Код Эттерайз. Пробуждение Пустоты

Конфабуляция — вид расстройства памяти, характеризующийся образованием воспоминаний о фактах, не имевших места в действительности или произошедших в другой промежуток времени.

***

Яркая вспышка, за которой последовал оглушительный удар. Меня откинуло в сторону взрывной волной, больно ударив о бетонную стену. Мир поплыл, добавив к пляшущему пространству разноцветных искр.

Звон в ушах заглушил сторонние звуки. Женский голос, просивший о помощи. Плач ребёнка. Топот ботинок. Хруст разбитого стекла под ногами. Всё тонуло в беспорядочном хаосе, пытаясь пробиться к моему сознанию словно через толстый слой ваты.

Кое-как удержавшись на ногах, я побрёл к выходу. Чьи-то испуганные лица мелькали перед глазами. Меня то и дело задевали пробегающие мимо люди. Детский плач становился всё громче.

Внезапно кто-то вцепился мне в руку. Я обернулся. Женские пальцы с силой сдавили мою ладонь. Кровь застилала лицо девушки, держащей меня за руку. Много крови. Очень много.

Миг узнавания. Что-то внутри дрогнуло. Грудь сдавило неясное чувство. Что это? Боль? Я ранен?

Ещё одна вспышка света. Вторая волна отбросила меня прочь, полностью погрузив сознание в темноту.

***

Я вскочил со скрипучей кровати. Попытался унять сердце, готовое пробить грудную клетку. Липкий пот щипал глаза. Дыхание то и дело прерывалось. Я хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть.

Приснится же такое! Ужас, который я испытал во сне, был настолько отчётливым, что я на некоторое время поверил в реальность происходящего. Словно одна из ячеек памяти вдруг активировалась, вбросив ложную информацию.

За стеной надрывно плакал ребёнок. Вокруг было темно. Лишь яркая красная надпись мигала перед глазами, предупреждая об опасности:

«Внимание! Превышен уровень кортизола и адреналина в крови.

Рекомендации: приём успокоительных…»

Посмотрев на часы, я мысленно откинул в сторону сообщение от системы, на экране интерфейса видимое только мне, даже не дочитав до конца. Через пятнадцать минут глючная программа должна была вывести меня из состояния сна, так что я, не дожидаясь, вылез из-под одеяла и отправился умываться.

Ледяной пол холодил босые ступни, возвращая меня в реальность.

— Ну? Что это было? – спросил я, рассматривая размытое отражение в зеркале.

Кажется, о чём-то подобном я слышал в «Весёлом молочнике» — местном баре трущоб неприкасаемых. Один завсегдатай-посетитель рассказывал, что первые симптомы превращения в «дикого» начинаются с вот таких, не имеющих ничего общего с реальностью, снов. Чем дольше охотник проводит время в Заражённых землях, тем быстрее происходит превращение. Дальше будет только хуже. Заражённый теряет связь с реальностью, а там и до превращения недалеко.

Хмыкнув, я собрал волосы на затылке в тугой хвост и яростно плеснул в лицо рыжеватую воду с тухлым запахом серы, пытаясь освободиться от остатков сна.

К плачу ребёнка присоединился рассерженный стук и приглушённые оскорбления соседей сверху. Я не сразу понял, что кто-то ещё долбился в мою дверь.

— Привет, Макс. Починишь? — прямо с порога сунув мне в руки круглый шар размером с пинг-понговый мячик, произнёс долговязый парень, как только я открыл дверь.

Я заинтересованно покрутил шар, разглядывая со всех сторон. Простенький эхолот, довольно устаревшая модель, но если добавить одну деталь, то, возможно, смогу привязать его к системе.

Тем временем посетитель, не дожидаясь моего приглашения, вошёл внутрь, разглядывая заваленные различными запчастями, проводами и микросхемами полки.

— Ух ты! — восторженно воскликнул он и сразу потянулся к одной из деталей.

Я перехватил его руку в последний момент и внимательно заглянул в глаза. Он замер, удивлённо открыв рот, а потом скрипуче рассмеялся, примирительно поднимая ладони вверх.

— Понял. Ничего не трогать.

Кивнув, я взялся за эхолот, разбирая прибор на мелкие детали и раскладывая их на столе. Нужная запчасть у меня была, оставалось только договориться об оплате. Поднял голову, вперившись в лицо парня.

— Ну что? Починишь? — с надеждой в голосе повторил он свой вопрос.

Я кивнул.

— Сколько? — парень застыл в ожидании.

— Триста.

— Сколько?! — громко ахнул тот. — Да это грабёж!

Долговязый заметался по тесной комнате, постукивая костяшками пальцев по лбу. Неожиданно он бросился в мою сторону и оперся ладонями о стол.

— Давай хотя бы за сто пятьдесят? Понимаешь, этот эхолот мне очень нужен… — затараторил парень, отчаянно жестикулируя. Он долго говорил про то, как занял у кого-то большую сумму, что теперь от этого прибора зависит его жизнь, и много чего ещё, но я не вслушивался.

В моей голове сложилась чёткая сумма, которая полностью соответствовала всем требованиям системы. Сто двадцать кредитов я потратил на антирад, чтобы снизить количество эфира в крови, пока шлялся по Заражённым землям. Ещё тридцать пришлось вложить, чтобы отремонтировать саму микросхему. Учитывая затраты, ровно столько же я имел право взять за свой труд.

Мог бы и больше. Система не воспрещала. Однако я не привык игнорировать правила.

На триста кредитов я вполне мог прожить семь дней, не охотясь, питаясь исключительно синтетической пастой, или три дня пользоваться синтез-принтером. Не ахти какая еда, но всё лучше серой массы в тюбике.

Я смотрел прямо на парня. Разобранный эхолот лежал на столе, ожидая своей участи.

— Да заткни ты уже своего огрызка! – вдруг заорал долговязый, с силой ударив в стену.

От этого стука соседский малыш, который постепенно уже начинал затихать, расплакался ещё громче. Мне оставалось только подивиться абсолютно нелогичному поведению своего посетителя.

Хотя стоило признать, больше семидесяти процентов населения Хаба ведёт себя, по моему мнению, точно так же нелогично.

— Значит, цену ты не скинешь, — упавшим голосом констатировал парень, пристально глядя мне в глаза.

Я покачал головой, ожидая его решения.

«На ваш счёт зарезервировано 300 кредитов по договору №АХ 19456000324 от пользователя «Драный Кот». Сумма станет доступна после полного выполнения работ. Срок исполнения — 12 часов».

Глянув на роскошную шевелюру долговязого парня, я задумался: каким алгоритмом руководствовалась система, подбирая имена пользователям? В том, что алгоритм был, я не сомневался. Действия системы всегда укладывались в логические рамки, и лишь эти, порой нелепые, прозвища вызывали у меня диссонанс.

— Засмеёшься, убью, — буркнул парень, наблюдая за моей реакцией на его системный аккаунт.

Я встречал гораздо более экстравагантные имена. Поэтому, пожав плечами, молча принялся за эхолот, выудив нужную деталь из кучи других, скинутых в один небольшой ящик под столом. Попутно взглянул на часы, прикидывая, успею ли я выполнить заказ до выдачи заданий.

Долговязый принялся ждать.

Он сделал шаг к окну, разглядывая ржавую трубу, перекрывающую вид на серую стену здания, стоящего напротив. По всей видимости, пейзаж за окном его не привлёк, и долговязый уселся на кровать.

Ржавые пружины отчаянно заскрипели.

— И как ты на ней помещаешься, с твоей-то фигурой? — спросил меня Драный Кот, продолжая испытывать мою кровать на прочность.

— Я охотник, — ответил я парню, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. И всё же уловил непонимание на его лице.

На самом деле то, чем я занимался, трудно было назвать охотой. Скорее, я был мусорщиком или мародёром, собирающим остатки былой цивилизации, погибшей пятьсот лет назад.

Однако, чтобы продержаться в Заражённых землях и не сдохнуть в первые же минуты, мне было крайне необходимо поддерживать физическую форму. И если бы не визит долговязого, я бы сейчас уже заканчивал комплекс упражнений.

К тому же работа охотника подразумевала не только физическую силу и выносливость, но ещё и умение становиться незаметным для местной флоры и фауны, которая таила в себе больше опасности, чем встреча с чистильщиками.

Даже такая тесная кровать — непозволительная роскошь в условиях Заражённых земель. Иногда приходилось спать стоя, отсчитывая секунды, выделенные на отдых.

Ничего из этого я не рассказал долговязому. Любая информация, даже такая незначительная, в моём мире стоила дорого, а он заплатил мне только за ремонт эхолота. Так что я молча пожал плечами и, вставив микрочип в паз, припаял контакты и заново собрал прибор.

За стеной послышались быстрые шаги. Кто-то, хлопнув дверью соседней квартиры, ласково запричитал:

— Всё, всё, всё! Я пришла. Я здесь. Я с тобой, мой маленький.

Ребёнок ещё пару раз обиженно всхлипнул и затих.

«300 кредитов по договору №АХ 19456000324 от пользователя «Драный Кот» доступны для использования. Договор выполнен в полном объёме», — объявила система, и долговязый парень тут же вскочил с кровати, протягивая руку.

Я заметил, как засветились его глаза, стоило ему взять эхолот.

— Работает, — произнёс парень, вчитываясь в только ему видимые строчки сообщений.

Подойдя к двери, я жестом указал долговязому на выход, всем своим видом показывая, что приём окончен. В это же время в коридоре из динамиков послышался ласковый голос системы:

«Доброе утро, жители Хаба-7! Начинается новый день продуктивного труда на благо Возрождения. Уровень атмосферного эфира в норме. Помните: ваш вклад важен для общего будущего. Желаем вам эффективного дня под надёжной защитой Эттерайз».

За стеной снова послышался плач ребёнка. Мой посетитель подошёл к двери и уже собирался шагнуть за порог, как вдруг остановился, положив мне руку на плечо.

— Я почему-то думал, что мы друзья, — тяжело вздохнув, произнёс он, прежде чем покинуть мою скромную обитель.

Я застыл, недоумённо провожая взглядом спину долговязого. Друзья? Не припоминаю, чтобы мы встречались ранее. На всякий случай я поднял транзакции за прошедший год. Драный Кот фигурировал два раза. Сегодня и около года назад. Вот только наша встреча не произвела на меня особого впечатления, раз я не вспомнил его спустя время.

Что это? Ложь? Или ещё один способ выбить скидку?

На улице заиграла привычная мелодия, предупреждая о начале трудового дня. Часы в углу интерфейса начали отсчёт. Мысли о долговязом парне тут же выскочили из головы. Я схватил куртку, вышел из квартиры и приложил ладонь к сканеру.

«Пользователь: Молчун. Статус: неприкасаемый. Вид деятельности: охотник. Уровень эфира в крови: допустимый. Идентификация подтверждена. Удачных поисков на благо Возрождения».

Подтвердив идентификацию, дверь захлопнулась с громким щелчком. Оставалось пятнадцать минут до начала работы Распределительного Центра. Я поспешил на улицу, прикидывая в голове оптимальный маршрут. Перед глазами всплыл навигатор, предупреждая о нашествии крыс, заполонивших Пятый переулок, но стоило только пройти три шага, отдаляясь от дома, как картинка интерфейса пошла рябью.

Я поднял голову вверх, рассматривая серые облака на предрассветном небе. Так и есть: со стороны Заражённых земель надвигалась эфирная буря. Верхнему городу ничего не угрожало, а вот нижнему, защищённому лишь высокой стеной, способной остановить только нападение «диких», доставалось по полной.

Обычно система предупреждала об этом как минимум за час. Однако сегодня предупреждений не было. Это могло означать только одно: нехватка ресурсов. Хаб не может прокормить всё население, а неприкасаемые являлись расходным материалом, слабым звеном. И теперь система решила от них избавиться. Слабым я не был, но эфирная буря не предвещала ничего хорошего.

Примерно оценив степень угрозы, скорость ветра и расстояние до Распределительного Центра, я решил, что всё-таки стоит рискнуть, хотя проще было бы вернуться в свою квартиру, задраить окно и ждать окончания бури.

Однако получить задание от системы на лояльность можно было только сегодня. Да и переждать бурю возле терминалов было гораздо надёжнее, чем в моей конуре.

Я ускорил шаг, намереваясь сегодня прорваться к терминалам во что бы то ни стало. За каждое выполненное задание система давала не только кредиты, но и очки лояльности. Именно их мне не хватало для того, чтобы пройти тест на профпригодность.

Если система определит во мне способности к какой-либо профессии, я смогу вырваться из трущоб нижнего города. Получить доступ на верхние этажи. Снять с себя клеймо неприкасаемого.

Оставалось дело за малым: доказать системе, что я полезен, и набрать десять тысяч очков. На сегодняшний день у меня не хватало четыреста тридцать семь, и я собирался закрыть этот пробел в ближайшее время.

Мелкий песок, подброшенный резким порывом ветра, ударил в глаза, заставляя прищуриться. На зубах противно заскрипело. Повернув за угол, я наконец увидел высокое здание с большими панорамными окнами, пристроенное к куполу верхнего города. До него оставалось каких-то пятьсот метров, когда система наконец решила объявить об угрозе эфирной бури.

«Внимание! Просим всех жителей срочно покинуть улицы нижнего города в связи с приближением эфирной бури. Оставайтесь дома. Ваша безопасность — наша забота».

Динамики громко заголосили, спугнув стайку голубей, прикорнувших под сводами стеклянного здания, где располагался терминал. Разношёрстная толпа, люди в которой ещё минуту назад старались держаться подальше друг от друга, вдруг заволновалась и уплотнилась, ускорив шаг.

На землю упали первые капли дождя. Я прикинул расстояние, отделявшее меня от цели. Три минуты, если не произойдёт ничего непредвиденного. Однако возле входа уже были заметны первые признаки агрессии.

Люди столпились возле открытых дверей Распределительного Центра. Они переругивались, толкались, стремясь быстрее покинуть ставшие опасными улицы. Коренастый мужчина в промасленной куртке неожиданно оттолкнул низкорослую женщину в сторону, чтобы протиснуться первым.

Толпа запнулась о неожиданное препятствие, но тут же двинулась вперёд, ускорив темп. Женский голос, просивший о помощи, быстро затих. Четыре фигуры в мешковатых комбинезонах и причудливых масках, контролировавшие вход, даже не шелохнулись, чтобы навести порядок.

Две минуты. Ветер усилился, пробираясь под куртку. Я поглубже натянул капюшон. От эфира он не спасёт, но хоть от холода немного защитит. Передо мной оставалось ещё примерно двадцать человек. В спину упорно давили.

Послышался отчаянный вопль с просьбой шевелить булками и не задерживать остальных. Ему ответил грубый бас, неприлично намекнув, куда именно следует засунуть эти булки. Перешагнув через неподвижное тело женщины, я заметил, как напряглись чистильщики.

Мой взгляд метнулся вверх. Так и есть. Механизм, что держал защитные ставни, пришёл в движение. Ещё минута. Я был совсем близко. Улучив момент, я резко шагнул вбок, протискиваясь между двумя типами и оставляя их позади себя.

Взгляд чистильщика скользнул по моей фигуре. Щёлкнул затвор автомата. Толпа взволнованно нахлынула, подтолкнув меня вперёд. Ещё шаг, и я оказался за стеклянной дверью, чуть не ударившись головой о металлический каркас ставней.

Люди, шедшие следом, протискивались внутрь, пихаясь локтями, тем самым ещё больше мешая друг другу. Со всех сторон раздавались отчаянные крики. Ставни неумолимо опускались всё ниже и ниже, прижимая к полу обезумевшую толпу.

Автоматная очередь, раздавшаяся со стороны улицы, заглушила душераздирающие крики. Я отвернулся, не желая слышать, как стальной механизм ломает хрупкие кости. Ещё мгновение, и ставни закрылись с противным влажным чавком.

Наступившая тишина оказалась ещё более жуткой, чем истошные стоны умирающих. Люди, только что избежавшие смерти, с показным безразличием молча развернулись, желая поскорее убраться от кровавой лужи, растекающейся под ногами.

Я медленно выдохнул, заметив, как загорелся значок интерфейса, оповещая, что система снова активна. Взгляд скользнул по залу, отмечая необычно большое количество чистильщиков. Даже слишком большое.

Что, чёрт возьми, тут происходит? Обычно система не вела пристальную слежку за неприкасаемыми.

На всякий случай я открыл интерфейс, вызывая меню диагностики.

«Внимание! Уровень кортизола и адреналина в крови достиг критической отметки.

Рекомендации: …»

Система почти слово в слово повторила утренний диагноз, выводя перед глазами знакомый список интересующих меня цифр. Несмотря на то что я провёл на улице значительную часть времени, уровень эфира всё ещё находился ниже критической отметки. Это не могло не радовать. Иначе мне не удалось бы избежать встречи с чистильщиками.

Откинув сомнения и коря себя за нерасторопность, я направился в сторону терминалов и занял очередь в самом хвосте. Нужно было торопиться, а не стоять столбом как истукан, просчитывая вероятности.

Очередь двигалась неестественно быстро. Люди подходили к терминалам и тут же отшатывались, сжимая кулаки. Никто не спорил и не возмущался. Когда до меня оставалось три человека, я наконец увидел, что же вызывало такую реакцию. На экране, поверх стандартного списка заданий, горело предупреждение:

«Внимание! Объявлен карантин».

Это означало только одно. Территория трущоб неприкасаемых была полностью подвержена заражению, и прямо сейчас на улицах велась зачистка. Все, кому не посчастливилось найти укрытие, будут уничтожены в ближайшее время.

Заданий сегодня не будет. Зато после зачистки система одарит работой всех, кто захочет получить очки опыта. Кому-то же надо убирать трупы с улиц.

Я шагнул вперёд. Датчик отсканировал моё лицо, и на экране мигнуло новое сообщение. Я ожидал увидеть объявление о карантине, но вместо этого горели строки, заставившие меня напрячься больше, чем угроза эфира.

«Вам необходимо отправиться в зону ожидания. Прошу следовать за конвоем».

За спиной раздался чёткий металлический щелчок предохранителя.