Кобчик - 2

Кобчик — 2

Глава 1

Ларион Иванович Лугинин, купец 1-й гильдии, «русский лев внешней торговли» (это его за членство в Средиземноморской торговой компании купеческая братия так прозвала), участник собрания по проблемам таможенной политики России в Санкт-Петербурге в шестьдесят третьем году, первый городской глава города Тулы, а сейчас ещё и поставщик двора её императорского величества — был в бешенстве. Осерчал, узнав о моем решении полюбовно уладить территориальный спор с Азаматом, а уж новость о том, что мы создаем с ним товарищество по совместному пользованию доселе спорных двести тысяч десятин земли— вообще вывела его из себя.

Неделю дулся, подчеркнуто игнорируя меня и общался то через Татьяну Терентьевну, то через Александру, а затем взорвался и высказал всё напрямую:

— Ты ведь как сын мне стал, Герман, и этакий кунштюк отколол! У тебя хоть и светлая голова, но нет купеческой жилки! Людишек своих разбаловал, прожекты какие-то утопические, нахватался в своей Европе вольномыслия! А сейчас ещё и принялся землю разбазаривать! Ну кто так делает? Я стараюсь, подмаслил в Санкт-Петербурге нужных чиновников, считай судебную тяжбу выиграли уже, года два-три только подождать решения осталось!

— Некогда ждать было, Ларион Иванович, — решил и я вскрыть карты. — золото на этих землях, надо пользоваться моментом и поскорей добывать его. А то, неровен час, манифест о вольности горнозаводской пересмотрят, и не в нашу пользу. Вы бы, Ларион Иванович, лучше помогли нам, вместо того, что бы дуться! Башкиры-то сейчас, благодаря Латыпову — переведены в казачье сословие! Золото мало добыть, его ещё и охранять придется, а у нас и так людей ни на что не хватает!

У тестя при слове «золото» словно забрало упало и все аргументы прошли мимо сознания. Побагровел и сорвался на крик:

— Ну вот какой немец из тебя Герман?! Немцы так себя не ведут! Не след со мной было посоветоваться сначала?! По миру вы меня пустите, наследнички!!!

— Ларион Иванович, ну полноте! Я предлагаю позвать Азамата и совместно обсудить всё, уверяю — перемените свое предубеждение! Я ведь не просто так всё затеял, свои резоны есть, которые вы слушать не желаете! И, между прочим, для своих будущих детей стараюсь! Ваших правнуков, если уж на то пошло! И на вашей части земель есть золото, Ларион Иванович, все покажет Азамат!

— Глаза бы мои тебя не видели! Вы сделайте вначале этих внуков! Всё, теперь всё сам Герман, раз такой самостоятельный стал! Забирай свой Троице-Саткинский завод, вожжи в свои руки бери и правь! Намотаешь еще соплей на кулак! А мое золото не замай, сам найду! Всё, уходи!!!

Вот и поговорили, Александра, ставшая невольной свидетельницей нашего разговора, вернее его заключительной части, когда тесть орал — успокоила:

— Ничего, поорет и перестанет, дед отходчивый. А про внуков он правильно говорит, давно надо сделать. Внука обязательно, чтоб род продолжился и внучку, дед любит девок. Сейчас бы была у нас дочка, обоссала деда и он бы сразу размяк…

— Поехали домой уже, мать-героиня, — буркнул я в прихожей, облачаясь в полушубок и помогая одеться Саше, под печальным и укоризненным взглядом Татьяны Терентьевны, осуждающей разлад в семье. — потренируемся пока…

По меткому выражению купца — соплей на кулак пришлось намотать. Завод хоть и работал отлажено, но на носу начало апреля, скоро Ай вскроется и надо отправлять барки с товаром вниз по реке, очередной сезонный аврал, и без привлечения дополнительной рабочей силы никак. А ещё строительство училища, которое кровь из носа нужно к осени запустить, Хлебниковские бумагоделы и мануфакторщики тестя без дела сидят. Которых он на меня спихнул, язвительно прокомментировав:

— Тебя надобно было ткани выделывать, я свой уговор выполнил, мастеров привез! Строй фабрику, набирай работных и торгуй! И как отбеливать ткани по новому не забудь секрет передать!

И сеть быстрого питания обкатываем, которую не мудрствуя лукаво назвали «Щи да Каша». Картошка фри и бутерброды с котлетами хорошо, но и в русской кухне достаточно традиционных вкусных блюд, на любой вкус. Не стоит скатываться в советский обезличенный общепит, с чебуреками на комбижире и чайными вторяками с изумительным цветом благодаря щепотке соды. Уже три заведения работают, в Сатке, Златоусте и Миассе, и пользуются популярностью: цены демократичные, порции большие, а вся внутренняя кухня в соответствии с санитарно-эпидемиологических нормативов, завизированных нашим лекарем, Антоном Сергеевичем. Пока работаем с относительно небольшой прибылью, в будущем все издержки планируем отбить за счет собственных сельхозугодий и животноводства, а пока — все три заведения содержатся в образцово-показательном порядке. Как реклама для всё ещё сомневающихся купцов края, так и для наработки репутации среди клиентов.

В Сатке даже ввел новшество для рабочих, теперь там заводская столовая, кормят персонал горячей пищей по расписанию. И за кормежку высчитываем символическую плату, не обременительную для людей, вообще без прибыли практически для себя. Зато сейчас мастера и подсобники на обед не по углам разбегаются с тормозками, а дружно в столовую и обратно по рабочим местам. Заодно персонал для будущих заведений «Щи да Каша» практику проходит — работы хватает. А мы, учтя удачный опыт такой организации горячего питания и на подсобников его распространили: и возчики в столовой кормятся, и на Бакальский рудник поставили первый прототип полевой кухни. На заводе отныне красотища и соцпакет «всё включено»: баня общественная для отработавших смену, кормежка в столовой и медицинский осмотр обязательный, пока ежегодный, в будущем планируется два раза в год, весной и осенью.

Ларион, навестивший нас с Сашей в изгнании, эту задумку оценил, признал толковой, и дал ценный совет:

— Вы, Герман, погодите с Сашкой к деду мириться пока ехать, до него как вести о вашей столовой дойдут — опять разъярится, мнится мне…

Радует, что многие из начинаний, к которым приложил руку — зажили самостоятельной жизнью. Антон Сергеевич развернулся, набрал таки учеников и вполне успешно практикует, в его новый госпиталь со всей округи едут. Впрочем, на лаврах почивать ему пока не приходится: в Кундравах тоже больница работает, где под вывеской народной башкирской медицины Азаматовские выкормыши лекарским делом занимаются, тоже упирая на антисептику и всё то, что мой друг успел вспомнить и им до них донести. Мыслю — надо объединять усилия и в этом направлении, легче получится воздействовать на устоявшиеся нормы врачебной практики архаичные, сложившиеся на данный момент. Так сказать, новейшие медицинские разработки на основе традиций народной медицины предоставить на суд общественности, да ещё и с задокументированной статистикой…

Особо стоит отметить успехи повивальной бабки Аксиньи, она под патронажем Антона Сергеевича на Уржумке родильный дом организовала, куда сейчас не только простые бабы со всех близлежащих окрестностей рожать ездят, а и знать пока немногочисленная оценила по достоинству сервис, и купеческий люд. Аж два родильных отделения сейчас работают: для холопов и благородных. Причем не только на полную самоокупаемость перешли, но и прибыль приносить медицина стала. Что бы не происходило в жизни и стране, но жрать и болеть люди будут всегда и при любых обстоятельствах, так что не зря с самого начала сделали упор на развитие медицины и модернизацию сельского хозяйства.

А красноречивей всего была статистика внезапно, в разы, уменьшившейся детской смертности при родах. Не просто так ведь родильное заведение Аксиньи стало пользоваться бешеной популярностью среди населения. Тоже путь к успеху не был усыпан розами, всякое случалось за зиму: иных нерадивых повитух принятых на службу и пренебрегающих строгими правилами гигиены пороли нещадно, одной девке нерадивой, уличенной в пренебрежении санитарными нормами, что послужило смертью двум младенцам и одной роженицы — руку Захар самолично сломал. После чего из повитух отправили в качестве пациентки к Антону Сергеевичу в травматологию, а после рассчитали подчистую. Меры суровые, но действенные, как бы то ни было — наши лекари молодцы, держат планку! И не собираются останавливаться на достигнутом!

Ещё у нас несколько опытных и экспериментальных производств, под строгой охраной, между которыми разрывался Дитрих весь этот год. Сейчас два выпускника горного училища привез Ларион Иванович из столицы в помощь, да сам Шнайдер взрастил собственные кадры. Пусть и без должной теоретической подготовки, зато поднаторевших в практике: лаборатории наши кустарные работали круглосуточно, с соблюдением всех правил техники пожарной и прочей безопасности (хотелось в это верить, как минимум, и нет-нет — с проверкой заезжать). Не хватало чтоб или сгорело всё, или на воздух взлетели ценные кадры — финансов и материального обеспечения хватало, плюс послезнание мое бонусом, так что успехи были такие, что вся секретность была оправданной. А порой ночами и пот холодный прошибал, что меры по сохранению строжайшей секретности недостаточны…

В общем — полномочия были делегированы, не без огрехов и сбоев, но всё работало, а тут Ларион Иванович этакую свинью подложил. Я и без этого старался вникать во всё, что происходит (делегирование делегированием, но без личного участия и присмотра никак, это я и сам знал, и тесть постоянно долдонил, а уж его опыту стоило доверять), а сейчас совсем замотался. Ещё и распутица скоро, особо не поездишь, так что старался уладить дела, чтоб меньше грязь месить весной — мотался между Уржумкой, Саткой и Соколовкой.

И Златоуст не обделял вниманием, у нас там помимо школы образцовой — ещё и отделение факультета сельскохозяйственного под прямым патронажем Левонтия, садовника-огородника тестя. Растит смену, учит молодежь, зимой беззастенчиво используя детский труд в оранжерее, заодно практикой подкрепляя полученные в школе теоретические знания. Старикан мощный и руки растут откуда надо, бился с ним долго, сколько пива и более крепких напитков было выпито, чтоб склонить его на свою сторону. Не будет в этом времени закона Менделя, вытекающего из принципов наследственных признаков от родительских организмов к их потомкам. Левонтий всё-таки сдался, с этой весны начинает со своими подопечными эксперименты, дабы удовлетворить внезапную барскую причуду. Да и сам заинтересовался изложенной ему теорией (это мне известно, что всё работает, садовник-то пока в сомнениях её правдивости). Ну и радужные перспективы заронили ростки тщеславия в душу настоящего энтузиаста своего дела.

— Токмо не закон Левонтия, херр Фальке, — сопротивлялся изрядно датый огородник. — а закон Левона конопляника! Меня ведь в честь православного святого родители окрестили, словно стезю мою предвидели! Сызмальства тянулся к энтому делу! Вы, небось, ваше благородие, и не знаете кто энто?

И не погуглишь ведь, пришлось выслушивать лекцию от изрядно польщенного моим участием и вниманием Левонтия о том, кто такой этот Левон и чем он славен. Думаю, что и мой сподвижник — не меньше станет известен, если всё задуманное получится. Задел есть: два питомника с плодово-ягодными деревьями и кустарникам уже заложены по осени, на Уржумке и в Сатке, следует и в более благоприятном климате подобный организовать, поближе к степи, того же Азамата привлечь. Вот и не пропадут втуне мои дилетантские знания, не зря в свое время корячились с супругой на даче, читал литературу профильную, смотрел ролики в интернете и сам занимался прививками плодовых. Это я в своем времени был дачником любителем, для этой эпохи мои обрывочные и неполные знания — откровение. Следует их только систематизировать, внедрить и всячески продвигать.

Юным мичуринцам быть! Вдобавок, Ларион Иванович из столицы и Москвы целый воз привез различного посадочного и посевного материала, согласно просьбам Левонтия, подкрепленными моими увещеваниями. Так что несмотря на статус дворянский — несколько дней с садовником разбирал, чем нас тесть порадовал. Многое из привезенного было бесполезно для сельского хозяйства, сказывается увлечение дворян экзотикой в оранжереях, чуть ли не ананасы выращивают, кои нам не к чему. А вот семенам кормовой свеклы, которая прародитель сахарной — обрадовался безмерно. Как и земляной груше, то бишь топинамбуру, привезенному в ящике с землей — он у меня на даче дикоросом произрастал. Хоть и недолго хранится, будучи выкопанным, но очень уж перспективная культура, если верить тому, что читал про неё на форумах.

— Ты, Левонтий, если рогом упираться не будешь и мне не перечить — на базе факультета разовьем сельскохозяйственное училище, а то и академию! Имени этого самого Левона огуречника-конопляника, а тебя во главе поставим, ректором! А я тебе у Лариона Ивановича вольную выбью!

— Так я уже десять лет как вольный, — отмел моё щедрое предложение садовник. — как, говорите, энту грушу земляную следует ростить?

Всё как в детском стихотворении Барто, про девочку, которая хотела объять необъятное: «драмкружок, кружок по фото, хоркружок — мне петь охота, за кружок по рисованью тоже все голосовали». Вот и я как та самая девочка, только все по взрослому. Ещё и Азамат приехал из своего вояжа столичного не с пустыми руками: двух стекольщиков или около того (божились, что процесс понимают и наладить производство смогут) привез, а так же типографию (громко сказано, но для этого времени — высокотехнологичное оборудование) в разобранном виде доставил и нескольких подмастерьев сведущих в типографском деле. И двух учеников с фигурной фабрики московских купцов Ахметьевых, сведущих в технологии производства станков для печатания лубков.

Мечты сбываются, главное — успеть их реализовать. А именование ражих мужиков, которых привез мой современник и друг, учениками и подмастерьями — давно перестало смущать. Время такое и нравы, до тридцати лет и дольше молодой специалист может ходить в учениках, хотя фактически давно уже профессионал, пока учитель не сочтет его достойным гордого звания мастер. Вон, у многих великих художников, которые по немыслимому прайсу продаются на аукционах и висят в музеях — не по одному ученику было, которые в сущности и выполняли всю основную работу. Фон рисовали, фигуры и детали пейзажа, сам художник только финишной отделкой занимался, лица рисовал. А может и просто — только подпись ставил, я свечку не держал…

С Азаматом вообще толком всё обсудить не получилось во время первой встречи, хоть и посидели вечером тет-а-тет в бане вдвоем, договорились о совместной золотодобыче и координации работ по всем направлениям, вплоть до создания товарищества с равными паями, но без конкретики. Ещё и накидались безбожно, на радостях от такой встречи и удачно разрешившегося к обоюдному интересу конфликта назревающего. Да так горланили в бане под конец, что сейчас по заводу новая песня гуляет, из-за которой уже и Никанор приходил с претензией, что безбожие распространяем среди паствы. Даже дети горланят, пока взрослых не видать поблизости:

«Пьяный дровосек тащился по лесу,
Встали у него вдруг дыбом волосы.
Увидел он мертвеца в траве некошеной
В новых сапогах, почти не ношенных.
„Эх, я возьму их себе.
Как они будут на мне?“
И пришёл он радостный домой:
„Поскорей, сестра, мне дверь открой!
Посмотри что на моих ногах,
Посмотри, в каких я сапогах!“ КиШ.

Потом еще один раз съездили, с коротким визитом, сразу после которого я и объявил Лариону Ивановичу о принятом решении. В тот раз тоже всё получилось сумбурно, с нами увязался Ларион, охрана из казаков и людей Захара по умолчанию — статус не позволяет и криминогенная ситуация в стране путешествовать налегке и малыми группами. Особенно людям, у которых есть что взять. Хотя, если судить по жертвам разбойных нападений, которых я наблюдал в мертвецкой у лекаря нашего — не щадят никого, снимая даже исподнее…

Сразу после приезда отобедали с дороги в уже знакомом тереме Азама наскоро, после чего Ларион, ещё с первого визита стакнувшийся с бойцами — оправился к новым друзьям, Надира с Александрой со своими женскими секретами и интересами нас оставили, ну а мы, для конфиденциального разговора пошли в баню. Азамат ещё и охрану поставил у входа в предбанник, чтоб никто уши не грел. И после моего рассказа о последствиях хорового пения в нетрезвом виде у нас на Уржумке — рассмеялся:

— У нас с этим попроще пока, можем что угодно распевать. Мулла ручной. О, это ты молодец, Гри, гм, Герман, с пивом! Соскучился, веришь-нет, аж снится! Я ещё в прошлый раз хотел спросить, да как-то упустил. Поделишься технологией или мастером?

— Да не вопрос, нашел проблему. Пока можем для вас варить, а для обучения пришли нескольких толковых и сообразительных мальцов. Наблатыкаются за полгода, наши вон уже сами рулят, заглядывал я на пивоварню — пивной мастер Савелий из каторжан на лавке дрыхнет, пацаны сами всё делают, он только мычит командным тоном.

Слово за слово, уговорились держаться вместе, и не только в том, что касается добычи золота. Тогда Робертович, тьфу ты. Азамат конечно же, надо отвыкать от старых привычек, и рассказал подробней о визите в столицу, и тех специалистах, которых привез. Я типографии так обрадовался, что тут же свои планы на неё выложил, как и то, что лежит готовая книга о похождениях солдата Демьяна, хоть сейчас сдавай в набор и подписывай в печать. Ну и о Хлебниковских бумажниках рассказал, осталось дело за малым — построить бумагоделательную фабрику и запустить производство. А, ну ещё технологию отработать, новую для этого времени, вернее сказать — вообще ещё неизвестную.

Хотя нам вдвоем, да уже под четвертую кружку пива — море уже было по колено, не то что производство бумаги из целлюлозы. Экие мелочи, право. Азамат же книгой заинтересовался, договорились что в самом скором времени ему пришлю для ознакомления. Развертывание типографии на полную мощность отложили на конец лета, как только сможем свои потребности закрыть своей же бумагой. Будет всё: и книгу напечатаем, и буквари с учебниками для школ, и даже газету решили издавать.

— «Уральский следопыт», вот! — Поднял палец вверх Азамат. — Мировой же журнал был, вот и мы вдарим по неокрепшим умам нынешних современников, не искушенным в маркетинговых уловках — из всех калибров!

— А то! — Поддержал я товарища. — Ты книгу когда читать будушь, увидишь, сколько я туда пасхалок засунул и нативной рекламы! Причем посчитал, что если со своей бумагой, да продавать печатную продукцию — в не хилый плюс выйдем!

— Тебе мигрантов-то надо, Герман? — Перешел от планов на будущее к делам насущным Азамат. — Сейчас все при деле, кого по осени в плен взяли, но весной пригоню сколько надо.

— Эээ, а куда мне их? Нет, рабочих рук катастрофически не хватает, как я уже говорил, но они же дикие все, куда их пристроить?

— Да нормальные! — Стал расхваливать пленников бывший директор туристической фирмы, раскрывшись с иной стороны. — Это же не наше время с новиопами от многонационалочки, тут всё проще. Кого не получается перевоспитать — в расход сразу, как показательный пример. А если сомнение или жалость вдруг посетит, ты на рожи этих киргиз-кайсаков погляди и уясни, что они несколько веков живут за счет работорговли и беспредела. Мы когда своих гнали из степи, два раза в дороге децимацию провели, потом ещё на местах исправительно-трудовых работ пояснили правила внутреннего распорядка. И нормально, сейчас лес валят и на кирпичном заводе что твои стахановцы трудятся. Главное — в тонусе держать и периодически напоминать, за что страдают. — Азамат скрипнул зубами. — А я императрице пообещал, что решим проблему со смутьянами в Семиречье, а уж как я это сделаю — на всё карт-бланш выдали.

— Не, ну а чо, давай тогда! — Воодушевился я, представив сколько рабочих рук освободится благодаря такому подходу, на рудниках и лесоповале, опять же торфяные разработки на Зюраткуле так и не начаты, только в планах. — Тока их же охранять придется и за работой приглядывать, а наши казаки и так к тебе хотят переметнуться весной, слухи о вашем осеннем походе не дают покоя. Даже Лариону нашему не спится, победа над киргизами снится, намылились ведь в поход по весне, сознавайся?

— Чего это по весне, — не стал отпираться Азамат. — весной только начнем, потом всё лето гнать будем как можно дальше. А по зиме добьем окончательно в зимовьях, когда булки расслабят. И крепости поставим, я ведь как с казаками договорились и удачно всё провернули — вообще плотно закорешился с казачеством, а сейчас и мы тоже казаки! А по поводу охраны совсем не парься: фронт работы обозначишь, смотрящих за качеством несколько, а я тебе свои кадры пришлю, у которых этот контингент будет как шелковый. А ты как золото мыть хотел?! А у меня уже всё, готова трудовая армия! С лесозаготовок и на прииски, причем с песнями!

— Я тоже так-то сложа руки не сидел! — Решил похвастаться и я, впечатленный успехами друга. — Считай больше десяти пацанов натаскали за зиму, на ускоренных курсах горных мастеров. Уж золото смогут найти, и не только. Каждому в подчинение по группе разнорабочих с казаками и всё, уже летом можем разворачиваться с добычей!

— Зачем летом? — Удивился Азамат. — Уже готовиться надо, как снег сойдет, так и начнем копать и мыть, вернее — начнут преступники исправлять свои косяки честным трудом, а там ещё им в подмогу пригоним подкрепление. У нас же не так много месторождений рудного золота, чего всю округу уродовать. Рассыпное золото толку нет с существующими технологиями добывать, а почти все рудники с самородным я знаю. Мы там маршруты с джиппингом организовывали же. Ты лучше с купцом своим договорись, чтоб землю в казну не отжали, отслюнявим сколько надо в столицу, связи у твоего тестя ого-го. А я пока только нарабатываю. А Лариону Ивановичу твоему на блюдечке нормальный такой рудник организуем, на блюдечке, и от Миасса недалеко. Так-то бы себе это по хорошему, но тут ты сам лопухнулся с приданным, надо было Миасс просить.

— Так-то магнезитовое месторождение перевесит этот рудник с золотом, нет?! — Воззвал я к здравому смыслу Азамата. — Не жадничай, сам же говоришь, что и это отжать могут. А с тестем договоримся, он у меня мировой мужик!

Хорошо посидели, главное — определились с дальнейшей стратегией, пусть пока и в общих чертах. Потом уже, когда подпили основательно — удалось взять реванш, кое в чем и я преуспел в этом времени. Всё таки Азамат тот ещё жук, подкатил уже под самый конец посиделок, когда у меня и душа размякла, и критическое мышление отказало, из бани вообще под руки выводили, если начистоту.

— Гринь, а Гринь, дело ведь у меня к тебе особой важности! — Проникновенно сказал Азамат, причем таким тоном, каким Марат Робертович просил кредиты в банке в наше время. Ну или отмазывался, если что-то вдруг шло не так, всякое случалось.

— Герман, Азамат, Герман, не забывай! — Погрозил я ему кулаком. — Не выходим из образа!

— Да брось ты, Гриша! — Всё тем же тоном продолжил Азамат. — Я ведь сейчас к тебе со всей душой, как к старому и проверенному другу обращаюсь, а не к какой-то немчуре!

— Бля, — догадался я. — чо надо-то?!

— Плетки нарезные, как у Лариона твоего и тебя, ещё у десятника видел, у Степы. Есть ещё, дружище?!

— Мало!

Ишь ты, глазастый какой! Или, скорее, Ларька простодырый где не надо — успел похвалиться. Для этого времени — супер-пупер, убер-мегадевайс, нарезной ствол, винтовка хоть и дульнозарядная. Зато пулю Минье, тьфу ты, Отто Шнайдера — не надо с усилием забивать в ствол, процесс заряжание по времени как у гладкоствола нынешнего. В отличие от дальности и прицельной стрельбы. Да, чего скрывать — клепали потихоньку, в обстановке строжайшей секретности. О промышленном производстве и не помышлял, как и о том, чтоб технология утекла на сторону.

— Гринь, я ведь иной раз реально по краю хожу, приходится соответствовать, всё-таки бий. — Посерьезнел Азамат. — Люди не поймут, если за чужими спинами буду отсиживаться. А вот с такими винтовками, да в степи — шансов вернуться домой гораздо больше. Да и по тылам уже можно уверенней и нахальней шастать, а, Гринь?!

— Герман, Азамат, Герман, давай не будем палиться! Короче, пока есть около пятидесяти штук, до лета ещё можем напрячься, десяток или два сделать. Ну ты ведь понимаешь, что никак нельзя протерять ни одного винтаря такого? — Я схватился за голову. — Хотя о чем это я, боевые действия и не потерять ни одной винтовки, да даже если и не потеряете — слухи поползут, опять же пули в жмурах останутся, хоть и деформированные до неузнаваемости...

— А мы никого в живых оставлять не будем, Герман! — Обрадовался Азамат. — Вот те крест!

Вот сразу после этой поездки я и попытался договориться с Ларионом Ивановичем, к сожалению — безуспешно. Теперь голову ломаю, как их свести вместе, и сесть втроем договориться, как взрослые люди. Без помощи тестя как-то несладко приходится, да и с Азамтом следует ещё обсудить многое. Но что имем пока, то имеем — купец обозлился и на контакт не идет, а с Азаматом встречаться тоже пока не спешу. Досиделись в бане, нарвался на серьезный разговор с женой недавно. Ничто ведь не предвещало…

— Герман, скажи только правду! — Не то что в глаза, в душу пристально посмотрела Александра. — Верно, что вы с ним бугры?!

— А то! — Я расправил плечи. — Он сын бия, я тоже не крестьянин! Ну и сами всего добились, не без помощи, конечно, но ведь сами! Кто, как не бугры!

— Как же так… — Потерянно пробормотала Саша, губы затряслись, плечи поникли, а из глаз крупным градом покатились слёзы. — А я ведь тебя полюбила, то-то ты на меня внимания не обращаешь, теперь всё на свои места встало! Ненавижу!!!

Забрезжило смутное понимание, что опять в терминологии этой эпохи что-то не так понял, но додумать эту мысль до конца не дала Саша, набросившаяся на меня с кулаками. Еле зафиксировал, ничего себе она вымахала незаметно, не зря, значит — с детьми занимается в школе физической подготовкой и играми. Хорошо что с казаками не тренируется…

— Погоди ты, Саша! — Попытался её урезонить, удерживая, чтоб не вырвалась. — Давай с этого места подробнее, ты нас что, за этих приняла?! Да как тебе такое в голову могло придти, ты чо?!

— Ничо! — Яростно билась Александра Максимовна, задействовав ноги и принявшись лягаться. — Сразу ведь, едва познакомились, норовите в бане вдвоем уединиться и никого не пускаете! Ладно мне люди глаза открыли, так бы и жила в неведении!

— Покажешь мне потом этих людей, я им сам глаза так прикрою — неделю проморгаться не получится! Уй, бля, чо по голени-то, Саша?! Да угомонись ты, вранье всё и провокация, дела у меня секретные с Азаматом просто, тебя я только люблю! Ну ладно, в следующий раз Лариона буду брать на наши разговоры!

— Ещё чего не хватало! Не трогайте Ларьку!

С утроенной силой начала биться молодая жена. Чувствую, что следующий пинок в ногу от неё может оказаться фатальным — потеряю жену во всех смыслах. Поэтому инстинктивно успокоил её подручными средствами, чтоб затихла. Нет, мы и раньше уже целовались, но не в такой накаленной разборками атмосфере и не так страстно, как получилось на сей раз…

— Ну вот, видишь!

Еле отдышался. Что-то хоть и успокоилась вроде с одной стороны, а с другой — вон как грудь вздымается. И настроена воинственно, по ходу дела — поцелуями доказать свою непричастность к представителям сексуальных меньшинств не получится. Ну кто же знал, что сейчас их буграми называют…

— Пошли! — Не успокаивалась Саша. — Доказывать будешь, что не бугор!

— А пошли! — Я словно камень с души сбросил, да и что греха таить, сам вдруг воодушевился предстоящим, сколько терпеть можно. Подхватил ей на руки и понес в спальню. — щас так докажу!

— Ой! — Вдруг залилась краской жена, как и подобает блондинке — до корней волос. — А меня тут такие штучки, Надира подарила, пусти пока!

— Какие такие штучки, на крючках поди? Сейчас сам расстегну! Увидишь, где я и где содомия эта богомерзкая!!!