Князь

Москва уже усыпала в наступающей душной ночи, а в здании с высокими окнами за плотными зелёными шторами всё ещё горел свет. За массивным деревянным столом под настольной лампой с зелёным абажуром сидели двое

-- Вот, Глеб Иванович. Письмо агенту с позывным "Князь". Было отправлено без марки, наложенным платежом, потому нашему сотруднику и удалось его перехватить. "Князь" его так и не читал.

"Сударь!

Я вынужден просить у Вас прощения. Хотя больше всего я хочу написать Вам "идите Вы к чёрту". Причина в том, что я сам разрушил всё то, что любил и почитал делом своей жизни. И всё именно из-за того, что подозревал Вас, что пытался уличить Вас, поймать на горячем. Но по порядку.

Я, Пузицкий Сергей Васильевич, урождённый дворянин Варшавской губернии и капитан третьего ранга Балтийского Флота Его Императорского Величества, с самого начала подозревал Вас, есаула Серебряного Якова Пантелеймоновича, в большевизме. Как только встретились мы, ещё до Ледового Похода, ещё на Дону, тут же оформилось это подозрение. И вот как я нынче разумею, в чём его причина.

Всё дело в том, что нам, бывшему офицерскому корпусу Российской Империи, достойно чтить, быть и продлевать древние традиции Корпуса. Даже тогда, когда Империи уже нет. Тем более, если её нет. И в это -- в Корпус, в Империю, в традиции -- нам остаётся только верить. Из одной веры тщиться вести себя так, как будто всё бывшее не кануло в лету, а живо на века. Это уже въелось в душу: внешний вид, походка, обращение, поведение.

Да что я говорю, на младших курсах юнкерских и гардемаринских училищ как нас учили? Кокарда, круглый триколор на фуражке, она есть что? У офицеров -- "око Государево", у нижних чинов -- "око Бога". Даже когда рядом нет ни одного офицера, с папах нижних чинов за нами следит Око Бога! Как можно не соответствовать, нарушать традиции Корпуса?

А Вы... Не было ни лоска в Вашей форме, ни шарма в Вашем поведении, ни лихости в командовании! И чувства "Ока" не было, как иначе можно было бы ходить в растоптанных сапогах, собирающихся в гармошку, как у какого-нибудь мастерового, размахивая руками, думать вслух? Даже рисовки офицера перед нижними чинами не было: Вы всегда вели себя, как какой-нибудь штатский инженер с рабочими на производстве, как какой-нибудь Штокман! Вспомнить одно обращение к нижним чинам на "Вы" и по имени-отчеству! А Ваше отношение к святому, к оружию? Когда я узнал, что Вы приказали Вашим артиллеристам в боевых условиях шашки сдать в обоз, но раздать всем и заточить сапёрные лопатки -- уже в тот момент я был готов обвинить Вас во всех смертных грехах! Ведь это святотатство, как можно этого не чувствовать?!

Нет, не скрою, воевали Вы -- изрядно! Да так изрядно, что другие завидовали! Ваша пятая горно-кавалерийская батарея, не буду врать, была буквально палочкой-выручалочкой всей армии, и моей третьей артиллерийской бригады в том числе. Вы появлялись всегда с неожиданной стороны, там, где Вас никто не ждал, в самое нужное время. Но как Вы добивались этого? Сначала, пока с артиллерией не было проблем, Вы вдруг отказались от лошадей и навьючили свои трёхдюймовки на верблюдов: так до тех пор не делал никто! Зато Вы отказались от телег, и проходимость возросла неимоверно! Да и просто для шести пушек найти восемнадцать верблюдов в восемнадцатом году -- это было сродни чуду! Но Вы сделали это, и армия на Вас молилась!

Я в то самое время остался без орудий и личного состава, проклятые бронепоезда Красных. И поневоле, из-за раны, обретался при штабе. Да, там я смог ознакомиться с Вашим личным делом, и многое стало мне понятней. Но то, что я узнал, разбудило во мне страшного зверя, имя ему -- зависть и ревность. Вот с этого момента я начал пристально за Вами следить. И, не буду греха таить, Вам гадить. Да, сын приходского священника из станицы Каменской, хоть и дворянин, но попович -- Вы не офицер по происхождению! Да ещё и образование у Вас незаконченное медицинское, в четырнадцатом призваны на офицерские курсы Всевеликого Войска Донского, за высоко оцененные успехи в математике переведены в артиллеристы. То есть и не служили Вы ни дня нигде, кроме казачьей артиллерии на фронте. Но это не помешало мне трижды тормозить ваше чинопроизводство: ежели я, флотский артиллерист и, потом, капитан подводной лодки, нахожусь в майорской должности, то как можете Вы, есаул, тоже на майорской должности, получить лишнюю звезду на погоны раньше меня? Но больше всего меня взбесило, что я из Кронштадта, от озверелой матросни вынужден был убегать под маской еврейского реббе, а Вы?! А Вас сами красные казаки продвигали в командиры полка! И отправили на учёбу, откуда Вы просто уехали на Дон! За что мне моё унижение и за что Вам такая благодать?

Да, именно я, зная об убыли личного состава у Вас в батарее, подкинул идею отправить остатки пулемётно-артиллерийской роты горцев, Дикой Дивизии, к Вам. Думал, они же израненные, не бойцы. Да и к тому же там каждый -- князь, каждый за честь, за "Око Бога и Государя" всех порежет, тут Вам и будет карачун. Ан нет, Вы и тут выкрутились! И наспех сформированная на базе Вашей батареи Отдельная артиллерийско-пулемётная казачья бригада вдруг опять -- и снова! -- гремела по всем фронтам. Вы же первым, задолго до Махно и красных, сделали тачанки! Просто поставили Максим на пролётку! Но в это время Вы уже служили под началом Мамантова.

Потом... Потом был рейд по тылам, где корпусу Мамантова ставилась цель истребить склады долгохрана Императорской армии в большевистском тылу. На бузотёра Мамантова и на всех на вас смотрели как на самоубийц, как на японских ниндзюцу. Но и Константин Константинович Мамантов тоже подхватил Вашу бациллу везучести: за время рейда увеличил кадровый состав корпуса втрое, захватил и вывез огромное количество военного имущества, даже броневики притянул на воловьей тяге, даже аэропланы в разобранном виде! Но не уничтожил -- ничего! Да, бомб, патронов и снарядов привёз мизер, но ведь и не уничтожил! Да, всё казачество встречало вас как героев, мол, какой хабар! Но нам-то, всему Белому Движению, зачем вооружение без боеприпасов?

И лично Ваше геройство: это патруль Вашей бригады остановил, раздел, выпорол и пустил босиком, в нижнем белье всех в автомобиле с упырём, "Львом Революции", Бронштейном-Троцким! Но почему не убил, не повесил на осине? Все были в восторге, даже посланцы Антанты в штабе рукоплескали: какой правильный конфуз, как его опозорили! Но результат -- опять ноль!

Вы тогда вернулись израненным, в телеге, в бреду, с сотней осколков во всём теле. Я быстро инициировал следствие, в дело пошли и нынешние неурядицы, и прежние. Один разговор во время Ледового Похода, записанный со слов юнкера, графа Воронцова, где Вы объясняете ему, почему рядовым и почему только в стрелковую цепь! Мол, "прежние заслуги рода перед Отечеством нынче покуда ничего не стоят, всё нужно подтверждать личным героизом заново", он ведь не только меня разъярил: сколько штаб-офицеров примерили Вашу сентенцию на себя!?

Но Мамантовцы в общем мнении были героями, а Вы, выпоровший Троцкого, тем более. Да и вообще, после этого рейда всё руководство Добровольческой Армии скорее опасалось народного любимца, Мамантова. Вы по сравнению с ним казались мелкой сошкой. Слава Богу, с Константином Константиновичем случился тиф. И я не очень знаю, но, может, ему и помогли уйти, слишком уж момент был для Врангеля и Краснова удачный.

А Вы поправились, но лишь для того, чтобы, по приказу, прикрывать в Новороссийске отход Добровольческой Армии в Крым. Я тогда, грешным делом, обрадовался, думал, что больше не увижу Вас вовеки. Как я ошибался! Вы как будто ангел мщения мне!

Уже в эмиграции, в двадцать пятом, я попадаю на секретную службу, оказываюсь в большевистской России в качестве их агента ИНО ОГПУ. И первым знакомым лицом в Москве оказывается Ваше! Возвращаюсь в Париж -- опять Вы! Я в контрразведку, а мне сообщают, что мы с Вами "собратья п оружию", только я по линии Врангеля и Кутепова, а Вы -- по казачьей, от Богаевского! И опять мне нужно опережать, превосходить Вас! И не только по линии службы!

Жили мы чертовски бедно, даже полковники и генералы подрабатывали, как правило, в такси. Меня, по старой флотской памяти, устроили в диспетчерскую службу в Париже, где я специализировался на закупках и ремонте. Зато в Марсельском филиале среди таксистов встречаю Вашу фамилию. И это было одной из причин, чтобы подсказать "в столицу нужно закупать роскошь, в провинции сойдёт и дешёвка". В результате в Париж закупили роскошные Тальбо Лаго, а в Марсель -- дешёвые итальянские Симка. Там даже аккумулятора не было, водителю для старта нужно было крутить ручку! Но Вы и тут выкрутились, сделали пневмостарт! Просто баллон сжатого воздуха раскручивает двигатель, пока с генератора на свечи не пойдёт искра. Зато потом, пока баллон не накачается до следующего старта, сцепление не выжимается. Всё оказалось очень просто и совершенно недорого! Я же потом это Ваше изобретение и продал немцам, братьям Бенц! Но и тут я Вас не превзошёл, хоть и использовал.

И вот нынешний, тридцатый год. Мы все ждём восстания в России. Вся надежда на "Трест" и на единственного командующего и управленца такого класса, на генерала Кутепова. А через немцев приходит информация, что Александра Павловича Кутепова хотят или убить, или выкрасть. И я начинаю в свободное время следить за окружением генерала.

И вот, позавчера.

Вечером, уже почти ночью.

Вижу, марсельская Симка с Вашими номерами. И двое каких-то неизвестных в полицейских мундирах выходят и поджидают возле дверей приёмной генерала. Не буду скрывать, помимо волнения за судьбы генерала и всего ВСЮР, меня подогревал азарт дикой радости: я поймал Вас на большевизме! Я поймал двойного агента, хотя сам у большевиков считался таким. Потому я и не обратил внимания, что Ваша машина сразу уехала, а двое, дождавшись Кутепова, сели, вместе с адъютантом, в его служебный автомобиль, роскошный Мерседес. И поехали. И я за ними.

До Марселя путь неблизкий, но и у Тальбо, и у Мерседеса бак большой, мы даже заправлялись на одних заправках. Я всё пытался рассмотреть Вас через стёкла немецкого автомобиля, мне даже показалось, что рассмотрел. И уже вечером немецкое авто заруливает на территорию порта. И останавливается возле причала, по соседству с которым пришвартован пароход под красным флагом.

И тут я понимаю, что не успею сделать ничего: в салоне Мерседеса минимум пятеро, а я один. И с парохода сейчас ещё прибегут. Потому достаю из-под своего сидения немецкую гранату-колотушку, свинчиваю колпачёк с ручки, дёргаю за шнурок и бросаю в открывшуюся дверь машины.

Да, я рисковал, осколки могли уничтожить и меня. Но допустить, чтобы такой мозг, Кутепов, который знает вообще всё, оказался в руках большевиков... Ещё не остыло эхо перехода на сторону красных генерала Слащёва, допустить повторения с Кутеповым я просто не мог.

А потом я увидел, что именно к этому пирсу подходит швартоваться яхта с британским флагом. Заглянул в салон взорвавшейся машины -- шофёр Александра Павловича, его адьютант, сам генерал и двое полицейских в британских шлемах. И Вас -- вовсе нету.

Получается, я сам и убил генерала Кутепова. И сорвал какую-то тайную операцию ВСЮР и британской разведки. Сам, своими руками.

Раздались полицейские свистки, я быстро уехал. И, уже въезжая в Париж, на заправке, увидел, как заправляется Ваша Симка: Вы только едете из Парижа в Марсель. С пассажирами.

Осталось только признаться, что мой несанкционированный отъезд и невыход на работу... Меня объявили вором, угонщиком, и уволили с работы. То есть ни во ВСЮР, ни на службу я показаться теперь не могу. Мне остаётся только один путь, путь честного русского офицера. Я не буду больше преследовать Вас и подозревать Вас. И будьте Вы прокляты!"

-- Очень интересно! -- начальник, внимательно прочтя письмо, сложил обратно в конверт и поставил резолюцию "подшить в личное дело агента".

-- Но сразу возникают несколько неприятных вопросов. Во-первых, почему "князь"? Классической литературкой балуетесь, Арвид Янович?

-- Ну, Глеб Иванович, если фамилия Серебряный, то произведение неполного тёзки нашего советского графа вспомнит даже тот гимназист, который "Князя Серебряного" не читал!

-- К слову. Как этот Ваш Князь, который не князь. Как он у нас оказался? Что там у него со службой у белых?

-- Да он к белым прибыл уже нашим! Был рекомендован партийной ячейкой казачьего полка Юго-Западного фронта. Вместо партийной учёбы сразу включился в борьбу с бандитизмом и бандподпольем. Так что стаж с семнадцатого.

-- Интересно получается! Судя по письму, по мнению врага, он нас, красных, бил очень даже успешно! И при этом работал на нас?! Нет ли тут какой-то гадкой двусмысленности?

-- А что, было бы лучше, чтоб он попался? А так все его геройства согласованы, реввоенсовет их подтверждал. Да и, самое главное, высокие потери -- как эта белогвардейская сволочь их "уютненько обходит", "убыль личного состава", -- они были связаны с тем, что правильно подготовленные Князем кадры просто сдавались "в плен" тому, кому надо. И мы получали отлично подготовленных военспецов. Подготовленных тайно и на базе врага! Да и Вы сами, в тибетском походе, Абдуррахмана Бероева, его людей, помните? Все -- кадры Князя!

-- Простите, так он и идеологическую обработку, так сказать, перековку князей в пролетарии, вёл?

-- Почему "вёл"? До сих пор ведёт!

-- Неожиданно интересно! Такой кадр недостоин другого позывного, чем Князь! Только объяснить и доказать это комиссиям партийного контроля будет трудно, особенно с учётом поповско-дворянского происхождения, да ещё из казаков!

-- Так точно... И не знаю, как к этому вопросу подступиться...

-- Ладно. Ещё вопрос по Князю. Он этого, Пузицкого, вычислил? Как представлял? Что он вообще в ИНО ОГПУ делает?

-- Ориентировку на Пузицкого, присвоен позывной "шляхта", давал ещё в восемнадцатом. Сразу характеризовал его как завистливого, жадного, азартного, неумного, но идейного. В принципе, характеристику, как видно по письму, оправдывает. О том, что "шляхта" агент ВСЮР, предупреждены в двадцать пятом. Ну и использовали его соответственно: как канал слива дезы врагу. Предупреждён -- значит, вооружен.

-- Но как ярого врага Князь "шляхту" не характеризовал?

-- Ну, я думаю, вокруг Князя врагов "ярее" побольше было и будет. И Деникин, и Врангель, и Краснов, и Слащёв, и Богаевский. Кто по сравнению с ними "шляхта"? Так, мелочь...

-- Мда, мелочь. Но операцию нам всё-таки сорвал!

-- Не факт. По донесениям, Кутепов ещё в машине начал сопротивляться, в него стреляли и ножом резали. То есть не факт, что он дожил до порта, и совсем не факт, что он дожил бы до СССР. Дело тёмное и мутное, выживших нет, остаётся только догадываться. К слову, именно для Кутепова Князь делал свой вариант микстуры от кашля. Традиционной немецкой, той, которая с героином. Только концентрация повышенная. И с добавками. Так он из сейфа Кутепова уже трижды документы изымал...

-- Так-так! А сапёрные лопатки заточенные?

-- Страшное оружие. Особенно когда ими "дикие", горцы работают, они к кинжалам привычные. Брали за образец немецкие, они тяжёлые и металл толстый. В броске с десятка шагов череп разрубает пополам. Если по линии глаз, то верхушка черепа улетает. Там матросики из анархистов, ну, "попутчики", пытались научить Конармию родину любить, так полурота Князя покрошила пулемётами и потом порубила лопатками почти что целый батальон анархии.

-- Слушайте, я уже почти что влюбился в Вашего Князя! И артиллерист, и инженер, и медик-отравитель, теперь ещё и живорез знатный!

-- В нашего, Глеб Иванович, именно что в нашего Князя!

-- Ладно! Теперь про "шляхту". Застрелился?

-- Ну, пытался.

-- И как?

-- Неудачно!

-- Что, промахнулся?

-- Ну, можно сказать и так.

-- ... Как?!!

-- Ну, пуля из нагана в рот вошла. А вот вышла, такая незадача, под ухом!

-- Ну, офицерьё белое, ну золотопогонные флотские подводники! Только и умеют, что крысиным хвостиком в консервной банке на дне Маркизовой лужи дрожать от страха, цель ожидая: а вдруг прийдёт такая цель, что на охотника охоту устроит? И даже застрелиться толком не умеют, руки не оттуда выросли!

Арвид Янович вежливо похихикал, протирая пенсне. А Глеб Иванович продолжил.

-- Значит, по Князю. Начинайте потихоньку готовить документы на перелегализацию его в СССР. Родственники у него живы?

-- Родители погибли в Гражданскую.

-- Наши, или?

-- Или. Немцы, когда Каменскую брали. Из артиллерии.

-- Жена, дети?

-- Здесь нет никого. Во Франции, вроде бы, есть женщина. Испанка. Нелегальный иммигрант. Детей нет.

-- Политические взгляды?

-- Ну какие будут взгляды у неимущей нелегалки? Тем более, рядом с Князем?

-- Значит, легализовать нужно будет обоих! Только сделаем его не Серебряным, а, допустим, Серебрянским. Имя, Яков, оставим, а по отчеству... Так, Пузицкий там под видом реббе удирал? Вот пусть и будет Яков Ицхакович! Сын реббе из... Не Каменска, а из Минска! Тем самым полностью пролетарское происхождение, а если в чём и перегибы, то во всём виноват Бунд!

-- Простите, а может, оставим Серебряным? Ведь легендарная же личность!

-- Арвид Янович, всё дело в этом автомобиле с Львом Давидовичем.

-- Но ведь товарищ Троцкий сейчас...

-- Да, товарищ Троцкий уже не совсем товарищ, но в автомобиле было шестеро! Шестеро, и мы не знаем, кто именно! И по этому делу, с поркой Троцкого, резолюция однозначная: зачистке подлежат все!

-- Понял, Глеб Иванович! Будет сделано!

-- И с Пузицким. Во-первых, постарайтесь, чтоб Князь занял место Пузицкого в этой их таксистской конторе. Пока Пузицкий болеет своим промахом в рот!

-- У Князя есть ещё один объект для ликвидации. Богаевский.

-- Тем более! Из Марселя это сделать будет трудней, чем из Парижа!

-- Есть.

-- Пузицкого. По выздоровлении срочный вызов в Москву. И все провалы нашей агентуры в Париже на него подвесьте. А тут в связи с особыми приметами -- шрам ведь от пули останется! -- перевести в систему ГУЛАГ, а потом осудить как врага народа за провал агентуры. Так он точно Князю помешать не сможет.

-- Сделаем.

-- И вообще. Всю эту неудачную операцию с Кутеповым нужно будет представить как удачную. Работала группа из начальника Серебрянского и его заместителя Пузицкого. Задача была похитить, при невозможности доставки -- уничтожить. С чем успешно и справились. Сами знаете, какая у нас сейчас наверху бюрократия. Нужно очки набирать, даже если очковтирательством.

-- Глеб Иванович, Пузицкий -- дворянин!

-- Не проблема! Сделаем его "дворянином под прикрытием", а в действительности сыном реббе из Ковно! И ещё недоучкой в этой их религиозной школе, в синагоге! Рекомендацию от Бунд года от шестнадцатого. И пусть с такими документами в ГУЛАГ поедет: его там быстро расколоть должны. Всё с этим вопросом?

-- Да.

-- Что на сегодня ещё?

-- Ещё девять дел. Давайте, но только с перерывом. Устал.

-- Давайте! Сейчас по чайку и покурим!