Князь Велимир. Книга 1

Князь Велимир

КНИГА 1: «ПОСОЛЬСТВО ОГНЯ»

ГЛАВА 1

Ледяной ветер с озера Кротового, что раскинулось за стенами дворца, завывал в узких оконцах, словно душа забытого предка. Воздух в Палате Совета был густым и тяжёлым — не от дымного тепла печей, а от неподвижного молчания. Князь Велемир стоял у резного подоконника, сжав за спиной руки в такой кулак, что пальцы белели. Он смотрел, как за причудливыми свинцовыми переплётами стекла медленно умирает день, окрашивая снежную круговерть в багряные тона.

За его спиной, за дубовым столом, черным как смоль, сидели те, кто держал Вередию в цепких руках века. Бояре в парчовых кафтанах, от которых пахло ладаном и залежалым зерном. И он, Верховный Жрец Морок, в белых ризах с вышитым Ледяным Фениксом. Его лицо было неподвижно, как лик идола, лишь глаза, два обсидиановых осколка, прожигали спину Велемира.

КНИГА 1: «ПОСОЛЬСТВО ОГНЯ»

ГЛАВА 2

Утро застало Камен-Град в неестественной тишине. Обычный гул города — стук топоров, крики торговцев, скрип телег — был приглушён, словно тяжёлым одеялом. Извилистые улицы, ведущие к княжескому двору, заполонил народ. Люди стояли, молча вглядываясь в ворота, из которых должна была появиться княжеская процессия. Страх и любопытство смешались в воздухе с морозным паром от дыхания.

Во дворе, несмотря на ранний час, царила лихорадочная активность. Оруженосцы и слуги увязывали поклажу на крепких, низкорослых вередийских лошадках. Дружинники, отобранные для сопровождения, в уже начищенных доспехах, строились в ряд. Их лица были суровы. Они ехали в неизвестность, навстречу чуду и, возможно, смерти.

Велемир, одетый в дорожный, лишённый каких-либо украшений кафтан и тёплую меховую накидку, обходил строй. Его взгляд скользил по лицам воинов, и он кивал некоторым, называя по именам. Он запоминал их. Эти люди были его щитом и его кинжалом вдали от дома.

Рядом, уже оседлав коня, капитан Люциус наблюдал за сборами с ленивым пренебрежением. Он был облачён в лёгкий аквилонский дорожный костюм, казавшийся неуместно изящным среди вередийской грубоватой практичности.

— Надеюсь, вы не планируете тащить с собой этот... зверинец? — он кивнул на вьючных лошадей. — «Серебряный Кондор» доставит нас до столицы за три дня. Ваши скакуны будут лишь обузой.

— Мои «скакуны» остаются здесь, капитан, — холодно парировал Велемир, не глядя на него. — Но какой князь без своей дружины? Они — моя свита. Или Аквилонские законы предписывают гостям являться с пустыми руками?

Люциус усмехнулся.
—Разумеется, нет. Просто предостерегаю — виды с высоты полёта бывают тревожными для тех, кто не привык. Некоторых тошнит.

В этот момент из толпы слуг вынырнул Алексей. Он что-то быстро и тихо сказал на ухо Велемиру. Лицо князя на мгновение стало каменным, затем он кивнул.

— Распорядись, — коротко бросил он Алексею и повернулся к Люциусу. — Я готов.

Процессия тронулась. Когда ворота распахнулись, и Велемир во главе своего отряда выехал на главную улицу, толпа замерла. Ни возгласов, ни просьб. Только тысячи глаз, провожающих своего правителя в пасть льва. Велемир смотрел прямо перед собой, но чувствовал этот взгляд на себе — тяжёлый, полный сомнений и надежды.

На выезде из города, у самой границы Озёрного Посада, дорогу ему преградила одинокая фигура. Это был Верховный Жрец Морок. Он стоял без свиты, в своих белых ризах, и в руках у него был не посох, а длинный, завёрнутый в грубый холст свёрток.

— Князь, — голос Морока прозвучал громко и чётко, разносясь в утренней тишине. — В добрый путь. И да пребудут с тобой духи предков.

Он протянул свёрток. Велемир, не сходя с коня, взял его. Холст был на удивление тяжёлым. Он развернул его. Внутри лежал старинный, покрытый патиной времени боевой топор. Его лезвие было испещрено не рунами силы, а символами защиты и оберега. Древко было тёмным, отполированным руками многих поколений.

— Топор моего прадеда, — сказал Морок, и в его глазах что-то промелькнуло. — Он защищал эти земли, когда о Аквилонцах здесь лишь сказки сказывали. Возьми его. Пусть он напоминает тебе, ради чего ты всё это затеял.

Это был тонкий, мастерский ход. Публичный жест примирения и благословения. Но в дарении оружия предка была и скрытая угроза: «Помни, откуда ты родом. И помни, что у нас есть своя сила».

Велемир почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он кивнул, тронув коня пятками.
—Благодарю, отец Морок. Я не забуду.

Процессия двинулась дальше, к берегу озера, где над водой безмолвно висел «Серебряный Кондор».

---

Подняться на борт корабля оказалось испытанием. Сияющий трап был нестабильным под ногами, пружиня и слегка вибрируя. Дружинники шли, сжав зубы, стараясь не смотреть вниз, на удаляющуюся землю. Велемир ступил на палубу с каменным лицом, но его желудок сжался в комок от непривычного ощущения невесомости.

Внутри корабль поражал. Здесь было тепло, сухо и пахло озоном и неизвестными благовониями. Стены были гладкими, без единого шва, и светились мягким рассеянным светом. Аквилонские матросы, одетые в те же серебристые комбинезоны, молча и эффективно работали с панелями, на которых загорались и гаснули сложные символы.

— Разместите ваших людей в грузовом отсеке, — указал Люциус на плавно раздвинувшуюся стену, за которой виднелось просторное помещение с рядами креплений. — Во время полёта лучше находиться в фиксаторах. Для вашей же безопасности.

Когда дружинники, неохотно подчиняясь, прошли внутрь, Люциус повернулся к Велемиру.
—А вас, князь, я приглашаю в командный центр. Вам будет... интересно.

Командный центр был сердцем корабля. Полукруглое помещение было залито голубоватым светом голографических проекций, показывающих карты, схемы и потоки данных. Несколько офицеров сидели в креслах, их пальцы порхали над сенсорными панелями.

— Приготовиться к отлёту, — скомандовал Люциус, занимая центральное кресло. — Поднять энергощиты. Заложить курс на Аквилон. Стандартная крейсерская скорость.

Велемир наблюдал, как офицеры повторяют команды. Никаких заклинаний, никаких ритуальных жестов. Только тихие голоса и лёгкие прикосновения.

Корабль дрогнул и плавно, почти незаметно, начал набирать высоту. На главном экране земля под ними поплыла назад, превращая Камен-Град в скопление тёмных точек на белом полотне.

Велемир подошёл к одному из иллюминаторов. Его родной город, его мир, всё, что он знал, стремительно уменьшалось, становясь крошечным, незначительным пятном. Он сжал пальцы. Он чувствовал себя голым, оторванным от корней, от той силы, что питала его дар. Здесь, в этой металлической утробе, его Внутреннее Пламя горело тревожно и неуверенно.

— Величественно, не правда ли? — подошёл Люциус. — С этой высоты все ваши распри, ваши бояре и жрецы кажутся такими... мелкими.

Велемир не ответил. Он смотрел на исчезающий вдали край Вередии и чувствовал, как в его душе закипает новый, ещё более решительный огонь. Огонь не просто выживания, а превосходства.

«Смотрите, — мысленно обратился он к уменьшающемуся Камен-Граду. — Смотрите и ждите. Я вернусь. И всё изменится».

А внизу, на заснеженной крыше одного из амбаров на окраине Озёрного Посада, Алексей Безродный, завернувшись в грязный тулуп, провожал глазами удаляющуюся серебристую точку.

— Возвращайся, государь, — прошептал он. — А уж здесь я для тебя поле расчищу.

— Итак, князь, — голос Морока был ровным и глухим, будто доносился из-под земли. — Аквилонские послы ждут ответа. Они предлагают союз. Их корабли, что плывут по небу, уже в наших водах. Их «артефакты» — это искушение, посланное южными демонами, чтобы погубить наши души.

Князь Буревой, седой как лунь, с медвежьей силой в плечах, тяжко вздохнул:
—Жрец прав, государь. Наши предки жили по заветам. Рунная вязь да ледяная молитва — вот наша сила. А эти... штуковины... От них дух серой гари, неживой. Нечестиво.

Велемир медленно повернулся. Он не садился во главе стола. Он возвышался над ними, и каждый чувствовал это напряжение.
—Нечестиво, — тихо повторил Велемир. Его голос, молодой и резкий, резал застоявшийся воздух. — А видел ли кто-нибудь из вас, как аквилонский фрегат одним залпом своих огненных пушек обращает в пыль скалу размером с эту палату? Видел?

Молчание стало ещё гуще.

— Наши предки, князь Буревой, были мудры, — продолжал Велемир, и в его глазах вспыхнули те самые языки «внутреннего пламени», что так пугали жрецов. — Но они не знали, что можно летать. Не знали, что можно говорить на расстоянии в сто вёрст. Они умирали от лихорадки, которую в Аквилонии лечат глотком зелья. Их сила... её недостаточно сегодня.

Морок медленно поднялся. Казалось, с его движением в палате стемнело.
—Их сила, князь, держалась на вере. На чистоте. Ты предлагаешь впустить в нашу кровь чуждый огонь. Но огонь, даже самый малый, сжигает дотла. Они не пришли как союзники. Они пришли как торговцы. Они купят наши души за блестящие безделушки, а потом заберут и землю, что им уже не нужна будет.

Дверь в палату со скрипом отворилась, и в проёме показалась фигура в дорожном плаще, запорошенном снегом. Это был Алексей, тот самый Безродный, которого в боярских палатах звали не иначе как «Лёшка». Он ловко отряхнулся, и его быстрые глаза сразу оценили обстановку — напряжённую стойкость князя и мрачную непоколебимость совета.

— Войди, Алексей, — кивнул Велемир, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, кроме гнева и холода. — Что скажешь?

— Сказать-то нечего, государь, — Лёшка усмехнулся, оскалив белые зубы. — Видел я их «безделушки». Поднимался на их корабль. Древесина там не простая, а какая-то спрессованная, светится изнутри. А капитан... так с тросточкой похаживает, а на конце у неё шар, и в нём молнии играют. Красиво. И страшно. Жрец Морок, — он с притворной почтительностью поклонился в сторону старца, — говорит про души. А я вот о другом подумал: пока мы тут о душах спорим, они этими молниями наши стены могут в щепки обратить. И спросят после: «А какой был ответ по союзу?»

Возглас негодования прокатился по столу. «Выскочка!», «Холопская кровь!».

Велемир ударил кулаком по столу. Грохот заставил всех вздрогнуть.
—Довольно! — прогремел он. — Я наслушался сказок о «былой славе»! Я видел отчёты с границы — их купцы скупают наши руды за бесценок, а продают нам свои диковины за мешки золота. Это не торговля. Это грабёж. И остановить его можно только став сильнее.

Он выпрямился во весь свой немалый рост, и в этот момент он был уже не князем, совещающимся с думой, а царём, объявляющим волю.
—Я принял решение. Я отправляюсь с Великим Посольством в Аквилонию.

В палате повисла гробовая тишина, которую не нарушал даже вой ветра.

— Ты... сам? — прошептал кто-то из бояр.

— Сам, — отрезал Велемир. — Увижу их мануфактуры, их академии, их армию. Научусь. И вернусь. А пока я буду в отъезде...

Его взгляд скользнул по бледным, потрясённым лицам бояр и остановился на лице Морока. Два мира, два льда столкнулись в этом взгляде.

— Пока я в отъезде, правление будет вручено Совету бояр. Под надзором, — он сделал крошечную паузу, — Верховного Жреца Морока.

В глазах Морока мелькнуло нечто, что можно было принять за удовлетворение. Но лишь на миг.

— Как повелишь, князь, — склонил он голову, но в его поклоне была ледяная угроза.

Час спустя Велемир и Алексей стояли на той самой башне, откуда был виден весь Камен-Град — море почерневших деревянных крыш, утопающих в снегу, и лишь несколько каменных храмов, подобных скалам.
—Ну что, Лёшка, готовь людей, — не глядя на товарища, сказал Велемир. — Возьмём только тех, кто не боится запаха гари и новых путей.
—Они там внизу, в палате, ещё думают, что ты едешь учиться, — хмыкнул Алексей.
Велемир наконец обернулся.Его лицо озарил тот самый огонь, что жил в его душе.
—Я и не солгал. Учиться я буду. Но не тому, как подражать Аквилонии. А тому, как её превзойти. Они продают нам огонь в красивых склянках. Что ж... я научусь добывать его сам.

Внизу, в своих покоях, Жрец Морок стоял на коленях перед алтарём Ледяного Феникса.
—Слышишь ли ты, Великий Дух? — его шёпот был едва слышен. — Он несёт в наш дом пламя. Но пламя можно обратить против того, кто его принёс. Испытаем его. Проверим его веру. И если он окажется слаб... лед поглотит огонь.

Он медленно сжал в руке обсидиановый нож. Лезвие было холодным, как сама смерть.

---
Глава первая. Часть вторая
Воздух на берегу озера Кротового был таким холодным, что больно было дышать. Сотни жителей Озёрного Посада — слободки, раскинувшейся у стен Камен-Града, — столпились у деревянного мола, не чувствуя ничего, кроме жгучего любопытства и страха.

Посреди водной глади, нарушая вековой покой этих мест, стоял аквилонский корабль. «Серебряный Кондор». Он парил в полутора саженях над водой. Корпус его был из полированного металла, слитого с чем-то похожим на молочный перламутр. По бортам тянулись крыловидные выступы, на которых мерцали сложные узоры из встроенных кристаллов. От всего сооружения веяло тихим, ровным гудением.

— Господи помилуй... Левитация... — прошептал кто-то из свиты Велемира, крестясь. — Без рун, без призыва... чистая механика маны.

С борта спустилась сияющая пластина энергии, образовав трап. По нему сошла делегация Аквилонцев. Впереди шёл капитан Люциус. Его глаза, цвета морской волны, бегло и без всякого почтения скользнули по меховым шубам вередийской знати, по древним стенам Камен-Града, и наконец остановились на Велемире.

— Князь Велемир, — произнёс он на беглом вередийском наречии. — Капитан Люциус вал Аквилон. Передаю вам приветствия от его сиятельства, Просвещённого Императора Аквилонии.

Он не поклонился. Он лишь слегка склонил голову.

— Капитан Люциус, — кивнул Велемир. — Вередия рада гостям. Даже если они прибыли на... железной птице.

Люциус улыбнулся, словно снисходя до шутки ребёнка.
—О, это не просто транспорт, князь. Это послание. Послание о том, что будущее уже наступило. Просто оно пока что неравномерно распределено.

По его знанию солдаты вынесли ларец с дарами: мана-двигатель, сфера связи и эфирный разрядник. Капитан продемонстрировал оружие, превратив в пыль старую каменную глыбу на другом берегу. В толпе раздались вскрики ужаса.

Люциус медленно опустил оружие.
—Как видите, князь, мы искренне заинтересованы в дружбе. Мы предлагаем вам не просто союз. Мы предлагаем вам будущее.

Велемир чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Не от страха, а от яростного возмущения. Его дар шептал ему: «Я могу понять это. Я смогу сделать это лучше».

Он сделал шаг вперёд:
—Мы благодарны за дары, капитан. И за наглядный урок. Но настоящая сила не в том, чтобы разрушать старое. А в том, чтобы строить новое. Я принимаю ваше приглашение. Я отправлюсь в Аквилонию.

В этот момент из толпы вышел Верховный Жрец Морок. Его взор был прикован к Велемиру.
—Князь, — его голос был тихим, но нёсся над площадью с силой раската грома. — Ты идешь в логово зверя. Ты ведёшь нас к рассвету или к пепелищу?

Велемир встретил его взгляд. Два полюса, два мира.
—Я веду Вередию к выживанию, отец Морок. Даже если для этого придётся пройти через пламя.

Он повернулся спиной и к жрецу, и к аквилонскому капитану, и направился обратно в крепость.

— Ну что, Лёшка, — тихо сказал Велемир Алексею, — теперь ты видел всё сам. Они думают, что мы дикари.
—Игрушка-то смертельная, государь.
—Самое смертельное оружие — не в руках, а здесь, — Велемир ткнул себя пальцем в висок. — Они продали нам идею их превосходства. Я поеду и украду их главный секрет. А ты пока останешься. Слушай, смотри и готовь почву. Большая игра начинается.

На площади, жрец Морок смотрел всему удаляющемуся князю. Его рука сжимала обсидиановый нож в складках риз.
—Игра действительно начинается, сын мой, — прошептал он. — И я сделаю всё, чтобы ты в ней проиграл. Ради спасения Вередии.

Глава первая, часть третья.

Войдя в свои покои, Велемир резким движением сорвал с себя парчовый кафтан, расшитый обережными рунами предков, и швырнул его на резную лавку. Под ним был простой, грубый кафтан из толстой шерсти, в котором он мог бы сойти за зажиточного горожанина или младшего дружинника. Он подошёл к умывальнику, зачерпнул ледяной воды из медного таза и с силой плеснул себе в лицо. Вода стекала за воротник, но не могла остудить тот внутренний жар, что пылал у него внутри.

«Бездушная машина... Щелчок курка... и нет башни, на которую наши предки потратили годы», — мысли метались в его голове, как пойманные в клетку птицы. Но за хаосом гнева и унижения уже вырисовывался холодный, ясный план. Он не имел права на эмоции. Только на расчёт.

В дверь постучали условным стуком — два коротких, один протяжный. Вошёл Алексей. Его быстрые глаза сразу отметили смятый кафтан на лавке и мокрые волосы князя.

— Ну, государь? Остываем? — он подошёл к столу, налил из кувшина в простую глиняную чару квасу и протянул Велемиру.

— Не до остывания, Лёшка. Горю, — Велемир залпом осушил чару и с силой поставил её на стол. — Ты видел их лица? Бояр? Посадских? Они не просто испуганы. Они сломлены. Они увидели волю богов в руках заезжего щёголя.

— А ты что увидел? — прищурился Алексей.

— Я увидел насос для перекачки маны, заключённый в корпус из сплава гарталина и, вероятно, самоцветной пыли. Я увидел каналы, по которым энергия течёт не по воле заклинателя, а по заранее протравленной схеме. Как вода по желобам. — Велемир подошёл к столу и начал пальцем водить по деревянной столешнице, будто чертя схемы. — Это не магия, Лёшка. Это... инженерия. Высшая математика, воплощённая в кристалле и металле. Этому можно научиться.

— Жрец Морок с тобой не согласится, — мрачно усмехнулся Алексей. — Он уже, поди, в Святилище, нашептывает старшим жрецам, что князь-де возомнил себя богом и повёл корабль прямиком в лапы демонов.

— Пусть шепчет. Пока он шепчет, ты будешь действовать. — Велемир опустил голос. — Я уезжаю. Но я оставляю тебе уши и глаза. Тех, кому можно доверять. Их немного.

— Понимаю. Список будет?

— Списка не будет. Запомнишь. Из дружины — Громов и Свист. Они из моей «потешной» дружины, преданы мне, а не боярским кланам. Из приказных — дьяк Матвей, тот, что ведает учётом руды. Он не вороват и понимает, что к чему. И... старуха-знахарка с Озёрного Посада, Агафья. К ней сходят все сплетни, что рождаются в Камен-Граде.

Алексей кивнул, без запинки заучивая имена.
—А что им делать-то?

— Тебе, — поправил его Велемир. — Тебе, Лёшка. Слушать. Смотреть. Фиксировать, кто из бояр слишком часто ходит в Святилище. Кто вдруг начал тратить слишком много серебра. Кто шепчется с аквилонскими купцами, что останутся здесь после нашего отлёта. Морок не станет действовать в открытую. Он будет копить недовольство. Искать слабое место. Подбирать себе в союзники тех, кого унизила моя готовность учиться у южан. Ты должен быть моей тенью здесь.

— Будет сделано, — просто сказал Алексей. В его глазах вспыхнул азарт охотника. Эта игра была ему по душе. — А если... жрецы решат, что твоего возвращения ждать не стоит?

Велемир холодно улыбнулся.
—Тогда напомни им, что даже в отъезде моя рука может достать далеко. У тебя будут полномочия. И небольшая сумма из княжеской казны на «непредвиденные расходы». Подкуп, Лёшка, — великая сила. Порой сильнее обсидианового ножа.

Они договорились о системе связи — через верных гонцов, используя код, основанный на старых детских шифрах. Алексей покинул покои так же незаметно, как и появился.

Велемир остался один. Он подошёл к окну. Ночь опустилась на Камен-Град, и лишь огни в окнах Святилища горли ровным, недобрым светом. Оттуда, из самой древней части города, всегда веяло холодом и тайной. Там хранились свитки с рунами, которые не читал никто, кроме посвящённых. Там жрецы беседовали с духами льда и ветра. Их сила была реальной, Велемир знал это. Но она была привязана к этой земле, к этим камням, к этой вере. Её нельзя было упаковать в ящик и отправить на другой конец света.

Сила Аквилонии была мобильной. Универсальной. И оттого — смертельно опасной.

«Они думают, что продают нам будущее. А на деле они продают ошейник. Но что, если надеть ошейник, чтобы изучить замок, а потом выковать свой ключ?»

Он потушил свечу и лёг на походную кровать, но сон не шёл. Перед глазами стоял насмешливый взгляд капитана Люциуса и каменная пыль, медленно оседающая на снег.

---

А в это время в Святилище Ледяного Феникса, в подземной келье, куда не доносились даже звуки города, жрец Морок стоял перед огромной ледяной глыбой. Внутри неё, словно в заточении, бушевало пламя — то самое, Внутреннее Пламя, символ дара их рода. Оно было наследием Велемира, переданным ему по крови.

Морок провёл рукой по гладкой, холодной поверхности.
—Слишком горяч, племянник, — прошептал он. — Слишком горяч для этой земли. Твой отец был таким же... и сгорел. Я не дам тебе сжечь всё, что он пытался сохранить.

Он достал тот самый обсидиановый нож и, читая древнюю ледяную молитву, начал вырезать на полу у глыбы сложную рунную вязь. Это была не просто защита. Это была ловушка. Ловушка для огня, который, по воле Морока, должен был либо погаснуть, либо обратиться против своего носителя.

— Вернись с миром, князь, — голос жреца был ледяным и безжалостным. — Или не возвращайся вовсе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Утро застало Камен-Град в неестественной тишине. Обычный гул города — стук топоров, крики торговцев, скрип телег — был приглушён, словно тяжёлым одеялом. Извилистые улицы, ведущие к княжескому двору, заполонил народ. Люди стояли, молча вглядываясь в ворота, из которых должна была появиться княжеская процессия. Страх и любопытство смешались в воздухе с морозным паром от дыхания.

Во дворе, несмотря на ранний час, царила лихорадочная активность. Оруженосцы и слуги увязывали поклажу на крепких, низкорослых вередийских лошадках. Дружинники, отобранные для сопровождения, в уже начищенных доспехах, строились в ряд. Их лица были суровы. Они ехали в неизвестность, навстречу чуду и, возможно, смерти.

Велемир, одетый в дорожный, лишённый каких-либо украшений кафтан и тёплую меховую накидку, обходил строй. Его взгляд скользил по лицам воинов, и он кивал некоторым, называя по именам. Он запоминал их. Эти люди были его щитом и его кинжалом вдали от дома.

Рядом, уже оседлав коня, капитан Люциус наблюдал за сборами с ленивым пренебрежением. Он был облачён в лёгкий аквилонский дорожный костюм, казавшийся неуместно изящным среди вередийской грубоватой практичности.

— Надеюсь, вы не планируете тащить с собой этот... зверинец? — он кивнул на вьючных лошадей. — «Серебряный Кондор» доставит нас до столицы за три дня. Ваши скакуны будут лишь обузой.

— Мои «скакуны» остаются здесь, капитан, — холодно парировал Велемир, не глядя на него. — Но какой князь без своей дружины? Они — моя свита. Или аквилонские законы предписывают гостям являться с пустыми руками?

Люциус усмехнулся.
—Разумеется, нет. Просто предостерегаю — виды с высоты полёта бывают тревожными для тех, кто не привык. Некоторых тошнит.

В этот момент из толпы слуг вынырнул Алексей. Он что-то быстро и тихо сказал на ухо Велемиру. Лицо князя на мгновение стало каменным, затем он кивнул.

— Распорядись, — коротко бросил он Алексею и повернулся к Люциусу. — Я готов.

Процессия тронулась. Когда ворота распахнулись, и Велемир во главе своего отряда выехал на главную улицу, толпа замерла. Ни возгласов, ни просьб. Только тысячи глаз, провожающих своего правителя в пасть льва. Велемир смотрел прямо перед собой, но чувствовал этот взгляд на себе — тяжёлый, полный сомнений и надежды.

На выезде из города, у самой границы Озёрного Посада, дорогу ему преградила одинокая фигура. Это был Верховный Жрец Морок. Он стоял без свиты, в своих белых ризах, и в руках у него был не посох, а длинный, завёрнутый в грубый холст свёрток.

— Князь, — голос Морока прозвучал громко и чётко, разносясь в утренней тишине. — В добрый путь. И да пребудут с тобой духи предков.

Он протянул свёрток. Велемир, не сходя с коня, взял его. Холст был на удивление тяжёлым. Он развернул его. Внутри лежал старинный, покрытый патиной времени боевой топор. Его лезвие было испещрено не рунами силы, а символами защиты и оберега. Древко было тёмным, отполированным руками многих поколений.

— Топор моего прадеда, — сказал Морок, и в его глазах что-то промелькнуло. — Он защищал эти земли, когда о аквилонцах здесь лишь сказки сказывали. Возьми его. Пусть он напоминает тебе, ради чего ты всё это затеял.

Это был тонкий, мастерский ход. Публичный жест примирения и благословения. Но в дарении оружия предка была и скрытая угроза: «Помни, откуда ты родом. И помни, что у нас есть своя сила».

Велемир почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он кивнул, тронув коня пятками.
—Благодарю, отец Морок. Я не забуду.

Процессия двинулась дальше, к берегу озера, где над водой безмолвно висел «Серебряный Кондор».

---

Подняться на борт корабля оказалось испытанием. Сияющий трап был нестабильным под ногами, пружиня и слегка вибрируя. Дружинники шли, сжав зубы, стараясь не смотреть вниз, на удаляющуюся землю. Велемир ступил на палубу с каменным лицом, но его желудок сжался в комок от непривычного ощущения невесомости.

Внутри корабль поражал. Здесь было тепло, сухо и пахло озоном и неизвестными благовониями. Стены были гладкими, без единого шва, и светились мягким рассеянным светом. Аквилонские матросы, одетые в те же серебристые комбинезоны, молча и эффективно работали с панелями, на которых загорались и гасли сложные символы.

— Разместите ваших людей в грузовом отсеке, — указал Люциус на плавно раздвинувшуюся стену, за которой виднелось просторное помещение с рядами креплений. — Во время полёта лучше находиться в фиксаторах. Для вашей же безопасности.

Когда дружинники, неохотно подчиняясь, прошли внутрь, Люциус повернулся к Велемиру.
—А вас, князь, я приглашаю в командный центр. Вам будет... интересно.

Командный центр был сердцем корабля. Полукруглое помещение было залито голубоватым светом голографических проекций, показывающих карты, схемы и потоки данных. Несколько офицеров сидели в креслах, их пальцы порхали над сенсорными панелями.

— Приготовиться к отлёту, — скомандовал Люциус, занимая центральное кресло. — Поднять энергощиты. Заложить курс на Аквилон. Стандартная крейсерская скорость.

Велемир наблюдал, как офицеры повторяют команды. Никаких заклинаний, никаких ритуальных жестов. Только тихие голоса и лёгкие прикосновения.

Корабль дрогнул и плавно, почти незаметно, начал набирать высоту. На главном экране земля под ними поплыла назад, превращая Камен-Град в скопление тёмных точек на белом полотне.

Велемир подошёл к одному из иллюминаторов. Его родной город, его мир, всё, что он знал, стремительно уменьшалось, становясь крошечным, незначительным пятном. Он сжал пальцы. Он чувствовал себя голым, оторванным от корней, от той силы, что питала его дар. Здесь, в этой металлической утробе, его Внутреннее Пламя горело тревожно и неуверенно.

— Величественно, не правда ли? — подошёл Люциус. — С этой высоты все ваши распри, ваши бояре и жрецы кажутся такими... мелкими.

Велемир не ответил. Он смотрел на исчезающий вдали край Вередии и чувствовал, как в его душе закипает новый, ещё более решительный огонь. Огонь не просто выживания, а превосходства.

«Смотрите, — мысленно обратился он к уменьшающемуся Камен-Граду. — Смотрите и ждите. Я вернусь. И всё изменится».

А внизу, на заснеженной крыше одного из амбаров на окраине Озёрного Посада, Алексей Безродный, завернувшись в грязный тулуп, провожал глазами удаляющуюся серебристую точку.

— Возвращайся, государь, — прошептал он. — А уж здесь я для тебя поле расчищу.

Глава вторая, часть вторая.
---

КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР «СЕРЕБРЯНОГО КОНДОРА»

Тишина здесь была иной — не тяжёлой, как в Палате Совета, а наполненной тихим гулом энергии, ровным дыханием машины. Велемир стоял у большого визорного панеля, в котором плыли, удаляясь, знакомые очертания озера Кротового, покрытые лесом холмы и, наконец, сам Камен-Град, превратившийся в крошечную игрушку, брошенную на белоснежное полотно земли.

Он чувствовал странную пустоту. Его Внутреннее Пламя, всегда такое яркое и послушное, здесь, в этой металлической утробе, горело тревожно и приглушённо, словно его отрезали от родниковой подпитки земли Вередии. Было неуютно. Было голо.

— Величественно, не правда ли? — Размеренная речь Люциуса вернула его к реальности. Капитан подошёл, непринуждённо опершись о спинку кресла оператора. — С этой высоты все ваши... местные особенности кажутся такими незначительными. Ваши боярские распри, ваши ритуалы. Пыль.

Велемир не повернулся. Он продолжал смотреть в панель, где его мир теперь был лишь пятном на бескрайней карте.
—Пыль, — тихо повторил он. — Из этой пыли мы строили города, пока предки твоего Просвещённого Императора ещё бегали в звериных шкурах. Размер не всегда определяет ценность, капитан.

Люциус усмехнулся, но в его смехе не было радости — лишь снисхождение.
—Философия. Признак умирающей цивилизации. Она всегда приходит на смену действию, когда действия уже бесполезны.

Внезапно корабль плавно качнулся, набирая высоту. Несколько дружинников Велемира, стоявших у входа в командный центр, непроизвольно схватились за косяки, их лица побледнели. Один из них, молодой парень по имени Громов, сглотнул и отвернулся, борясь с подступающей тошнотой.

Люциус заметил это и его усмешка стала шире.
—Не волнуйтесь. Инерционные компенсаторы работают безупречно. Хотя... для непривыкшего вестибулярного аппарата это может быть стрессом. Может, вашим людям стоит вернуться в отсек? Для их же комфорта.

Это было продуманное оскорбление. Публичная демонстрация слабости его воинов.

Велемир медленно обернулся. Его взгляд упал на Громова, потом на Люциуса.
—Мои воины привыкли смотреть опасности в лицо, капитан. Даже если эта опасность — их собственный страх. Они останутся. И будут учиться. — Он сделал паузу и добавил уже тише, но так, чтобы слышали все его люди: — Терпи, Громов. Первый полёт для орла всегда самый трудный.

Лицо молодого дружинника вытянулось. Он выпрямился, сжал кулаки и кивнул, губы его были плотно сжаты, но в глазах загорелась решимость.

Люциус пожал плечами, словно отгоняя назойливую муху.
—Как пожелаете. Впрочем, у нас есть время. Полёт до столицы займёт три дня. Возможно, вы захотите отдохнуть в своих каютах? Или... я могу предложить небольшую экскурсию. Показать, как работает сердце этого корабля — Мана-реактор.

Глаза Велемира вспыхнули. Это был тот самый шанс, ради которого он и поднялся на борт.
—Пожалуй, я выберу экскурсию, капитан.

---

КАМЕН-ГРАД. ВЕЧЕР ТОГО ЖЕ ДНЯ.

Алексей Безродный, переодетый в потертый тулуп простого горожанина, сидел в душной, пропахшей кислыми щами и дымом избе на самом краю Озёрного Посада. Перед ним, попивая мутный самогон, сидел тощий, нервный человек с колючими глазами — дьяк Матвей, тот самый, что ведал учётом руды.

— Ну, так что там у тебя, Матвей? — Алексей отпил из своей кружки, поморщился. — Говори давай, а то у меня других дел по городу куча.

— Дело-то, Алексей Иваныч, неладное, — зашептал дьяк, озираясь. — После отлёта князя... к жрецам потянулись. К Буревым, к Мстиславским. И не просто так, с поклонами, а с поклажей. Я у приказного подьячего своего человека прикормил, так он сказывал — вносят в книги пожертвования на Святилище. Мешки серебра. Откуда у них, у разорившихся, вдруг столько?

— Жертвуют на благое дело, — усмехнулся Алексей. — Душу спасают.

— То-то и оно, что нет! — Матвей понизил голос до едва слышного шёпота. — Серебро-то идёт не в казну Святилища. Его особыми расписками проводят. А эти расписки... их в портфеле у одного аквилонского купца видели. Того, что с капитаном тем самым приплыл и здесь остался.

Алексей перестал улыбаться. Его глаза стали острыми, как у хищной птицы.
—А купец этот где стоит?

— На подворье «У Трёх Сосен». Но, Алексей Иваныч, туда не сунься, охрана у него... нездешняя. С виду как все, а глаза пустые, и движутся все разом, как по струнке.

— Это уж моё дело, — Алексей отодвинул кружку и встал. Достал из-за пазухи туго набитый кошель и бросил его на стол. — Молчи дальше. Уши и глаза держи открытыми. О каждом таком «пожертвовании» — мне.

Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул морозный воздух. Город жил своей обычной жизнью, но для него он уже был полем боя. Жрец Морок не терял времени. Он скупал лояльность бояр на аквилонское же серебро, готовя почву для мятежа. Игрушка капитана Люциуса стреляла не только камни. Она стреляла в самое сердце Вередии — в её единство.

Алексей посмотрел на тёмное, уже без корабля, небо.
—Спеши, государь, — прошептал он. — А то к твоему возвращению тебя здесь уже и ждать-то перестанут.

От автора. Если вам нравятся книги ставьте пожалуйста ваши сердечки и пишите свои мнения. Это очень важно для автора. Спасибо за ваше внимание.