Код Хаоса: Становление

Мир замер, дрожа от напряжения, как механизм за несколько секунд до того, как его разорвет избыточным давлением. Я стоял на ржавом решетчатом настиле технического мостика, вцепившись пальцами в поручень. Еще секунду назад воздух был влажным, пропитанным моросью и запахом гнилой воды из коллектора, а теперь он стал сухим, трескучим и плотным, как наэлектризованная шерсть. Волосы на моих руках встали дыбом, упираясь в ткань рукавов. Ворс на воротнике куртки поднялся, щекоча шею. Я чувствовал, как по коже пробегают тысячи крошечных, колючих мурашек, порожденные статикой. Она была везде: накапливалась на кончиках ушей, на ресницах, на металлических заклепках разгрузки.

— Кай, у меня приборы с ума сходят… — сказал Спарк, и его голос в наушнике утонул в треске помех.

Я поднял голову. Прямо над нами, закрывая собой низкое, свинцовое небо Ризомы, висел огромный «Жук». Фантасмагорический корабль размером с квартал. С земли он казался нерукотворным объектом, а куском абсолютной тьмы, вырезанным из реальности. Его корпус, покрытый матовым, светопоглощающим покрытием, практически не отбрасывал бликов. Он висел беззвучно. Гравитационные компенсаторы искажали пространство под его брюхом, создавая эффект марева, как над раскаленным асфальтом, отчего трубы завода внизу казались изломанными и текучими.

Багровые тучи, обычно клубящиеся над промзоной, выцветали прямо на глазах. Прямо на моих глазах насыщенный, болезненный цвет гематомы сменялся мертвенной белизной. Из атмосферы высасывали жизнь, ионизируя её до состояния плазмы. Местные мутированные птицы, такие как кожекрылы, что гнездились на карнизе соседнего цеха, сорвались с места в попытке улететь, но не успели сделать и несколько взмахов, пав замертво, подобно камню с небес. Резкий перепад атмосферного давления, вызванный работой двигателей левиафана, разорвал их крошечные легкие и сердца еще до того, как был сделан первый выстрел.

— Ложись!!! — заорал я, срывая голос.

Я едва успел дернуться, чтобы оттолкнуться от перил, как между металлом и моей перчаткой проскочила жирная, ослепительно-синяя дуга статического электричества. Удар тока ужалил подушечки пальцев, оставив на коже мгновенный ожог и запах подпаленого мяса. Я рухнул на настил, закрывая голову руками. Прозвучавший выстрел совсем не походил на грохот артиллерии или взрыв бомбы. Это был звук уничтожаемой материи.

ТССС-БХУМ!

Моих ушей достигло резкое, пронзительное шипение, словно океан мгновенно испарился на сковороде размером с город. Звук вскипающей влаги в воздухе, в бетоне, в грязи. За ни последовал тяжелый, плотный удар воздушной волны, который бил подобно кувалде, по всему телу сразу. Мостик подо мной подпрыгнул и завибрировал, входя в резонанс. Приподняв голову, я сощурился сквозь защитные очки. Ослепительно-белый луч плазмы с черной сердцевиной распада, толщиной с железнодорожный вагон, ударил в здание сборочного цеха в трехстах метрах от нас.

Бетон, стекло, стальные перекрытия — всё это мгновенно перешло из твердого состояния в газообразное, минуя жидкое. Плазма прошила пять этажей насквозь, словно раскаленная игла, протыкающая масло. Там, где прошел луч, остался стекловидный, идеально гладкий шрам с оплавленными, светящимися краями. На уцелевшей стене соседнего корпуса, на долю секунды, возникла тень. Силуэт какой-то конструкции — крана или вышки — и, кажется, фигура человека, не успевшего спрятаться. Тень была чернее черного, выжженная на сером бетоне чудовищным потоком фотонов. Через мгновение стена, лишенная опоры, рухнула, и тень рассыпалась в прах вместе с носителем.

— Твою мать… Твою мать… — шептал Гром где-то рядом. Я слышал, как лязгает его броня о решетку пола. Его трясло.

Волна жара накрыла нас с задержкой в несколько секунд. И это был вовсе не приятный, освежающий ветерок, нас овеяло дыханием доменной печи. Кислород выгорел мгновенно, заменившись тяжелым, металлическим запахом озона и испаренного камня. Воздух стал горячим, сухим и колючим. Я сделал вдох, и горло перехватило спазмом, словно я глотнул песка. Пластина в моей груди взбесилась. Она завибрировала с такой частотой, что у меня заболели зубы. Перед глазами, поверх задымленной реальности, вспыхнул интерфейс Системы. Красный текст был ярче, чем обычно, он пульсировал в ритме тревоги:

[Обнаружен источник высокоэнергетического воздействия.]

[Класс: Плазменное оружие. Тип: «Чистильщик».]

[Расчет траектории…]

Красные линии расчертили поле моего зрения. Векторы атак. Точки попадания. Я увидел закономерность, которую не мог заметить и проанализировать обычный человек.

Лучи били не хаотично. Первый удар пришелся в центр сектора. Второй на северный периметр. Третий — восточный. Они не просто уничтожали здания. Они загоняли нас, как пастух загоняет овец в загон перед бойней. Они чертили огненную спираль, сужая круги, чтобы согнать всех выживших, будь то мутанты, люди или крысы в одну точку, а затем накрыть финальным залпом. Мы находились во внешнем витке. У нас были секунды до того, как луч пройдет по нашей позиции.

— Подъем! — мой крик прозвучал хриплым карканьем.

Я вскочил, хватая Рину за плечо и рывком поднимая ее на ноги. Её глаза за стеклом шлема были огромными, в них отражалось белое пламя.

— Куда?! — заорал Спарк, перекрикивая гул ионизации и пытаясь сохранить равновесие на трясущемся мостике.

Я посмотрел вниз. Под нами был лабиринт труб и эстакад. Справа — руины того цеха, где мы дрались с бандитами. Слева — открытое пространство, которое уже превращалось в стеклянное озеро.

— Вниз! К коллектору! — я махнул рукой в сторону нагромождения обломков у основания эстакады.

Второй луч ударил гораздо ближе. Земля подпрыгнула, а меня, словно невидимой ладонью толкнуло в грудь. Звук удара на этот раз был таким плотным, что отдался даже в желудке.

— Бегом! Не останавливаться!

Я перемахнул через перила, не тратя время на лестницу. Высота в четыре метра для меня было пустяком, но всё-таки приземление оказалось жестким. Бетон под ногами нагрелся до такой степени, что подошвы ботинок от соприкосновения с ним мгновенно плавились, оставляя черные следы. Воздух уже начинал светиться. Это походило на северное сияние в аду. Ионы плясали повсюду, создавая призрачные ореолы вокруг фигур бегущих товарищей.

Экзоскелет Грома лязгал на каждом шаге, этот безумный бег давался ему тяжело. Он просто ломился вперед, как носорог, снося плечами ржавые трубы, преграждающие путь, и не оглядывался. Рина и Спарк держались за ним. Я замыкал группу. Обернувшись на секунду, я увидел, как луч «Жука» движется в нашу сторону. Он резал землю, как нож праздничный торт, медленно и неотвратимо. Там, где он проходил, не оставалось ничего. Даже дыма. Только кипящая, светящаяся лужа силикатов. Жар жег спину даже сквозь броню.

Мы бежали сквозь ад, который ещё минуту назад был промзоной. Ориентиры исчезли. Знакомые очертания цехов, переходы, эстакады — всё это превратилось в нагромождение дымящегося шлака и искореженного металла. Путь нам преградила стена огня от склада химикатов, расположенного в подвале разрушенного цеха. Цистерны лопнули, и теперь разноцветное, ядовитое пламя вырывалось из-под земли, подобно гейзерам. Я сделал вдох и тут же пожалел об этом. Респиратор уже не справлялся. Воздух имел отчетливый, химозно-ядовитый вкус с вкраплениями меди и жженого сахара. Сладковатая, липкая гадость оседала на корне языка. Слюна мгновенно стала густой, тягучей, как клей. Я попытался сплюнуть, но вязкая нить лишь повисла на губе.

— Направо! — рявкнул я, толкая Грома в плечо.

Прикосновение к наплечнику обожгло ладонь через перчатку, — экзоскелет здоровяка был безумно перегрет.

Мы свернули в узкий проход между двумя обрушившимися стенами. Бетон здесь крошился под ногами, превратившись в горячий гравий. Сверху сыпались искры.

— Стой! — закричала Рина, тормозя подошвами по бетонной крошке.

Тупик. Путь вперед был перекрыт рухнувшей фермой перекрытия. Гигантская стальная конструкция, похожая на хребет мертвого динозавра, упала поперек прохода, завалив все обломками плит. Высота этого хаотичного завала была не меньше пяти метров. Мы могли бы попытаться взобраться. Могли бы, если у нас было больше времени, а не считанные секунды. Нам не перелезть.

Сзади нарастал гул. «Спираль Архимеда» сжималась. Очередной луч «Жука» прошел совсем рядом, и земля под нами подпрыгнула, едва не опрокинув нас на спины.

— Назад! Надо искать обход! — истерично крикнул Спарк, прижимая к груди свой планшет.

Он гладил пальцем треснувший экран, пока его глаза бегали по сторонам. Затем его взгляд снова вернулся к погасшим индикаторам и громким шепотом, на грани безумия он забормотал:

— Логи… Связь оборвалась на пике… Я не сохранил пакеты… Данные повреждены… — и в его голосе было больше ужаса, чем от близкой смерти.

От страха каждый сходил с ума по-своему, ему же досталось что-то совершенно странное. Он боялся не сгореть заживо, а потерять информацию.

— Отставить панику! — я схватил его за грудки и встряхнул. — Смотри на меня! Назад пути нет! Там плазма!

Я развернулся к глухой кирпичной стене слева из старой кладки, еще довоенной. За ней, судя по схемам, которые я помнил из снов Симбионта, проходил технический коллектор ливневки. Это и был наш единственный шанс. Минусом в этом была её толщина в метр. Гром мог бы проломить её молотом, но на это уйдет минут пять. У нас не было и тридцати секунд.

Пластина в груди завибрировала, входя в резонанс с моей паникой и яростью.

«Ты здесь. Я знаю, что ты здесь». — Я послал ментальный импульс. Не просьбу. Приказ. Крик вожака, загнанного в угол. — «Ломай!»

Я не видел его, я чувствовал его, как часть себя, там по другую сторону.

Вибрация прошла сквозь мои кости. Низкий, зубодробительный гул, от которого заныли пломбы. С той стороны стены, из темноты запечатанного коллектора, что-то ударило. Стена перед нами пошла трещинами, похожими на паутину. Но трещины не расходились. Камень в центре удара… изменился.

На долю секунды, в вспышке очередного разряда молнии с неба, я увидел, как сквозь микроскопические щели просачивается черная субстанция. Она была жидкой и текучей, как ртуть. Это были конечности Симбионта. Био-гидравлика за гранью человеческого понимания. Он менял агрегатное состояние своей плоти, вгоняя её в поры бетона в жидком виде, а затем мгновенно затвердевал, становясь прочнее алмаза.

Расширение.

КР-Р-РАК!

Звук был сухим и резким, как выстрел. Кусок стены диаметром в два метра просто рассыпался в пыль и мелкую крошку, осыпавшись внутрь коллектора, аннигилированный физическим воздействием чудовищной силы. В ту же секунду из пролома пахнуло освежающей сыростью и плесенью, каким бы странным это не казалось.

— В дыру! Живо! — заорал я, толкая Рину вперед.

Она нырнула в темноту, не задавая вопросов. Спарк, все еще прижимая планшет, последовал за ней. Гром замешкался. Он обернулся, прикрывая отход, и навел огнемет на завал, словно ожидая погони. В этот момент ветер, поднятый пожаром, разогнал дым у пролома, и я увидел, как расширились глаза Грома.

Там, в глубине пробитого отверстия, во тьме коллектора, на мгновение возник силуэт. Нечеловеческий. Ломаные линии хитиновых лап, шипастый гребень и глаза… Множество фасеточных глаз, в которых отражались отблески внешнего пожара. Они горели холодным, разумным рубиновым светом.

— Что за… — выдохнул Гром.

Он моргнул. Силуэт распался, растворился в тенях, как чернильное пятно в воде. Зев тоннеля снова был пуст, но запах остался. Сквозь вонь гари и химии пробился резкий, мускусный дух. Запах озона, мокрой шерсти и чего-то электрического. Запах «Чужого».

— Гром! Идем! — я схватил его за лямку экзоскелета и с силой дернул на себя.

Здоровяк пошатнулся, выходя из ступора. Он посмотрел на меня безумным взглядом.

— Там… там кто-то был… Глаза…

— Тебе показалось! Газы! Интоксикация! Вперед! — Я буквально втолкнул его в пролом.

Сзади, там, где мы только что стояли, ударил луч «Жука». Мир потонул в белом свете. Жар ударил в спину, опаляя ноги сквозь броню. Ударная волна швырнула меня вслед за Громом в темноту коллектора. Я упал на влажный, склизкий пол, перекатился, гася инерцию, и вскочил, направляя дробовик в пролом, но стрелять было не в кого. Пролом завалило. Поток плазмы обрушил перекрытие снаружи, и тонны раскаленного шлака и бетона запечатали вход, отрезав нас от поверхности. Мы были в относительной безопасности, если не считать нас похороненными заживо.

Темнота вокруг была плотной, осязаемой. Только лучи наших фонарей, мечущиеся по стенам, выхватывали детали нового мира, в который мы свалились. И где-то здесь, в этой темноте, рядом с нами дышал тот, кто открыл нам дверь.

***

Выбора у нас не было, нам приходилось спускаться все глубже и глубже по «Древним Стокам». Это были не привычные коллекторы из кирпичной кладки имперских времен Ризомы, не какие-то ржавые трубы, опутанные кабелями, нет. Нас окружали стены из гладкого, черного камня, похожего на обсидиан, который практически не отражал свет фонарей, поглощая его значительную часть. И если мне было еще нормально с Ночным зрением, то ребята походили на полуслепых котят. Поверхность была идеальной, без швов, как если бы туннель прожгли лазером в монолитной скале тысячи лет назад.

— Где мы? — голос Рины дрожал.

Я посветил на стену. На черном камне проступали барельефы. Больше похожие не на рисунки, а на схемы. Угловатые, геометрические узоры, напоминающие печатные платы. Стоило лучу света коснуться их, как они начинали тускло светиться голубым, фосфоресцирующим светом.

— Технические уровни Основателей, — прошептал Спарк. Он провел пальцем по светящейся линии. — Я читал об этом в архивах. Это фундамент, на котором стоит весь город. Возможно, даже опоры Метрополии уходят сюда корнями.

Мы шли уже несколько часов по этим древним, безмолвным коридорам. Группа была истощена. Адреналин, который гнал нас через горящие руины, давно выгорел, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в мышцах, тремор рук и апатию. Мы двигались на автомате, просто потому что нам нужно было куда-то двигаться, и только странные, светящиеся письмена на стенах время от времени вырывали из оцепенения, напоминая, что мы забрались в место, где время остановилось задолго до нашего рождения.

Здесь, на глубине, слышалось дыхание планеты. Глухой, ритмичный гул, идущий откуда-то снизу, из самого чрева земли:

ВУУУМ… ВУУУМ…

Не механизмы. Это была вибрация геотермальных источников. Она резонировала с телом, заставляя зубы мелко стучать друг о друга, вызывая тупую, ноющую боль в челюсти и суставах.

— Я больше не могу, — Рина остановилась.

Она прислонилась к стене и сползла вниз. Ее глаза были пустыми и равнодушными. Она достала пистолет и начала механически протирать его краем куртки. Тёрла сильно, остервенело, до скрипа, приговаривая:

— Грязь… везде грязь… надо почистить… затвор клинит…

Гром тоже сдал. Здоровяк, который обычно шел напролом, теперь постоянно оглядывался. Он то и дело проверял манометры на баллонах огнемета. Его пальцы оставляли влажные, жирные следы на стекле приборов.

— Давление падает… — бормотал он. — Или растет? Стрелка дрожит… В темноте не видно… Если рванет…

Здесь, в узком каменном мешке, его огонь был бы самоубийством, и он боялся собственной силы.

Надо было привести их в чувства. Жестко. Прямо сейчас. Я подошел к Рине:

— Встать! — скомандовал я.

Она не отреагировала, продолжала тереть пистолет, бормоча какую-то детскую считалочку: «Раз, два, три, четыре, пять… вышел зайчик погулять…» Я наклонился и сильно ткнул в трапециевидную мышцу у основания шеи так, чтобы она ощутила боль.

— Ай! —вскрикнула она, выронив пистолет.

Взгляд сфокусировался. В глазах мелькнула злость — первая живая эмоция за последний час.

— Больно? — спросил я холодно.

— Ты охренел, Кай?!

— Больно, значит жива. Подъем.

Я рывком поставил её на ноги. Повернулся к Грому:

— Оставь манометры в покое! Если ты еще раз щелкнешь клапаном, я сам стравлю давление тебе в штаны. Огнемет в походное положение. Достать нож.

Гром моргнул, выходя из транса. Его руки, наконец, перестали теребить вентили:

— Понял, командир.

Мы вышли в большой зал, где потолок на неимоверной высоте светился мягким, болезненным светом. Биолюминесценция. Наверху висели сотни, тысячи полупрозрачных коконов, похожие на гроздья чудовищного винограда. Именно они излучали мягкий, болезненно-желтый свет.

Я направил луч фонаря на них. Внутри коконов, в мутной амниотической жидкости, плавали смутные и скрюченные силуэты, явно нечеловеческие, но и не мутанты Красной Зоны. У них были слишком длинные конечности, слишком большие головы.

— Что это? — прошептала Рина, задирая голову.

— Кладбище, — ответил Спарк. — Неудавшийся эксперимент времен Основания. Прототипы. Те, кто должен был жить здесь, внизу, чтобы обслуживать Верх.

Я чувствовал это. Моя пластина вибрировала в унисон с этим местом. Здесь пахло древней генетикой и забытой наукой. Система не подсвечивала коконы, словно они были предметами обстановки, а не отдельными деталями. Вдруг один из коконов, висящий прямо над тропой, дернулся. Жидкость внутри забурлила, тень шевельнулась.

— Движение! — вскинул винтовку Спарк.

— Не стрелять! — рявкнул я. — Они спят. Или мертвы. Не будите их.

Мы прошли под сводами этого склепа, стараясь не шуметь. Каждый шаг отдавался гулким эхом.

Впереди показался свет. Не желтый, биологический, а холодный, электрический свет аварийной лампы. Гермодверь. Массивная, с колесом-задрайкой, покрытым вековой пылью.

— Выход, — выдохнул Гром.

Я подошел к двери, и попытался повернуть колесо, закисшее намертво.

— Гром, помоги.

Навалились вдвоем. Мышцы затрещали. Металл застонал, сопротивляясь, но потом с визгом провернулся. Дверь подалась. Из щели пахнуло сухим, спертым воздухом и… запахом машинного масла.

Мы вошли внутрь.

От автора

[Системное сообщение]

[Доступ к новым главам каждый день, в 00.15]

[Система поощрений: активирована (лайки, комментарии, награды)]

[Система нотификации: активирована (добавление в библиотеку)]