Кочевник. Шепчущие улицы

“На одного иди, от двоих отступай, трех выстраивай в линию”, – так наставлял своих подопечных каратист-татарин Мурат Камилевич. В школьные годы Кочевник не подвергал сомнению советы тренера, принимал их как откровение свыше. Но чуть позже понял, что почти вся тренерская мудрость была позаимствована из гонконгских фильмов про кунг-фу: “доска не отвечает на удар”, “сначала научись стоять, потом бить”, “важно не оружие, а рука, его направляющая” – и прочая красивая чушь.

Впрочем, совет про выстраивание в линию был дельный…

Кочевник чуть отступил, позволил первому противнику провалиться в неловком ударе и отскочил в сторону, чтобы второй противник оказался у первого за спиной – на одной линии. Места для маневров было много, соперники нормально драться не умели, так что Кочевник мог танцевать здесь с ними еще минут сорок – насколько хватит дыхалки или терпения…

Хитромудрый Мурат Камилевич был тренером не настоящим. Он был агроном. В сельскохозяйственном институте немного занимался самбо. А потом ему в руки попала затасканная копия книжки Хаберзетцера, сделанная на пиратском гектографе, – ну и понеслось… Когда в самом конце восьмидесятых началось повальное увлечение каратэ, начитанный агроном с набитыми кентосами пришел в сельскую школу и предложил директору открыть новую спортивную секцию…

Кочевник ударом локтя сбил неумелый захват, разорвал дистанцию и опять закружил, увлекая за собой противников. Их было трое – тощие безденежные студенты, приехавшие домой на каникулы. Первого звали Ромой. Второй был Лёха. К третьему все обращались исключительно по кличке – Кислый. Хотя, возможно, это была фамилия.

Как бойцы студентики ничего из себя не представляли. Хоть и пытались драться “красиво” – со стойками, вертушками, сериями ударов – как в “Мортал Комбате” или “Теккене”. Им самим, наверное, эта клоунада казалась эффектной, но со стороны всё выглядело максимально нелепо и смешно.

Лёха изобразил лоукик, Кочевник тут же поймал его за пятку, потянул за собой – Леха немного попрыгал, как кенгуру, потом раскорякой упал на руки. На подмогу товарищу кинулся Кислый, попытался пройти Кочевнику в ноги, но лишь получил шлепок по затылку.

Цирк надо было кончать.

Кочевник рванулся к замешкавшемуся Роме, по-футбольному пнул его под колено – в “сухую кость”. Рома взвизгнул, шлепнулся на зад и потерял всякий интерес к драке.

С его приятелями пришлось повозиться чуть дольше. Калечить детей Кочевник не хотел, да и задачи такой не стояло. Надо было просто на какое-то время вывести противников из строя. Но как это сделать без членовредительства?..

Каратист Мурат Камилевич учил школьников красивым ударам, показывал ката, крутил нунчаки, ломал подмороженные кирпичи и кричал “кийя” так, что с потолка школьного спортзала сыпалась старая побелка. Мальчишек всё это завораживало. Но однажды кто-то вдруг обнаружил, что в русской драке восточные приемы работают плохо и только злят противников. Поэтому, когда сэнсей-зоотехник решил сделать свои занятия платными, секция развалилась, а поумневшие мальчишки начали заниматься самостоятельно, на личном опыте отбирая по-настоящему действенные приемы и вырабатывая свою систему рукопашного боя, который Кочевник позже обозвал “колхозным кунг-фу”...

Лёха вдруг забыл о мнимой красоте боя, пошел напролом, размахивая руками так, словно пчел отгонял. Кочевник воспользовался этим: позволил ударить себя дважды, и тут же ткнул противника под открывшуюся грудину – в “солнышко”. Лёха всхлипнул и сложился.

Кислый попятился, понимая теперь, что им не выиграть. Кочевник бить его не стал, просто схватил за грудки, дернул вниз, свалил на усыпанную соломой и опилками землю, где спокойно и легко забрал руку Кислого в узел болевого приема.

– Сдаюсь! – испуганно заверещал противник. – Сдаюсь, дядя! Отпусти!

Кочевник покосился на режиссера. Тот показал большой палец, крикнул “Снято!” и опустил смартфон.

Помощник с камерой тоже прекратил съемку.

– Ну как, нормально вышло? – спросил Кочевник, поднимаясь на ноги и смахивая солому.

– Высший класс, – отозвался режиссер. Его звали Олегом, ему исполнилось девятнадцать, и он еще искренне верил, что скоро прославится и разбогатеет.

– Сколько человек смотрело трансляцию? – поинтересовался Кочевник.

– Сорок пять. И семеро задонатили – рекорд!

– Круто, – сказал Кочевник. – А мне задонатите?

– Да-да, – засуетился Олег. Он взмахом руки подозвал помощника – его звали Дамиром.

– Заплати участникам, как договаривались.

– Хорошо. Только деньги принесу…

Дамир убрал камеру в кофр, напялил заячью шапку и вышел на улицу, впустив в помещение туманный клуб морозного воздуха. Кочевник поежился, перебрался поближе к чугунной печи, пышущей жаром, присел на складной стул. С алюминиевого столика, не спросив разрешения, взял пластиковый стаканчик с сахаром и чайным пакетиком, налил кипяток из термоспота, положил на тарелку два бутерброда: с сыром и с колбасой.

Олег не обращал на него внимания, возился с ноутбуком.

В огромном помещении было зябко – маленькая печь, даже раскалившись до красна, не могла обогреть такие площади. Когда-то здесь располагалась прогрессивная свиноферма – её ввели в эксплуатацию во второй год Перестройки, когда совхоз еще надеялся перестроить советские методы хозяйствования на новый капиталистический лад. Но прошло не так уж и много времени, и всё развалилось: выживших свиней распродали частникам, оборудование демонтировали и вывезли, а освободившееся помещение сдали коммерсантам под склад пиломатериалов.

Впрочем, пилорама тоже просуществовала недолго – её сожгли конкуренты…

Всё это режиссер Олег рассказал Кочевнику в первый день знакомства – когда предложил ему сразиться на арене ММА.

“У нас уникальная концепция”, – сказал он тогда.

Ага, уникальная: заброшенный свинарник и три задрота-студента против разных мутных личностей, заехавших в городок.

Если бы не свалившиеся кучей проблемы, Кочевник на такую авантюру ни в жизнь бы не согласился…

– А вы классно нас уделали, – уважительно сказал Кислый, присаживаясь на соседний стул и тоже наливая себя чая. – Вы каратист, что ли?

К столу прихромал Рома, за ним подтянулся Лёха, а потом и сам режиссер Олег присоединился к фуршету.

– Ну какой там каратист, – отмахнулся Кочевник. – По молодости баловался всякой ерундой с пацанами. Качалка в сарае, рукопашный бой в спортзале, боевики в видеосалоне, драки на дискотеке…

Он подумал, что мог бы назвать своими учителями Чака Норриса и Брюса Ли – и это не было бы ложью.

Впрочем, скорей всего, для студентов эти имена были пустым звуком…

Кочевник, не постеснявшись, взял последний бутерброд с красной рыбой. Задумчиво его прожевал, сформулировал:

– Сейчас у всех всё есть. Но никому ничего не надо. А в наше время у нас ничего не было. Но мы занимались всем…

С улицы вернулся Дамир, принёс зип-пакет с деньгами. Кочевнику, как победителю, вручил десять тысяч двумя купюрами. Остальным дал по мятой тысяче.

Ребята сразу повеселели, дожевали бутерброды, надели одинаковые пуховики и ушли.

– Бойцов бы мне с харизмой, – сказал режиссер, глядя им в след.

– Джеффа Монсона? – усмехнулся Кочевник. – Емельяненко?

– Это не наш формат. Нам свой Перехожев нужен.

– Не знаю, кто это, – сказал Кочевник, – но удачи вам в поисках.

В кармане пуховика, оставленного на соломенных тюках, заиграл Рамштайн – кто-то звонил на секретную симку: либо спамеры, либо особо приближенные. Номер на экране отображался незнакомый. Кочевник, поколебавшись, всё же принял звонок.

– Слушаю.

– Привет, Саня, – сказал чей-то голос. – Это я.

– Нет, – сказал Кочевник. – Я – это я. А ты – это ты. Кто ты, человек-загадка?

– Всё шутки шутишь, – хмыкнул собеседник, и теперь Кочевник его узнал. – Вадим это. Звоню с чужого номера. На всякий случай.

– А я до тебя третий день дозвониться не могу.

– Знаю.

– Что за фигня происходит, Балаев? У меня все карты заблокированы. Резервный счет пустой. Мне за бензин платить нечем. Я последний раз нормально поел два дня тому назад.

– Вот как раз насчет этого и звоню. Ты не переживай, все нормально. Есть проблема, я решаю.

– Что случилось?

– Помнишь наш молочный заводик?

– Ну?

– Его отжать пытаются. Меня тут обложили со всех сторон. Ну и тебя немного задело.

– Я давно не у дел. Мы же, кажется, договорились, что весь бизнес теперь на тебе одном.

– Так и есть. Но дивиденды я тебе исправно все это время выплачивал. И капитал твой на бумагах так твоим и остался. Так что тебя тоже задело санкциями.

– Вот чёрт.

– Да не переживай! Помнишь азербайджанцев в две тыщи первом? Тогда покруче было. А это так, временные трудности. Просто потерпи.

– Да уже истерпелся. Знал бы ты, чем я сейчас занимаюсь ради пары хрустящих бумажек.

– Ублажаешь богатеньких вдов?

– Подрабатываю на свиноферме.

– Хряком-осеменителем, надеюсь?

– Тьфу на тебя, Балаев! Как был пошляк, такой и остался!

– Не. Не такой. Слышал: “седина к бороду, бес в ребро”? Вот это про меня!..

Кочевник с Вадимом Балаевым познакомился на первом курсе института, на “картошке” – был сентябрь, но учеба еще не началась, так как всю их группу отправили в деревню Зады спасать утопающий в грязи урожай. Вадим и года не проучился – сразу после колхоза ввязался в какие-то мутные схемы с перепродажей вагонов угля, на институт забил и вылетел после первой сессии, но в родной райцентр так и не вернулся – ему каким-то образом удалось надолго прописаться в студенческой общаге. Поговаривали, что замужний комендант Зоя Дмитриевна очень ценила юношу за особые качества и умения – а потому многое ему позволяла и даже выделила для проживания отдельную комнату с большой кроватью, туалетом и душем.

Вадим всегда был при деньгах, но легко с ними расставался. Про свои бизнес-схемы он почти ничего не рассказывал, но часто просил общажных приятелей помочь: что-нибудь разгрузить, куда-нибудь толпою сходить, кого-нибудь на пару дней приютить…

Уже много позже Вадим отыскал Саню Кочевника, работающего сисадмином в крупном банке, попросил взять льготный кредит. Кажется, Балаев тогда срочно вкладывался в недвижимость. И он не ошибся: буквально за пару месяцев цены на квартиры вдруг выросли раза в три…

– И я вот чего еще звоню, Саня, – сказал в телефоне бывший бизнес-партнер. – Дело к тебе есть на сто рублей. Ты где сейчас находишься? Опять в каком-нибудь Задрищенске, верно?

– Я больше не занимаюсь делами, ты знаешь.

– Ну свинофермой же занялся… Слушай, я не так часто тебя о чем-то прошу. И я никогда тебя ничем не обижал. Не хочу напоминать, но ты и без напоминаний знаешь, что я сделал для твоей Алисы…

Кочевник молчал, хмурился.

– …Мне от тебя нужен-то пустяк! Просто встреть моего человечка, помоги ему, присмотри за ним… Новый год вместе встретите… Ну?.. Алло?.. Ты еще там?..

– Что это за человек? – спросил Кочевник.

– Бухгалтер мой! – обрадовался Балаев. – Моя Верочка!

– Опять молодую любовницу завёл? А не боишься её ко мне отправлять? Еще и под Новый год.

– Ну что ты, Саня! Только тебе я сейчас и могу её доверить! Так ты где находишься-то?

– Я в Малой Алексеевке, но уже собираюсь уезжать. Через пару дней буду в Алексееве.

– Ты что, решил посетить все населенные пункты России и начал с буквы “а”?

– От тебя ничего не утаишь.

– Чудной ты стал, Кочевник… Ладно, давай точный адрес, куда отправить Верочку.

– Я пока ничего не решил.

– Так решай поскорее… Кстати, они привезет тебе денежек! Ты же услышал, что она бухгалтер?

– Услышал. Но я не хочу опять нянчиться с твоими пассиями.

– Не переживай на этот счет, Саня. Нянчиться с ней не придется. Скорей уж наоборот. Верочка очень необычная особа! Так что тебя ждет сюрприз!