«Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно» Ф.М. Достоевский


От автора

Привет, читатель.

Прежде чем ты перевернёшь страницу, я хочу сказать несколько слов. Эта книга родилась из моего опыта работы в медицине. Из тех ночных смен, когда на вызов приезжаешь, а помочь уже нельзя. Из тех запахов и звуков, которые не забываются.

Я не пытался напугать тебя. Я пытался быть честным. Потому что, если бы апокалипсис случился на самом деле, он был бы именно таким: вонючим, грязным, беспощадным. И только от нас самих зависело бы, останемся мы людьми или превратимся в зверей раньше, чем вирус доберётся до мозга.

Это моя первая книга. Я очень волнуюсь. Но я верю: те, кто дочитает до конца, поймут, почему эту историю стоило рассказать.

Запасайся чаем и тёплым пледом. Мы начинаем.

P.S. Я писал её так, как чувствовал. Надеюсь, вы почувствуете то же самое.


Глава 0: «Курортный сезон»

18 Октября 2030 года Новосибирск


Компания из 4 человек спокойно идут по центру города, о чем-то оживленно разговаривая, направляясь в сторону реки Обь. Одна девушка из компании под именем Кристина, через каждые несколько шагов фотографировала все что попадется ей под руку на свой Polaroid, её подруга Владелена постоянно пыталась попасть в кадр, из-за чего Кристина недовольно на неё смотрела. Парни Дима и Арсений, что-то бурно обсуждали об МКБ-10, Дима объяснял, что это и как оно работает, Арсений же слушал его, изредка задавая какие-то вопросы, как вы уже могли догадаться все они кроме Арсения, были работниками скорой медицинской помощи, пока все наслаждались красотами города, Дима даже во время отдыха в другом городе, не мог перестать разговаривать о медицине, и обо всем, что с этим связано. В один из моментов от разговора и съемок ребят отвлекли, звуки мигалок и три проехавшие мимо них по дороге машины Росгвардии, потом раздались какие-то крики со стороны дороги, они сразу же направили свои взор туда, люди убегали бросали машины, толкали друг друга. Сначала показалось, что это просто ДТП. Или драка. Но потом они увидели источник паники. Не машину, врезавшуюся в столб. А человека. Вернее, то, во что он превращался. Он стоял на капоте сбитой им же машины, и его движения были неестественно резкими, порывистыми, будто кости не слушались суставов. Из его горла вырывался нечеловеческий, хриплый вой, больше похожий на звук рвущегося металла. А вокруг него...


Арсений первым вырвался из ступора.

— Что за бред?! Психи? Наркотики?

Его голос прозвучал громко и неестественно в наступившей вдруг тишине их маленькой компании.


Но Дима уже не слушал. Его взгляд, секунду назад такой же рассеянно-заинтересованный, стал сканирующим. Он анализировал картину не как обыватель, а как фельдшер, ищущий диагноз. Нескоординированные движения, агрессия, пена изо рта у того, кого «больной» сбил с ног...


— Это не наркотики, — тихо, но чётко сказал он. Голос был плоским, без эмоций, только констатация. — Смотри на шею и глаза. Гиперемия, кровоизлияния в склеры... и это...


Он не закончил. Потому что «больной» на капоте с невероятной силой спрыгнул на асфальт и кинулся на ближайшего бегущего мужчину. Не просто толкнул. Он впился ему в плечо зубами. Крик жертвы смешался с каким-то влажным чавкающим звуком.


Владлена вскрикнула и отшатнулась, закрыв рот рукой. Кристина машинально подняла Polaroid, но не нажала на кнопку — её рука дрожала.


— Надо вызывать... — начала Владлена, лихорадочно ощупывая карман в поисках телефона.


— Уже поздно, — перебил её Дима. Его лицо было бледным, но собранным. Он видел ещё двоих таких же — одного вдалеке, у входа в магазин, другого, вылезающего из разбитого окна автобуса. Это была не локальная драка. Это была вспышка. И она расползалась по улице как масляное пятно.


— Арсений, Кристина, с нами! — скомандовал Дима, уже не споря о диагнозах. В его тоне прозвучала та самая сталь, которая позже станет его второй кожей. — Кристина, звони в местную скорую, полицию, МЧС. Говори, что массовые беспорядки, предположительно... химическое заражение или массовый психоз невыясненной этиологии. Владлена, отойди от дороги, вглубь двора.


Он схватил Владлену за руку, оттаскивая от края тротуара, когда мимо них с рёвом пронеслась машина, врезаясь в киоск. Грохот, звон стекла, новые крики.


Мир, который минуту назад был местом для разговор о МКБ-10 и смешных фотографий, треснул по швам. И сквозь эти швы лезло нечто необъяснимое, дикое и голодное. Дима ещё не знал, что это навсегда. Он ещё думал, что это чрезвычайная ситуация, с которой сейчас разберутся власти, врачи, военные.


Но его тело и разум уже переключились на другой код. Код, в котором не было места сомнениям. Был только расчёт, приказ и инстинктивное стремление сохранить своих. Он толкнул всех в арку подъезда где они жили, благо они не так далеко отошли от своей квартиры. Последним окинув взглядом охваченный паникой проспект. В его зелёных глазах отражались бегущие люди, перевёрнутые машины и фигура того самого «больного», выпрямляющегося с окровавленным ртом.


— Всё, — прошептал он себе под нос, захлопывая тяжёлую дверь подъезда и прислоняясь к ней спиной, будто пытаясь удержать целый рушащийся мир с другой стороны. — Всё полетело к чёрту.


И в этот момент в его кармане загудел телефон. Первый из многих пропущенных звонков. Он даже не посмотрел, кто звонит. Он смотрел на бледные, испуганные лица друзей в полумраке подъезда, они все не сговариваясь, где-то в глубине души понимали, что начинается их первый день. Самый страшный.


Глава 1: «Упаковка старой жизни»

Быстро поднявшись на 3 этаж и открыв дверь квартиры, они также стремительно закрыли её, с кухни за окном слышались крики, выстрелы, звуки раций. Ребята были в панике Кристина ходила из комнаты в комнату, Владлена просто села на пол и покачивалась, бормоча что-то себе под нос, а Арсений курил одну за одной сигарету, просто смотря на улицу и слушая, всю эту какофонию из звуков. Дима же собрался и начал собирать вещи, которые были в квартире; документы, провода для телефона, пауэрбанки, деньги, еда, бутылки воды, аптечку из ванной. После чего подошел к Арсению, взял сигарету и потушил об подоконник, и попросил его найти, чем можно вооружиться тесаки для рубки мяса, ножи, дубинки не важно.


Владлене, сидящей на полу, он присел перед ней на корточки, заблокировав ей вид на окно, и тихо, с какой-то теплой мягкостью в голосе сказал: «Лена. Встань. Мне нужна твоя помощь. Собери всю еду из кухни, которую можно есть без готовки. В пакеты. Только ты справишься, я тебе доверяю. Хорошо?»


Кристине, которая металась, он сунул в руки пустую спортивную сумку и чётко сказал, глядя прямо в глаза: «Крис. Твоя задача — одежда желательно теплая, ну и простая на сейчас. Шесть комплектов. Носки, шапки, куртки. Брось всё в эту сумку. Договорились?»


Все они начали работать, как единое целое.

Дима заглянул в тумбочку, где лежал он…

В ножнах находился «Феникс-2» более известный, как «Итальянец», практически рядом с рукояткой, где начинался сам клинок, была гравировка «МДО». Этот нож был подарен ему по прибытию в Новороссийск, от их общего друга Гены, тот отдал нож Диме сказав: «Колбасу будет чем резать, между вызовами». Дима повесил его себе на пояс надеясь, что сегодня не будет применять его.


Через 10 минут в прихожей стояла куча собранных вещей и 4 человек, всё ещё находящихся в состоянии шока, но уже собранных внешне. Дима подошёл к окну на кухне и видел, хаос нарастал. Нужно было уходить. Сейчас.

Он помолчал, что-то обдумывая и сказал: — У нас есть один приоритет: добраться до машины Гены в гараже за домом. Это наш билет.

Наш порядок действий: строем, быстро, тихо. Я впереди. Арсений — сзади, смотри в обход. Лена и Крис — между нами, несите самое ценное: воду, аптечку, документы.

Если я говорю «вниз» — все падаем и не двигаемся.

Если говорю «бежать» — бежите к чёртовой матери, не оглядываясь, к синему гаражу №15. Ключи у меня.


Он потянулся к поясу, поправил ножны. Пальцы сами нашли гравировку МДО. Холод металла был обнадёживающим.


Дима повернулся к двери, приложил ухо к дереву, затем медленно, бесшумно повернул ключ в замке. Его поза была похожа на спринтера на старте. Он обернулся в последний раз, встретился глазами с Арсением, который кивнул, сжав в руке тесак для мяса.


Он распахнул дверь, и волна уличного шума — теперь уже с близкими криками, лязгом металла и чем-то похожим на рычание — ворвалась в квартиру. Дима шагнул в коридор, его рука уже лежала на рукояти ножа. «Феникс-2», «Итальянец». Подарок для колбасы. Теперь, возможно, для чего-то другого.


Он не оглядывался, зная, что остальные идут за ним. Его мир сузился до коридора, лестничной клетки и цели — синего гаража №15. В этот момент в нём не было ни паники, ни сомнений. Была только программа выживания, запущенная на полную мощность. Последний мирный образ — запах сигарет Арсения и вид плюшевого зайца на полу в детской комнате — был аккуратно упакован и отправлен в самый дальний угол сознания. Оставался только холодный клинок с гравировкой и путь сквозь ад, который нужно было пройти. Первый из многих.


Глава 2: Путь к гаражу №15


Дима двигался по лестничной клетке, прижимаясь к стене. Его шаги были бесшумными, дыхание — ровным и поверхностным. За спиной слышался тяжёлый топот и сдавленное всхлипывание — остальные.


На площадке между вторым и первым этажом он резко поднял руку. «Стоп». Внизу, в вестибюле, метались тени. Стонали. Дима жестом приказал группе задержаться, сам спустился ещё на несколько ступеней и заглянул. У распахнутой двери подъезда двое «тех самых» рвали зубами что-то… тёмное и мягкое. Дима отвёл взгляд. Не сейчас. Не сейчас этому уделять внимание.


Он вернулся, прошептал:

— Вестибюль занят. Через подвал. Выход на задний двор.


Арсений кивнул. Лена сжала пакеты так, что пальцы побелели. Кристина закрыла глаза на секунду, словно молясь.


Подвал пахло сыростью и старой краской. Дима, помня планировку, вёл их уверенно, фонарик телефона (последние 12% заряда) выхватывал из темноты ящики и трубы. Здесь было тихо. Слишком тихо.


Их путь преградила решётка. Запасной выход. Закрыт на тяжелый висячий замок. Дима потянул — железо не поддалось.

— Отойди, — прошипел Арсений и ударил по петле тесаком. Звон оглушил в замкнутом пространстве. Петля поддалась лишь слегка.

— Черт, — выругался Арсений, занося тесак для нового удара.

— Стоп, — Дима положил руку ему на предплечье. — Глуши. Они могут услышать.


Владелена, стоявшая сзади, мелко дрожала, но вдруг дёрнула Диму за рукав и показала в угол подвала, где валялась куча строительного хлама: ржавые трубы, куски арматуры, пара прогнивших досок.


— Там, — шепнула она. — Я видела монтировку.


Дима шагнул к куче, быстро отыскал взглядом длинный, чуть изогнутый лом с расплющенным концом. Взял, взвесил в руке. Подошёл к решётке, осмотрел замок и присел на корточки.


— Смотрите, — тихо сказал он. — Замок висит на скобе, а скоба вбита в деревянную дверь. Если мы будем бить по замку — только шум поднимем. А если поддеть скобу...


Он просунул конец монтировки под широкую шляпку скобы, туда, где она входила в дерево. Надавил — дерево скрипнуло, но не поддалось.


— Давай вместе, — Арсений подошёл ближе, навалился на лом рядом с Димой.


Они нажали синхронно, вкладывая вес. Скоба с противным, глухим треском начала выходить из гнезда. Ещё усилие — и она вылетела совсем, выдернув из двери кусок трухлявой древесины. Замок, всё ещё запертый, брякнулся на пол вместе со скобой.


Тишина. Никто не прибежал.


———


Задний двор. Всего тридцать метров до гаража. Но эти метры были открытым полем, заставленным мусорными баками. И у дальнего бака копошилась фигура в разорванной куртке почтальона.


Дима жестом прижал всех к стене подвала.

— Видите гараж? Синюю дверь под номером 15. Бегом, зигзагом, от бака к баку. Я отвлеку его. Когда махну рукой — бежите. В гараж. Не оглядывайтесь.

— Как ты… — начала Кристина.

— Бежать будете по моему сигналу, — перебил он, и в его голосе не осталось места для обсуждений. Он снял нож в ножнах с пояса, оставил его, достал из кармана связку ключей. — Арсений, откроешь. Лена, Крис — за ним.


Он сделал глубокий вдох, вышел из укрытия и пошёл не к гаражу, а в сторону, стуча рукояткой ножа о металлический забор. Фигура у бака замерла, медленно повернула голову. Пустые глаза нашли его. И она заковыляла в его сторону, издавая тот самый булькающий звук, который уже стал саундтреком кошмара.


Дима отступал, заманивая её дальше от гаража. Когда между ней и группой было достаточно пространства, он резко махнул рукой за спину. Краем глаза увидел, как три фигуры рванули к синему прямоугольнику гаража. Хорошо.


Теперь его очередь. Он развернулся и побежал к гаражу сам, но не напрямую. Почтальон, рыча, попытался перехватить его. Дима резко свернул, почтальон врезался в мусорный бак, увлекая его за собой. Грохот. Дима уже был у двери гаража. Арсений, бледный как смерть, держал дверь открытой.


— Внутрь! Быстро!


Все втиснулись в тесное, промасленное пространство. Дима захлопнул дверь изнутри, щёлкнул засовом. Темнота. Только луч фонаря и тяжёлое дыхание.


— Машина, — выдохнул Дима. Перед ними стоял старенький, но ухоженный внедорожник Гены. Дима откинул брезент на заднем сиденье — там лежали канистры с бензином, инструменты, трос. Гена готовился к поездке на рыбалку. Как в воду глядел.


— Садимся. Арсений, за руль. Ты лучше всех знаешь город. Лена, Крис — на заднее. Вещи — в ноги.


Мотор, слава всем богам, завёлся с полоборота. Дима выбрался наружу, чтобы открыть ворота гаража. Металлический щит поднялся с грохотом. И в проёме, на свету, стояло уже двое. Почтальон и женщина в разорванном халате.


Дима отпрыгнул к машине, влез на пассажирское сиденье.

— Дави газ, Сеня. Прямо.


Внедорожник рванул вперёд. Удар. Что-то мягкое, костяное ударилось о капот, потом отлетело в сторону. Арсений, не глядя, вырулил на аллею, ведущую к выезду со двора.


— Куда? — голос Арсения дрожал.

— За город, — Дима смотрел в зеркало заднего вида, где фигуры уже терялись в пыли и расстоянии. Его рука снова нашла рукоять ножа на поясе. Он не надел его обратно. Он просто держал. — На трассу. Пока не кончится бензин или дорога.


В салоне пахло бензином, страхом и потом. Сзади Лена тихо плакала. Кристина обнимала её. Арсений сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели.


Дима откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Всего на секунду. Потом открыл их и стал методично проверять содержимое бардачка, потом карты в дверце. Программа выживания перезагружалась, принимая новые вводные: машина, четверо людей, ограниченные ресурсы. Он был больше не фельдшер «скорой помощи». Он стал координатором движения сквозь хаос. И его первая задача была — найти точку на карте, где можно было перевести дух и понять, что делать дальше. А пока что-то внутри него, холодное и безжалостное, уже подсчитывало шансы и строило маршруты. И нож с гравировкой МДО лежал на сиденье рядом, как молчаливый свидетель того, что «колбасу» теперь, возможно, придётся резать в совсем ином контексте.


Если вы думаете, что Диме не было страшно, вы глубоко ошибаетесь, он не профессиональный киллер или же герой боевиков, он просто лучше остальных с координировался в данной ситуации, а так, поджилки у него тряслись будь здоров.


Глава 3: «Смерть в телефонной будке»


Машина ехала все дальше и дальше от центра города, от воя сирен, от автоматных очередей, от кровавых и голодных лиц «людей»?

Каждый в машине думал о своем, тишина была плотной настолько, что казалось её можно потрогать. В один из моментов вдали, они увидели заправку.


— Заправка, — хрипло произнес Арсений, сбавляя скорость.


Заправка «Кубань» стояла как призрак: выбитые стёкла мини-маркета, разбросанный хлам, но чудом уцелевшие колонки. И главное — телефонная будка. Ярко-жёлтая, нелепая, как артефакт из мёртвого мира, она стояла у края асфальта, целая и невредимая.


Дима, до этого молча смотревший на руки, вдруг резко дернулся.

— Стой.

Машина замерла. Все смотрели на будку, как на мираж.

— Мне нужно, — сказал Дима голосом, в котором не было просьбы, а была железная необходимость. — Сеня, осторожно подъезжай поближе, к дальней колонке, чтобы прикрыть машину. Двигатель не глуши. Будь наготове.


Он вылез, огляделся. Тишина. Слишком тихо. Его взгляд выхватил тень, шевельнувшуюся за прилавком разрушенного магазина, но он проигнорировал её. Сейчас важнее было другое.


Дима подошёл к будке. Дверь со скрипом поддалась. Внутри пахло пылью, старым пластиком и слабым запахом чужого пота. Телефон. Обычный, таксофон. Он сглотнул, достал из внутреннего кармана куртки бумажку, заломленную в десятке мест, — распечатку номеров родных, которую он всегда носил с собой. Его пальцы, только что уверенно открывавшие замок в подвале, вдруг стали неуклюжими и влажными.


Он вставил монету, набрал первый номер. Мама, Сочи.

Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Ничего.

Второй. Отец.

Тишина. Потом короткие гудки «не в сети».

Третий. Брат Лёха.

Четвёртый. Брат Эдик.

Пятый. Сестра Юля.

Шестой, седьмой, десятый… Он набирал их все, методично, как делал перевязку, но с каждым безответным гудком его лицо становилось всё более каменным. Он бил кулаком по аппарату, пытаясь заставить его работать лучше, слышнее. Он набирал номера снова, уже не глядя на бумажку, набирал на память, цифры выжигались в его сознании.


За стеклом будки Арсений, стоя у машины и заправляя сначала её, а потом канистры, видел, как спина Димы сначала напряглась в ожидании, а потом медленно, неотвратимо сгорбилась. Как будто из него выкачали воздух.


Последний номер. Тётя Света. И снова — гудки. Бесконечные, равнодушные, механические гудки в пустоту.


Дима замер, прижав лоб к холодному стеклянному окошку будки. Он не кричал, не плакал. Он просто стоял, слушая этот звук — звук окончательной, бесповоротной потери. Всё, что было его миром, все, за кого он держался мысленно все эти часы, все эти люди — растворились в этом равнодушном гуле.


Он медленно положил трубку на рычаг. Звук прервался. Тишина в будке стала абсолютной.


Потом он развернулся и вышел. Дверь будки с лязгом захлопнулась за ним. Его лицо было пустым, глаза сухими и остекленевшими. Он шёл к машине ровной, автоматической походкой, но в этой походке уже не было спешки выживальщика. В ней была тяжесть человека, только что похоронившего свой прошлый мир.


— Что? — спросил Арсений, но по лицу Димы всё уже было понятно.

Дима сел на пассажирское сиденье, захлопнул дверь.

— Никого, — сказал он плоским, лишённым интонации голосом.


Он посмотрел в боковое зеркало, где жёлтая будка медпенно уменьшалась, превращаясь в яркую, абсурдную точку на фоне апокалипсиса. В тот момент в нём что-то щелкнуло. Не сломалось — переключилось. Надежда, тянувшая его к аппарату, отвалилась, как отгоревший сучок. Остался голый, холодный стержень необходимости. Выжить самому. Сохранить тех, кто в этой машине. Потому что других уже нет.


— Дима… — тихо начала Кристина.

— Молчи, — оборвал он её, не грубо, а с такой ледяной ноткой, что слова застряли у неё в горле. — Сейчас не время. Сеня поехали, надеюсь дальше будут блокпосты военных.


Машина тронулась, набирая скорость. Дима достал нож, лежавший на сиденье. Взглянул на гравировку МДО. Потом посмотрел в лобовое стекло — на убегающую дорогу, в неопределённое, чёрное будущее. Его пальцы сомкнулись на рукояти. Вот и всё. Начало. Не того дня, а той жизни, в которой телефонные будки больше не для звонков домой. А ножи — не для колбасы.


Глава 4: «Последний приют для живых»


Они ехали ещё где-то минут 30, после ситуации с заправкой и будкой. В салоне автомобиля, была гробовая тишина. Сеня просто смотрел на дорогу, а Кристина и Владелена шуршали пакетом на заднем сиденье,и перебирали припасы: две пачки гречки, банка тушёнки, шоколадные батончики, бутылки с водой. Скудный набор на четверых. Дима сидел, повернувшись к окну. Он не видел мелькающих за стеклом полей. Он видел отражение. Отражение лица, которое стало ему чужим. Пальцы его правой руки, лежавшей на колене, медленно, сантиметр за сантиметром, ощупывали насечку на начале клинка, ножа. М-Д-О. Каждая буква под подушечкой пальца казалась шрифтом Брайля, выцарапанным на его собственной судьбе. Он был пуст. В нём не было ни страха, ни горя — только вакуум, звонкая тишина после взрыва, уничтожившего весь его мир.


Взгляд Димы, скользящий по однообразному пейзажу, почти машинально зацепился за деталь. Справа от дороги, метрах в трехсот, среди зарослей дикого кустарника и молодых деревьев, виднелся срез земли неестественно правильной формы. Не обрыв, а словно кто-то когда-то врезался в холм. И чуть дальше — едва заметный, размытый след колёс, уходящий с обочины в поле, в сторону этого среза.


— Стоп, — его голос прозвучал хрипло, негромко, но Арсений дёрнулся и резко затормозил.

— Что? Что там?

— Назад. Сотню метров. Там съезд.


Вернувшись назад на сотню метров, и проехав чуть дальше, была видна крепость, построенная, наверное, ещё во время царской империи.


Выйдя из машины, герои сразу же услышали звуки затворов и людей в форме цвета хаки.


— СТОЯТЬ! Глуши двигатель! — рваный, хриплый крик.

— РУКИ! ПОКАЖИТЕ РУКИ! На лобовое стекло! ВСЕХ ВИДНО! — ещё один голос, молодой, на грани срыва.

— Из машины! МЕДЛЕННО! Двери открывать по команде!

— Куда едете? Откуда? Есть раненые? Больные? ОТВЕЧАЙТЕ!


Дима поднял руки и начал говорить:

— Мы с города! Раненых и больных нет! — Говорил Дима, спокойно без дрожи в голосе.

—Мы можем пригодится вам, среди нас трое врачей и сварщик!— сказал Дима смотря на Сеню.


Военные замолчали, было ощущения, что они переменались с ноги на ногу.


Потом молодой начал говорить, что-то в рацию которая была у него на груди. После разговора по рации, ворота крепости начали открываться, медленно со скрипом, как гермоворота из книги «МЕТРО 2033».


За ними уже стояли военные, лица солдат — уставшие, напряжённые, с тёмными кругами под глазами, и страхом в них, они говорили «оружие не поможет, мы все рано или поздно умрем». Спереди стоял капитана — чей взгляд был похож на стальную щётку: выскабливал всё лишнее, оставляя только суть.


Капитан Курьков обошёл их молча, разглядывая. Его взгляд задержался на твёрдой, не испуганной посадке головы Димы, на его руках — руках не рабочего, а того, кто привык к точным движениям.

— Врачи? — спросил он наконец, голос низкий, без эмоций.


— Я — фельдшер «скорой», — отчеканил Дима.


— Мои коллеги — тоже фельдшера, Кристина и Владелена. Практический опыт есть.


Арсений — сварщик, может по металлу. Из города прорвались часа 3 назад. Там… полный ад.


Курьков кивнул, будто просто сверил данные с внутренним чек-листом.


— Заражённых видели? Контакт был?


— Видели. Контакт был. Без укусов и царапин, — ответил Дима, глядя ему прямо в глаза.


— Выбросили сигарету. Не сдержался.


Один из молодых солдат невольно ухмыльнулся, но тут же спрятал улыбку под каской.


Курьков снова замолчал, оценивая. Крепость, пять человек, кончающиеся припасы, а тут — четыре выживших, среди которых три медика. Это был не подарок судьбы. Это была сделка. И он это понимал.


— Лазарет у нас — бывшая каптёрка, — сказал он наконец.


— Сварщик… посмотрим на ворота и решётки. Они XX века, гнутся, как жесть. Справишься?


— Сварю, что угодно, — буркнул Арсений, и в его голосе впервые за этот день прозвучала не паника, а что-то вроде гордости.


— Тогда проходите. Машину — сюда, сразу в дальний угол, под навес. Вещи свои забирайте.


Массивные ворота со скрежетом сомкнулись за ними. Крепость внутри оказалась такой же колоссальной, как казалось снаружи — двор, примерно 10 каменных построек, одна из которых была похоже на кузню, и колодец. Стены крепости были толщиной в пять метров, и единственный вход теперь был на замке. Безопасность. Это слово витало в воздухе.


Курьков повёл их к одной из построек.


— Здесь будете. На четверых.


Одному — дежурство на стене со мной. По графику. Работать начнёте завтра. Сегодня — отдых, осмотр, инструктаж. Вопросы?


Дима окинул взглядом двор, мысленно отмечая слабые места: слишком тёмный угол у старой пушки, плохой обзор за восточной стеной.


— Есть. Источник воды? Запасы? Периметр обхода? Расписание смен? И… что вы знаете о том, что происходит?


Курьков повернулся к нему. В его глазах промелькнуло что-то вроде уважительного интереса.


— Колодец. Вода чистая. Запасы — на неделю, если экономно.


Периметр — покажу.


Смены — по четыре часа.


А что происходит… — он тяжело вздохнул, впервые показывая усталость, — ...мы не знаем. Связь оборвалась после первых сообщений о массовых беспорядках и «неадекватных действиях населения». Приказ был — укрепиться здесь и ждать. Ждём уже целый день.


Дима кивнул. Информации мало, но она есть. План уже начал выстраиваться в его голове: укреплять ворота, наладить постоянное дежурство, разведать окрестности на предмет ресурсов, организовать быт. Его основной задачей и задачей его друзей стало не «бегства», а «удержание и организацию».


— Понял, — коротко сказал Дима.


— С завтрашнего дня включаемся в график. Медики осмотрят ваших людей, проведут инвентаризацию аптечки. Сварщик — с утра к воротам.


Я — на первое дежурство с вами. Думаю, нам есть, что обсудить.


Курьков снова кивнул, на этот раз более определённо. Он увидел не просто выжившего, а единицу, способную нести ответственность. В этом хаосе это ценилось выше золота.


Когда они остались одни в отведённой им каморке, Арсений рухнул на койку.

— Боже, мы живы…

— Пока что, — тихо поправила Кристина.

Владлена просто села на пол и обхватила колени, начиная тихо плакать — наконец-то давая выход накопившемуся ужасу.


Дима стоял у окна, глядя в чёрный прямоугольник ночи. Его пальцы снова нашли на поясе рукоять ножа. И начал клинка МДО. Теперь эта гравировка означала не прошлое, а данность. Он был здесь. С этими людьми. В этой крепости. Прошлое умерло в телефонной будке. Настоящее началось здесь, у этих толстых каменных стен.


Он повернулся к своим спутникам, его лицо в темноте было похоже на резную маску из камня.

— Завтра рано вставать. Давайте спать. Я первое дежурство завтра займу. — Его голос не предлагал и не спрашивал. Он констатировал. И в этой констатации была та самая, новая, жёсткая опора, в которой они все сейчас отчаянно нуждались.


Так, в полуразрушенной крепости, началась новая глава. Глава, в которой Дима сделает свои первые шаги к тому, чтобы стать тем, кого позже назовут «Духом». Но пока что он был просто самым здравомыслящим человеком в радиусе десяти километров, который понимал, что выживание — это не удача, а работа. И работа эта начиналась прямо сейчас.


Глава 5: «Карты на стол»


С утра, когда все проснулись, и отправились на завтрак, они увидели, что в лагере примерно человек 15 если не брать их в расчет.


4 машины стояли под навесом:

2 УАЗика военных

1 минивэн марки Mercedes

И их машина, на которой, они проехали не один километр, дабы найти новое пристанище.


После завтрака, капитан подошел к ним и раздал указания, после чего взял с собой Диму и они пошли дежурства.


—Ты, странный фельдшер— не смотря на него сказал капитан.


—Почему? — односложно спросил Дима.


— У врачей обычно другие инструменты. Скальпели. А не… это. Да ещё и вычищено до блеска. Как парадное оружие — указал на нож Димы, который весел у него на поясе.


—Инструмент — он и есть инструмент. Режет — и хорошо. В сегодняшних условиях многофункциональность в приоритете — спокойно сказал Дима, кладя руку на рукоять.


— И наблюдательность у тебя не врачебная. Ты периметр изучаешь, углы мертвые замечаешь, идеи предлагаешь, где, что обустроить, этому не курсы первой помощи учат— хмыкая подмечает капитан


— Логика и анатомия. Та же система. Ищи слабые места. В теле, в обороне.

— пожимая плечами ответил Дима


Наступает длительное молчание. Курьков закуривает, предлагает Диме. Тот отказывает кивком.


—Я тебе тогда соврал — выдыхая струйку дыма говорил капитан


— По какому пункту? — ничего не меняется в лице Димы, только взгляд становится чуть острее


— Про приказ. Никакого приказа «ждать» не было. Последний приказ, который мы получили, был: «Удерживать пункт сбора выживших на въезде в город любой ценой». Там был ад. Не толпа — мясорубка. Те, кто приходил, уже были… не те. Или скоро становились такими. А мы должны были их сортировать. «Здоровых» — в одну сторону, «подозрительных» — в другую.


Он затягивается, руки чуть дрожат. Не от страха, а от сдержанной ярости и отвращения.


— И тогда я понял, что это не карантин. Это — раздевание людей на запчасти. И следующая партия на разделку — мои ребята. Или я. Мы не солдаты в той войне. Мы — расходник в чьём-то безумии. Поэтому я принял решение. Не как капитан. Как человек, ответственный за этих четырёх пацанов. Мы сели в машины, взяли с собой ещё выживших, и проложили путь через… через всё это. И нашли эту дыру. Потому что здесь можно выжить. Не выполнять идиотские приказы, а именно — выжить. Мы не герои. Мы — дезертиры.


Он бросает окурок, давит его сапогом. Смотрит на Диму, ожидая осуждения.


— Рациональное решение. В условиях неопределённой угрозы и отсутствия вменяемого командования — сказав это, Дима на миг замолчал.


— Отступление на укреплённую позицию с ресурсами является оптимальной тактикой выживания. Вы сохранили не себя. Вы сохранили функциональное ядро. Единицу, способную держать оборону. — его голос был ровным, без какой-либо ноты осуждения.


— Функциональное ядро. Это ты про нас? — капитан смотрит на него с новым, более глубоким интересом


— Да. Пятеро военных с оружием и опытом. Теперь плюс медики и сварщик.

Другие выжившие, которые могут работать на благо нашего «общества». — говорит Дима показывая пальцами знаки скобок


— Это уже не толпа. Это — зародыш общины. Вы не сбежали, капитан. Вы основали анклав. И, судя по тому, что за все время, которое вы находитесь тут, не пришла ни одна «партия на разделку», — вы приняли верное тактическое решение.


Капитан молча качает головой, но в его глазах — облегчение и странное уважение.


— Ты чёртов шизофреник, фельдшер. Или гений. У меня от той мясорубки до сих пор во рту вкус меди, а ты разложил это по полочкам, как учебник тактики.


— Так проще, — тихо говорит Дима, и его взгляд снова уходит в никуда. — Когда видишь не хаос, а совокупность факторов. И управляемые переменные. Здесь переменные — мы. И эта стена.


Он поворачивается, чтобы продолжить обход. И уходит вдоль стены, растворяясь в тени. Капитан смотрит ему вслед, понимая. Возможно, этот странный, холодный фельдшер с ножом и взглядом хирурга — именно тот, кто сможет этот зародыш вырастить во что-то живое. Впервые за время капитан, чувствует не тяжесть ответственности, а её разделение. И в этом есть что-то пронзительно ценное. Он больше не одинок в принятии решений. И это, чёрт возьми, почти надежда.


Глава 6: «Поселок Обский»


21 октября 2030 года

Время: Утро. 3 день после начала апокалипсиса

Место: Внутренний двор крепости.


Капитан Курьков, мрачный, небритый, чистит затвор автомата. Дима подходит, молча кивает. Капитан отвечает тем же.


— Я ухожу за припасами


— Куда? — спрашивает Курьков не поднимая головы


— В посёлок. Обский. На карте в пяти километрах отсюда. Нужны медикаменты, которых у нас нет.


Арсений и Кристина, услышав, подходят. Кристина хватает Диму за рукав.


— Ты с ума сошёл? Один? Там же... они, там повсюду!


Арсений кивает, сжимая металлический прут:


— Я с тобой. Силы больше.


Дима мягко, но неумолимо высвобождает рукав из её пальцев. Его лицо не выражает ни бравады, ни страха. Лишь холодную концентрацию.


— Нет. Одному безопаснее. Меньше шума, больше манёвра. У вас тут дела: Курькову помочь с укреплением ворот, медикаменты пересчитать. Каждый должен быть на своём месте. Это не героизм. Это распределение задач.


— Но если... — начинает Арсений.


— Со мной всё будет в порядке — Дима перебивает его, но без холода в голосе, а с теплой ноткой спокойствия.


— Никаких если не случится. Укрепляйте оборону, и все будет хорошо.


Время: Полдень.

Место: Улица посёлка Обский. Мёртвая тишина.


Посёлок Обский встретил его гробовой тишиной, прерываемой скрипом вывесок на ветру. Дима двигался от дома к дому с методичностью сапёра: дверь, осмотр, быстрый сбор всего ценного — консервы, пачки сухарей, батарейки.


Аптека «Здоровье» разгромлена. Пол усеян раздавленными упаковками, пузырьками, разорванными коробками. Дима не вздыхает. Он сразу опускается на колени и начинает методичный поиск в самом неочевидном месте — под разваленным прилавком, в нижних ящиках, куда в панике не всегда заглядывают. Его пальцы находят несколько уцелевших упаковок антибиотиков, пачку стерильных бинтов, пузырёк с йодом. Он аккуратно, без шума, складывает это в свой рюкзак. Добыча скудная, но лучше, чем ничего.


В одном из домов, вероятно, бывшем детском саду или доме молодой семьи, его взгляд, выхватывающий только утилитарные предметы, зацепился за пятно цвета. На полу, в пыли, между развалившейся книжной полкой и опрокинутым стулом, лежала маленькая резиновая уточка. Ярко-жёлтая, нелепая, с глупой улыбкой и двумя точками-глазками.


Дима замер. Его рука, тянувшаяся к пачке соли на столе, остановилась в воздухе. Он не смотрел по сторонам, не прислушивался к угрозам. Он несколько секунд просто смотрел на эту игрушку. В его сознании, очищенном от всего лишнего, не возникло ни одной рациональной причины брать её. Она не накормит, не вылечит, не убьёт врага. Она ничего не весила и ничего не стоила.


Но в нём, в самых тёмных, запечатанных глубинах, где хранились обрывки того, «как было раньше», что-то дрогнуло. Смутный образ: детская ванночка, смех, которого он сам, возможно, никогда не издавал, но видел со стороны. Чувство абсолютно бесполезной, чистой, не обременённой выживанием радости.


Он медленно, почти против воли, опустился на корточки. Его пальцы в грубой перчатке протянулись и подняли уточку. Она была лёгкой, пустой, пыльной. Он сжал её. Резина слегка поддалась, издав тихий, жалобный звук — не писк, а скорее хриплый вздох.


Зачем? — спросил внутренний голос, голос прагматика.


Не знаю, — честно ответил ему сам себе Дима. Просто хочу.


И это было самым странным и самым человечным поступком за все эти недели. Он не взял еду. Он взял воспоминание. Взял призрак уюта, детства, невинности из этого мёртвого места.


Он не знал, что через несколько лет эта уточка станет легендарным символом, знаком его возвращения с того света для всей общины. Пока что это был просто его маленький, никому не ведомый секрет. Первый, самый робкий шаг из тьмы чистой функциональности обратно к чему-то, напоминающему жизнь.


Глава 7: «Новые знакомства»


Дима вошёл в дом не через дверь — она была завалена — а через выбитое окно в кухне. Внутри пахло плесенью, пылью и... жизнью. Свежей консервой. Он замер, слушая. Тишина. Но не пустая. Было слышно сдавленное дыхание из-за двери в комнату.


Он двинулся на звук, но не стал врываться. Поставил ногу так, чтобы половица скрипнула. Предупредил. В ответ — резкий шорох и глухой щелчок взвода курка. Дима медленно поднял руки в стороны, пальцы растопырены, и шагнул в дверной проём.


В центре комнаты, прислонившись к разваленному шкафу, стоял парень лет двадцати. Глаза дикие, полные животного ужаса. В трясущихся руках он держал ПМ, ствол которого ходил ходуном, нацеливаясь то в грудь Диме, то в потолок.


— Не подходи! Я выстрелю! Уходи! — голос сорванный, истеричный.


Дима не двигался. Его взгляд был не испуганным и не презрительным. Клиническим. Как на пациенте в состоянии острой панической атаки.


— Успокойся, — произнёс Дима ровно, голосом фельдшера, заглушающим вой сирены. — Я не трону тебя. Видишь? Руки пустые. Я ищу медикаменты. Аптечку. Есть тут такое?


Он говорил медленно, давая словам улечься. Парень чуть опустил ствол, его дыхание стало чуть менее рваным. Казалось, логика пробилась сквозь панику.


— Аптечка... там, в ванной, — буркнул он, кивая головой в сторону. — Бери и уходи.


Дима кивнул и сделал полшага в сторону, демонстрируя, что поворачивается спиной — древний жест доверия. И в этот момент парень, движимый внезапным приступом ярости или страха, рванулся вперёд, замахнувшись пистолетом, чтобы ударить его по затылку.


Дима не видел удара. Он почувствовал сдвиг воздуха за спиной. Резкий поворот на носке, уклон вправо. Кулак парня пролетел вхолостую. А встречный, короткий, как удар молота, «бычок» Димы пришёлся ему точно в переносицу. Хруст хряща был отвратительно громким в тишине комнаты. Парень захрипел и рухнул на колени, рот открылся для крика, но из горла хлынула только кровь, смешанная со слезами.


И тут — скрип половиц прямо за спиной у Димы. Он начал было разворачиваться, но не успел. Грубый, тяжёлый удар (кастет? рукоять?) обрушился ему на левую скулу. Мир на миг пропал в белой вспышке, и Дима грохнулся на пол, ударившись головой о ножку стола. Сквозь звон в ушах он увидел над собой грузную фигуру в замызганной спецовке — второй мужик, притаившийся за дверью. Лицо перекошено злобой.


— Сука, малыша моего! — проревел тот и повалился на Диму, тяжёлые руки потянулись к горлу.


Дима не пытался бороться с весом. Его правая рука уже ползла к поясу. Мужик навалился на него всей тушей, и в этот момент Дима с силой вынес вверх руку с ножом. Не для удара. Просто — клинок вверх.


Мужик всем своим весом в 120 килограммов насадился на «Итальянца». Остро заточенная сталь вошла глубоко, прямо под грудную клетку. Раздался не крик, а странный, влажный выдох. Дима, чувствуя, как горячая жидкость заливает ему руку и живот, упёрся ногами и из последних сил оттолкнул от себя обмякшее, внезапно ставшее невероятно тяжёлым тело. Тот откатился, упав на бок.


Дима, отдышавшись, сел. Его взгляд аналитика тут же оценил рану. Ярко-алая, пульсирующая струя била из-под рёбер.


«Повреждена печёночная артерия или аорта. Не жилец. При любых условиях. Через минуту, максимум две, мужик истечет кровью. Помощи нет» — Мысль была безэмоциональной, как запись в медкарте.


Он перевёл взгляд на парня. Тот всё ещё сидел на коленях, зажимая разбитый нос, всхлипывая и уставившись в пол. Он, кажется, даже не видел, что произошло с его напарником. Шок.


Дима встал, игнорируя ноющую боль в щеке и звон в голове. Подошёл к пистолету, валявшемуся на полу. Поднял. ПМ. Вынул магазин — пустой. Передёрнул затвор — патронника, тоже пусто. Игрушка для запугивания. Он всё равно сунул пистолет за пояс.


Он посмотрел на парня. Тот наконец поднял на него глаза, полные слёз, боли и немого вопроса.

— Он мой... отец, — хрипло выдавил парень.


Дима ничего не сказал. Но на его лице была досада и боль, он не хотел этого, он он просто защищался.


Слова были бесполезны. Он повернулся и пошёл в сторону ванной, чтобы проверить ту самую аптечку.


Выбрав из аптечки пару бинтов и пузырёк спирта (всё, что там было), он вышел из комнаты, не глядя больше ни на умирающего отца, ни на плачущего сына. Он перешагнул через порог и растворился в сумерках посёлка, оставив за собой только тихие всхлипы и запах свежей крови.

В душе сожалея, что так произошло.


Ну что же, дорогие читатели.


Очередная страница в учебнике по выживанию, где главный урок был прост: доверяй только скрипу половиц под своей собственной ногой. И будь готов к тому, что даже пустой пистолет может стоить жизни.


Глава 8: «Зеленые глаза в шкафу»


Дима шёл дальше по поселку, щека ныла после происшествия в том самом доме, но отступать была нельзя. Впереди был ещё один.


Тишина в доме была обманчивой.

Дима, переступив через порог, замер, прислушиваясь. Не к полной тишине — к насыщенной. Воздух висел тяжёлым, пыльным саваном, но сквозь него пробивался звук. Негромкий, навязчивый скрежет — словно что-то тупо и упорно терлось о дерево. И под этот аккомпанемент — едва уловимый, подавленный звук из-под него. Не плач. Всхлип. И обрывки слов, сливающихся в мольбу.


Взгляд скальпелем выхватил источник. В прихожей, у старого обувного шкафа, копошилась фигура в домашнем халате. Женщина. Вернее, то, во что она превратилась. Она скреблась об дверцу шкафа тупыми ногтями, монотонно похрипывая. А из-за тонкой фанеры доносился тот самый, леденящий душу шёпот живого существа, запертого в ловушке с хищником.


Дима не раздумывал. Не было места этике или сомнениям. Была угроза и источник звука. Он подошёл сзади бесшумно, как тень. Его рука с ножом поднялась и опустилась одним точным, вложенным движением. Острие вошло в основание черепа, перерезав спинной мозг. Хрип оборвался. Тело осело на пол без судорог, почти благопристойно. Он вытер клинок о ткань халата, механически, как вытирал инструменты в процедурном кабинете.


И наступила настоящая тишина. Глубокая, пугающая. Теперь в ней отчётливо слышалось лишь его собственное дыхание и абсолютная тишь из-за дверцы шкафа.


Он присел на корточки. Рука легла на ручку. Скрипнув, дверца отворилась.


И в этот мир его выстроенной, рациональной вселенной, где каждый предмет и действие имели вес и цель, ворвался хаос иного порядка.


В пыльном полумраке, среди призраков запахов кожи и нафталина, сидела девочка. Она вжалась в угол, обхватив колени тонкими ручками, будто пыталась стать невидимой. Она не закричала. Она смотрела. Огромные, бездонные глаза впитали в себя весь ужас мира и теперь отражали только ледяное, безмолвное понимание. Понимание того, что только что случилось по ту сторону тонкой перегородки.


И в этих глазах — в этих зелёных, как весенняя хвоя, глазах — Дима увидел собственное отражение. Не метафорическое. Буквальное. Тот же редкий, холодный оттенок, что смотрел на него каждое утро из зеркала. Это было не совпадение. Это было узнавание на уровне глубже генов, на уровне архетипа. В сердце вселенского распада он нашёл осколок собственного цвета.


Его голос сорвался сам — не хриплый, привычный, за дни кошмара, а его старый голос, как до начала апокалипсиса, тот самый с приветливой ноткой сказал:


— Привет. Я Дима. Доктор… А тебя как зовут? Сколько тебе лет? Ты не ранена?


Она выдохнула, и слово выплыло пузырём, застрявшим где-то между страхом и надеждой:


— Меня… зовут Ася. Мне одиннадцать лет.


Он кивнул, как коллеге, подтверждающему диагноз. Действовал не на автопилоте, а с заботой.

Из рюкзака достал шоколадный батончик (стратегический запас) и свою личную флягу с водой.


Не сунул в руки, а оставил на полу и отошёл, давая пространство и выбор. Потом, отвернувшись, стал осматривать дом, собирая в рюкзак и спортивную сумку, которую нашел в одной из машин идя сюда, всё мало-мальски полезное: банки консерв, пачки крупы, свечи, спички, бутилированную воду, медикаменты.


Когда вернулся, обёртка от батончика лежала смятая рядом, а девочка, жадно глотала последние капли воды из его фляги. Увидев его, она замерла, в её взгляде читалась благодарность и настороженность.


И тут он вспомнил. Полез в карман куртки, и нащупал там жёсткую резину. Вытащил. Жёлтую резиновую уточку. Нелепую, яркую, абсолютно бесполезную.


Он взял её тогда в другом доме, не зная зачем. Теперь — знал.


Он протянул её Асе.


— Держи. Если будет страшно… сожми её покрепче. И станет… чуть легче.


Ася взяла уточку. Её маленькие, пальцы сжали резину с такой силой, что костяшки побелели. В этом судорожном сжатии был весь её сломанный мирок, вся тоска и чудовищная надежда на то, что где-то ещё остались простые, глупые, жёлтые вещи.


И тогда её свободная рука потянулась и взяла его за руку. Не ухватилась в панике за одежду. Именно обхватила его ладонь. Тёплое, живое, хрупкое прикосновение прожгло его кожу, привыкшую к холоду металла и шершавости бинтов.


Дима взглянул на их сплетённые руки, потом поднял глаза на её бледное, испуганное личико. И слова, которых он сам от себя не ожидал, вырвались наружу, тихо, но с железной, неоспоримой

окончательностю:


— Ну что, Ась… Пойдём домой?


Он не ждал ответа. Он уже знал его. Поднялся, не отпуская её руки, помог ей выбраться из шкафа-гробика. Они вышли из дома смерти, ведомые хрупким мостом из детской ладони и резиновой уточки. У Димы за спиной был рюкзак, в одной руке была сумка с припасами, в другой — рука девочки. А на поясе — нож с гравировкой МДО. Баланс мира сместился. Он больше не был просто выживальщиком. В тот миг он стал Хранителем. И его путь, ведущий из тьмы, теперь приобрёл конечную, хрупкую и бесконечно важную цель.


Глава 9: «Мы»


21 октября 2030 года. Вечер.


Ворота крепости со скрежетом приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одну фигуру. Но Дима, шагнув внутрь, не двинулся дальше. Он замер на пороге, и в образовавшуюся щель просунул руку — и потянул за собой её.


Ася вышла из серого сумрака, цепляясь маленькими пальцами за его руку. Она была похожа на воробья, нахохлившегося от холода: рыжие волосы торчат в разные стороны. В руке, прижатой к груди, она сжимала жёлтую резиновую уточку.


Двор замер.


Курьков, стоявший у штабного крыльца с картой, поднял голову и забыл, что хотел сказать. Арсений, возившийся со своим тесаком, выронил его. Кристина, развешивавшая белье, так и застыла с мокрой водолазкой в руке. Владлена выглянула из лазарета и прижала ладонь ко рту.


Потому что Дима улыбался.


Не той кривой, едва заметной усмешкой. А настоящей, мягкой, человеческой улыбкой, от которой у глаз собрались лучики морщин. Он не замечал ничьих взглядов. Он смотрел только на девочку.


— Вот, — сказал он ей тихо, обводя рукой двор. — Это колодец, вода чистая. Вон там кухня. А здесь… здесь будем жить мы.


«Мы». Это слово упало в тишину двора, как камень в стоячую воду. Кристина и Владелена переглянулись. Арсений медленно поднял тесак, забыв зачем он ему нужен.


И тут раздался голос. Резкий, недовольный. Это был Костик, один из тех, кто выбрался вместе с капитаном Курьковым из Новосибирска, сильный, но недалёкий парень.


— И что это? Детский сад открываем? Еды и так в обрез, а он... девочку нашёл. Теперь её кормить, поить, охранять…


Дима не двинулся с места. Он просто повернул голову в сторону Костика. И всё, что было в его взгляде — вся та самая ледяная, бездонная пустота, что поселилась в нём в телефонной будке, когда один за другим умирали в трубке гудки родных номеров. Та самая, которая не знает ни сомнений, ни пощады, потому что ей уже нечего терять, кроме того единственного, что появилось сегодня.


Костик, сам не понимая почему, отступил на шаг, сглотнул и умолк, уставившись в землю. В лагере воцарилась гробовая тишина.


А Дима уже снова смотрел на Асю. Он присел перед ней, отстегнул свой нож в ножнах и положил его ей в ладони, закрыв своими поверх её маленьких пальцев — жест, полный доверия и символической передачи защиты. И сказал так тихо, что слышала, наверное, только она, да уловивший движение губ Сеня:

«Не бойся. Теперь это наш дом. Пока я жив, с тобой ничего не случится. Даю тебе слово».


И снова улыбнулся. И она, крепче сжимая рукоять ножа, улыбнулась в ответ той самой детской, беззащитной и безгранично доверчивой улыбкой, которая разбивает любую броню.


Тишина во дворе крепости длилась, казалось, вечность. Никто не двигался. Даже ветер, казалось, замер, наблюдая за этой сценой — за тем, как человек, чей взгляд только что заставил взрослого мужика отступить, сидел на корточках перед перепачканной пылью девочкой и смотрел на неё так, будто она была единственным светом в этой серой, пропитанной смертью реальности.


Ася сжимала нож в ножнах обеими руками, прижимая его к груди, как куклу. Её глаза, всё ещё влажные от слёз, медленно обводили лица незнакомых людей, цепляясь за каждую деталь. Она искала угрозу. И не находила — пока смотрела на Диму. А когда переводила взгляд на других — снова сжималась.


Курьков кашлянул в кулак, нарушая оцепенение.

— Так. Матишов, подойди.


Дима медленно поднялся. Перед тем как уйти, он обернулся к Кристине, стоявшей в стороне с побелевшим лицом.

— Крис. Присмотри за ней. Пожалуйста.


Это «пожалуйста» прозвучало так странно из его уст, что Кристина вздрогнула. Она не видела, чтобы он просил. Он всегда приказывал, констатировал, распределял. А тут — попросил. Она кивнула, не доверяя голосу, и медленно, боясь спугнуть, приблизилась к Асе.


— Привет, — сказала она тихо, присаживаясь рядом на корточки, не касаясь девочки. — Я Кристина. Я тоже врач, как и Дима. У меня есть шоколадка. Хочешь?


Ася посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевела глаза на Диму, стоявшего в десяти шагах у штаба. Он чуть заметно кивнул. Она перевела взгляд обратно на Кристину и медленно, очень медленно кивнула в ответ.


В штабе Курьков уже сидел за столом, на котором была разложена карта. Дима стоял напротив, положив руки на стол, опираясь на костяшки. Арсений, пришедший минуту назад, прислонился к косяку, скрестив руки.


— В посёлке ходячих было штук 5 и парочку суицидников, скорее всего почти все жители отправились в пункты эвакуации — докладывал Дима ровным, техническим тоном.


Аптека жилые дома все осмотрел и принес все что смог, все вещи в рюкзаке и спортивной сумке — сказал Дима смотря в угол комнаты, где лежали его «пожитки» с вылазки.


Дима положил на стол пистолет — ПМ, потёртый, с затёртыми номерами.


— Нашёл рядом с мужчиной. Застрелился из него. Патронов нет, но лишним он точно не будет. Дима утаил правду о происхождении этого ПМа.

Ни слова о мужчине с ножом в диафрагме. Ни слова о парне с разбитым носом. Это была информация для выживания, не для отягощения совести.


Курьков взял пистолет, покрутил в руках, отложил в сторону.

— А девочка?


Дима замер. Его пальцы, только что уверенно лежавшие на столе, чуть сжались в кулак. Всего на секунду. Потом разжались.

— Ася. Одиннадцать лет. Была в шкафу. Её няня… превратилась. Я пришёл, когда та пыталась открыть дверцу. — Он сделал паузу, подбирая слова, которые не раскрывали бы главного — как дрогнул его голос при первой встрече. — Она не обуза. Помощница. Умная, быстро учится. Помогать по лазарету, по хозяйству, чему научится. Я обучу. Она не обуза. Она — вклад.

Ей нужна своя пайка, я отдам половину своей, если вопрос в еде.


— Вопрос не в еде, — глухо сказал Сеня из угла.


— Вопрос в том, что Костик — мудак. И что мы теперь все видели, как ты на него посмотрел.


Дима не обернулся к нему. Смотрел только на Курькова.


— Она под моей защитой. Это не обсуждается.


Курьков молчал долго, сверля его взглядом. Потом медленно кивнул.


Выйдя на улицу капитан сказал:


— Приказ по лагерю. Девочка Ася — статус гражданского лица, Пайка полная, распределение — из общих запасов. Разместить… — он замялся, — где её разместить?


Дима выдержал паузу.

— В нашей постройке. На моей койке, на двоих хватит.


Курьков хмыкнул, но ничего не сказал.


Сеня за его спиной покачал головой, но с каким-то новым, почти уважительным выражением лица.

— Лагерь не детский сад, — пробормотал он, но беззлобно. — Ладно. Посмотрим.


Дима кивнул, развернулся и вышел. Сеня переглянулся с Курьковым.


— Ну всё, капитан. Попали мы. У человека теперь не только нож, но и смысл. Это или всех нас спасёт, или подставит под удар.


— Или и то, и другое, — тихо ответил Курьков, глядя вперед. — Обычно такие, как он, либо сгорают быстро, либо живут дольше всех. Потому что им есть, ради чего цепляться.


Придя в постройку он увидел, как Ася сидела на краю кровати Кристины, завёрнутая в большое махровое полотенце. Её рыжие волосы, влажные после мытья, вились колечками у висков. Владлена расчёсывала их старой деревянной расчёской, а Кристина разбирала на столе скудные детские вещи, найденные в запасах общины.


Услышав его шаги. Ася подняла на него глаза — и на её лице появилось то самое выражение: смесь надежды и тихого, безграничного доверия.


В её руках, всё так же крепко, лежал нож в ножнах. Она никому его не отдала. И никто не просил.


Он взял с полки старую, потрёпанную книгу — справочник фельдшера, который носил с собой ещё с «скорой». Положил на тумбочку.

Ася последовала его примеру и убрав в сторону нож, достала из кармана и положила рядом уточку.


Кристина, наблюдавшая за этой сценой, отвернулась к стене и промокнула глаза рукавом. Владлена замерла с расчёской в руке.


За стенами крепости догорал третий день апокалипсиса. Мир рухнул и больше никогда не станет прежним. Но в этой маленькой постройке, впервые было то, что позже назовут началом новой эпохи.

Эпохи в которой, у выживальщика появилась Сестра. А у девочки из шкафа — Дом.


Глава 10: «Крепкий сон»


Крепость. 21 октября 2030 года. Ночь.


В каменной постройке, где разместилась их маленькая группа, было холодно.


Осенняя ночь пробиралась сквозь щели в ставнях, и воздух казался густым, тяжёлым — таким, какой бывает перед первым снегом. Кристина уже свернулась калачиком на своей койке, укрывшись старым солдатским одеялом, но по её дыханию было слышно — она не спит. Просто лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок и перебирает в памяти сегодняшнее.


Владлена сидела на краю своей кровати, расчёсывая волосы. Процесс был механическим, почти медитативным — сто движений, как учила бабушка. Она делала так каждый вечер. Это помогало не сойти с ума.


Арсений уже лёг, но не раздевался. Тесак висел на спинке кровати, в пределах досягаемости. Он ворочался, вздыхал, потом затихал — и снова начинал ворочаться.


Дима сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и перебирал содержимое всех этих случившихся дней, задавая самому себя вопросы в своей голове:

«Надо проверить ту ветеринарную лечебницу». «Надо придумать что-нибудь с поступлением воды в крепость, колодец рано или поздно опустеет».


В это время Ася сидела на его кровати.


Она не ложилась. Сидела, обхватив колени руками, и смотрела на жёлтую уточку, которую держала в ладонях. Уточка молчала. Ася — тоже.


Дима поднял голову, посмотрел на неё. В полумраке её лицо казалось совсем бледным, а глаза — огромными, как у ночной птицы.


— Не спится? — спросил он тихо, чтобы не разбудить тех, кто уже уснул.


Ася мотнула головой. Потом чуть слышно сказала:


— Я боюсь закрывать глаза.


Дима медленно, без резких движений, поднялся и сел на край кровати — на безопасном расстоянии, не вторгаясь в её пространство.


— Что ты видишь, когда закрываешь?


Она молчала долго. Потом зажмурила глаза, как тогда в шкафу, когда дверца открылась. И сказала:


— Няню. Она… она не сразу стала такой. Сначала она просто кашляла. Говорила, что это аллергия. А потом у неё пошла кровь из носа, и она перестала отвечать, когда я звала её. Она смотрела сквозь меня.


— Я спряталась в шкаф, когда она начала… ломаться. Дверца была тонкая. Я слышала, как она дышит. Там, с другой стороны. И как скребёт ногтями по дереву. И булькает. Я сидела там очень долго. Думала, что она сломает дверцу и найдёт меня. А потом… потом пришёл ты.


Она подняла на него глаза.


— Ты убил её.


Дима не отводя взгляда сказал.


— Да.


— Тебе было страшно?


Дима помолчал. Потом очень тихо, почти шёпотом, сказал:


— Мне было страшно, что я не успею. Что дверца откроется раньше, чем я дойду до ручки. Да. Мне было страшно.


Ася кивнула, будто получила подтверждение чему-то, что уже знала.


Где-то на соседней койке скрипнули пружины — Сеня перестал ворочаться и затаил дыхание. Кристина, которая, как выяснится позже, вообще не спала, прикрыла глаза, но продолжала слушать. Владлена замерла с расчёской в воздухе.


Дима медленно сел поверх одеяла, на самый край, оставляя между ними пространство.


Ася подвинулась ближе.


Она натянула одеяло на них обоих, укрылась до самого подбородка, прижалась спиной к его спине. Маленькое, лёгкое тепло.


Дима сидел неподвижно. Его правая рука, свободная, осталась лежать поверх одеяла — рядом с рукоятью ножа, который он положил на тумбочку. Левая, та, что была ближе к Асе, замерла вдоль тела.


Он не знал, куда её деть.


Ася, не глядя, нащупала его левую руку под одеялом и вцепилась в неё мёртвой хваткой. Так сжимают спасательный круг. Так не отпускают единственное тёплое в ледяной воде.


— Дим, — её голос был глухим, уткнувшимся в край одеяла. — Обещай, что она больше не придёт.


Тишина в комнате стала абсолютной. Даже ветер за окном перестал выть.


— Обещай, что больше ни один монстр не придёт к нам. Никогда.


— Обещаю, — сказал он.


Его голос был тихим в нём была только сталь, та самая, что появилась в телефонной будке. Только холодная, абсолютная решимость человека, которому больше нечего терять, кроме этого маленького тёплого комка под боком.


— Никто не потревожит твой сон.


Ася вздохнула — глубоко, судорожно, будто всё это время задерживала дыхание.


— Никогда? — переспросила она, уже засыпая.


— Никогда.


После этих слов Ася засопела. Её пальцы, сжимавшие его руку, постепенно расслабились. Дыхание стало ровным, глубоким. Она заснула.


Дима не спал.


Он сидел и смотрел в сторону двери.


Нож МДО лежал на тумбочке, в полуметре от его правой руки. Гравировка, которую он знал на ощупь, была обращена к стене. Но он чувствовал её присутствие.


В комнате дышали люди. Сеня, который наконец перестал притворяться спящим и теперь смотрел в свою стену с каким-то новым, тяжёлым выражением лица. Кристина, чьи пальцы теребили край одеяла, а в уголках глаз блестело. Владлена, которая так и застыла с расчёской в руке, глядя на них — на Диму и на девочку, уснувшую в его кровати.


Никто не сказал ни слова.


Дима продолжал смотреть на дверь.


В его зелёных глазах, в полумраке казавшихся почти чёрными, отражался слабый свет догорающей свечи. Он не моргал. Он слушал тишину, различая в ней звуки, которые другим были не слышны: далёкий вой за стенами, скрип ворот, шаги часового на стене.


Он не спал.


Он охранял её сон.


Капитан Курьков, дежуривший на стене, заглянул в окно их постройки, увидел тени, свечу — и отошёл, ни о чём не спросив.


Ночь тянулась медленно.


За стенами крепости догорал третий день апокалипсиса.


Внутри, в маленькой холодной комнате, на узкой койке, спала девочка, сжимающая во сне руку человека, который пообещал ей невозможное.


Глава 11: «Вет лечебница»

Крепость. 22 октября 2030 года. Утро.

Дима всё-таки уснул.

Проснувшись на рассвете, чувствуя тепло спящей Аси, сжимавшей его руку, и смотрел в потолок. Мысли текли медленно, тягуче, как холодный мёд.

Посёлок Обский. Он обшарил жилые дома, аптеку, пару магазинов. Но на карте, которую показывал Курьков, оставалось белое пятно. Ветеринарная лечебница. На отшибе, почти у леса. Туда он не дошёл.

Там могли быть антибиотики. Обезболивающие. Инструменты.

Когда серая осенняя муть за окном начала светлеть, Дима осторожно высвободил руку из пальцев Аси. Она нахмурилась во сне, что-то пробормотала, но не проснулась. Он накрыл её одеялом, подоткнул края, как когда-то — давно, в другой жизни — мать подоткивала ему.

Нож МДО лежал на тумбочке. Дима взял его, пристегнул к поясу. Секунду помедлил, глядя на уточку и справочник фельдшера. Потом вышел.

Над внутренним двором висел туман.

Курьков уже был на ногах — стоял у колодца, пил воду из жестяной кружки. Увидел Диму, кивнул.

— Рано поднялся.

— Ухожу в Обский. Ветклиника.

Курьков прищурился, но спорить не стал. Только спросил:

— Кого берёшь?

— Одному безопаснее.

— Не умничай, Матишов. Одному безопаснее до первого раза, когда некому будет спину прикрыть.

Дима молчал.

— Возьми Захара, — сказал Курьков. — Лейтенант. Толковый, не болтает лишнего. Он на вылазки напрашивался, а я всё не отпускал. Пора обкатать.

Дима подумал секунду. Кивнул.

Захар оказался высоким, худощавым, лет двадцати пяти. Спокойные серые глаза, руки в мозолях, автомат висит так, будто прирос к плечу. Он не задавал лишних вопросов. Только посмотрел на Диму, коротко кивнул и сказал:

— Лейтенант Захар Соболев. Когда выходим?

— Через десять минут.

— Слыхал про тебя, — сказал он Диме, когда они выходили.

— Один в Обский сходил, вернулся с припасами и девчонкой?

— Да.

— Уважаю.

Это было всё.

Они уже подходили к машине, когда сзади раздались торопливые шаги.

Владлена.

Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени — видимо, тоже не спала. Но в её лице появилось что-то новое. Не решимость — скорее, усталость от собственного страха.

— Я с вами.

Дима обернулся.

— Зачем?

— Затем, что я устала сидеть в четырёх стенах и перебирать бинты. — Её голос дрогнул, но она выдержала паузу. — Затем, что Кристина уже сутки молчит, Сеня только на тебя смотрит, а я… я не могу больше быть бесполезной.

Дима смотрел на неё долго. Оценивающе. Без жалости.

— Ты фельдшер. Твоя работа — здесь.

— Моя работа — лечить. Но чтобы лечить, нужны лекарства. А они там, — она кивнула в сторону ворот. — Я хочу их принести.

Захар перевёл взгляд с Владлены на Диму. Не вмешивался.

— Стрелять умеешь? — спросил Дима.

— Нет.

— Нож держать?

— Не пришлось пока.

Дима помолчал. Потом отстегнул от своего пояса небольшой складной нож, который носил запасным, и протянул ей.

— Научишься. Пошли.

Дорога до ветлечебницы заняла почти час

Туман рассеивался медленно, открывая серые, мёрзлые поля и тёмные пятна леса на горизонте. Захар вёл машину аккуратно, объезжая брошенные автомобили и то, что когда-то было людьми и теперь неподвижно лежало вдоль обочин.

Владлена сидела сзади, сжимая в руках подаренный нож. Она не смотрела в окно.

Дима молчал, глядя на дорогу.

Они заметили их на подъезде к посёлку.

Не группа — скорее, цепочка, растянувшаяся поперёк дороги. Они двигались медленно, бесцельно, как маятники. Один, в разорванном ватнике, бился головой о столб электропередачи — ритмично, глухо.

— Сворачивай, — тихо сказал Дима.

— Поздно, — ответил Захар. — Увидели.

Фигуры ожили. Не одновременно — волнами. Сначала те, что были ближе. Потом дальние. Семеро. Восемь. Дима сбился со счёта, когда одна из них, мужчина в разорванном рабочем комбинезоне, рванула к ним с неожиданной, ломаной скоростью.

— Выходим, — скомандовал Дима. — Держаться вместе. Захар — правый фланг. Лена — за мной, не отставай.

Он не ждал ответа. Вышел, захлопнул дверцу, и в его руке уже был нож.

Первого он снял быстро — удар в основание черепа, чисто, почти без брызг. Захар работал молча, короткими автоматными очередями, экономя патроны. Тела оседали на мёрзлую землю, и кто-то из них ещё дёргался, но уже не поднимался.

— Дима! — крик Владлены сорвался на визг.

Он обернулся.

Одна из фигур — бывший подросток, лет шестнадцати, в разорванной школьной форме — бежала прямо на него. Не на Захара, не на Владелену. На него. Пустые глаза, разорванный рот, пальцы скрючены когтями.

Дима не успевал выдернуть нож из головы ходячего.

И тут в поле зрения ворвалось что-то ещё.

Владлена.

Она не бежала. Она летела.

Короткий, неуклюжий замах — не учебный, не профессиональный, но вложенный всем весом, всей ненавистью ко всем бессонным ночам, ко всем перебранным бинтам, ко всем моментам, когда она сидела в углу и ждала, пока кто-то другой сделает за неё.

Нож вошёл ходячему в висок.

Подросток рухнул, даже не взвизгнув.

Тело осело. Владлена, не отпуская рукояти, опустилась на колени вместе с ним, глядя в остекленевшие глаза. Её всю трясло. Из груди вырывались сухие, рваные всхлипы.

Дима добил последнего, вытер клинок о штанину и подошёл к ней.

Он не стал поднимать её. Не стал утешать. Просто встал рядом, загораживая от остальных, и ждал.

Через минуту Владлена поднялась. Выдернула нож.

— Я… — начала она, но голос сорвался.

— Потом, — сказал Дима. — Сейчас внутрь.

Глава 12: «Тишина в каморке»

Ветлечебница пахла сухим кормом, формалином и смертью.

В приёмной валялся разбитый аквариум, осколки стекла хрустели под ногами. Кто-то — видимо, в первые часы — привёл сюда домашних животных. Их тела лежали в клетках.

Дима опустился на колени, начал перебирать.

Антибиотики — частично уцелели, закатились под шкаф. Обезболивающие — почти полная упаковка, ветпрепараты, но на человеке тоже работают. Хирургические нити, скальпели в стерильной упаковке, бинты, пластыри.

— Здесь много, — тихо сказала Владлена, присаживаясь рядом. — Я разберу.

Дима кивнул и оставил её.

Захар держал периметр у входа, слушал, что происходит за дверью. Пока — тихо.

Дима двинулся дальше, вглубь здания.

Смотровые кабинеты пустовали. В одном — лужа засохшей крови на полу и брошенный халат. В другом — опрокинутая клетка, дверца открыта. Хороший знак. Значит, животные могли выжить. Могли убежать.

Он дошёл до конца коридора.

Последняя дверь была приоткрыта. Изнутри доносился звук — влажный, чавкающий, ритмичный. Дима замер. Такие звуки он слышал в первый день, на набережной. Он знал, что это.

Дима толкнул дверь.

Каморка была маленькой, заваленной коробками с кормами. В углу, на куче ветоши, сидел человек в белом халате, заляпанном кровью. Ветеринар. Судя по всему, он превратился здесь же, в своём кабинете.

В его руках было то, что ещё минуту назад было котом. Серый, пушистый комок, теперь уже неживой, безжизненно свисал из окровавленных пальцев.

Ветеринар поднял голову.

Дима не дал ему встать. Одно движение — нож вошёл точно в висок. Тело осело на пол, пальцы разжались, и кот упал рядом с хозяином.

Дима стоял и смотрел.

Кот был красивым. Серо-голубая шерсть, медные глаза, которые уже ничего не видели. Он продержался почти неделю в этом аду. Прятался, выживал. А потом ветеринар пришёл за ним. Или кот сам пришёл к нему, не понимая, что тот уже не человек.

— Дима?

Голос Владелены за спиной.

Дима шагнул назад, заслоняя собой дверной проём. Она стояла в коридоре, с охапкой бинтов в руках, и смотрела на него.

— Что там?

— Ничего, — сказал Дима. Голос был ровным, без эмоций. — Пусто. Пошли дальше.

Она замерла на секунду. Что-то в его лице заставило её не задавать вопросов. Она кивнула и ушла обратно в приёмную.

Дима закрыл дверь каморки.

Он не стал забирать кота. Не стал хоронить. Просто оставил их там — ветеринара и того, кого он не смог спасти.

На обратном пути заражённые всё ещё бродили, но теперь вели себя иначе — вяло, бесцельно, как будто их заряд кончился. Захар обошёл их по дуге, держа автомат наготове. Никто не напал.

Владлена шла молча. Её руки больше не дрожали.

Глава 13: «Изменение»

В крепость вернулись к закату.

Курьков встретил их у ворот, окинул взглядом, отметил усталость, относительно полные рюкзаки на Владлене — и ничего не сказал. Только кивнул: проходите.

Владлена сразу ушла в лазарет, разбирать добытое. Захар остался с капитаном, коротко докладывал обстановку.

Дима стоял посреди двора и смотрел на закат.

Вечером разожгли костёр.

Не для тепла — для света. Чтобы видеть лица друг друга, когда вокруг темнота.

Дима сидел на перевёрнутом ящике, грел руки над огнём. Ася устроилась рядом.

Владлена сидела чуть поодаль, сжавшись в комок, но не прячась в тень. Она смотрела на огонь и молчала.

Дима поднялся, обошёл костёр и сел рядом с ней.

Она не обернулась. Только пальцы, теребившие край куртки, замерли.

— Ты справилась, — сказал Дима.

Она молчала долго. Огонь трещал, выбрасывая искры в чёрное небо.

— Я... — голос сорвался. Она сглотнула, начала снова. — Я просто устала бояться. Всё время. Каждую секунду. Когда мы сидели в той квартире, когда ехали в машине, когда я перебирала эти чёртовы бинты — я думала: если я сейчас закрою глаза, он придёт. ОН. Не знаю кто. Просто ОН. И убьёт меня, а я даже не закричу, потому что во рту вата и ноги не бегут. — Она выдохнула, судорожно, рвано. — А сегодня я просто... перестала думать. Увидела, что он идет на тебя, и внутри что-то щёлкнуло. Как будто это не я. Как будто я смотрю на себя со стороны и не узнаю.

Дима слушал. Не перебивал.

— Я убила его, — сказала Владлена. — Я проткнула ему голову. Я чувствовала, как нож проходит через кожу и протыкает височную кость. И мне было... — она замолчала, подбирая слово. — Мне было всё равно.

Она повернулась к нему. В её глазах снова блестели слёзы, но голос был твёрдым.

— Это нормально? Что мне было всё равно?

Дима посмотрел на огонь. Потом — на неё.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он.

— Если бы не ты, я бы сейчас не сидел здесь. Не видел бы этот костёр. Не слышал бы, как Ася дышит.

Всё это — потому что ты успела на одну секунду раньше, чем он успел бы вцепиться мне в горло.

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Это и значит — справилась.

Он вернулся на свое место. Ася ждала его, нахохлившись, как воробей.

— Дим, а в ветлечебнице были животные? — спросила она.

Дима замер. Всего на секунду.

— Никого не было, — сказал он. — Все зверьки разбежались. Их спас местный ветеринар.

Ася кивнула, удовлетворённая ответом. Она не заметила паузы. Не заметила, как дрогнули пальцы Димы, когда он поправил нож на поясе.

Владлена, сидевшая у костра, подняла голову и посмотрела на Диму долгим взглядом. Она знала, что в той каморке что-то было. Но промолчала.

Глава 14: «Урок»

Крепость. 23 октября 2030 года. Утро.

На следующий день Дима не пошёл на вылазки.

Он сидел в лазарете, разбирал привезённые медикаменты, раскладывал по полкам, подписывал коробки. Ася крутилась рядом, задавала вопросы, трогала всё, до чего могла дотянуться.

— А это что?

— Антибиотик. Широкого спектра. При бактериальных инфекциях.

— А это?

— Обезболивающее. Когда очень больно.

— А это?

Дима посмотрел на скальпель в её руках. Хирургическая сталь, стерильная упаковка, ещё не вскрытая.

— Скальпель, — сказал он. — Им режут.

— Людей?

— Иногда. Чтобы спасти.

Ася задумалась. Потом спросила:

— А научишь?

Дима посмотрел на неё. Серьёзное лицо, зелёные глаза, рыжие вихры торчат в разные стороны. Одиннадцать лет. В её возрасте он ещё играл в футбол и не думал о том, как накладывать швы.

— Садись, — сказал он.

Дима берет старую уже потрепанную кожаную куртку и разрезает кожу на лоскуты. Кожа грубее, чем человеческая, но принцип тот же — прокол, стежок, натяжение. Показал, как держать иглу, как делать первый стежок, как затягивать нить, чтобы не порвать ткань.

Дима говорит:

«Человеческая кожа мягче. Если научишься шить эту — с человеком справишься легко».

Ася слушала заворожённо. Её маленькие пальцы, ещё не привыкшие к такой тонкой работе, сжимали иглодержатель слишком сильно. Дима поправлял. Терпеливо. Молча.

— А больно? — спросила она, когда первый стежок лёг криво.

— Да. Но это боль, которая спасает. От неё не убегают. Её проходят.

Ася кивнула и сделала второй стежок. Чуть ровнее.

К вечеру она научилась завязывать хирургический узел.

Дима смотрел, как её пальцы, всё ещё неуклюжие, но уже уверенные, переплетают нить. Внутри него, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое. Он не дал этому теплу имени.

— Ты молодец, — сказал он просто.

Асия подняла на него сияющие глаза.

— Я буду врачом, — сказала она. — Как ты.

Дима кивнул.

— Будешь.

Он не сказал ей, что врач — это не только спасать. Это ещё и видеть тех, кого не спас. И жить с этим дальше.

Она узнает сама. Когда-нибудь.

Глава 15: «Бремя»

Крепость. 23 октября 2030 года. Ночь.

Ночью, когда Ася уже спала, сжимая уточку, Дима сидел на стене крепости.

Курьков подошёл молча, закурил, протянул пачку. Дима отказался, отталкивая пачку рукой.

— Ты сегодня какой-то не такой, — сказал капитан.

Дима молчал.

— Владлена сказала, ты в той ветлечебнице что-то нашёл. Или не нашёл. Она не поняла.

Дима затянулся. Выдохнул дым в чёрное небо.

— Там был ветеринар, — сказал он наконец. — Ходячий. Он жрал кота.

Курьков помолчал.

— И что ты сделал?

— Убил его.

— А кота?

— Оставил там.

Курьков кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

— Асе сказал, что все звери разбежались. Что ветеринар их спас.

— Правильно сделал, — сказал капитан.

— Ей не надо знать, как оно бывает на самом деле. Пока не надо.

Дима посмотрел на него. В свете луны лицо Курькова казалось вырезанным из камня.

— Ты думаешь, я слишком её опекаю?

— Я думаю, — медленно сказал Курьков, — что ты единственный, кто вообще об этом думает. Остальные просто выживают. А ты ещё и бережёшь.

Он потушил окурок о камень, бросил вниз.

— Это дорогого стоит. Не теряй.

Капитан ушёл. Дима остался сидеть на стене, глядя в темноту.

Где-то там, в посёлке Обский, в маленькой каморке, остались ветеринар и кот. Дима не знал их имён. Он знал только, что этот образ будет приходить к нему по ночам. Как и все остальные.

Но Ася спит. Владлена больше не боится. В лазарете есть лекарства.

Значит, день прожит не зря.

Глава 16: «С юбилеем»

Крепость. 25 октября 2030 года. Утро.

Прошла ровно неделя.

Семь дней назад они шли по набережной Оби, пили кофе, говорили о МКБ-10 и фотографировали закат. Семь дней назад Владлена пыталась попасть в кадр, а Кристина недовольно щурилась в видоискатель «Полароида». Семь дней назад мир был целым.

Сейчас мир был другим. Но странное дело — он начинал походить на жизнь.

Крепость оживала. После последнего рейда в ветлечебницу и удачной вылазки Захара в пригородные магазины у них появилась еда. Не роскошь — консервы, крупы, вода в бутылках. Но это значило, что сегодня никто не ляжет спать голодным. А ещё в общем зале, там, где раньше солдаты курили и чистили оружие, теперь стояли две коробки с книгами и настольными играми — «Монополия», потрёпанные карты, шахматы без одной пешки. Кто-то принёс их из рейда, кто-то нашёл в разграбленном магазине.

Утро выдалось холодным, но ясным. Впервые за неделю небо очистилось от серой мути, и над крепостью висело бледное, осеннее солнце. Оно не грело — просто светило. Но даже этого света хватило, чтобы двор ожил.

Люди вышли из построек. Кто-то тащил воду из колодца, кто-то чистил автоматы, сидя на брёвнах у кострища. Арсений возился с воротами — варил очередную трещину, и синеватые искры сыпались на землю. Кристина развешивала бинты на верёвке, протянутой между двумя столбами. Владлена сидела рядом с ней и чистила картошку — немного, но на всех.

Дима вышел из своей постройки, поправил нож на поясе и сразу был пойман Захаром.

— Пошли, капитан зовёт.

Курьков стоял у штабного крыльца с картой в руках. Увидел Диму, кивнул. Захар остался рядом.

— У нас проблемы, — без предисловий начал капитан.

Дима ждал.

— Двое бойцов выбыло. Смирнов — множественные ушибы, напоролся на арматуру вчера, когда лазил по развалинам за стеной. А Петрович… — Курьков поморщился, — идиот, полез на стену без страховки, грохнулся с лестницы. У него подозрение на трещину в правой большеберцовой. Ты осматривал?

— Осматривал, — подтвердил Дима. — Трещина есть. Не перелом, но ходить пока не сможет. Месяц покоя, минимум.

— Месяца у нас нет, — жёстко сказал Курьков. — Поэтому рейд пойдёшь ты. И ещё четверо

Курьков развернул карту, ткнул пальцем в точку на окраине Новосибирска.

— Трёхэтажки, старый фонд. Мы их не смотрели в прошлый раз. В округе ходячих хватает, но если аккуратно — можно вынести припасы. Еда, вода, медикаменты, инструменты. Всё, что найдёте. Далеко не лезть. Увидели опасность — уходите. Вопросы?

Дима вгляделся в карту, запоминая ориентиры.

— Кто идёт?

— Захар, ты, Костик (он уже просился, пусть докажет, что не только языком молоть умеет), Святослав — бывший дпсник, город знает как свои пять пальцев, и Женя — военный, мой человек. В дозоре сидел, засиделся, пора размяться.

Дима кивнул. Пятеро — нормально. Не толпа, но и не одиночка.

— Выдвигаетесь через час. Снаряжение получите у старшины. И… — Курьков замялся, потом достал из-за пояса пистолет. — Держи. Пригодится.

Дима взял в руки ПМ. Тот самый. Потёртый, с затёртыми номерами. Из того дома, где он убил отца, а сын остался сидеть на полу с разбитым носом.

Внутри что-то противно кольнуло. Коротко, остро. Дима не подал виду. Просто сунул пистолет за пояс, рядом с ножом.

— Спасибо.

Курьков ничего не заметил. Отвернулся к карте.

— Возвращайтесь живыми.

———

Час спустя они грузились в старенький УАЗ, который когда-то принадлежал местным военным, а теперь числился в автопарке крепости. Захар сел за руль. Рядом — Святослав, коренастый мужик лет сорока с цепкими глазами и привычкой молчать там, где другие болтают. Сзади втиснулись Дима, Костик и Женя — молодой, лет двадцати двух, с ещё не стёршимся румянцем на щеках и автоматом, который он держал так, будто боялся уронить.

Двор крепости гудел обычной утренней суетой. Арсений поднял голову от сварки, проводил их взглядом. Кристина, развешивавшая бинты, замерла на секунду и перекрестилась — быстро, украдкой, будто стесняясь.

Дима уже открыл дверцу, чтобы залезть внутрь, когда сзади раздался топот маленьких ног.

— Дима!

Он обернулся.

Ася бежала через двор, размахивая руками, рыжие волосы разлетались в разные стороны. Она влетела в него, чуть не сбив с ног, и вцепилась в куртку.

— Ты куда? — спросила она, подняв голову. В её зелёных глазах плескалась тревога. Не паника, как в первые дни, а именно тревога — та, с которой дети провожают родителей на работу, зная, что работа опасная.

— В город, — сказал Дима. — Ненадолго. К вечеру вернёмся.

— А если не вернёшься? — спросила она прямо.

Дима посмотрел на неё. На секунду — всего на секунду — он позволил себе представить, что будет, если он не вернётся. Кто будет сидеть с ней ночью, когда ей страшно? Кто будет учить её завязывать хирургические узлы? Кто будет просто… быть рядом?

— Вернусь. Я всегда возвращаюсь. Помнишь?

Она кивнула, но пальцы не разжимались.

— Привези мне что-нибудь, — попросила она. — Что-нибудь… ненастоящее. Чтобы можно было читать и забыть, что тут всё по-настоящему.

Дима улыбнулся. Коротко, но тепло.

— Книгу?

— Да. Сказку. Про Питера Пэна, где дети не взрослеют.

Дима потрепал её по голове. Встал.

— Договорились. «Питер Пэн» будет.

Ася улыбнулась в ответ — той самой детской, беззащитной и безгранично доверчивой улыбкой, от которой у Димы внутри становилось теплее.

— Спасибо, братик, — сказала она.

Она сказала это просто. Без надрыва. Как будто так и было всегда.

Братик.

Дима не ответил. Не мог. Он только потрепал её по рыжим вихрам, развернулся и сел в машину, захлопнув дверцу.

Захар глянул на него, но ничего не сказал. Только завёл двигатель.

Машина выехала за ворота.

Дима смотрел в боковое зеркало. Ася стояла посреди двора, маленькая, тонкая, и махала рукой. Рядом с ней — Кристина, положившая ладонь ей на плечо.

Он отвернулся и уставился на дорогу.

— Братик, значит, — тихо сказал Костик с переднего сиденья. Не насмешливо. Просто констатировал.

Дима промолчал.

———

Дорога заняла около часа.

Город встречал их тишиной. Не мирной тишиной — мёртвой. Разбитые витрины, брошенные машины, тёмные окна, в которых никто не зажигал свет. На перекрёстках валялись тела — те, что уже начали разлагаться, и те, что ещё сохраняли человеческие очертания. Захар объезжал их аккуратно, не рискуя давить колёсами.

Трёхэтажки, отмеченные на карте, стояли на окраине, у самого выезда из города. Старый фонд — облупившаяся штукатурка, балконы, заваленные хламом, палисадники, заросшие бурьяном. Район, где люди жили тихо, растили детей и не ждали беды.

— Глуши мотор здесь, — сказал Святослав, вглядываясь в окно. — Дальше пешком. Слишком шумно.

— Балаклавы надевайте, — скомандовал Дима. — И повязки.

Все зашуршали тканью. Костик, натягивая марлевую повязку, хмыкнул:

— Слушайте, а не кажется вам, что весь этот маскарад смешной? Ну, подумаешь, запах. От пули он не спасёт.

Дима, не оборачиваясь, ответил:

— Они хотя бы немного помогут тебе не чувствовать этот запах. Психологически.

— Или, если будешь блевать, то себе за шиворот. — ответил Захар ухмыляясь.

Костик фыркнул, но промолчал.

Подъезд встретил их темнотой воняло сыростью, гнилью и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым. Дима узнал этот запах. Трупный. Свежий, не разложившийся до конца, но уже начавший.

— Поднимаемся медленно, — тихо сказал он. — Осматриваем каждую квартиру. Еду и воду не берём — сначала проверяем, потом уже решаем, что выносить. Всё ценное — в рюкзаки и мешки.

Осмотр первого этажа ничего не дал. Пустые квартиры с распахнутыми дверями, вывернутые ящики, перевёрнутая мебель. Кто-то уже побывал здесь до них.

Второй этаж — то же самое.

Третий.

И здесь они наткнулись на неё.

Дверь в квартиру номер двенадцать была слегка приоткрыта. Изнутри доносилось жужжание мух. Много мух. И запах — тот самый, сладковатый, ударил в нос, даже сквозь марлю.

Квартира оказалась чистой. Не разграбленной. Кто-то здесь жил до самого конца, пытался сохранить порядок. На стене — фотографии. Женщина, мужчина, двое детей. Улыбаются.

— Заходим, — скомандовал Захар. — Осторожно.

Запах вёл на кухню.

Они зашли туда и замерли

То, что они увидели, заставило даже Захара, повидавшего всякое, замереть на пороге.

К батарее наручниками был прикован человек. Вернее, то, во что он превратился. Ходячий — если это слово вообще применимо к существу, которое уже не могло ходить. Он висел, как собака на привязи, и дёргался, пытаясь дотянуться до них. Гнилая плоть, пустые глаза, разорванный рот.

А рядом, на столе, лежала записка. Исписанная аккуратным, учительским почерком, прижатая кружкой.

Святослав взял её, прочитал вслух:

— «Лена, если ты вернёшься — знай, я всегда буду любить тебя. Я не хотел становиться тем, кто сделает тебе больно. Живи ради нас. Ради детей. Я подожду тебя там, где не больно. Твой Серёжа».

Тишина повисла в комнате, густая, как тот смрад, что шёл от тела.

— Он приковал себя сам, — тихо сказал Женя. — Чтобы не выйти. Чтобы не убивать её, если она вернётся.

Дима смотрел на ходячего. Тот продолжал тянуться к ним, царапая линолеум пальцами, с которых слезли ногти.

— Добей его, — сказал Захар. — Не мучай.

Дима шагнул вперёд. Один удар — точно в висок. Тело обмякло, повисло на цепи.

Он вытер клинок о занавеску и вышел из кухни.

— Дальше, — сказал он ровно. — Осматриваем квартиры.

Они вышли в коридор, и в этот момент Костик, не глядя, толкнул следующую дверь.

И закричал.

В комнате, на люстре, висела девушка. Молодая, лет двадцати, в длинном платье. Верёвка была привязана к крюку, на котором когда-то висела люстра. Под ней валялся стул — опрокинутый, будто она оттолкнула его ногой.

Никакой записки. Никаких следов борьбы. Просто тишина и мёртвое тело, которое слегка покачивалось от сквозняка.

— Это его жена? — тихо спросил Женя из-за спин. — Лена?

Дима посмотрел на фотографии на стене. Женщина с фотографий была похожа на ту, что висела на люстре.

— Да, — сказал он. — Не выдержала потери.

Костик вышел в коридор, к подъезду, хватая ртом воздух. Ему было всё равно, кто его увидит.

Дима обвёл взглядом комнату.

— Осматриваем квартиру, — сказал он. — Еду, воду — Берем только бутилированную и законсервированную Всё остальное, что может пригодиться — тоже забираем.

Они работали молча. Складывали в рюкзаки консервы (те, что были в закромах), спички, свечи, батарейки, аптечку из ванной, инструменты из кладовки.

Костик вернулся через пять минут, бледный, но собранный. Молча принялся за дело.

В детской комнате, среди разбросанных игрушек, лежала стопка книг.

Дима опустился на колени, перебрал корешки. Булгаков, Дюма, детективы. И в самом низу, потрёпанная, с загнутыми углами — «Гарри Поттер и философский камень».

Он сунул книгу в рюкзак.

Дима вышел из квартиры последним. Перед тем как закрыть дверь, он ещё раз посмотрел на мёртвого мужчину у батареи. На записку на столе.

«Я подожду тебя там, где не больно».

Он закрыл дверь.

Когда он спустился, Костик посмотрел на него с кривой усмешкой.

— Книжку нашёл? Для мелкой?

— Для неё, — коротко ответил Дима.

Костик хмыкнул, но ничего не сказал.

———

Они вышли из подъезда, щурясь на бледное солнце. И сразу поняли, что что-то не так.

У машины тёрлись трое. Не ходячих — живых людей. Грязные, оборванные, с каким-то диким блеском в глазах.

— Эй! — крикнул Захар. — Стоять!

Один из троих обернулся, и в руке у него блеснул ствол.

Выстрел.

Пуля пролетела в сантиметре от головы Захара, врезалась в стену дома, выбив крошку.

Дима и Святослав были ближе всех к подъезду. Дима рванул дверь, влетел внутрь, Свят за ним. Они выскочили с другой стороны подъезда, обходя стрелков с фланга.

Захар уже упал за машину, короткими очередями отсекая двоих. Женя и Костик залегли за мусорными баками.

Дима и Свят вышли прямо на одного из нападавших. Тот обернулся, вскинул автомат, но Свят сработал быстрее — короткая очередь, грудь, он осел.

Второй, тот, что стрелял первым, попытался перебежать к соседней машине. Дима высунулся, прицелился, выстрелил. Мимо. Ещё раз — мимо. Третий — тоже.

Четвёртая пуля попала в плечо. Стрелок упал, но сразу попытался подняться, выставил пистолет.

Свят уже был рядом. Очередь в упор. Готов.

Третий, самый молодой, бросил оружие и поднял руки.

— Не стреляйте! Не надо! Я сдаюсь! — заорал он, трясясь всем телом.

Дима и Свят переглянулись. Захар поднялся из-за машины, держа его на прицеле.

— Руки за голову! На колени! — рявкнул Свят.

Парень рухнул на колени, зарыдал.

— Я не хотел! Это они меня заставили! У меня мама, сестра, они там, в подвале, мы просто хотели еду, мы не…

Он всхлипывал, размазывая слёзы по грязному лицу.

Свят шагнул к нему, опуская автомат.

И в этот момент парень выхватил из-за пояса пистолет.

Выстрел.

Свят охнул, отшатнулся, но устоял — пуля попала в бронежилет, в самое солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких.

Дима не думал.

Он просто вскинул ПМ и нажал на спусковой крючок.

Четыре пули вошли в грудь парня. Точно в область Грудной клетки. Как учили на КМБ. Как учил Курьков.

Парень упал на спину, глядя в небо пустыми глазами.

Тишина.

Только Свят сипел, пытаясь отдышаться, и где-то вдалеке выли ходячие, привлечённые стрельбой.

— Живой? — спросил Дима, подходя.

— Живой, — выдохнул Свят. — Сука, живой. Попал в жилет. Но больно, пиздец как.

Дима присел, осмотрел. Гематомы будут знатные, но рёбра целы, внутреннего кровотечения нет.

— Повезло, — сказал он. — Вставай, надо валить.

— Уходим, — крикнул Захар

Они грузились быстро. Захар уже сидел за рулём, докладывая Курькову по рации об успешном рейде. Женя закидывал в багажник мешки и рюкзаки с добычей. Костик молча курил, глядя в сторону трупов.

Дима усадил Святослава на заднее сиденье, сам сел рядом. Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах.

В салоне пахло порохом, потом и кровью. Святослав морщился, держась за грудь. Костик уже не курил — просто смотрел в окно.

Дима смотрел на свои руки.

В голове было пусто.

Не страшно. Не больно. Не стыдно.

Пустота.

Он убил того парня. Четыре пули. В упор.

Дима не чувствовал ничего.

Совсем.

Он попытался вызвать в себе хоть что-то — жалость, сожаление, ужас. Но там, где раньше жили эмоции, теперь был только, чистый лёд. И холодная, кристальная ясность: он убил человека. Не ходячего, не заражённого. Живого человека, который хотел убить их. И ему было всё равно. Неделю назад, в посёлке, он убил отца того парня — в целях самообороны, но тогда внутри что-то дрогнуло. Тогда ему было плохо. Тогда он скрыл это от всех, носил в себе, как камень.

А сейчас — ничего.

Что-то в нём изменилось. Он сам ещё не знал, что именно. Хорошо это или плохо.

Но одно он знал точно: он сделает всё, чтобы те, кто ждёт его в крепости, были в безопасности. Любой ценой.

Машина ехала к крепости. Солнце клонилось к закату. Седьмой день апокалипсиса подходил к концу.

———

В крепость вернулись к вечеру.

Курьков встретил их у ворот, коротко выслушал Захара, кивнул. Свята отправили в лазарет — Владлена уже ждала, Кристина грела воду.

Ася выбежала навстречу, когда Дима вылез из машины.

— Дим! Ты вернулся! — она повисла у него на шее, и он прижал её к себе.

Потом отстранился, полез в рюкзак и достал книгу.

— Держи. Обещал. Конечно не Питер Пенн, но все же.

Ася взяла книгу в руки, погладила обложку. «Гарри Поттер и философский камень».

— Спасибо, братик, — сказала она тихо.

И улыбнулась.

Дима смотрел на неё и думал о том, что сегодня убил троих человек. Двоих — с помощью других. Одного — сам.

И не чувствовал ничего.

Но когда Ася улыбнулась ему, что-то внутри оттаяло. Совсем чуть-чуть. Настолько, чтобы он мог дышать дальше.

— Пойдём, — сказал он.

— Холодно, не дай бог простынешь

Они пошли через двор, и Ася, как всегда, держала его за руку.

За ними, из машины, выгружали припасы. Кто-то матерился. Кто-то пересмеивался от облегчения. Кто-то молча курил, глядя на закат.

Жизнь продолжалась.

А Дима всё никак не мог понять: радоваться ему этому или бояться.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги