Код Бездны: За гранью

Огни аванпоста разрастались, наливались холодным синим светом — словно льдинки, вкрапленные в черноту космоса. Я стоял у обзорной панели, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и чувствовал, как внутри зреет странное напряжение: не страх, не восторг, а зыбкая смесь предвкушения и тревоги.

Никогда прежде мне не доводилось видеть вживую, как подводная лодка пришвартовывается к новому аванпосту. На «Рубеже» всё было иначе: там имелась своя «гавань», где «Косатка» всплывала и ожидала погрузки. Здесь, в глубинах Новой Атлантиды, картина выглядела совершенно по‑другому.

Пристыковаться можно было лишь через специальный стыковочный порт. Именно поэтому его расположение — вкупе со шлюзом — имело критическое значение как для верхней, так и для нижней части подлодки. Чем глубже погружаешься в ледяные недра Атлантиды, тем меньше остаётся возможностей обустроить привычные базы. По общим рекомендациям их старались возводить у верхней границы стратума…, но реальность редко шла навстречу этим планам.

Подводные течения, дрейфующие ледники, заросли хищных водорослей и гнёзда глубоководных тварей — всё это диктовало свои условия. Места для построек приходилось выбирать не по удобству, а по выживаемости. Потому‑то подлодки с двумя стыковочными шлюзами стали не роскошью, а суровой необходимостью.

Но «Авангард» это не касалось.

Аванпост возвели по всем канонам местных «правил». Его встроили в твёрдые породы, из которых здесь складывались лабиринты пещер — надёжные хранилища для ценных материалов. Наружу, в ледяную толщу воды, выдавалось минимум модулей — и те скрывались за тяжёлым противоударным экраном, способным выдержать натиск глубин. А сверху, как положено, располагался стыковочный порт — удобный для любых подлодок, независимо от их конфигурации.

«Косатка» замедлила ход. Гул двигателей стих, сменившись едва уловимым дрожанием переборок — будто корабль затаил дыхание перед шагом в неизвестность. Экипаж замер в ожидании: кто‑то методично проверял крепления, перебирая пальцами холодные металлические застёжки; кто‑то вполглаза перечитывал инструкции, будто надеялся найти в них подсказку; а кто‑то, как Пашка, просто стоял у иллюминатора, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающиеся огни аванпоста.

— Ну что, док, — он обернулся, и на лице его вспыхнула привычная беззубая улыбка. — Готов к встрече с большим миром?

Я оторвался от стекла, кивнул.

— Готов. Хотя с «большим миром» ты перегнул. «Авангард» — скорее капсула во льдах.

Пашка хмыкнул, качнув головой:

— Зато с кофе, который не пахнет водорослями!

Я улыбнулся. Кофе. Да, за чашку нормального горячего напитка я, казалось, готов был выложить даже двойную цену. В этом простом желании вдруг сконцентрировалась вся тоска по чему‑то… обычному.

Через десять минут раздался глухой удар — «Косатка» вошла в стыковочный узел. Замигали индикаторы, зашипели пневматический замки, насосы включились в работу, и вибрация, от которой задрожали даже подвешенные под потолком громкоговорители, волной пронеслась по всему кораблю.

— Стыковка завершена, — раздался в динамиках ровный голос Большого Джо. — Экипажу: подготовка к выходу. Инженеры — проверка шлюзов. Механики — осмотр корпуса.

В тот же миг инфомон коротко пиликнул, и по запястью пробежала короткая волна тепла — сигнал о зачислении средств.

[Получено: 2000 кредитов]

[Комментарий: За удачный синтез мази по новому рецепту]

[Отправитель: Большой Джо]

«Хах. Целая тысяча», — мысленно усмехнулся я, и губы невольно растянулись в улыбке. Сумма смешная, но сам факт…

— Уже думаешь, куда потратить? — поддел Шпрот, явно не вникая в тонкости моей «зарплаты».

— Ага. Составляю список, — бросил я, не скрывая иронии.

Парень сарказма не оценил — пожал плечами и отвернулся. А мне и не нужно было его понимание. Две тысячи кредитов, больше или меньше — не суть важно. Главное — капитан не просто заметил мою работу. Он её оценил. Пусть по скромным расценкам, пусть как формальность…, но это был знак: здесь, на «Косатке», мои усилия имеют вес.

К тому же тратить деньги особо некуда. На подлодке всё необходимое выдавали: одежду, еду, медикаменты, расходники. Даже кофе, пусть и с привкусом водорослей, но горячий. Для работы — идеально. Для жизни… ну, жить можно.

Я ещё раз взглянул на уведомление. 2 000 кредитов. Смешно. Но приятно.

Нет, если бы я устроился сюда исключительно ради работы — это был бы совсем другой разговор. Но… Всё по порядку.

Пока я размышлял об этом, в поле зрения появился Ларс. Инженер бросил на меня косой взгляд — короткий, будто нечаянный. Но я успел заметить: его спина уже не так сковывает движения. Мазь работала. Он по‑прежнему не произнёс ни слова благодарности, но плечи его стали куда более расслабленными, а походка — менее напряжённой. Для меня это тоже было маленькой победой. Негромкой, незаметной для других — но оттого не менее значимой.

Я ещё раз окинул взглядом суету в отсеке: кто‑то проверял крепления, кто‑то сверялся с планшетами, кто‑то перебрасывался короткими репликами. Всё шло по плану. Пора было вернуться к своим задачам.

Направляясь в медотсек, я мысленно перебирал список дел. Нужно было в последний раз проверить оборудование — убедиться, что всё на месте, всё готово к передаче данных. Планшет уже лежал на столе, открытый на вкладке «Инвентаризация». Список закупок мерцал на экране.

«Без поставок дальше экспериментировать не получится», — снова подумал я, но на этот раз без тревоги. Скорее с холодной решимостью. Теперь у нас есть «Авангард». Теперь у меня есть шанс.

— Так… Хорошо. Пора идти, — пробормотал я себе под нос.

Схватив планшет, я дождался, пока основная часть команды уйдёт к шлюзу, и направился к Саймону. Безопасник стоял у переборки, внимательно наблюдая за перемещениями экипажа. Его взгляд скользил по лицам, по рукам, по малейшим жестам — будто он искал что‑то неуловимое, скрытое за обыденностью.

— Саймон, — я подошёл, не спеша, но уверенно. — Нужно обсудить список закупок.

Он повернул голову, прищурился. В его глазах мелькнуло что‑то вроде скепсиса, но он не отмахнулся.

— Что ты хотел? — резко бросил Саймон, едва взглянув на мой планшет. В его тоне сквозило откровенное раздражение. — «Авангард» не научный аванпост.

Я сдержал вздох. Спорить с ним — всё равно что биться головой о переборку. Но отступать нельзя.

— Я знаю, — произнёс ровно, глядя ему в глаза. — Но большую часть списка можно найти в любом медблоке. Уверен, здесь они есть.

Он проследил взглядом за инженером, который торопливо пронёсся мимо, затем снова уставился в планшет. Пальцы барабанили по краю экрана — нервный, повторяющийся ритм.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Стимуляторы, антисептик, микроскальпели и зажимы — будут. Остальное, если тебе так надо, покупай за свой счёт.

«За свой счёт?»

Внутри будто рвануло что‑то горячее, колючее. Я сжал челюсти, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— За свой счёт? — повторил я, не скрывая иронии. — Ты серьёзно?

Саймон поднял бровь, явно не понимая, что меня так задело.

— А в чём проблема? — Он пожал плечами. — У тебя же есть кредиты. Получил премию за мазь — вот и трать.

Я едва не рассмеялся. Премия. Тысяча кредитов. Смешно.

— Проблема в том, — я шагнул ближе, понизив голос, — что без катализаторов и ферментов я не смогу синтезировать даже базовые препараты. Ты хочешь, чтобы я лечил людей подручными средствами?

Он фыркнул, откинулся на переборку:

— Люди как‑то выживали и без твоих «базовых препаратов». Стандартные протоколы работают десятилетиями. Не нужно усложнять.

— Стандартные протоколы не учитывают ни «Бездну», ни особенности местных организмов! — Я с трудом удержался, чтобы не повысить голос. — Если завтра кто‑то получит ожог от слизи ползуна или заражение глубинным грибком — у меня не будет средств для лечения. Протоколы для подлодок были написаны на Земле, а не здесь! Их ещё не успели адаптировать под…

Саймон скрестил руки на груди, взгляд стал ледяным:

— Тогда используй то, что есть. Не надо превращать медблок в лабораторию для опытов.

«Опыты». Слово царапнуло изнутри, будто осколок стекла. Как будто я не искал способы сохранить жизни, а развлекался, играя с чужими судьбами. В висках застучало — тихо, но настойчиво.

Но Саймон даже не дал мне ответить. Резким движением заблокировал экран планшета, с явным раздражением впихнул устройство мне в руки — так, что пальцы едва успели сжаться вокруг корпуса.

— Билл! — рявкнул он отрывисто, уже разворачиваясь на каблуках. Голос ударил как хлыст. — Пробоина на нижнем ярусе сама себя не заварит!

Фигура его стремительно удалялась по коридору, оставляя после себя лишь гулкие шаги и эхо команд. Я остался стоять, сжимая планшет так, что костяшки побелели.

Я медленно разжал пальцы, посмотрел на планшет. Экран погас, отражая лишь мои собственные глаза — усталые, напряжённые.

«Ладно… Не хочешь по-хорошему — пойдём через капитана.»

Где‑то за рёбрами, в глубине, снова шевельнулась «Бездна» — негромко, почти ласково. Будто шептала: «Не сдавайся. Они ещё увидят».

Я провёл ладонью по экрану, разблокировал планшет. Список закупок по‑прежнему мерцал на дисплее — сокращённый, урезанный, но всё ещё мой. Мой шанс.

Сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

Вернулся в медблок. Тишина здесь казалась почти осязаемой — лишь тихое гудение аппаратуры да отдалённый гул вентиляции. Я позволил себе шумно выдохнуть, опустил плечи. Напряжение, сковывавшее мышцы, понемногу отступало.

Планшет в руке казался тяжёлым. Не из‑за веса — из‑за смысла. Если отпущу его сейчас — отпущу и всё остальное.

Глубокий вдох. Выдох.

И снова — печатать.

[Обоснование закупки катализаторов]

[Катализаторы необходимы для синтеза базовых препаратов, включая: ]

[антидоты против токсичных выделений глубинных организмов;]

[регенеративные составы для лечения ожогов от слизи ползунов;]

[стабилизаторы биохимических процессов у членов экипажа на глубине.]

Отвлёкся, критически осмотрел написанное. Строки выглядели сухо, обезличенно. Как отчёт робота, а не человека, который каждый день видит, как эти «препараты» спасают жизни.

Мотнул головой.

«Недостаточно…»

Если я хотел убедить Большого Джо, нужно было не просто перечислить факты — нужно было показать цену бездействия. Почему‑то был уверен: капитан прислушается, если разложить всё по местам. Не как бюрократу — как человеку, который отвечает за экипаж.

Размял замёрзшие пальцы. Экран планшета отразил моё сосредоточенное лицо — тени под глазами, напряжённую складку между бровями.

Продолжил:

[Отсутствие катализаторов приведёт к: ]

[увеличению времени восстановления пациентов;]

[росту риска осложнений;]

[невозможности оперативного реагирования на новые угрозы.]

[Альтернативные методы (стандартные протоколы) не учитывают: ]

[влияние «Бездны» на биохимию организма;]

[мутации местных патогенов;]

специфику давления и температуры на глубине.]

Пальцы замерли над экраном. Где‑то вдали снова раздался голос Саймона — резкий, командный. Я не разобрал слов, но интонация была ясна: опять отчитывает кого‑то. Наверняка нашёл очередную «аварию», которую нужно срочно ликвидировать.

«Вот… Теперь — достаточно», — мысленно произнёс я, вглядываясь в строки документа.

Каждое слово было выверено. Каждый аргумент — подкреплён фактами. Я больше не просил. Я доказывал.

Сохранил и закрыл документ. Поднялся с места, рефлекторно поправил комбинезон — жест, ставший привычкой и направился в каюту капитана.

Коридор «Косатки» казался уже, чем обычно — низкие переборки, тусклый свет аварийных ламп, приглушёный гул насосов. То и дело снующие по подлодке люди сейчас откровенно мешали и, частично, раздражали. Но в голове крутилась лишь одна мысль: «Доказать. Нужно доказать, что это необходимо!»

Всё это уже стало делом принципа. Да, я мог потратить полученные деньги на то, чтобы закупить материалы. Да, на данный момент они не были принципиальны для меня, но это не значило, что в мои обязанности входила закупка расходников! В конце концов, как там говорил Шпрот, «Для капитана главное груз и команда»? Ну так, пришло время убедиться в том, что это действительно так.

Дверь каюты открылась с тихим шипением пневматики. Большой Джо, как обычно, сидел за столом, попивая густой чай из большой кружки. Чуть горьковатый аромат, казалось, пропитал здесь всё до самого основания, но мужчина уже не замечал этого. Пальцы механической руки задумчиво отбивали ритм по столешнице, но капитан этого, кажется, даже не замечал. Я же заметил небольшое различие в прежнем «интерьере». Голографическая карта глубин, выведенная на стену, изменилась и теперь проецировала данные по стратуму II.

— Что нужно? — спросил он ровно, без тени раздражения или интереса. Однако, на моё появление даже не повернул головы. — Деньги отправил.

Я шагнул вперёд, сжимая планшет, чувствуя, как к горлу начинает подкатывать ком.

— Я подготовил доклад по закупке катализаторов, — произнёс, стараясь держать тон ровным. — это необходимо.

Только теперь, услышав мои слова, Джо, наконец, удостоил меня вниманием. Светлые, почти прозрачные глаза скользнули по моему лицу, затем по планшету. Ни намёка на эмоцию, только расчёт.

— Говори, — коротко бросил он, откинувшись на спинку кресла. Механическая рука плавно переместилась к краю стола.

Я открыл документ, сделал глубокий вдох.

— Без катализаторов мы не сможем синтезировать базовые препараты: антидоты против токсинов глубинных организмов, регенеративные составы для ожогов от слизи ползунов, стабилизаторы биохимии экипажа на глубине. — Я выдержал паузу, глядя ему в глаза. — Стандартные протоколы не работают. Они не учитывают ни влияние «Бездны», ни мутации патогенов, ни специфику давления и температуры.

Капитан слушал, не перебивая. Только пальцы — живые и металлические — ритмично постукивали по столу. Тук. Тук. Тук. Как часы, отсчитывающие секунды до решения.

— Отсутствие катализаторов приведёт к: увеличению времени восстановления пациентов, росту риска осложнений, невозможности оперативно реагировать на новые угрозы, — продолжил я. — За последние три месяца у вас было четыре случая тяжёлых ожогов. Без адекватного лечения выживаемость — не более 40 %.

Большой Джо кивнул, будто отмечая про себя: факт принят.

— Экономически это тоже невыгодно, — я подкрепил слова цифрами. — Стоимость одного катализатора — 150 кредитов. Лечение одного тяжёлого случая без него — от 2 000 кредитов. Экономия очевидна.

Он помолчал, затем потянулся к панели, вывел на экран статистику по последним инцидентам. Глаза быстро скользили по строкам — оценивали, сопоставляли, взвешивали.

— Ты уверен, что это не просто твои научные амбиции? — наконец спросил он, не поднимая взгляда. — Что ты не превращаешь медблок в лабораторию ради экспериментов?

Я не дрогнул. Слова звучали схоже с тем, что говорил Саймон, только без недовольного тона.

— Уверен. Если мы не закупим катализаторы, следующие случаи будут тяжелее. И тогда уже не будет времени на споры.

Капитан закрыл окно со статистикой. Механическая рука медленно повернулась ко мне, пальцы сложились в жест — говори дальше.

— У меня есть отчёты по каждому случаю, сравнительный анализ эффективности препаратов, расчёт стоимости альтернативных решений, — я коснулся экрана планшета. — Всё в приложении. И, капитан, — последний довод звучал довольно смешно, но я не мог промолчать. — Вы сами отметили мои успехи с мазью. Быть может, стоит довериться чуть больше?

Большой Джо вздохнул — едва заметно, почти неуловимо. Это был единственный признак того, что внутри него всё ещё живёт человек, а не только капитан.

— Хорошо, — произнёс он. — Я изучу документы. Через два часа дам ответ.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение в плечах чуть ослабевает.

— Спасибо. Могу подготовить данные по остальным пунктам…

— Нет необходимости.

Я уже повернулся к выходу, когда его голос остановил меня:

— И ещё. — Он посмотрел прямо на меня, и в его прозрачных глазах мелькнуло что‑то неуловимое. — Если ты прав, если это действительно необходимо… я сделаю всё, чтобы ты получил ресурсы. Но если ошибёшься — отвечать будешь лично.

— Понимаю, — ответил я без колебаний. — Готов отвечать.

Он кивнул.

— Ступай.

Двери каюты закрылись за мной. Я стоял в коридоре, стиснув планшет, и чувствовал, как внутри разгорается странное тепло. Не победа. Но и не поражение.

Взгляд скользнул по тусклым лампам, по шершавой поверхности переборок — всё это вдруг показалось… родным. «Косатка» больше не была просто железным чревом, несущим нас сквозь ледяные глубины. Она стала местом, где каждый день — борьба. Где каждое решение — весомый шаг.

«Два часа», — мысленно повторил я. Срок, за который может измениться всё. Или ничего.