Код «Лиам»

- И она тебе отказала? Как мило. - рассмеялся Лиам Картер, глядя на краснеющего Макса Рейнольдса, своего друга. - Не могу поверить!

- Хватит разговаривать на моём уроке! - громко возмутилась профессор Софи Грант, их учитель. - Вы себя так только на моём уроке ведёте!?

- Нет, профессор, они всегда такие, - улыбнулась Эйва Томпсон, - их даже директор не успокоил.

- Во-первых это не я, - выкручивался Лиам, - во-вторых я случайно.

- Ты мне зубы не заговаривай, - ухмыльнулся Макс. Ему было в радость смотреть на то, как его друг пытается выкрутиться.

И пока из открытого кем-то окна доносились возмущенный крик учителя, виноватый голос Лиама и хохот Макса, в другом корпусе всё было не так радужно.

Элиас Вейн лениво листал учебник, пытаясь притвориться заинтересованным ради автомата, но, увы, то и дело чуть не засыпал. Его сосед по парте, Оуэн Блейк, уже давно отрубился, и Элиас ему искренне завидовал: вот уж кому не надо думать об оценках! Элиас провёл пальцем по краю страницы, оставляя на бумаге едва заметный влажный след. Стрелка настенных часов будто застыла на месте — казалось, лекция длится уже целую вечность.

— Эй, Оуэн, — тихо толкнул он соседа локтем. — Проснись. Ты хоть понимаешь, что сейчас на тебя смотрит половина группы?

Оуэн вздрогнул, поднял голову с согнутой в локте руки и рассеянно моргнул. На щеке отпечатался узор от ткани рубашки.

— Что?.. А, это ты. Чего надо?

— Ты храпел. Чуть не разбудил самого профессора, — усмехнулся Элиас, кивая в сторону кафедры.

Профессор Хардинг, невысокий мужчина с вечно нахмуренными бровями, как раз повернулся к их ряду. Его взгляд скользнул по сонному Оуэну, задержался на раскрытом учебнике Элиаса — и тут же двинулся дальше, будто не найдя ничего интересного.

— Пф, — выдохнул Оуэн, потягиваясь. — Ну и скучища. Зачем мы сюда пришли? Могли бы в кафе посидеть.

— Потому что мне нужен автомат, — напомнил Элиас, захлопывая книгу. — А тебе — хотя бы видимость присутствия.

— Да ладно тебе. Всё равно никто ничего не запоминает. Вот смотри… — Оуэн достал из кармана телефон, быстро набрал что‑то и повернул экран к Элиасу. — Я тут нашёл один сайт. Тесты за деньги решают. За пару сотен баксов — любая контрольная.

Элиас нахмурился.

— И ты всерьёз думаешь, что это выход?

— А что не так? — пожал плечами Оуэн. — Жизнь — это оптимизация. Зачем пахать, если можно делегировать?

— Затем, что это обман. И если поймают…

— Ну и что? Поймают — заплатим штраф. Или найдём другого исполнителя. Мир так работает, Элиас. Ты слишком серьёзно ко всему относишься.

В этот момент зазвонил телефон Оуэна. Он быстро глянул на экран, ухмыльнулся и шёпотом сказал:

— О, это от той девчонки из маркетинга. Помнишь, я тебе про неё рассказывал? Говорит, есть тема…

Он начал набирать ответ, а Элиас отвернулся к окну. За стеклом качались ветви старого дуба, по тротуару шли студенты — кто‑то смеялся, кто‑то торопился, кто‑то просто брёл, уткнувшись в телефон.

«Вот так и мы, — подумал он. — Кто‑то живёт, а кто‑то только делает вид».

— Слушай, — вдруг сказал Оуэн, убирая телефон. — А давай после пар съездим в тот бар на углу? Там сегодня акция. И, может, та девчонка из маркетинга тоже придёт…

Элиас хотел отказаться — у него была запланирована встреча с научным руководителем, да и конспект по прошлой теме так и не дописан. Но взгляд Оуэна был таким настойчивым, а голос — таким беззаботным, что слова сами сорвались с языка:

— Ладно. Поехали.

Оуэн хлопнул его по плечу и широко улыбнулся.

— Вот это другой разговор! Жизнь — она ведь не в учебниках, Элиас. Она — там, за стенами этой аудитории.

И пока профессор Хардинг монотонно перечислял пункты следующей темы, Элиас всё чаще поглядывал на дверь, чувствуя, как внутри растёт странное, тревожное предвкушение.

Последняя пара только закончились, и Лиам едва успел закинуть рюкзак на плечо, когда в кармане завибрировал телефон. Он вытащил его, не глядя на экран, и уже на автомате пробормотал:

— Да, Макс, я ещё в универе, не…

— Лиам! — голос Макса перекрыл гул коридора. — Слушай, есть план.

Лиам закатил глаза, но улыбнулся. Макс никогда не начинал разговор без «плана».

— Какой на этот раз? Снова крадёмся на крышу?

— Нет, лучше. Бар на углу. Сегодня акция — два коктейля по цене одного. И, кажется, там будет Эйва.

Лиам замер у выхода, пропуская поток студентов. Эйва. Конечно. Он невольно оглянулся, будто надеялся увидеть её в толпе, но коридор уже почти опустел.

— С чего ты взял, что она там будет? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Она сама сказала, — торжествующе ответил Макс. — Ну что, идём?

Лиам поколебался. У него были дела: надо было забежать в библиотеку за парой статей для реферата, да и мама просила позвонить. Но мысль о том, что Эйва может быть в баре…

— Ладно, — выдохнул он. — Во сколько?

— Через час. Я уже всем написал. Элиас с Оуэном тоже идут.

«Элиас», — мысленно повторил Лиам. Что‑то в этом парне его настораживало. Слишком спокойный, слишком расчётливый. И то, как он смотрел на Эйву на прошлой неделе… Лиам тут же одёрнул себя. «Не выдумывай. Он просто знакомый».

— Хорошо, — сказал он вслух. — Встретимся у входа в бар.

Он убрал телефон и шагнул на улицу. Солнце било в глаза, ветер трепал волосы, и на секунду Лиаму показалось, что всё складывается идеально.

Но тут же в голове зазвучал голос профессора Грант: «Вы себя так только на моём уроке ведёте?!» Он усмехнулся. Если бы она знала, что он сейчас задумал…

До бара было минут пятнадцать пешком. Лиам прибавил шагу, чувствуя, как внутри растёт странное, почти детское волнение. Он не мог объяснить, почему так хочет увидеть Эйву. Просто каждый раз, когда она улыбалась, ему казалось, что мир становится чуть ярче.

У светофора он остановился, глядя на мигающий зелёный. В голове крутились слова Макса: «два коктейля по цене одного». Глупо, конечно. Но почему бы и нет?

Когда он подошёл к бару, у входа уже толпились знакомые лица. Макс махал рукой, Эйва смеялась над чем‑то, а Элиас и Оуэн стояли чуть в стороне, о чём‑то переговариваясь.

— Ну наконец‑то! — крикнул Макс, хлопая его по плечу. — Мы уже думали, ты передумал.

— Никогда, — ответил Лиам, стараясь не смотреть на Эйву. — Кто первый заказывает?

— Я! — тут же вызвался Оуэн, доставая кошелёк. — Сегодня я щедрый.

Элиас лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Лиам поймал его взгляд — короткий, оценивающий — и снова почувствовал лёгкое беспокойство. Но тут Эйва повернулась к нему и улыбнулась:

— Привет, Лиам. Рада, что ты пришёл.

И все сомнения разом исчезли.

Элиас лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Его взгляд на мгновение задержался на Лиаме — цепкий, изучающий. В памяти всплыла та случайная встреча в лабораторном крыле две недели назад: Лиам тогда неловко опрокинул штатив, порезался осколком пробирки... и кровь — чуть более яркая, чем обычно, с необычным рубиновым отливом — выступила на пальце. Элиас тогда помог ему обработать рану, но всё это время не мог забыть странный оттенок.

«Не патология, — мысленно отмечал он, — цвет в пределах нормы для человека, но с едва уловимым сдвигом. Возможно, особенности гемоглобина? Или редкая генетическая вариация?»

Сейчас, глядя на Лиама, он мысленно составлял список вопросов:

* Проверял ли тот свою кровь когда‑нибудь?

* Были ли у его семьи необычные заболевания?

* Замечал ли он сам какие‑то странности в выносливости, скорости заживления?

Это могло стать ядром его годового проекта по биологии — исследование редкого фенотипа с потенциальными адаптивными преимуществами. Осталось только найти подход.

— Я! — тут же вызвался Оуэн, доставая кошелёк. — Сегодня я щедрый.

Элиас машинально кивнул, продолжая наблюдать за Лиамом. Тот, кажется, даже не помнил тот случай в лаборатории — смеялся над шуткой Макса, не подозревая, что стал объектом научного интереса.

— Привет, Лиам. Рада, что ты пришёл, — улыбнулась Эйва.

Лиам повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло то самое оживление, которое Элиас замечал и раньше — быстрая реакция, ясность взгляда, будто организм работал на более высокой частоте.

«Если удастся убедить его сдать анализы... — размышлял Элиас, — можно будет сравнить с контрольной группой, отследить метаболические показатели. Главное — не спугнуть».

— Что будешь пить? — спросил Оуэн, уже направляясь к стойке.

— То же, что и все, — отмахнулся Лиам, всё ещё глядя на Эйву.

Элиас наконец оторвал взгляд от Лиама и перевёл его на барную стойку. Решение пришло внезапно.

— Слушай, Лиам, — он шагнул ближе, стараясь говорить непринуждённо, — я тут готовлю проект по биологии. Нужно протестировать пару гипотез о генетической вариативности. Ты не хотел бы поучаствовать? Это просто анализы, ничего сложного.

Лиам обернулся, слегка удивлённый:

— Я? А зачем?

— Ну, это же добровольно, — Элиас пожал плечами. — Просто интересно посмотреть, как разные организмы реагируют на стандартные тесты. Ты ведь занимаешься бегом, да? Наверняка у тебя отличная выносливость. Было бы круто проверить, есть ли этому биологическое объяснение.

Макс, услышав разговор, тут же вклинился:

— О, так ты теперь подопытный кролик, Лиам?

Все засмеялись, и Лиам, немного смутившись, кивнул:

— Ладно, почему бы и нет. Только без иголок, а?

Элиас сдержал улыбку. «Попался», — мелькнуло у него в голове.

— Без иголок не получится, — сказал он вслух. — Но обещаю, будет не больно. Завтра в лаборатории, в три?

— Договорились, — пожал плечами Лиам, снова отворачиваясь к Эйве.

Элиас посмотрел на свой телефон, где уже был открыт шаблон согласия на участие в исследовании. План складывался. Теперь главное — не допустить ошибок.

Следующим днём в три часа Лиам стоял у дверей лаборатории, чувствуя лёгкое беспокойство. Он ещё раз прокрутил в голове вчерашний разговор с Элиасом — всё звучало логично, но теперь, глядя на стерильные белые стены и ряды оборудования, он вдруг подумал: «А точно ли это просто проект?»

— О, ты пришёл! — Элиас появился из‑за перегородки, держа в руках папку с бумагами. — Отлично. Я как раз всё подготовил.

Он говорил бодро, но взгляд его скользил по Лиаму с тем же пристальным вниманием, что и вчера.

— Ну, с чего начнём? — Лиам попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

— Сначала формальности, — Элиас положил перед ним лист. — Это согласие на участие. Здесь всё стандартно: конфиденциальность, добровольность, описание процедур. Прочитай внимательно.

Лиам пробежал глазами текст. Всё выглядело официально: университетский бланк, юридические формулировки, список возможных рисков (минимальных). Но одно предложение заставило его замереть: «…включая анализ биохимических маркеров и генетических полиморфизмов».

— Генетических? — он поднял взгляд на Элиаса. — Ты же говорил про обычные тесты.

— А это и есть обычные, — Элиас слегка наклонил голову. — Просто чуть глубже. Понимаешь, если мы хотим разобраться в природе твоей выносливости, нужно посмотреть не только на общие показатели крови, но и на то, как работают отдельные гены. Это рутинная процедура, честно.

Лиам задумался. С одной стороны, ничего запретного в тексте не было. С другой — что‑то в тоне Элиаса заставляло насторожиться.

— Ладно, — наконец сказал он, беря ручку. — Но если мне что‑то не понравится, я могу уйти?

— Конечно, — кивнул Элиас, и в его глазах мелькнуло едва уловимое удовлетворение. — Всё строго добровольно.

***

Через полчаса Лиам сидел в кресле, наблюдая, как Элиас надевает перчатки и готовит пробирки. В воздухе пахло спиртом и пластиком.

— Так, сейчас возьмём немного крови, — сказал Элиас, доставая жгут. — Обычные показатели: гемоглобин, лейкоциты, глюкоза. Потом — генетический анализ. Всё займёт минут двадцать.

Лиам кивнул, стараясь не смотреть, как игла входит в вену. Он всегда терпеть не мог эту процедуру, но сейчас было особенно не по себе — словно он переступил невидимую черту.

— Ты раньше участвовал в исследованиях? — спросил Элиас, заполняя первую пробирку.

— Нет. А ты?

— Я — постоянно. Это часть учёбы. Кстати, — он на мгновение отвлёкся от пробирок, — ты никогда не замечал, что восстанавливаешься быстрее, чем другие? Ну, например, после тренировки или простуды?

Лиам пожал плечами:

— Не знаю. Может, и быстрее. Но это же не повод для исследований, правда?

Элиас улыбнулся, но ничего не ответил. Он аккуратно заклеил место укола пластырем и поставил пробирки в центрифугу.

— Теперь ждём десять минут, пока отделится сыворотка. А потом самое интересное.

***

Пока машина гудела, Элиас открыл ноутбук и начал что‑то быстро печатать. Лиам, чувствуя, что тишина становится тягостной, спросил:

— А что именно ты хочешь найти? Ну, в моей крови?

Элиас замер, потом медленно повернулся к нему:

— Скажем так… я ищу аномалии. Не патологии, нет. Просто редкие вариации. Они могут давать преимущества: скорость регенерации, устойчивость к стрессу, повышенную выносливость.

— И ты думаешь, у меня это есть?

— Возможно. Вчера в баре ты выпил три коктейля, но ни капли не опьянел. Я заметил.

Лиам нахмурился:

— Это просто хороший метаболизм.

— Или что‑то ещё, — Элиас закрыл ноутбук. — Ладно, давай посмотрим, что у нас получилось.

Он достал пробирки из центрифуги и начал переносить образцы в анализатор. Экран прибора засветился, появились графики и цифры. Элиас всматривался в них, и его лицо становилось всё более сосредоточенным.

— Что-то не так? — не выдержал Лиам.

— Наоборот, — прошептал Элиас, не отрываясь от экрана. — Всё… идеально.

Он развернул монитор к Лиаму. На экране мерцали столбцы данных, но для Лиама они оставались просто набором символов.

— Видишь этот пик? — Элиас указал на один из графиков. — Это уровень определённого фермента. У большинства людей он в пределах нормы, но у тебя… он выше на 37 %. И это не ошибка.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И что это значит?

— Пока не уверен. Но это точно не случайность.

В этот момент дверь лаборатории скрипнула. Оба обернулись. На пороге стояла Эйва, держа в руках стопку книг.

— Ой, извините, — сказала она, заметив их взгляды. — Я просто искала учебник по биохимии…

Элиас быстро закрыл экран ноутбука.

— Ничего, заходи. Мы тут… просто тестируем кое‑что.

Эйва посмотрела на Лиама, на пробирки, на напряжённое лицо Элиаса — и её брови слегка приподнялись.

— Всё в порядке, Лиам?

Он хотел ответить, но в этот момент анализатор издал короткий сигнал, и на экране вспыхнула новая строка данных. Элиас замер, затем медленно произнёс:

— Нет… этого не может быть.

— Что там? — спросил Лиам, пытаясь разглядеть.

Элиас медленно поднял глаза. В его взгляде было что‑то, от чего у Лиама сжалось сердце.

— У тебя, — тихо сказал он, — есть мутация. Очень редкая. И, кажется, она… не человеческая.

Лиам почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Что ты сказал? — голос прозвучал глухо, будто издалека.

Элиас не отвечал. Его пальцы быстро скользили по клавиатуре, перезапуская анализ. Экран мигал, выдавая всё новые графики, но выражение лица Элиаса становилось всё напряжённее.

Эйва шагнула ближе, поставив книги на стол:

— Элиас, ты серьёзно? Может, прибор ошибся?

— Не мог, — отрезал он, не отрываясь от монитора. — Калибровка была вчера. Все реагенты свежие. Это не сбой.

Лиам попытался встать, но ноги будто приросли к креслу.

— Повтори, что ты увидел.

Элиас наконец повернулся к нему. В глазах — смесь азарта и чего‑то ещё, чего Лиам не мог разобрать.

— У тебя в геноме есть последовательность, которой нет ни в одной из известных баз данных. Она… другая. Не мутация в привычном смысле. Скорее — чужеродный фрагмент. И он активен.

— Чужеродный? — Лиам сжал подлокотники. — Ты хочешь сказать, я… не человек?

— Нет, конечно! — поспешно вмешалась Эйва. — Элиас, ты пугаешь его.

Но Элиас будто не слышал. Он снова уставился в экран, бормоча что‑то про «экспрессию белков» и «неизвестные промоторы».

— Это объясняет твою выносливость, — продолжил он, словно разговаривая сам с собой. — И скорость регенерации. И то, как ты вчера пил, но не пьянел. Твой метаболизм работает на другом уровне.

Лиам медленно поднял руку, разглядывая ладонь. Всё казалось таким обычным — кожа, вены, ногти. Но теперь это тело будто принадлежало кому‑то другому.

— Откуда это могло взяться? — спросил он тихо.

— Варианты? — Элиас наконец оторвался от компьютера. — Врождённая аномалия. Искусственное внедрение — но это маловероятно, слишком сложно. Или… — он запнулся, — или это что‑то наследственное. Ты проверял родословную? Были ли в семье необычные случаи?

Лиам покачал головой:

— Мои родители — обычные люди. Бабушка жила до 90, но без чудес.

Эйва осторожно коснулась его плеча:

— Может, это просто редкая мутация? В природе много странного.

— Слишком странного, — возразил Элиас. — Смотри: вот этот участок ДНК кодирует белок, которого нет у Homo sapiens. И он связан с митохондриальной активностью. Это как… апгрейд.

— Апгрейд? — Лиам усмехнулся, но смех получился нервным. — Звучит, будто я робот.

— Нет, ты человек, — быстро сказал Элиас. — Но с уникальными особенностями. И это… потрясающе.

В его голосе звучало неподдельное восхищение, но Лиаму от этого было не легче.

— И что теперь? — спросил он. — Ты расскажешь кому‑нибудь?

Элиас замер. Впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на сомнение.

— Это зависит от тебя. Проект — мой, но данные принадлежат тебе. Я не стану публиковать ничего без твоего согласия.

Эйва кивнула:

— И я никому не скажу. Это твоё дело.

Лиам закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. За окном шумел университетский двор, где студенты смеялись, спорили, строили планы — обычные человеческие дела. А он сейчас сидел здесь, зная, что его кровь хранит тайну, которую никто не может объяснить.

— Мне нужно время, — наконец произнёс он. — Чтобы всё осмыслить.

— Конечно, — согласился Элиас. — Но… ты позволишь продолжить исследования? Только с твоего разрешения. Я хочу понять, как это работает. Это может быть важно — для науки, для медицины…

Лиам посмотрел на него. В глазах Элиаса горел тот же огонь, что и всегда, когда он говорил о биологии: страсть к познанию, жажда разгадки. Но теперь эта страсть была направлена на него — на Лиама.

— Давай пока остановимся, — сказал он твёрдо. — Я подумаю.

Элиас кивнул, хотя в его взгляде читалось явное разочарование.

— Как скажешь. Но знай: это не опасно. Ты здоров. Просто… уникален.

Лиам встал, чувствуя, как дрожат колени.

— Я пойду.

— Я с тобой, — тут же сказала Эйва, подхватывая книги.

Они вышли в коридор, оставив Элиаса наедине с его данными и гипотезами. Воздух снаружи казался свежее, будто Лиам только что выбрался из подводной глубины.

— Ты как? — тихо спросила Эйва, когда они отошли подальше от лаборатории.

Лиам пожал плечами:

— Не знаю. Чувствую себя… другим.

— Ты и есть другой, — улыбнулась она. — Но это не плохо. Ты всё ещё Лиам. Просто теперь у тебя есть секрет.

Он посмотрел на неё и вдруг понял: ей можно верить. В её глазах не было ни страха, ни жадного любопытства — только забота.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что не убежала.

Эйва рассмеялась:

— Куда я от тебя убегу? Мы ещё должны Максу объяснить, почему ты вчера так мало выпил.

Лиам невольно улыбнулся. Мир вокруг снова становился привычным — шум, свет, люди. Но где‑то внутри, в самой глубине, пульсировала новая мысль: «Я не такой, как все».

И что с этим делать — он пока не знал.

Несколько дней Лиам жил в странном полусне. Он прислушивался к себе, присматривался к мелочам: как быстро заживает царапина, как легко он переносит усталость, как чётко мыслит после бессонной ночи. Всё казалось обычным — и в то же время *другим*.

Он не заходил в лабораторию. Не отвечал на осторожные сообщения Элиаса («Всё в силе? Готов продолжить?»). Вместо этого он копался в интернете, вбивая в поиск обрывки терминов, которые успел запомнить: «мутация», «неизвестный промотор», «митохондриальная активность». Результаты пугали: статьи о генетических экспериментах, форумы конспирологов, научные публикации с неразборчивыми схемами.

«Я не подопытный кролик», — твердил он себе. Но где‑то в глубине зрела мысль: *если это правда, если во мне есть что‑то необычное — разве не лучше понять, что именно?*

***

В среду после пар Лиам стоял у двери лаборатории, сжимая в кармане ключи от общежития. Он колебался.

— Решил вернуться? — Элиас появился в проёме, словно ждал. В руках — прозрачный контейнер с пробирками. — Я не настаивал, но рад, что ты пришёл.

— Я не согласился, — отрезал Лиам, но шагнул внутрь. — Я хочу знать больше. Но на моих условиях.

Элиас поставил пробирки на стол и кивнул:

— Конечно. Что ты хочешь?

— Во‑первых, никаких публикаций. Пока я не разрешу — ни строчки. Во‑вторых, я должен понимать, что ты делаешь. Никаких «это слишком сложно для тебя». В‑третьих… — Лиам запнулся, — если я скажу «стоп» — мы останавливаемся. Сразу.

Элиас улыбнулся:

— Принято. Можешь даже присутствовать при анализах. Хочешь посмотреть, как выглядит твоя ДНК под микроскопом?

Лиам невольно усмехнулся:

— Серьёзно?

— Абсолютно. — Элиас включил прибор, настраивая фокус. — Подойди.

Лиам наклонился к окуляру. Сначала — лишь размытые пятна, но потом проступили нити, похожие на переплетение серебристых рек.

— Это… моё?

— Твоё, — подтвердил Элиас. — Видишь этот участок? — Он указал на едва заметное утолщение. — Здесь вставка. Она не похожа ни на одну из известных последовательностей. И она активна — производит белки, которых нет у других людей.

Лиам отстранился. Видеть это вживую было страшнее, чем читать сухие цифры на экране.

— И что эти белки делают?

— Пока не до конца понятно. Но они связаны с энергетическим обменом. Твой организм, похоже, извлекает больше АТФ из каждой молекулы глюкозы. Отсюда выносливость, быстрое восстановление… возможно, даже повышенная когнитивная активность.

— То есть я… эффективнее?

— В некотором смысле — да. — Элиас выключил микроскоп. — Но это не всё. Я заметил ещё одну вещь. Твои лейкоциты… они ведут себя иначе. Как будто распознают патогены быстрее. Ты когда‑нибудь болел чем‑то серьёзным?

Лиам задумался:

— Грипп — раз в два года. Ангина в детстве. Но ничего долгого. Всегда отскакивало быстро.

— Вот именно. Твой иммунитет работает на опережение. Это не просто везение.

В комнате повисла тишина. Лиам смотрел на свои руки — обычные, с мелкими шрамами от детства, с царапиной от вчерашней тренировки. Но теперь они казались ему чужими.

— Откуда это могло взяться? — повторил он свой старый вопрос.

Элиас помедлил:

— Есть гипотеза. Но она… странная.

— Говори.

— Возможно, это не мутация, а наследие. Что‑то, переданное по роду. Ты уверен, что в твоей семье не было ничего необычного? Странных болезней? Неожиданных долгожителей? Способностей?

Лиам вспомнил бабушку — бодрую, с ясными глазами до последнего дня. Отца, который в 50 поднимал штангу тяжелее, чем сверстники. Мать, которая никогда не жаловалась на усталость.

— Они просто крепкие, — пробормотал он. — Не супергерои.

— А кто сказал, что супергерои должны летать? — тихо произнёс Элиас. — Может, твоя семья — носители этого признака. И ты первый, у кого он проявился так ярко.

Лиам сжал кулаки:

— Если это так… что дальше? Я должен скрывать это? Или…

— Или изучить, — быстро сказал Элиас. — Представь, что мы поймём, как это работает. Можно будет помочь другим — тем, кто болеет, кто слаб. Это не только про тебя. Это про будущее медицины.

Лиам посмотрел ему в глаза. В них снова горел тот же огонь — не жадный, а почти благоговейный. Элиас видел не аномалию, а «Открытие», причем с большой буквы.

— Дай мне ещё день, — сказал Лиам. — Я должен поговорить с кем‑то.

— С кем? — насторожился Элиас.

— С человеком, который знает меня лучше всех. С тем, кому я могу доверять.

***

Вечером Лиам сидел в кафе напротив Макса. Друг жевал бургер и с любопытством поглядывал на его напряжённое лицо.

— Так, — сказал Макс, проглотив кусок. — Ты выглядишь так, будто узнал, что твой кот — агент ЦРУ. Что случилось?

Лиам глубоко вдохнул:

— Макс, я должен тебе кое‑что рассказать. Но это… серьёзно. И ты не должен никому говорить.

Макс замер, потом отложил бургер:

— Ого. Ладно. Клянусь молчать. Даже под пыткой «ещё одним бургером».

Лиам усмехнулся, но тут же стал серьёзным:

— Помнишь, как я порезался в лаборатории? Элиас тогда взял кровь на анализ… и нашёл что‑то странное.

Он рассказал всё: про необычную ДНК, про белки, про гипотезу о наследственности. Макс слушал, не перебивая, только брови его поднимались всё выше.

— То есть… ты — суперчеловек? — наконец выдал он.

— Не супер, — вздохнул Лиам. — Просто… другой.

— Чувак, это же круто! — Макс хлопнул его по плечу. — Представь: ты можешь бегать быстрее, не болеть, жить дольше… Да это же мечта!

— А если это опасно? — тихо спросил Лиам. — Если это начнёт… меняться? Или привлекать внимание?

Макс задумался, потом пожал плечами:

— Слушай, если бы у меня была суперсила, я бы не прятался. Я бы использовал её. Но решать тебе. Только… — он посмотрел на Лиама серьёзно, — не закрывайся. Ты не один. Я с тобой.

Лиам почувствовал, как напряжение отпускает. Макс не испугался. Не стал смотреть на него как на эксперимент. Он просто остался другом.

— Спасибо, — прошептал Лиам.

— За что? — усмехнулся Макс. — За то, что я не убежал? Так я же говорил: мы команда.

Они улыбнулись друг другу. За окном зажигались огни города, а внутри Лиама медленно росла уверенность: «Я не один. И это — моя история. Я сам решу, как её написать».

Элиас запер лабораторию и прислонился спиной к двери. В голове крутились данные, графики, гипотезы — но ярче всего стояло лицо Лиама, когда тот смотрел в микроскоп. Он поверил. Почти.

«Почти» — это и победа, и провал одновременно.

Элиас достал ноутбук, открыл папку с пометкой «Case L» и вновь пересмотрел снимки ДНК. Вставной фрагмент пульсировал на экране, словно живой.

— Нечеловеческий… — прошептал он. — Но и не искусственный. Слишком органично встроено.

Он запустил сравнительный анализ с базами генетических аномалий, но система снова выдала: «Нет совпадений».

«Значит, либо это действительно уникальное явление, либо…»

Мысль оборвалась. Элиас откинулся в кресле, уставившись в потолок. «Либо это куда древнее, чем наши базы данных».

***

На следующий день он пришёл в университет раньше всех. Ему нужно было поговорить с профессором Хардингом — тем самым, у которого они с Оуэном едва не заснули на лекции. Хардинг был скептиком, но блестящим биохимиком. И он умел слушать.

— Вы уверены, что не ошиблись в калибровке? — спросил профессор, разглядывая распечатки. Его седые брови ползли вверх.

— Трижды проверял, — ответил Элиас, сжимая в руках чашку остывшего кофе. — И повторю анализы хоть сейчас.

Хардинг отложил листы, потёр переносицу:

— Допустим. Но вы понимаете, насколько это… нетипично? Мы говорим о живом человеке с генетической последовательностью, которой нет аналогов. Это либо новая мутация, либо…

— Либо что‑то, что существовало раньше, — быстро вставил Элиас. — И сохранилось в скрытом виде.

Профессор помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Допустим, вы правы. Что дальше?

— Мне нужно больше данных. Расширенный скрининг: протеомика, метаболом, тесты на стрессоустойчивость. Но Лиам… осторожничает.

— И это разумно, — сухо заметил Хардинг. — Вы ведь не предложили ему ни одного варианта, кроме «давайте изучать вас как феномен».

Элиас запнулся. В словах профессора была неприятная правда.

— Я хочу помочь, — сказал он тихо. — Не только науке. Ему. Если мы поймём, как это работает, можно будет…

— Контролировать? — перебил Хардинг. — Или развивать?

Элиас не ответил.

Профессор вздохнул:

— Элиас, генетика — это не шахматная партия. Здесь нельзя просто взять фигуру и переставить её. Если вы хотите продолжать, вам нужно говорить с Лиамом не как с образцом, а как с человеком. Он должен чувствовать, что это его выбор, а не ваш эксперимент.

***

Вечером Элиас сидел в парке, глядя, как солнце тонет за корпусами университета. В кармане лежал телефон — он несколько раз набирал сообщение Лиаму, но стирал. Что сказать? «Прости, я слишком увлёкся»? «Давай начнём заново»?

Из‑за деревьев показался Лиам. Он шёл медленно, засунув руки в карманы, взгляд — куда‑то вдаль.

— Ты хотел поговорить, — сказал Элиас, вставая.

Лиам кивнул:

— Да. Я думал. Много. И поговорил с Максом. С Эйвой.

— И что они сказали?

— Макс считает, что это круто. Эйва — что я должен быть осторожен. А я… — Лиам посмотрел ему прямо в глаза. — Я хочу знать правду. Но не хочу стать подопытным.

Элиас почувствовал, как внутри что‑то сжалось.

— Я понимаю. И обещаю: никаких скрытых целей. Никаких публикаций без твоего согласия. Даже если это окажется чем‑то грандиозным.

— А если это опасно? — тихо спросил Лиам. — Для меня. Для других.

— Тогда мы остановимся. Сразу. — Элиас сделал шаг вперёд. — Но, Лиам, представь: если это действительно наследие, если это может помочь людям… разве не стоит попробовать?

Лиам молчал долго. Ветер трепал его волосы, где‑то смеялись студенты, но здесь, между ними, время будто застыло.

— Ладно, — наконец сказал он. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Во‑первых, я присутствую при каждом анализе. Во‑вторых, ты рассказываешь мне всё — даже если я не сразу пойму. В‑третьих… — он запнулся, — если я почувствую, что что‑то идёт не так, мы прекращаем. Без вопросов.

— Без вопросов, — повторил Элиас.

Лиам протянул руку. Элиас пожал её — крепко, без колебаний.

— И ещё, — добавил Лиам с лёгкой усмешкой. — Никаких «о, смотри, твоя кровь светится в ультрафиолете» до того, как ты объяснишь, что это значит.

Элиас рассмеялся:

— Обещаю.

***

Позже, уже дома, Элиас открыл новый документ. Заголовок: «Проект L: сотрудничество».

Он напечатал:

Цель: понять природу уникальной генетической особенности Лиама К., её происхождение и потенциальные эффекты.

Принципы:

- полное информирование субъекта;

- добровольность на каждом этапе;

- приоритет безопасности субъекта над научной ценностью данных.

Отправил копию Лиаму. Через минуту пришёл ответ:

«Одобряю. Но если ты вдруг начнёшь бормотать «мы создаём суперрасу», я ухожу».

Элиас улыбнулся. «Так лучше. Гораздо лучше».

Теперь это был не просто эксперимент. Это было начало чего‑то большего.

Недели текли в ритме анализов, обсуждений и осторожных открытий. Элиас старался соблюдать договорённость: каждый шаг — с согласия Лиама, каждая находка — с подробным объяснением. Поначалу Лиам всё ещё вздрагивал, когда видел пробирки со своей кровью, но постепенно привык.

— Смотри, — Элиас развернул к нему экран ноутбука, — мы сравнили твою митохондриальную ДНК с эталонной. Видишь этот участок? Здесь отклонения в регуляторной последовательности. Возможно, именно поэтому твои клетки производят больше АТФ.

Лиам прищурился, вчитываясь в цветные графики:

— То есть я как… более эффективный двигатель?

— В некотором смысле, — кивнул Элиас. — Но это не просто «больше энергии». Мы нашли белки, которые у тебя экспрессируются, а у других — нет. И они, похоже, участвуют в репарации ДНК.

— В чём?

— В починке генетических ошибок. Представь, что каждая твоя клетка — как мастер‑ремонтник, который постоянно подтягивает болты и меняет изношенные детали. Поэтому ты быстрее восстанавливаешься и меньше подвержен возрастным изменениям.

Лиам провёл рукой по лицу:

— Звучит как фантастика. А есть минусы?

Элиас помедлил:

— Пока не нашли. Но мы продолжаем искать. Важно понять: это не «суперсила» в киношном смысле. Это тонкая настройка биологических процессов.

***

Однажды после занятий Лиам задержался в лаборатории. Элиас готовил новую серию тестов, а Лиам сидел у окна, наблюдая, как за стеклом падают первые капли дождя.

— Знаешь, — неожиданно сказал он, — я всё думаю о том, откуда это могло взяться. Бабушка рассказывала, что её дед выжил в эпидемии тифа, хотя все вокруг умирали. А мама говорит, что в детстве я никогда не болел ветрянкой, хотя все одноклассники переболели.

Элиас оторвался от микроскопа:

— Ты никогда не сдавал генетический тест? Например, для определения происхождения?

— Нет. Родители считали это ерундой. «Мы — ирландцы, шотландцы и немного немцы», — вот и всё.

— Может, стоит попробовать? — предложил Элиас. — Не ради науки, а чтобы понять свою историю.

Лиам задумался:

— А если там окажется что‑то… странное? Что, если это подтвердит, что я не совсем человек?

— Ты человек, — твёрдо сказал Элиас. — Просто с уникальными особенностями. И это не делает тебя чужим. Это делает тебя… тобой.

Лиам улыбнулся уголком рта:

— Красиво сказано. Но если вдруг выяснится, что я потомок пришельцев, ты первый об этом узнаешь.

***

Тем временем Оуэн, который поначалу с энтузиазмом следил за исследованиями, начал проявлять беспокойство.

— Слушай, — сказал он Элиасу однажды вечером в кафе, — ты уверен, что это безопасно? Лиам — наш друг, а ты его… изучаешь.

— Я не «изучаю», — возразил Элиас. — Мы работаем вместе. Он знает всё, что я нахожу.

— Но ты же видишь, как ты загорелся. Как будто он — ключ к чему‑то большому.

Элиас замолчал. В словах Оуэна была доля правды. Да, он чувствовал, что стоит на пороге открытия. Но это не должно было стоить дружбы.

— Я обещаю, — сказал он наконец, — что не переступлю черту. Лиам — не образец. Он — партнёр.

Оуэн кивнул, но взгляд его оставался настороженным.

***

Через месяц Элиас получил результаты генетического теста, который Лиам всё‑таки решился сдать. Он сидел перед экраном, сверяя данные, и чувствовал, как сердце бьётся чаще.

— Лиам, — позвал он, не отрываясь от монитора, — тут кое‑что странное.

Лиам подошёл, заглянул в экран:

— Что?

— Твоя митохондриальная ДНК… она не совпадает ни с одной из известных гаплогрупп. Точнее, совпадает частично, но есть вставки, которых нет ни у одного современного человека.

— То есть?

— Это может означать, что твой предок принадлежал к какой‑то изолированной популяции. Или… — Элиас запнулся, — или это наследие гораздо более древнего происхождения.

Лиам сел, сжимая кулаки:

— Древнего? Какого?

— Не знаю. Но эти последовательности не похожи ни на неандертальские, ни на денисовские. Они… другие.

В комнате повисла тишина. Где‑то за стеной смеялись студенты, звенела посуда в столовой, но здесь, в лаборатории, время будто остановилось.

— И что это значит? — тихо спросил Лиам.

— Пока — ничего определённого. Но это подтверждает: то, что мы нашли в твоей крови, — не случайность. Это система. И она работает.

Лиам посмотрел на свои руки, потом на Элиаса:

— Значит, я — загадка.

— Мы все загадки, — мягко сказал Элиас. — Ты просто чуть более интересная.

Лиам усмехнулся:

— Спасибо за комплимент. Но теперь вопрос: что дальше?

— Дальше? — Элиас закрыл ноутбук. — Дальше мы продолжаем. Но медленно. Осторожно. И только если ты этого хочешь.

Лиам глубоко вдохнул, выдохнул и кивнул:

— Хочу. Но обещай: если что‑то пойдёт не так, мы остановимся.

— Обещаю.

За окном зажглись фонари, и первые звёзды проступили на тёмном небе. В лаборатории пахло спиртом, пластиком и чем‑то неуловимым — запахом открытий, которые ещё только ждали своего часа.