Код Фауны

Мир был знакомым.

Он укладывался в рамки экранов, в строки газет, в привычный ритм метро, в шум вечеринок, где смеялись над глупостями и строили планы на будущее. Люди верили, что всё уже открыто, изучено, разложено по полочкам - что завтра будет таким же, как вчера.

Но мир всегда умел притворяться.

Он прятал трещины под асфальтом, шептал неслышными голосами в гуле ветра, подменял истинные тени - театральными. Он делал вид, что подчиняется законам, что ночь сменяет день, что смерть - это конец, а не дверь.

А потом перестал.

Сначала - незаметно. Птицы, замолчавшие на рассвете. Деревья, чьи ветви скрипели не от ветра. Сны, которые начинали длиться дольше, чем бодрствование. Люди списывали это на усталость, на стресс, на сбой в ритме жизни.

Но трещина росла.

Небо изменило цвет - не в один день, а будто кто-то медленно подмешивал в него яд. Воздух стал густым, тяжёлым, словно перед грозой, которая никогда не разразится. А потом пришли звуки: шорох под землёй, скрежет в проводах, шепот из пустых комнат.

И самое страшное — осознание.

Что это не апокалипсис. Это что-то хуже. Мир не умирает- он пересобирается, и никто не знает во что.

Кто-то, или что-то, взяло привычную реальность и начало её перекраивать, как ребёнок, который устал от старой игрушки. Стежки расползались, детали не совпадали, и сквозь дыры в ткани мира проглядывало нечто, для чего у нас никогда не было слов.

Теперь человек должен снять последний фильм в истории - не для зрителей, а для самой реальности. Потому что если он не успеет, не останется даже камеры, чтобы запечатлеть конец.

Осталось только одно: наблюдать, как знакомые улицы становятся декорациями к кошмару, в котором нет режиссёра. Нет сценария. Нет уверенности, что кто-то крикнет «Стоп, снято!» и всё вернётся на свои места.

Потому что это уже не кино.

Это - первая сцена.

А занавес только поднимается.