улицах — редкие зеваки, любопытные взгляды из окон, быстрые шаги прохожих, спешащих укрыться в домах.

— Княжич, — Кузьма поравнялся с ним, оглядываясь по сторонам. — Что-то не так. Город как вымерший.

— Знаю, — ответил Дмитрий, не замедляя шага. — Нас не ждали. Или ждали, но по-другому.

Они въехали на Дворцовую площадь. Зимний дворец сиял позолотой, но у ворот стояла усиленная охрана — не гвардия, а какие-то незнакомые солдаты в чёрных мундирах. Дмитрий приказал отряду остановиться, сам спешился.

— Кузьма, размещай людей в казармах. Я — к царевичу.

— Один? — Кузьма нахмурился. — Княжич, опасно.

— В Зимнем дворце? — Дмитрий усмехнулся. — Не думаю. Но будьте наготове.

Он прошёл через ворота. Охрана не препятствовала, но провожала взглядами. Внутри дворца было людно — придворные, офицеры, иностранные дипломаты толпились в коридорах. Увидев Дмитрия, они замолкали, расступались, шептались за спиной. Он чувствовал эти взгляды — не уважение, не радость, а холодную настороженность.

В приёмной у покоев царевича его встретил старый камергер.

— Ваше высокопревосходительство, — поклонился он. — Его высочество ждёт вас. Но предупреждаю: он не в духе.

— Спасибо, — Дмитрий кивнул и вошёл.

Царевич Пётр Петрович сидел у окна, глядя на Неву. За год он изменился — повзрослел, возмужал, но под глазами залегли тени, а на лице — усталость, которую не скрыть. Увидев Дмитрия, он встал, шагнул навстречу.

— Генерал! — он обнял его. — Наконец-то. Я уж думал, не дождусь.

— Ваше высочество, — Дмитрий ответил на объятие. — Что случилось? Город... не такой, как прежде.

— Прежде? — царевич усмехнулся горько. — Прежде не было кланов, которые плетут интриги каждый день. Прежде не было слухов, что вы готовите переворот. Прежде не было европейских дипломатов, которые требуют вашей отставки.

— Меня? — Дмитрий нахмурился. — За что?

— За то, что вы слишком сильны, — царевич прошёлся по комнате. — За то, что вы победили шведов, турок, подавили мятеж Меньшикова. За то, что солдаты идут за вами, а не за боярами. Англичане и французы боятся, что вы станете вторым Петром. А кланы... кланы хотят вернуть власть, которую потеряли.

— Волконский? — спросил Дмитрий.

— Волконский — в крепости. Но у него остались сторонники. Голицын, Шаховской, другие. Они собираются в домах, шепчутся, пишут доносы. Отец болен, я один пытаюсь удержать равновесие.

— А Сенат? — спросил Дмитрий.

— Сенат? — царевич усмехнулся. — Сенат ждёт. Кто перетянет, с тем и будет. Вы нужны мне, генерал. Без вас я не справлюсь.

— Я здесь, — Дмитрий выпрямился. — И не уйду.

Они проговорили ещё час. Царевич рассказал о последних событиях — о попытке отравления, о подложных письмах, о том, как кланы пытались переманить на свою сторону гвардейских офицеров. Дмитрий слушал, запоминал, кивал.

— Я разберусь, — сказал он наконец. — Но мне нужна свобода действий.

— Она у вас есть, — царевич взял его за руку. — Делайте что должны. Я прикрою.

Дмитрий вышел из дворца. На улице его ждал Кузьма.

— Княжич, — сказал он, оглядываясь. — За нами следят. Вон, у колонны, двое в штатском. У выхода из переулка — ещё трое.

— Знаю, — Дмитрий усмехнулся. — Пусть следят. Им же хуже.

Он сел на коня, отряд двинулся к казармам. Петербург провожал их тишиной, но Дмитрий чувствовал: это затишье перед бурей.

Часть 2. Доклад царевичу

Царевич проводил Дмитрия в свой рабочий кабинет — небольшую комнату с высокими окнами, выходящими на Неву. Здесь пахло деревом, воском и старыми книгами. На столе лежали карты, донесения, раскрытые письма. Пётр Петрович жестом пригласил Дмитрия сесть, сам опустился в кресло напротив.

— Рассказывайте, генерал. Всё. Что на юге? Что на западе? Я получаю донесения, но они противоречивы. Одни говорят о победах, другие — о том, что вы рискуете армией понапрасну.

— Врут и те, и другие, — Дмитрий развернул карту, которую привёз с собой. — На юге турки собрали тридцатитысячную армию. Мы их остановили у Перекопа, но не разбили. У нас не хватило сил. Сейчас они перегруппировываются, ждут подкреплений.

— А на западе? — спросил царевич.

— На западе — шведы. Стенбок, тот самый командир «Белой лани», собрал новый отряд. Небольшой, но опасный. Он не наступает, а ждёт. Он знает, что мы воюем на два фронта. Он ждёт, когда мы выдохнемся.

— Выдохнемся? — царевич усмехнулся. — Вы же только что разбили турок!

— Не разбили, — поправил Дмитрий. — Остановили. Это разные вещи. У турок остались резервы. У нас — нет. Если они ударят снова, нам придётся тяжело.

— А шведы?

— Шведы — другое. Они не пойдут в лоб. Они будут действовать через диверсантов, через шпионов, через интриги. Как в прошлый раз. Стенбок уже засылал агентов в Петербург. Я перехватил несколько писем.

Царевич нахмурился.

— Покажите.

Дмитрий достал из-за пазухи свёрток — перехваченные письма, шифрованные, с печатями шведского командования.

— Вот, — он разложил их на столе. — Здесь обсуждаются планы диверсий, имена агентов, маршруты поставок оружия. Стенбок готовит не военное наступление, а политическое. Он хочет посеять хаос в столице, заставить нас отвлечься от границы.

— И кто же его агенты? — спросил царевич, пробегая глазами письма.

— Часть мы раскрыли, — ответил Дмитрий. — Но не всех. Некоторые слишком высоко сидят. До них не добраться без вашего разрешения.

— Называйте имена, — царевич поднял глаза.

— Голицын, — сказал Дмитрий. — И Волконский. Они не напрямую, через посредников. Но письма ведут к ним.

Царевич побледнел.

— Вы уверены?

— У меня есть доказательства. Не все они безупречны, но их достаточно, чтобы начать расследование. Или, по крайней мере, усилить наблюдение.

— Голицын — отец Анастасии, — тихо сказал царевич. — Вы готовы пойти против её семьи?

— Я готов защищать Россию, — твёрдо ответил Дмитрий. — Анастасия сама порвала с отцом. Она понимает, что он предатель.

Царевич помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Я дам вам разрешение на усиление слежки. Но действуйте осторожно. Кланы и так на взводе. Если они узнают, что вы собираете на них компромат, они могут пойти на отчаянные шаги.

— Они уже пошли, — Дмитрий усмехнулся. — В меня стреляли в день приезда. Неудачно, но факт.

— Что? — царевич вскочил. — Вы ранены?

— Царапина, — Дмитрий повёл плечом. — Но это доказывает, что они не остановятся ни перед чем.

— Я прикажу усилить вашу охрану, — сказал царевич.

— Не нужно, — Дмитрий покачал головой. — Мои люди справятся. А лишняя охрана привлечёт внимание. Пусть думают, что я беззащитен.

— Вы играете с огнём, генерал, — царевич сел обратно.

— Я всегда играю с огнём, — усмехнулся Дмитрий. — Иначе не выиграть.

Они проговорили ещё час. Дмитрий рассказал о положении на границах, о нуждах армии, о планах на весну. Царевич слушал, кивал, иногда задавал вопросы.

— Вам нужны деньги? — спросил он наконец.

— Деньги и люди, — ответил Дмитрий. — У нас не хватает пороха, ружей, лошадей. Заводы работают, но медленно. Нужно ускорить производство.

— Я поговорю с промышленниками, — пообещал царевич. — А что с людьми?

— Людей мало. Война на два фронта требует резервов. Нужно объявить рекрутский набор. Или нанять добровольцев, как в прошлый раз.

— Рекрутский набор вызовет недовольство, — царевич покачал головой. — Кланы будут кричать, что вы разоряете страну.

— Пусть кричат, — Дмитрий усмехнулся. — Когда турки придут под Москву, они заплачут.

Царевич вздохнул.

— Я подумаю. А теперь — идите. Вам нужно отдохнуть.

— Отдых — не для меня, — Дмитрий встал. — Но я повинуюсь.

Он поклонился и вышел. В коридоре его встретил Кузьма.

— Княжич, — сказал он. — За нами следят. Усиленно.

— Пусть, — ответил Дмитрий. — Теперь у нас есть на это разрешение.

Они вышли из дворца. Над Невой садилось солнце. Город затихал, готовясь к ночи. Но Дмитрий знал: настоящая ночь только начиналась.

Часть 3. Встреча с Анастасией

Дом на Литейной, где раньше Дмитрий встречался с царевичем, теперь стал его убежищем. Старый купец, владелец дома, встретил генерала с низким поклоном, провёл в ту самую комнату на втором этаже, где когда-то они с царевичем строили планы. Теперь здесь было чисто, прибрано, на столе стояли свечи и букет полевых цветов. Анастасия ждала его.

— Ты пришёл, — сказала она, поднимаясь с кресла.

— Я обещал, — ответил Дмитрий, закрывая дверь.

Она не изменилась. Те же светлые волосы, собранные в простую причёску, те же серые глаза, смотревшие с тревогой и надеждой. Только под глазами залегли тени — бессонные ночи, тревоги, страх. Дмитрий подошёл, обнял её. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как дрожат её плечи.

— Я боялась, — прошептала она. — Каждый день, каждую ночь. Слухи, что тебя убили, что ты ранен, что ты не вернёшься.

— Я здесь, — он поцеловал её в макушку. — Живой. Здоровый. Почти.

Она отстранилась, посмотрела на его руку, перевязанную под мундиром.

— Ты ранен?

— Царапина, — усмехнулся Дмитрий. — Пуля скользнула по плечу. Не обращай внимания.

— Не обращать внимания? — она покачала головой. — Ты всегда так. «Царапина», «пустяки». А потом лежишь в лазарете с простреленным лёгким.

— Не лежу, — он сел на стул, усадил её рядом. — Рассказывай. Что здесь без меня?

Анастасия помолчала, собираясь с мыслями.

— Всё плохо, — сказала она наконец. — Отец... он окончательно перешёл на сторону заговорщиков. Я думала, он одумается, когда Волконского арестовали. Нет. Он только озлобился. Говорит, что ты разрушаешь Россию, что ты узурпатор, что ты хочешь посадить на трон своего ставленника.

— Ставленника? — Дмитрий усмехнулся. — Это кто? Царевич сам на троне. Я только помогаю.

— Он так не считает, — Анастасия опустила голову. — Он считает, что ты хочешь власти. Что ты готов уничтожить всех, кто встанет на твоём пути.

— А ты? — спросил Дмитрий. — Ты так считаешь?

— Нет, — она подняла глаза. — Я знаю тебя. Ты не хочешь власти. Ты хочешь мира. Чтобы Россия была сильной. Чтобы войны кончились.

— Чтобы войны кончились, нужно выиграть эту, — сказал Дмитрий. — А для этого нужно убрать тех, кто мешает. Твой отец... он мне не враг. Он стал заложником своих амбиций.

— Он предатель, — твёрдо сказала Анастасия. — Я знаю. Он встречается с английским послом, получает от него деньги. Он передавал шведам сведения о передвижении войск. Я видела письма.

— Ты видела письма? — Дмитрий нахмурился. — Где?

— В его кабинете. Я... я обыскала его кабинет, когда его не было. Нашла тайник под половицей. Там были письма, карты, даже чертежи крепостей.

— Это опасно, — покачал головой Дмитрий. — Если бы он узнал...

— Не узнал, — она усмехнулась. — Я осторожна. Я не хочу, чтобы он пострадал. Но я не могу молчать, когда он продаёт Россию.

— Ты сильная, — Дмитрий взял её за руку. — Сильнее, чем думаешь.

— Я не сильная, — она покачала головой. — Я просто не хочу жить в стране, где правят предатели.

Они замолчали. В комнате было тихо, только свечи потрескивали. Дмитрий смотрел на Анастасию, и думал о том, как много она для него значит. Не только как женщина, но как союзник, как друг, как человек, которому он доверяет.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — действовать, — ответил Дмитрий. — Я соберу доказательства. Я добьюсь, чтобы твоего отца не казнили, а сослали. Он будет жив. Но он не должен оставаться в столице.

— А если он не согласится? — спросила Анастасия.

— Согласится, — Дмитрий усмехнулся. — Или его заставят.

— Ты не жалеешь его?

— Жалею, — Дмитрий покачал головой. — Но жалость не должна мешать делу. Если я буду жалеть каждого, Россия пропадёт.

Анастасия кивнула. Она понимала. Она всегда понимала.

— Я буду помогать, — сказала она. — Чем смогу.

— Ты уже помогаешь, — Дмитрий поцеловал её. — Просто будь рядом.

Они сидели до полуночи, говорили о прошлом и будущем. Анастасия рассказывала о придворных интригах, о том, кто с кем дружит, кто с кем враждует. Дмитрий слушал, запоминал, делал выводы.

— Пора, — сказал он наконец. — Мне нужно идти.

— Иди, — она встала. — Я буду ждать.

Он обнял её на прощание, вышел в ночь. Кузьма ждал у ворот с лошадьми.

— Княжич, — сказал он. — Всё в порядке?

— Всё, — ответил Дмитрий, садясь в седло. — Теперь мы знаем, где искать.

Они уехали в темноту. Анастасия стояла у окна, глядя вслед. Война продолжалась.

Часть 4. Приём у Волконского

Приглашение пришло на следующее утро. Красивый конверт с золотым тиснением, сургучная печать с гербом князей Волконских — серебряный волк на червлёном поле. Дмитрий развернул бумагу, пробежал глазами витиеватые строки. Князь Волконский просил пожаловать на обед «для обсуждения дел государственных и укрепления добрососедских отношений».

— Княжич, — Кузьма заглянул через плечо. — Это ловушка. Не ходите.

— Если не пойду, покажу слабость, — ответил Дмитрий, складывая письмо. — А слабость они не простят.

— Возьмите охрану.

— Нет. Охрана покажет, что я боюсь. А я не боюсь.

Он надел парадный мундир, привесил родовой меч и отправился к Волконскому. Дом князя стоял на Английской набережной — трёхэтажный особняк с колоннами, лепниной, статуями в нишах. У ворот — лакеи в ливреях, у дверей — гвардейцы с ружьями. Дмитрия проводили в большую столовую, где уже собрались гости.

Волконский встретил его у порога. Князь был сед, но держался прямо, смотрел с холодной усмешкой.

— Генерал! — воскликнул он, протягивая руку. — Наконец-то вы почтили нас своим присутствием. Мы уже заждались.

— Дела, ваше сиятельство, — ответил Дмитрий, пожимая руку. — Война.

— Война, война, — Волконский покачал головой. — Вечно вы о войне. А здесь, в столице, тоже сражения идут. Не пушечные, но не менее важные.

Он провёл Дмитрия к столу, усадил рядом с собой. Гости — человек двадцать, всё больше пожилые бояре, генералы в отставке, иностранные дипломаты — поглядывали на Дмитрия с любопытством и настороженностью.

— Знакомьтесь, — Волконский обвёл рукой присутствующих. — Граф Шереметев (не тот, фельдмаршал, а другой). Князь Голицын (отец вашей... э-э-э... знакомой). Английский посланник сэр Чарльз Виндзор. Французский атташе маркиз де Ларошфуко.

Дмитрий кивнул каждому. Голицын смотрел с ненавистью, Виндзор — с холодным интересом, де Ларошфуко — с любопытством.

— Я слышал о ваших подвигах, генерал, — сказал Виндзор, поднимая бокал. — Вы, кажется, разбили турок под Перекопом?

— Остановил, — поправил Дмитрий. — Не разбил.

— Скромность украшает героя, — усмехнулся Виндзор. — Но наши источники говорят, что турки потеряли тысячи солдат.

— Война — это всегда потери, — ответил Дмитрий. — И русские, и турецкие.

— А что вы думаете о мире с Турцией? — спросил де Ларошфуко. — Не пора ли закончить эту бесконечную войну?

— Мир будет, когда враг поймёт, что его не победить, — Дмитрий выдержал взгляд француза. — А пока он силён, он будет наступать.

— Вы пессимист, генерал, — заметил Виндзор.

— Реалист, — ответил Дмитрий.

Волконский поднял бокал.

— За победу! — провозгласил он. — И за нашу дружбу!

Гости выпили. Дмитрий пригубил вино — осторожно, только губами. Он не доверял угощениям Волконского.

За столом завязалась беседа. Волконский расспрашивал о положении на границе, о планах на весну, о новых укреплениях. Дмитрий отвечал уклончиво, не вдаваясь в детали.

— Вы скрытны, генерал, — заметил князь. — Не доверяете нам?

— Доверяю, — ответил Дмитрий. — Но военные тайны не разглашаются даже за дружеским обедом.

— Осторожность — мать мудрости, — усмехнулся Волконский. — Но, может быть, вы поделитесь планами с союзниками? Англия и Франция могли бы помочь.

— Помочь? — Дмитрий поднял бровь. — Чем? Деньгами? Оружием? Или солдатами?

— Всеми, — вмешался Виндзор. — Англия заинтересована в сильной России. Как противовес Швеции и Турции.

— А Швеция? — спросил Дмитрий. — Разве Англия не торгует с ней?

— Торгует, — признал Виндзор. — Но политика — это искусство компромисса.

— Искусство предательства, — поправил Дмитрий. — Я знаю, что английские купцы продают шведам порох и ружья.

Виндзор побледнел, но взял себя в руки.

— Это частные сделки. Правительство не может их контролировать.

— Может, — Дмитрий усмехнулся. — Но не хочет.

Волконский поспешил сменить тему.

— Генерал, вы не женаты? — спросил он. — Может, пора подумать о продолжении рода?

— У меня есть невеста, — ответил Дмитрий.

— Ах да, Анастасия Голицына, — Волконский покосился на князя Голицына. — Но её отец против этого брака. Может, вы присмотритесь к другим невестам? Например, к моей племяннице, княжне Волконской.

— Я верен своему слову, — твёрдо сказал Дмитрий.

— Упрямство, — покачал головой Волконский. — Но похвальное.

Обед затянулся до вечера. Дмитрий отвечал на вопросы, уклонялся от ловушек, не давал лишней информации. К концу вечера Волконский, видимо, понял, что выведать ничего не удастся.

— Вы крепкий орешек, генерал, — сказал он, прощаясь. — Но мы ещё встретимся.

— Не сомневаюсь, — ответил Дмитрий.

Он вышел на набережную. Кузьма ждал с лошадьми.

— Княжич, — спросил он. — Что там?

— Ничего, — ответил Дмитрий, садясь в седло. — Они хотят меня купить. Или убить. Не выйдет ни то, ни другое.

Они уехали в ночь. Война продолжалась.

Часть 5. Слухи о заговоре

Слухи начались на следующий день после обеда у Волконского. Дмитрий заметил их не сразу — он провёл утро в казармах, проверяя корпус «Соколы». Но когда вышел на улицу, всё изменилось. Прохожие отводили взгляды, купцы поспешно закрывали лавки, офицеры, ещё вчера приветствовавшие его, сегодня делали вид, что не замечают.

— Княжич, — Кузьма подошёл, понизив голос. — В городе говорят... говорят, что вы готовите переворот.

— Что? — Дмитрий остановился.

— Говорят, вы хотите свергнуть царевича и посадить на трон своего ставленника. Говорят, вы уже сговорились с Шереметевым и гвардией. Говорят, у вас есть подложные письма, доказывающие, что царевич якобы незаконнорождённый.

— Бред, — усмехнулся Дмитрий. — Кто это распускает?

— Не знаю. Но слухи ползут из всех щелей. На рынках, в трактирах, даже в Сенате шепчутся.

— Кланы, — Дмитрий покачал головой. — Волконский и Голицын. Они хотят дискредитировать меня. Чтобы царевич мне не доверял.

— А если царевич поверит? — спросил Кузьма.

— Не поверит, — ответил Дмитрий. — Но он под давлением. Кланы будут давить на него, требовать моей отставки.

— И что делать?

— Идти к царевичу. Объяснить. Показать, что это провокация.

Он направился в Зимний дворец, но у ворот его встретил адъютант.

— Ваше высокопревосходительство, — сказал он, — его высочество сегодня не принимает. Он занят.

— Передайте, что я жду, — твёрдо сказал Дмитрий.

— Он не примет, — адъютант опустил глаза. — У него... у него важные дела.

Дмитрий понял. Царевич уже слышал слухи. И он колебался.

— Хорошо, — сказал Дмитрий. — Я подожду.

Он прождал три часа. В приёмной толпились придворные, шептались, поглядывали на него. Кто-то с сочувствием, кто-то с злорадством. Дмитрий не обращал внимания.

Наконец дверь кабинета открылась. Вышел царевич — бледный, усталый, с красными глазами.

— Войдите, генерал, — сказал он глухо.

Дмитрий вошёл. Царевич стоял у окна, спиной к нему.

— Вы слышали? — спросил он, не оборачиваясь.

— Слышал, — ответил Дмитрий. — Это ложь.

— Я знаю, — царевич повернулся. — Но Сенат требует вашей отставки. Кланы требуют. Английский посол требует.

— И что вы ответите?

— Я... я не знаю, — царевич провёл рукой по лицу. — Я хочу вам верить. Но доказательств нет. Слухи растут. Если я не приму мер, они объявят меня вашим сообщником.

— Тогда дайте мне время, — сказал Дмитрий. — Я найду источник слухов. Я докажу, что это провокация.

— Сколько? — спросил царевич.

— Три дня.

— Хорошо, — кивнул царевич. — Три дня. Но если вы не докажете...

— Докажу, — перебил Дмитрий. — Клянусь.

Он вышел из дворца. Кузьма ждал у ворот.

— Княжич?

— У нас три дня, — ответил Дмитрий. — Найди мне тех, кто распускает слухи. Любой ценой.

Они начали расследование. Дмитрий сам ходил по трактирам, слушал разговоры, запоминал лица. Кузьма внедрился в рынки, болтал с торговцами. Федька следил за подозрительными личностями.

К вечеру у них были первые результаты.

— Княжич, — Кузьма вернулся возбуждённый. — Я нашёл одного. Трактирщик на Васильевском. Он платит людям, чтобы они распускали слухи.

— Кто ему платит? — спросил Дмитрий.

— Не знает. Но деньги получает от посредника. Того, кто приходит из дома Волконского.

— Волконский, — усмехнулся Дмитрий. — Я знал.

— Что делать?

— Берём трактирщика. Допрашиваем.

Ночью они нагрянули в трактир. Трактирщик, толстый, лысый мужик с маслеными глазками, завизжал, когда его вытащили из постели.

— Не убивайте! — закричал он. — Я ничего не делал!

— Делал, — Дмитрий сел напротив. — Кто тебе платил?

— Не знаю, — трактирщик трясся. — Человек приходил, давал деньги, говорил, что говорить. Я не знаю, кто он.

— Где он?

— Уходит к Волконскому, в дом. Я видел.

— Хватит, — Дмитрий кивнул Кузьме. — Отпустите.

— Отпустить? — удивился Кузьма.

— Он мелкая сошка. Нам нужен тот, кто платит.

Они вышли из трактира. Ночь была тёмной, звёздной.

— Княжич, — спросил Кузьма. — Что дальше?

— Завтра идём к Волконскому, — ответил Дмитрий. — И предъявим ему наши доказательства. Если он не признается, мы найдём другие.

— А если признается?

— Тогда он проиграл.

Дмитрий смотрел на ночной город. Война продолжалась.

Часть 6. Царевич в опасности

Тревожный звонок раздался на рассвете. Дмитрий спал чутко, как всегда, поэтому вскочил раньше, чем Кузьма успел постучать. В дверях стоял адъютант царевича — бледный, с трясущимися руками.

— Генерал, — прошептал он. — Его высочество... его отравили.

— Как? — Дмитрий уже натягивал сапоги.

— Не знаю. Лекари у постели. Он без сознания.

Дмитрий выбежал на улицу, вскочил на коня. Кузьма и Федька — за ним. Они домчались до Зимнего дворца за десять минут. Охрана у ворот была усилена, солдаты смотрели тревожно.

— Пропустите! — крикнул Дмитрий, спрыгивая с коня.

Его пропустили. В покоях царевича было полно народу — лекари, придворные, генералы. Дмитрий пробился к постели. Царевич лежал бледный, с синими губами, дыхание было прерывистым.

— Что случилось? — спросил он у лекаря.

— Яд, — ответил тот. — Мышьяк. Подмешан в вино, которое его высочество пил вечером.

— Он выживет?

— Не знаю. Мы промыли желудок, дали противоядие. Но яд сильный. Всё в руках Божьих.

Дмитрий стиснул зубы. Кто-то пытался убить царевича. Кто-то из своих — чужим не пробраться во дворец.

— Усилить охрану, — приказал он. — Никого не впускать и не выпускать. Всех, кто был рядом с царевичем вчера, допросить.

— Вы не имеете права! — запротестовал старый сенатор.

— Имею, — Дмитрий выхватил грамоту царевича, дающую ему полномочия. — Приказ его высочества. Исполняйте.

Сенатор замолчал. Дмитрий начал расследование. Первым делом он допросил виночерпия — молодого парня, который подавал царевичу вино.

— Ты подсыпал яд? — спросил Дмитрий прямо.

— Нет! — парень упал на колени. — Клянусь! Я не знал! Вино пришло из погреба, уже готовое.

— Кто его готовил?

— Дворецкий. Он отвечает за напитки.

Дмитрий вызвал дворецкого. Старый слуга, служивший ещё при Петре I, был бледен, но держался спокойно.

— Я не травил, — сказал он. — Я только отдал приказ достать бутылку из погреба.

— А кто её туда поставил?

— Не знаю. Бутылки приходят с виноградников, их разбирают слуги. Я не слежу за каждой.

Дмитрий понял: следы ведут в тупик. Слишком много людей имели доступ к вину. Но он не сдавался.

— Кузьма, — позвал он. — Обыскать всё. Погреба, кухни, комнаты слуг. Найти следы яда.

Обыск занял несколько часов. Ничего не нашли. Яд исчез, как и следы.

— Княжич, — Кузьма вернулся с пустыми руками. — Пусто.

— Значит, отравитель профессионал, — Дмитрий покачал головой. — Он знал, что делает.

— Что теперь?

— Теперь — ждать. Царевич очнётся, он может что-то вспомнить.

Царевич очнулся к вечеру. Он был слаб, но жив.

— Что случилось? — спросил он, увидев Дмитрия.

— Вас отравили, ваше высочество. Кто-то подсыпал яд в вино.

— Кто?

— Не знаю. Но я найду.

Царевич закрыл глаза.

— Найдите, — прошептал он. — Быстро.

Дмитрий вышел из покоев. В коридоре его встретил встревоженный Шереметев.

— Генерал, — сказал фельдмаршал. — Это дело рук кланов. Волконский и Голицын. Они хотят убрать царевича и посадить на трон своего ставленника.

— Знаю, — ответил Дмитрий. — Но доказательств нет.

— Будьте осторожны. Они не остановятся.

— Не остановятся, — согласился Дмитрий. — Но и я не остановлюсь.

Он приказал усилить охрану царевича, поставил своих людей у всех входов и выходов. Сам же продолжил расследование.

— Княжич, — Кузьма подошёл ночью. — Я нашёл кое-что. В мусорной яме за дворцом — пузырёк из-под яда.

— Где?

— Вот, — Кузьма протянул маленький стеклянный флакон. На этикетке было что-то написано по-латыни.

— Мышьяк, — прочитал Дмитрий. — Кто его выбросил?

— Не знаю. Но я запомнил место. Будем следить.

— Хорошо, — Дмитрий спрятал флакон. — Теперь у нас есть улика.

На следующий день царевич пошёл на поправку. Он смог сидеть, пить, разговаривать.

— Генерал, — сказал он. — Вы спасли мне жизнь.

— Не я, — ответил Дмитрий. — Лекари.

— Вы нашли отравителя?

— Пока нет. Но я найду.

— Ищите, — царевич сжал кулаки. — Они не должны остаться безнаказанными.

Дмитрий поклонился и вышел. Война продолжалась.

Часть 7. Допрос повара

Повара нашли на кухне Зимнего дворца. Он стоял у плиты, помешивая что-то в котле, и делал вид, что не замечает вошедших. Дмитрий вошёл без стука, жестом приказал Кузьме и Федьке остаться у двери. Повар — низкорослый, плотный, с красным лицом и маслеными глазками — вздрогнул, когда Дмитрий подошёл вплотную.

— Иван Степанов? — спросил Дмитрий.

— Я, — ответил повар, не поднимая глаз. — Чем могу служить, ваше высокопревосходительство?

— Ты готовил ужин для царевича вчера?

— Готовил, — повар побледнел. — А что?

— А то, что царевича отравили, — Дмитрий положил руку на эфес шпаги. — Ты знаешь, что за это полагается?

— Я не травил! — повар упал на колени. — Клянусь! Я только готовил, я ничего не подсыпал!

— Кто мог подсыпать? Кто имел доступ к еде?

— Все, — повар трясся. — Я, мои помощники, слуги, которые носят блюда. Я не знаю.

— Плохо, — Дмитрий покачал головой. — Если ты не знаешь, я вынужден буду арестовать тебя. Как главного подозреваемого.

— Не надо! — повар закричал. — Я скажу! Я видел... я видел, как один из слуг Голицына подходил к плите, когда я отлучился.

— Где? Когда?

— Вчера, перед ужином. Я вышел за овощами. Когда вернулся, у плиты стоял незнакомец. Он сказал, что проверяет температуру блюда. Я не придал значения, но потом... потом царевичу стало плохо.

— Как выглядел этот слуга?

— Высокий, худой, с рыжими усами. В ливрее Голицына.

— Ты уверен?

— Уверен. Я запомнил его лицо. Если увижу, узнаю.

Дмитрий кивнул Кузьме.

— Приведите сюда всех слуг Голицына. Пусть пройдут перед поваром.

Через час во дворец привели десяток человек в ливреях княжеского дома. Они стояли в ряд, бледные, испуганные. Повар прошёлся перед ними, вглядываясь в лица.

— Вот он, — сказал повар, указывая на высокого худого парня с рыжими усами. — Это он стоял у плиты.

Слуга побледнел, но промолчал.

— Имя? — спросил Дмитрий.

— Григорий, — ответил слуга, опустив глаза.

— Ты подсыпал яд в еду царевича?

— Нет, — Григорий покачал головой. — Я только проверял температуру. Клянусь.

— Кто тебя послал?

— Никто. Я сам.

— Врёшь, — Дмитрий шагнул к нему. — Если ты не скажешь правду, я сдам тебя в руки палача. Он быстро развяжет тебе язык.

Григорий молчал. Потом его губы задрожали.

— Князь Голицын, — прошептал он. — Он велел мне подсыпать порошок в суп. Сказал, что это лекарство, чтобы царевич лучше спал. Я не знал, что это яд!

— Повторяй, — Дмитрий смотрел ему в глаза. — Ты не знал?

— Не знал! — Григорий заплакал. — Клянусь! Он сказал, что это снотворное. Я не знал!

— Где остатки яда?

— Князь забрал. Сказал, что уничтожит.

Дмитрий повернулся к Кузьме.

— Арестовать Голицына. Немедленно.

— Княжич, — Кузьма нахмурился. — У нас нет прямых доказательств. Только слова слуги.

— Этого достаточно, чтобы начать расследование, — ответил Дмитрий. — А допрос покажет остальное.

Он вышел из кухни. В коридоре его встретил Шереметев.

— Генерал, — сказал фельдмаршал. — Вы арестовываете Голицына? Это опасно. У него много сторонников.

— Тем более, — ответил Дмитрий. — Если мы не остановим их сейчас, они отравят царевича в следующий раз.

— А если он не признается?

— Признается, — Дмитрий усмехнулся. — У меня есть способы.

Он направился в покои царевича. Царевич уже сидел в кресле, бледный, но живой.

— Ваше высочество, — сказал Дмитрий. — Мы нашли отравителя. Это слуга Голицына. Он признался, что действовал по приказу князя.

— Голицын? — царевич побледнел. — Отец Анастасии?

— Да.

— Что вы предлагаете?

— Арестовать его и допросить.

— А если он откажется?

— Тогда мы найдём другие доказательства. У нас есть показания повара и слуги. Этого достаточно, чтобы начать дело.

Царевич помолчал, потом кивнул.

— Действуйте.

Дмитрий поклонился и вышел.

— Княжич, — Кузьма ждал в коридоре. — Голицына уже привезли. Он в подвале.

— Идём, — Дмитрий направился к лестнице.

В подвале было сыро и темно. Голицын сидел на лавке, бледный, с перекошенным лицом. Увидев Дмитрия, он вскочил.

— Вы не имеете права! — закричал он. — Я князь! Я требую суда!

— Суд будет, — спокойно ответил Дмитрий. — Но сначала вы ответите на вопросы. Зачем вы пытались отравить царевича?

— Я не травил! — закричал Голицын. — Это провокация! Вы подослали своего человека, чтобы оговорить меня!

— Ваш слуга признался, — Дмитрий выдержал его взгляд. — Он сказал, что вы дали ему порошок и велели подсыпать в суп.

— Он лжёт! — Голицын заметался по камере. — Он мой враг! Он хотел меня оговорить!

— Зачем ему это?

— Не знаю! Может, вы его подкупили!

Дмитрий покачал головой.

— Вы будете сидеть здесь, пока не скажете правду. Или пока не состоится суд.

— Вы не имеете права! — закричал Голицын. — Я напишу царевичу!

— Пишите, — Дмитрий повернулся к выходу. — Он уже знает.

Он вышел из подвала. Кузьма ждал у двери.

— Княжич, — спросил он. — Что дальше?

— Дальше — допрос, — ответил Дмитрий. — Но не мы. Пусть сидит. Подумает.

Он поднялся наверх. Война продолжалась.