Княжья слава

Встречать князя притащились все киевские шишки, включая купцов, бояр, тысяцких и старых, служивших еще князю Игорю воевод, которых Святослав не взял с собой гонять печенегов. На княжьем дворе перед детинцем образовалась нехилая толпа из тех, кому не лень было в такую адскую жару подниматься на Гору. Слухи о прибытии гонца из Болгарии и возвращающегося с победой над печенегами Святослава разлетелись по городу со скоростью пули, взбудоражив всех от знати до простых ремесленников. Последние, прихватив с собой баб и детишек, растянулись цепью по обе стороны длинного спуска к Подолу.

На подъеме, Асмунд, по старчески кряхтя и отдуваясь поведал мне, будто Святослав оставил дружину и с малым сопровождением поспешил в Киев. Какие вести вчерашним вечером принес заморский посланник никому не ведомо, ибо Свенельд сразу же изолировал гонца, угрозой казни запретив тому говорить с кем либо и тут же послал разъезды искать Святослава, который, опять же по слухам, стоял в степи на последней ночевке уже на подступах к Киеву.

Нам с Асмундом удалось опередить Святослава всего на каких-то десять минут и застать появление на дворе Великой княгини Ольги, сопровождаемой внуками. Велев мне не отставать, старый варяг тут же начал протискиваться к ним поближе.

Въехав на двор, Святослав остановил коня, обвел внимательным взглядом собравшихся. Великий князь еще сильнее загорел, на потемневшем от степного солнца лице, очерченные светлыми морщинами резко выделялись синие как лепестки лугового колокольчика глаза. В широких, темных портах, в просоленной потом, запыленной рубахе перехваченной широким поясом с мечом Святослав уже успел где-то наспех умыться с дороги, усеяв грудь темными каплями.

Позади Святослава такие же запыленные и усталые возникли Икмор с Рагдаем. К восторгу зрителей Тумор вдруг вздыбил коня в высокую «свечу», заставив своего великолепного скакуна молотить передними копытами знойный воздух. Рагдай белозубо ощерился довольный озорной выходке корешка.

Спешившись, Святослав подошел к матери, обнял, прошептал что-то на ухо. Затем обнялся со Святополком и Олегом, потрепал Владимира по плечу, кивнул Калокиру.

- Всем поздорову, мужи нарочитые, воеводы, купцы да бояре!

Голос Святослава прозвучал устало, но звонко.

- Здрав будь, княже! - вразнобой загомонили, закивали нарочитые. - Заждались! Что в степи, княже? Как поход?

- Успокоили мы степь! Больше не сунутся! К вечеру устрою пир, на нем все и расскажу!

Не обращая внимания на ликующие выкрики и всеобщую искреннюю радость, Святослав подозвал Икмора.

- Воевод и всех дружинных старшин зови на военный совет. Пусть топают в гридницу, страсть как надоело мне это солнце!

Асмунд пихнул меня локтем и мы среди прочих имеющих отношение к упомянутой князем группе потянулись вслед за широкой спиной Святослава в терем.

Великий князь тяжелой поступью пересек палату, уселся в княжеское кресло на престоле, обмахнул ладонью влажные усы, стал ждать пока соберется, рассядется по лавкам между резных столбов военная элита Киева. На несколько минут в гриднице воцарилась тишина, все внимание было обращено на князя, раскидавшего по поручням мощные руки.

Святослав молчал.

- Так что там со степью, княже? - первым не удержался седоусый воевода Сфендр и глянул на Свенельда, ища поддержки.

- Степь умылась кровью, - Святослав грозно сверкнул очами. - Мы оставили о себе злую память.

- Надолго ли? - вопросил кто-то.

- До следующего похода. Байгуна и его чопон разбили и отогнали, забрали много добычи и все табуны, дабы впредь не повадно было к Киеву подступаться, а род эрдим пойдет со мной в Болгарию. Пять тысяч легкой конницы будут нам хорошим подспорьем.

- Подспорьем? Это печенеги-то? Они же дикие! - хохотнул боярин Блуд. - Воюют плохо, от хазар по всей степи прятались!

- Сокол тоже дикий, однако охотится и ест с рук сокольничего, - Святослав насупил пшеничные брови. - А воевать за нас мы их научим. Но довольно о печенегах. Давайте сюда гонца! Послушаем какие вести он мне принес.

Огненноволосый тысяцкий Акун опрометью выскочил за дверь и через минуту вернулся, ступая позади молодого, худощавого воина в потертой, забрызганной грязью дорожной одежде. Не пряча нетерпения, Святослав ответил мелким, быстрым кивком на уважительное приветствие гонца.

- Говори!

- Беда, Великий князь! - глухим голосом возвестил гонец.

- Знаю, что беда, дело говори, гридень!

- Болгары подняли мятеж, собрали войско, вырезали гарнизоны оставленные тобой в городах. Большим числом осадили Переяславец!

- Что с моими дружинами?

- Четыре тысячи войска твой воевода Волк вывел из Переяславца!

- Волк отдал Переяславец? - изумленно вскинул бровь Святослав и мрачным взором неестественно синих глаз вперился в стоящего перед ним гридня. - Сбежал без боя?

- Мы бились, Великий князь! - горячо воскликнул гридень. - Отбили три приступа, но мятеж зрел уже внутри города, нам не хватало припасов. На четвертую ночь воевода Волк повел дружины через вражеский стан к Дунаю. Мы прорубились к реке и увели все корабли вниз к морю. Корабли болгар мы тоже захватили, княже.

- Где Волк сейчас?

- Воевода укрепил лагерь в устье Днепра. Велел передать, что не тронется с места и будет дожидаться тебя там.

Князь глубоко задумался, уставившись куда-то в пол. Он и так выглядел старше своего возраста и сейчас, когда светлые, нахмуренные брови нависли над веками, Святослав и вовсе перестал походить на своих ровесников Рагдая и Икмора.

- Кто поднял их на восстание? - снова вскинул глаза Святослав.

- Ромеи отпустили царевичей. Борис занял болгарский трон и вместе с патриархом призывает всех христиан под свою руку бить россов, нас то есть!

- Вот как? Отпустили? И большое у них войско?

- Больше двадцати тысяч, но оно растет с каждым днем. Среди восставших есть те, кто присягал тебе на верность, Великий князь.

Святослав поморщился.

- Измена, значит? Гоян тоже с Борисом?

- Нет, Гоян с дружиной отошел к закату вверх по Дунаю. Говорят, заперся там в какой-то прибрежной крепости.

- Как твое имя?

- Корень я, княже. Десятник воеводы Волка.

- Ты шел один?

- Нет, со мной был мой конь и заводная кобыла.

- Ты хороший воин, Корень, - оценил шутку Святослав. - Ступай в трапезную, скажи девкам, что я велел тебя накормить с моего стола. Одежду им отдай, чтобы почистили. Сам отдыхай.

Корень, поклонился князю и, придерживая рукой оголовье меча, вышел из палаты. Скулы Святослава взбугрились желваками, он перевел тяжелый взгляд на Калокира.

- Твой кесарь там что, заболел? А, патрикий? Какая блоха укусила Никифора, зачем он отпустил царевичей?

- Я не знаю, мой князь! - ответил ромей. Ответил неуверенно, но глаза не спрятал. Он и сам, по ходу, пребывал в шоке от услышанного и конкретного ответа на полученный вопрос у него не нашлось. - Может быть что-то почуял…

- Почуял? - зарычал Святослав и подался вперед. - Ты убеждал меня, что Никифор слаб, не способен на самостоятельные решения и с большой охотой поддался на твои уговоры пригласить меня в Болгарию! Видимо, кесарь ромеев настолько обрадовался моему уходу, что внезапно поумнел и преисполнился решимости дать мне пинка?

Калокир снова выдержал взгляд Святослава, лишь плотнее сжал губы.

- Карабкаясь на вершину горы, не останавливаются, чтобы вынуть занозу из пятки, а единожды взобравшись, делают все, чтобы не свалиться обратно, - медленно заговорил Свенельд. - Если ты и дальше намереваешься метаться между Киевом и Переяславцем, то лучше уж сразу раздать все земли тем, кто их больше желает. Где теперь середина земли твоей, князь?

- Там же, где и была, в Переяславце! Метаться не намереваюсь, - невесело буркнул Святослав, снова откинувшись на резную спинку. - Я верну Переяславец и заберу себе всю Болгарию, а не те жалкие крохи, что мне позволили взять. И это будет только начало! Ты сомневаешься в этом, Свенельд?

Свенельд навалился ладонями на рукоять меча упертого между ног в выскобленный до бела дощатый пол.

- Не сомневаюсь, но пока ты тут скрипишь зубами, болгары там укрепляются и собирают войско.

- Знаю, что собирают. Поэтому выступаем через день. Одвуконь, без обоза. Рагдай, Воилад, Сфендр, Боровит, готовьтесь. Свенельд, что с твоими уличами?

- Две тысячи воев присоединятся к нам в пути, - лаконично ответил старый варяг.

- Добро. Вовремя ты их примучил.

- Вятич Житмир с шестью сотнями подойдет на днях, - вставил слово Икмор. - Древляне и князь Кестеч со своей дрягвой уже на подходе. Дреговичи прут с собой несколько возов с оружием.

- И это добрая весть, - кивнул князь. - Икмор, ты останешься дожидаться в Киеве новгородцев с пришлыми варягами да урманами, соберешь поволье и выйдешь на лодиях не позднее седьмого дня после нашего ухода.

- Во всех наших дружинах едва ли наберется пятнадцать тысяч, - изрек Свенельд, почесав мочку уха отвисшую под грузом золотого кольца.

- Хорошо, что сосчитал, - с ехидцей похвалил Святослав. - Наши пятнадцать стоят тридцати болгарских, а на двадцать хватит и семи.

Асмунд рядом со мной одобрительно крякнул.

- Хватит, - кивнул большой головой Свенельд. - Если воевать с головой.

- Я еще не знавал горечи поражения и голова моя пока что на плечах. На Дунай ко мне придет князь Тодорш и шесть тысяч его угров. Соединимся с Волком, сядем на корабли, войдем в Дунай и разобьем Бориса. Посмотрим кто сильнее - наш Перун или их Христос.

- Ты великий воин, Святослав. Потрясатель народов, - вновь заговорил Свенельд, едва шевеля мясистыми губами. - Это всем известно. Как известно и кесарю ромеев Никифору. Спрашиваешь зачем он отпустил сыновей Петра? Стравить нас с болгарами ему за благо. Это излюбленный ромейский прием. Твой друг Калокир должен знать это. Ослабеем в сражениях, тогда Никифор сам утвердится в старинных ромейских землях и тогда уже некому будет его оттуда вытравить.

- Нам с болгарами не слабеть надо, а объединяться. Но для начала нужно выжечь заразу измены, а там уж..

Святослав хотел что-то добавить, но замолчав, кинул быстрый взгляд на Калокира.

Резвые, колкие мураши засуетились по моей спине. Грандиозная свара затевается, однако. Болгары ведь тоже славяне, как мне кажется. Язык у нас с ними схожий и со школы помню, что письменность на наши земли тоже болгары принесли. Или только алфавит? Не суть. Короче, братушки они нам и если Святославу удастся полностью уложить их под Русь, ромеям точно будет кого бояться.

Давай, давай, потрясатель, засиделся ты в Киеве! Пока Великая княгиня в здравии и помирать не спешит, пора тебе в далекий поход, вытравливать и выжигать.

За мысленным монологом я пропустил мимо ушей несколько произнесенных Святославом слов.

- …Акун, а ты до конца дня сыщи мне самую быструю лодию в Киеве! Хочу выслать корабль с гонцами, чтобы они нашли Гояна и привели его с дружиной к Переяславцу мне на подмогу. Пусть Гоян ведет ко мне всех, кому не мила ромейская вера и кто остался верен старым богам и своей клятве русам. Пусть болгары увидят, что те, кто присягал мне и не отступились, будут считаться нам братьями, иметь равную долю в добыче и право голоса на вече. А всем клятвопреступникам я принесу смертельную кару.

- Здравая мысль, князь, но не допускаешь ли ты, что Гоян увел своих людей, чтобы издалека поглядеть чем у тебя с царем Борисом дело закончится? Почем ты знаешь, что он готов будет биться за тебя?

- Я, если ты, Свенельд, не позабыл, с Гояном кровь смешал, он мой названный брат, ему я верю. Времени ждать его на Дунае у меня не будет, важно, чтобы болгары подошли не слишком поздно и ударили вместе с нами, - с нажимом пояснил Святослав.

Свенельд почти такой же старый и такой же мощный как Асмунд повел крутым плечом - как знаешь, дескать…

И вот тут синие глаза Святослава прицелились в меня с каким-то подозрительным любопытством. Я ответно вылупился на князя, выразив живейшее внимание.

- Насколько быстр твой корабль, Стяр? - последовал скорый вопрос.

- На веслах он не уступит самой быстрой лодии, а под двумя ветрилами обгонит любую лодию или драккар, - не приминул прихвастнуть я и тут же с ёкнувшим сердцем прикусил язык, вдруг осознав куда клонит Великий князь Святослав Игоревич.

- Славно. Видишь как получается: просился ты в Болгарию со мной, а придешь туда раньше меня и найдешь мне Гояна. Согласен ли?

Вот что мне нравится здесь, так это полное отсутствие лизоблюдства и тупого преклонения по отношению к князьям. Никто перед ними шапки не ломает, на коленях не ползает, перечат, спорят запросто. Я ведь легко могу его к хренам отослать, отказаться и ничего мне за это не будет. Тогда возникает вопрос - зачем мы с Сашкой вообще сюда приперлись? Дали Рогволду слово, что задержим Святослава в Болгарии, надо выполнять. Настроен Великий княже решительно, взъелся на болгар серьезно и за спешными сборами вряд ли станет рассаживать сынков по княжеским престолам при живой-то Ольге.

- Согласен, Великий князь, - проговорил я, выдержав драматическую паузу. - Но есть одна закавыка. Я не знаком с местностью и не знаю Гояна. Кто это вообще такой?

Святослав кивнул, принимая претензию.

- Гоян - болгарин. Боярин, бывший воевода царя Петра. Он первый присягнул мне и перешел со своей дружиной на нашу сторону. С тобой пойдет мой брат, князь Глеб. Он прекрасно знаком с Гояном, хоть они и не очень жалуют друг друга, думаю, договорятся. Местность покажет десятник Корень. Хан Тюльчей берегом проводит вас до порогов, прикроет на волоке. Запасами в путь вас обеспечит тысяцкий Карст. Выходить нужно поутру. Успеешь собраться?

- Успею, если Карст не будет жевать сопли. Но я не понимаю почему болгары должны будут позволить нам спокойно подняться по Дунаю и шарить по крепостям в поисках Гояна?

- Придумаешь чего-нибудь, как с печенегами придумал, - легко отозвался Святослав, будто речь шла о сущей безделице. - Ты держишь за хвост птицу-удачу, а ветрила твоего корабля - ее крылья.

Нормально? Чего я там придумаю? Нас же перережут как шпионов и диверсантов, как только мы зайдем в Дунай! Срочно нужна какая-то легенда, устроим по пути мозговой штурм с братвой, авось чего, действительно, надумаем.

Ничего мне после этих жизнеутверждающих княжьих слов не оставалось, как угрюмо кивнуть.

- Я отправлюсь со Стяром, - внезапно подал голос Асмунд и огладил плешивое темя широкой ладонью.

- Надоело учить воинскому искусству детских, дядька Асмунд? - без тени насмешки поинтересовался Святослав.

- Я еще и тебя кое чему поучить могу, - проворчал старый варяг.

Святослав вздыбил верхнюю губу, обнажив в улыбке крепкие зубы. Рыкнул по-доброму.

- Ты уж можешь. Почти всем, чего я достиг, я обязан твоей науке, мой старый пестун. Ты научил меня владеть оружием и думать перед боем, а не после него, научил побеждать. Вот поэтому в Болгарию я тебя не отпущу. Хочу, чтобы ты спокойно окончил свои дни в Киеве, а когда придет твое время, каждый, кто тебя ценил и любил, мог бы увидеть курган насыпанный в твою честь на днепровском берегу.

Впечатленная горячей речью князя военно-административная знать одобрительно закивала. Не кивал лишь я да сам Асмунд.

- А я твоего позволенья и не спрашиваю. Я сам решу когда и где мне помереть.

Асмунд поднялся, произнес в навалившейся тишине:

- Пойдем, Стяр. Нужно готовить корабль к походу.

Хорошо готовиться, когда все ответственные лица по уши нагружены княжескими наказами оказывать всесильную помощь, а у самого есть индульгенция на безвозмездный выбор всего нужного в путешествии. Казна заплатит без кидалова, только требуй и считай что погружено, а что на подходе.

На пир к Святославу я не пошел. Устал, хоть и управились мы с Карстом меньше, чем за пять часов. Послал вместо себя Сашку.

Вернулся Рокотов к полуночи да не один.

- Гляди, братуха, кого я привел! - пьяно и громко «зашептал» Сашка с причала через борт «Скорпиона».

- Кто это? Темно, не вижу! - сразу же сдался я, честно попытавшись разглядеть размазанное мраком лицо стоявшего рядом с Роком человека в темной накидке.

- Это Владимир, - все же догадался понизить голос Сашка, - княжич который! С нами плыть хочет! Возьмем?