Княжич тёмного времени

Кажется, я умер. Или почти. Последнее, что помню – душераздирающий гул серверов, пляшущие цифры на мониторе, тупая, высасывающая все силы боль в висках. Артём Соколов, айтишник до мозга костей, падает лицом в клавиатуру. Конец истории. Ан нет.

Потому что сейчас я открываю глаза. Вместо холодного сияния серверных ламп – тусклое мерцание лучины. Вместо запаха пыли и пластика – тяжелый, сладковато-травяной дух, от которого тошнит. И вместо привычной усталости – ощущение, будто меня переехал грузовик. Не один раз.

— Уффф... — Вырвалось само собой. Голос... чужой. Слабый, хриплый. Не мой.

Попытался пошевелиться. И это стало ошибкой. Каждая мышца кричала протестом, кости скрипели. Голова раскалывалась, в висках стучало, словно кузнец колотил по наковальне прямо в черепе.

“Где я? Что случилось?”

Панк-рок в ушах стих, сменившись тихим шепотом где-то рядом. Женские голоса, напуганные.

— ...Господи, очнулся... думала, конец...

— Тише, Дуняша! Не тревожь, чай не до тебя!

— Да как же, Мавра? Еле-еле выжил... Этот яд... Говорят, князь Ярополк самолично заказал...

“Князь Ярополк? Яд?” Мысли путались, мешая здраво мыслить. “Кто это? Что за бред?”

— ...Правда? А за что? Он же брат родной, хоть и от разных матерей...

— А Черный Лес как же? Удел-то богатейший... Младшему сыну достался по завещанию деда. Старшему – завидно, вот и решил убрать конкурента. Говорят, на пиру подсунули...

“Пир…” В голове вспыхнул обрывок: гул голосов, звон кубков, чей-то жесткий взгляд, холодный блеск... кинжала? И запах – сладкий, приторный, как этот травяной дух сейчас... Тошнота подкатила с новой силой.

— Долго он всё равно не протянет, Мавра, — голос Дуняши прозвучал с такой уверенной жалостью, что аж передернуло. — Смотри, как трясет... Тело не выдержит. Ослаблен сильно.

“Кто не протянет? Это они про меня?” Сфокусировался на руках перед лицом... Крепкие, жилистые. Не мои слабые, бледные лапы программиста. “ЧТО ЗА ФИГНЯ?!”

И тут... я ощутил холод. Ледяной, безжалостный. Не снаружи. Изнутри. Будто в самую сердцевину сознания впился осколок льда. Голос. Четкий, металлический, без эмоций. Просто приказ:

«Яромир. Власть. Трон. Встань.»

Я аж подпрыгнул на лежанке, сердце забилось как бешеное. “Кто это?!” Огляделся лихорадочно. Тусклый свет лучины выхватывал углы просторной, но неуютной комнаты. Бревенчатые стены, тяжелые ковры... Как из исторического фильма про Русь, только мрачнее.

Шепот у двери стих.

— Слышала? Застонал... — прошептала Дуняша.

— Иди-ка сюда, свет, — сказала Мавра громче. — Воды принеси. Только тише!

Тени зашевелились. К кровати подошли две женщины. Одна, помоложе, лет восемнадцати – круглолицая, с большими испуганными глазами и светлыми косами. Дуняша. Вторая – постарше, с лицом в жестких морщинах, но с острым, умным взглядом. Мавра.

Я смотрел на них, пытаясь понять, бред это или реальность. Голос... назвал меня... Яромиром?

— Княжич? Яромир Игоревич? — осторожно спросила Мавра, наклоняясь. Ее взгляд был пристальным, изучающим. — Узнаешь ли нас?

“Княжич?” От такого слова закружилась голова. Обрывки... Не мои воспоминания! Двор, поклоны... Имя... Да, Яромир. Отзывалось эхом в глубине чужого сознания.

— Где... я? — выдавил с трудом. Голос все еще хрипел.

— В тереме своем, свет, — ответила Дуняша быстро, сбивчиво. — В Чернолесье. Вашем уделе. Как же, вы же помните? После пира у князя Ярополка...

— Пира... — пробормотал я, цепляясь за знакомое слово. Сладкий запах... Тошнота... Кинжал... — Там... меня... отравили?

Дуняша аж подпрыгнула. Мавра резко шикнула на нее и положила мне на лоб прохладную, шершавую руку.

— Не тревожь себя, княжич. Дурное вспоминать. Тебе б отдыхать надо, силы копить. — Но ее глаза сказали другое: “Ты знаешь.”

Я заставил крепкие мышцы шеи повернуть голову.

— Кто? — спросил я прямо, глядя ей в глаза. — Кто меня отравил? И... за что?

Мавра замерла. Взгляд скользнул к Дуняше, смотревшей на меня с жалким сочувствием. Потом она вздохнула.

— Это княжье дело, свет. Тьма да интриги. Ты – княжич Яромир. Сын князя Игоря Святославича, внук Святослава Храброго. Удел твой – Черный Лес. — Пауза. Голос стал жестче. — Лес богатый. Пушнина, мед, смола... Да и земли плодородны по окраинам. Многие бы заполучили... Особенно те, кому по праву крови он не достался.

“Княжеская власть. Богатый удел. Брат.” Обрывки “его” мыслей складывались в ужасную картину. “Конкурент. Зависть. Убийство.”

— Ярополк... — прошептал. Имя отдалось горечью и страхом в этом новом теле. Старший брат.

Мавра молча кивнула, один раз, резко. Дуняша всхлипнула.

— Ох, свет, да вы как... все поняли сразу? — пролепетала она.

Я не ответил. Смотрел в потолок, на пляшущие тени. Видимо, я умер в серверной. И… переродился в теле Яромира. Теперь, я – Яромир. Княжич. Мишень. Чуть не отравленный труп в фэнтезийном аду под названием Славия. Тело чуждое, слабое. Враги – свои же кровные, влиятельные. Слуги – пока только испуганные тени.

И тот голос в голове, не дающий покоя... Ледяной: “Власть. Трон. Встань”

Бежать? Куда? Сдаться? Умереть? Мысль вызвала дикий протест в груди. Нет, не вариант.

Сжал кулаки. Сильные, длинные пальцы уперлись в ладони. Больно. Значит, жив.

Если я теперь Яромир… Если это моя новая жизнь...

Внутри щелкнуло. Как переключатель. С паники – на холодный, почти программерский анализ. Угроза: брат-убийца, жаждущий удела. Ресурсы: титул (пока), удел (оспаривается), две слуги (лояльность?). Статус: критически ослаблен. Цель: выжить.

Тогда... нужно играть. Играть роль княжича. Пока не разберусь с правилами. Пока не найду всех, кто желает мне смерти!

Перевел взгляд на Мавру. Она стояла, наблюдая острым взглядом. Собрал силы, чтобы голос звучал тверже.

— Воды, — сказал я. Голос хрипел, но в нем появилась несвойственная мне властность. Отголосок ледяного приказа. — И... расскажи мне все, что знаешь. Обо всем. Начиная с сегодняшнего дня. И о том... что было до.

Мавра замерла на секунду. Губы тронуло что-то неуловимое. Не улыбка. Тень уважения? Оценка?

— Слушаюсь, княжич, — ответила она ровно, чуть склонив голову. — Дуняша, принеси ещё воды. Быстро.

Пока девчонка металась к кувшину, я закрыл глаза. Голова гудела. Тело ныло. Но внутри пробивалась одна четкая, холодная мысль, как строчка кода:

Игра началась. Первый ход сделан.