Князь скал

Брат Иоран проснулся с рассветом, как и всегда. Спустив ноги с лежака, он ощутил холод пола, изрядно остывшего за прошедшую ночь. Следуя выработавшейся за годы служения привычке он бегло оглядел помещение. Убранство было, мягко говоря, аскетичным. Более близкий мирским страстям, чем брат Иоран, человек назвал бы его нищенским - простой стол на котором тускло отблескивал масляный светильник, табурет, сундук, на котором аккуратно сложенная покоилась его коричневая роба, плащ, красный кушак, посох да лохань воды, притащенная вечером гостиничным мальчишкой.

Одним движением оторвавшись от тюфяка, Иоран стянул с себя рубашку и отбросил её на кровать.

Сначала голова. Он наклонился над тазом, зачерпнул воду ладонями и десятикратно омыл свой гладко выбритый череп, начиная от макушки к затылку. Затем пришла очередь лица: лоб, веки, щёки — по пять на каждую часть, тщательно, не оставляя загрязненным ни один дюйм своей кожи. Только после этого он перешёл к шее и плечам, смывая вниз, круговыми движениями от центра к краям.

Затем последовала очередь торса, вода ручейками сбегала вниз, возвращаясь обратно в лохань. Пальцы пробегали по телу, следуя за синими линиями татуировок. Пришел черед рук — по пять раз на каждую, сначала внешнюю сторону, потом внутреннюю. Завершив омовение ног, Иоран насухо вытерся льняной холстиной, и оставляя мокрые следы на деревянном полу отправился облачаться.

Уже через несколько минут он выходил из дверей комнаты насвистывая бойкий мотивчик. Утренний воздух ударил в лицо - свежий, ещё не прогретый солнцем. Продолжая насвистывать переиначенный церковный гимн, он спустился по скрипучим ступеням. Двор был тесным, зажатым между покосившимися стенами: слева — конюшня с соломенной крышей, справа — колодец, явно видавший лучшие времена. Веснусчатый гостиничный мальчишка, худой парнишка лет двенадцати, то ли племянник, то ли сын хозяина, уже ждал у коновязи, держа под уздцы оседланную Малинку — крепкую, гнедую кобылку. За дни путешествия дорожные сумы на её спине изрядно опустели, облегчая упрямой скотине жизнь.

Иоран кивнул мальчишке, не прекращая свистеть, и принял поводья. Кобыла фыркнула, тряхнув головой. Он проверил подпругу одним движением, затянул её потуже. Посох он закрепил сбоку, рядом с сумкой, плащ перекинул через плечо, красный кушак слегка ослабил красный кушак, под которым скрывался стилет - заказной клинок из звездного железа.

Мальчишка отступил, глядя снизу вверх.

- Благословите, святой отец - пробормотал он.

Иоран коснуля его лба двумя пальцами.

- Да сохранит тебя чистота твоя от гнева Господнего - произнес Иоран давно заученную фразу. Строго говоря, не в его власти было раздавать благословения всякому смерду, однако, хуже ведь не будет?

Вскочив в седло одним плавным движением, Иоран оглядел двор напоследок. . Кобыла шагнула вперёд, копыта зацокали по булыжнику, выходя на узкую улицу, ведущую к городским воротам. К Восходным воротам славного городишки Орид он подъехал, когда солнце уже поднялось над крышами, зацепившись за флюгера и печные трубы. Стражники, ещё не успевшие надраться, узнали коричневую робу и красный кушак - солдаты посторонились, опуская копья. Никаких вопросов не последовало. Брат Иоран бы очень удивился если бы кто-то из них посмел у него что-то спросить. Таким как он вопросы не задают.

За городскими воротами начинался старый тракт.

Он тянулся на восход практически идеально прямо, рассекая поля, леса и холмы Тифландского удела серой каменной лентой. Вдоль обочин тянулись поля поля — жёлтые стерни прошлого урожая и тёмные полосы вспаханной земли. Вдали копошились крестьяне, похожие на чёрные точки.

Малинка перешла на ровную рысь. Иоран перестал свистеть. Он ехал прямо, не оглядываясь, придерживая повод одной рукой.

Тракт постепенно оживал. Навстречу попадались телеги, и всадники. Через несколько часов ему встретилось трое паломников в серых накидках. Они поклонились Иорану глубоко, почти до самой земли. Он ответил лёгким кивком. Лишние слова изнашивают человека быстрее любой дороги.

К полудню показался мост — тяжёлый и древний, созданный из того же материала что и тракт. Вода под ним была мутной и быстрой, несла прошлогодние ветки и клочья тины. Иоран остановил кобылу посреди пролёта и на мгновение прислушался к шуму. За ней начинались холмы, постепенно переходящие в каменистые кряжи на горизонте. Пришла пора съезжать с тракта на обычную дорогу. Контраст был разителен - ровная лента серого камня сменилась раскисшей, размякшей по весне грязью. Дома редели, поля сменялись лугами, затем перелесками. Дорога пошла вверх, петляя между валунами. Копыта Малинки мерно чавкали по лужам.

Ближе к вечеру показались стены монастыря. Массивные стены, низкие, квадратные башни с узкими бойницами. От замка какого-нибудь светского владыки Белоквии или вольного эйсского барона его отличали только символы веры - разорванные кольца смотрели вниз с вершины каждой башни. Брат Иоран проехал через селение мирян, основанное у ворот твердыни - ничем непримечательную деревушку. Бросив поводья первому попавшемуся служке, он направился к окованным металлом воротам, над которыми ветер трепал черно-красное знамя Ордена. Малинка недовольно фыркнула

У ворот стояли двое черных братьев, в полудоспехах поверх своих ряс. Тот что постарше, с ухоженной бородой шагнул навстречу Иорану, ударил кулаком в грудь. Тот ответил, повторив жест. Луддит склонил голову и произнес:

- Мир тебе, брат.

Иоран улыбнулся, разминая запястье.

- И вам мир, черные братья.

- Имя ваше? - спросил тихо младший

- Иоран. Прибыл по поручению Капитула.

Оба монаха кивнули без удивления.

- Рады видеть тебя в нашем оплоте, брат Иоран, - сказал старший - мы ждали посланника, тебя проводят.

По его знаку калитка у ворот распахнулась. Иоран шагнул внутрь. Во дворе пахло лошадьми, железом, мокрой шерстью и ладаном, вовсю кипела лихорадочная жизнь - черные братья и послушники, ещё не принявшие обета, точили клинки, чистили доспехи. Тучный отец-келарь диктовал что-то писцу, пока миряне разгружали телегу:

- ...Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре... Каждый кувшин этой дряни стоит дороже ваших бессмертных душ, разобьете хоть один - семь шкур спущу, клянусь пророком и его ближними. Тридцать пять...

Рядом с Иораном по чисто выметенному булыжнику двора семенил привратник.

- Брат, следуйте за мной. Настоятель Статор в военной часовне, он готов вас принять.

Быстрым шагом они пересекли внешний двор. Рядовые черные братья кивали ему и возвращались к своим делам. Брат Иоран кивнул привратнику, не тратя слов на лишние вопросы. Они прошли через арку, ведущую во второй двор, внутренний просторный, и светлый, где воздух был тяжёлым от пота и лязга металла. Два десятка послушников в серых боевых рясах отрабатывали удары: деревянные мечи стучали по щитам, пыль клубами взлетала в воздух. В центре стоял старший брат — широкоплечий, с ужасно изуродованным лицом.

Часовня встретила Иорана тишиной и сыростью. Приземистое каменное здание с узкими бойницами вместо окон казалось скорее укреплением, чем домом молитвы. Внутри горели жаровни и несколько ламп земляного масла. Светили они тускло и неярко, однако этого хватало для того чтобы различать образа святых на стенах и ярко отблескивающий над алтарем клинок. Настоятель Статор стоял спиной ко входу, склонившись над картой, расстеленной на массивном столе. За столом уже сидело трое: двое светских владык, наверняка пограничные бароны да смуглый мужчина средних лет, обряженный по последней баргинской моде. Первый барон был коренаст, полон и по правде говоря, староват для войны. С его широкого брюха на Иорана угрюмо глядела медвежья голова на черном поле. Второй землевладелец был молод и строен, на груди его пестрого камзола по зеленому полю летела золотая лань. Третий же был одет богаче прочих, на украшенном золотом поясе носил не прямой северный меч, а кривую саблю. Нигде на его одеждах не было видно родового знака.

Иоран откашлялся и сделал шаг вперёд, привлекая внимание.

- Брат Иоран из Цитадели, прибыл по поручению Капитула.

Статор обернулся.

- Мир тебе брат, мы ожидали тебя не раньше завтрашнего дня. Проходи, присаживайся. Господа, позвольте представить вам брата Иорана, полномочного представителя Цитадели.

Первый барон, тот, что с медвежьим гербом, поднял взгляд. Кряжестый, с тяжелой рукой.

- Это барон Белого леса, сир Калллас - сказал Статор. — Пограничный владетель и друг Ордена. Как вам известно, его земли больше всего пострадали от зимних набегов.

Барон кивнул, коротко.

- Эти горные дьяволы изрядно попили крови моих людей, — добавил он. Голос хрипловатый, без учтивости, но и без враждебности. — Набеги-то участились, эти сукины дети чувствуют себя на нашей стороне реки как у себя дома.

Статор продолжил:

- А это сир Дорнен, владетель восточного удела. Его земли располагаются вплотную к бродам через Ренну.

Молодой рыцарь с гербом золотой лани слегка наклонил голову. Осанка — прямая, но не надменная.

- Брат Иоран. - Он говорил вежливо, почти мягко. - Мои земли не так обширны, как у сира Калласа, но они - щит Фелденландского надела. Вот уже восемь поколений мои предки сдерживали дикарей в их гнилых пустошах.

- Мы делаем, что можем, - добавил барон Каллас. - Но патрулей не хватает, не хватает оружия, продовольствия и людей. Хутора и форты пустеют.

- Ещё в начале зимы мы обратились наместнику Фелденланда. - добавил молодой барон, было видно что ему неприятно говорить о собственной слабости

Барон с медведем на груди прочистил горло, видно думал было сплюнуть на пол, но сдержался.

- Дружиной-то мы бы справились, если бы не этот их шаман. Да впрочем что это я, сами небось знаете, раз ажно из самой Цитадели пожаловали.

Барон Дорнен хмыкнул.

- Да уж, помню ещё при моем батюшке на той стороне расколотили банду людоедов. Хитрые они больно, воюют подло, но в поле против латников все равно что дерьмо.

Статор позволил паузе повисеть, затем продолжил:

— А это, - он кивнул в сторону южанина. - капитан вольной баталии, нанятой вольным городом Рененбергом для участия в нашем предприятии, Лойс-аз-Висса.

Наёмник склонил голову — изящно, почти театрально.

- К вашим услугам, дражайшая братия, - произнёс он. Голос тёплый, бархатный, с южным акцентом. - отцы вольной коммуны Рененберга сочли разумным внести вклад в общее дело.

Старый барон посмотрел на него с пренебрежением.

- Южане… - пробормотал он. - Так ещё и наемники. Конница хороша на ваших равнинах. Мыж в горы идём, в Реннийские, дьявол их побери, горы. Вот рота арбалетчиков - другое дело.

Лойс вежливо оскалился

- Не волнуйтесь, сир. Нашей баталии не далее чем четыре лета назад довелось повоевать в горах, в Ройских. Полуденная кампания, осада Торро и Мирты. Искренне надеемся поработать не хуже роты арбалетчиков.

Иоран опустился в свободный стул, прислонил посох к стене и сложив руки на карте сказал: