Код ZERO. Пробуждение

— Эй, смотрите! Там человек валяется!

Это первое, что я услышал, когда очнулся.

— Человек?.. Мёртвый? — донеслось издалека.

— Да какая разница! Разденьте его! Живо!

Голоса стали чётче и ближе. Причём голоса-то — женские. Рядом уже началось обсуждение, что делать с неким «человеком», который валяется в траве под деревом.

Под каким, к чёрту, деревом?

Все деревья на Земле давно погибли вместе с травой. Тогда откуда бы дереву взяться?..

Не открывая глаз, я вдохнул глубже и наконец почувствовал собственное тело, а вместе с этим понял, что лежу на животе, раскинув руки в стороны. Кожей ладоней ощущался приятный на ощупь прохладный ворс — будто я лежал на влажном ковре.

Неужели это всё-таки трава?

Та самая трава, про которую они говорили. Чёрт знает. Траву я видел только на картинках.

А ещё воздух был свежим, очень свежим — такого воздуха я никогда раньше не вдыхал, даже с кислородной трубкой, а ведь я дышал через неё семь дней в неделю. Но сейчас воздух будто сам проникал в лёгкие!

«Какая крутая виртуальная реальность… даже ощущения, как настоящие», — подумал я.

И тут же почувствовал осторожное прикосновение чьих-то горячих пальцев к моей щеке.

— Живой, вроде… только у него что-то с памятью, — пробормотали рядом.

— Не трогай его, Сойка! Лучше копьё в шею! Людей надо убивать сразу. Но сначала шмотки заберём, чтобы не запачкать их кровью. Смотри, какие у него шмотки. Их на рынке с руками оторвут! Я только однажды такой защитный костюм у торгашей видела.

— Человеческая технология, — добавили третьим голосом, самым грубым из всех. — Хотя сейчас его ничто не спасёт. Человеку — человеческая смерть. Червь поганый!..

Кажется, в меня плюнули (звук смачного плевка сложно с чем-то перепутать).

А ещё меня постоянно называли «человек», причем брезгливо и с ненавистью.

«Человек валяется».

«Человека надо убить».

«С человека надо снять шмотки».

Сам же я про себя ничего не помнил, но то, что я человек — знал на все сто. Я с этим пониманием очнулся.

Меня перевернули на спину и принялись быстро раздевать. Одна пара рук проворно расстегнула на мне молнию куртки; вторая пара сдёрнула ботинки; а третья нашарила застёжку ремня, чтобы стянуть штаны.

— Это же мальчик, да? — опять спросили рядом.

Издалека послышался короткий и совсем не весёлый смешок.

— Вот снимешь с него штаны и сразу поймёшь, мальчик он или не мальчик.

— Да ну тебя. А он симпатичный, хоть и человек. И волосы тёмные. У нас в племени темноволосых не бывает.

Меня опять коснулись обжигающе горячие пальцы, будто подогретые изнутри. На этот раз провели по волосам и лбу.

— Давайте не будем его убивать. Он же ничего плохого нам не сделал.

— Ага, вспомни об этом, когда он очнётся и сам тебя убьёт. По человеческим меркам, ему, наверное, и пятнадцати нет, но он всё равно опасен. Зато шмотки у него новые, не затасканные ещё.

Ситуация была паршивой, но мои глаза никак не открывались, будто слиплись веки. Тело оставалось неподвижным, и любые попытки пошевелиться порождали только сверлящую боль в мышцах.

В голове творилась каша.

Я никак не мог вспомнить, как здесь оказался и кто я такой. Даже имени не помнил!

Одно было ясно: сейчас меня разденут и прикончат мародёры. Точнее, мародёрши, чтоб их.

Тем временем с меня уже стянули верх костюма, оставив с голым торсом. Спиной я опять ощутил прохладный ковёр.

Кто-то продолжал возиться с моими штанами.

— Сойка, быстрее! — поторопили издалека. — Бери то, что сняла, и уходим!

Мои штаны тут же оставили в покое, зато проворные пальцы опять принялись меня ощупывать.

На этот раз провели по шее и ключицам.

— У него медальон! Монета на цепочке. А вдруг это крутой артефакт и усилитель лимба?

— Заканчивай с ним! У тебя каждая безделушка — крутой артефакт и усилитель лимба! Всё с людских свалок тащишь! Надо уходить! Мы и так близко подошли!

— Всё равно заберу и проверю, — шепнули рядом, ну а потом кто-то дёрнул за цепочку на моей шее, чтобы сорвать с меня медальон.

Моя рука молниеносно ухватила мародёршу за запястье.

Я даже сам не понял, как это произошло — тело мгновенно мне подчинилось, а реакция оказалась настолько быстрой, что это было невозможным.

Глаза распахнулись.

Передо мной замерло белокожее существо с красивыми глазами радужных оттенков, очень сложно устроенных, как будто фасеточных и состоящих из тысяч блестящих бисерин.

Это было создание женского пола — девушка, совсем юная, с длинными белыми ресницами и копной светлых непослушных кудрей, в мешковатой тунике из кожи и, кажется, листьев. Именно эта девчонка и пыталась забрать у меня медальон.

Наши взгляды встретились.

«Какая крутая виртуальная реальность», — опять подумал я, разглядывая незнакомку явно другой расы, будто из компьютерной игры.

На лице девчонки отразился ужас.

Маленькие, торчащие в стороны уши по-звериному прижались к голове. Надо лбом шевельнулись короткие чёрные антенны, похожие на эластичные рожки.

По всем признакам существо должно было закричать, завизжать и позвать на помощь, но оно… промолчало. Лишь крепче сомкнуло губы, измазанные в пыли. Кудрявая чёлка упала девчонке на один глаз, и она часто заморгала.

Я был готов сломать ей запястье прямо сейчас, одним движением. Не сомневаюсь, сил бы мне хватило — уж слишком девчонка выглядела хрупкой — но что-то остановило мою руку.

Внезапно закричала её подельница:

— Он очнулся!.. Очну-у-улся!!! Он схватил Сойку!!!

Всё остальное случилось за мгновения.

Боковым зрением я засек движение сразу с двух сторон: мародёрши кинулись на меня. Обе — в старом тряпье, будто со свалки, темнокожие, мужеподобные, с волосатыми руками (или это шерсть?).

Первая — с костяным копьём.

Вторая — с двухклинковой глефой и рукоятью посередине. Оружие выросло прямо в её руке из короткой трубки с узорами и вспыхнуло белым светом.

И в очередной раз я подумал, что оказался в игре — в виртуале с крутейшими спецэффектами, которые ощущаешь прямо на себе.

Девушка, которую я всё ещё держал за запястье, дёрнулась в сторону, но я рванул её на себя и крепко прижал, а потом перекатился вместе с ней по траве…

Это точно была трава!

Трава под деревом, настоящим развесистым деревом, гигантским, с большой кроной, вроде дуба или чего-то похожего — я их не различал, потому что деревьев тоже никогда вживую не видел.

Правда, об этом я подумал лишь вскользь.

Был немного занят спасением собственной жизни. Возможно, жизнь была игровой, но всё же не хотелось сдаваться сразу, даже если это всего лишь виртуальность.

Нет уж, сдаваться — это точно не про меня.

В то место, где я только что лежал, воткнулась световая глефа. Трава вспыхнула белыми искрами и зашипела. В ту же секунду мимо моего лица мелькнуло костяное копьё. Оно сверкнуло белизной и пропало в воздухе, будто растворилось.

«Магия! — подумал я, уворачиваясь от очередного удара световой глефой. — Да я точно в вирте! Ха-ха! Здесь могут быть и деревья, и трава, и магия. Да всё, что угодно!».

Мне понравилась эта мысль.

Тем временем моё тело двигалось стремительно и ловко, на инстинктах. Я лишь отдавал телу приказы, а оно выполняло всё, даже трудновыполнимое. В виртуальной реальности и не такое можно вытворять.

— Сойка! — закричала мародёрша с копьём (оружие опять оказалось в её руках, будто она его не швыряла). — Сойка, держись! Я этого человеческого ублюдка на копьё насажу!

Сойка снова дёрнулась, вырываясь из моей хватки, но сил у неё не хватило, зато она стала для меня хорошим щитом.

Я прижал её к себе так сильно, что она начала задыхаться — девчонка была совсем худенькая и слабая, в отличие от своих подружек, особенно той, что с копьём.

Та была настоящая бой-баба, широкоплечая, высоченная и жилистая, с короткой стрижкой иссиня-чёрных волос, больше похожая на африканца-баскетболиста, только обросшего шерстью на руках.

К тому же, эта боемашина пообещала меня на копьё насадить.

Моя рука быстро пошарила по телу Сойки в поисках оружия. Только ничего у неё не нашлось — лишь туника на голое тело.

— Ты труп, малолетний урод, — сощурилась бой-баба с копьём.

— Если обидишь нашу Сойку, я тебе глотку перегрызу, — добавила вторая и оскалила частокол акульих зубов.

Они обе двинулись на меня.

И в этот момент позади них, из-за груды камней, появился зверь.

Это было что-то похожее на гигантскую рысь — короткий хвост, кисточки на ушах, только тело без шерсти. Её голая кожа пестрела крупными рыже-серыми пятнами, но с каждым движением оттенок пятен менялся под окружающую среду, как окрас у хамелеона.

Тварь бесшумно поднялась на кучу камней, пригнула голову и оголила клыки, её мышцы перекатились под кожей, а окрас стал бежево-зелёным.

Зверь приготовился к прыжку, только эффекта неожиданности не случилось.

Сойка заметила зверя одновременно со мной.

— Кату!.. — выдохнула она, перестав рваться их моих рук.

А потом выкрикнула своим подружкам:

— ЗДЕСЬ КАТУ! БЕГИТЕ!

Ситуация изменилась мгновенно, как для меня, так и для любительниц раздевать человеческие трупы.

Решение в моей голове возникло мгновенное.

Я толкнул Сойку в сторону, а сам рванул вперёд, прямо на мародёршу с глефой. Никто на меня уже не смотрел — всё их внимание поглотил громадный зверь.

В этот момент рысь совершила прыжок с груды камней, ну а я за долю секунды сбил мародёршу с ног, выхватил трубку с клинками из её руки и метнул в зверя снизу, прямо с земли, упав на одно колено.

Глефа резанула воздух и с глухим шипением искр пробила череп твари. Световое острие пронзило кость, попав рыси в нижнюю челюсть и выйдя из затылка.

«Какая же охренительная игруха!» — в который раз подумал я.

Зверь упал замертво, завалившись прямо у ног оцепеневшей Сойки. Клинок тут же исчез из черепа твари, стальная трубка с узорами упала на пол и перекатилась, ударившись о булыжник.

Все три девушки-мародёрши застыли в шоке.

Это длилось всего секунды четыре, но мне хватило, чтобы вскочить, быстро поднять трубку с пола и выставить её вперёд. Активировать световое оружие у меня не вышло, но я сделал вид, что в любой момент могу это сделать.

Босой, в одних штанах, я приготовился отбиваться.

Только никто не собирался на меня больше нападать.

Вся троица сиганула в рощу, оставив у меня своё магическое оружие и главное — добычу, то есть мои бесценные «шмотки», которые мародёрши собирались толкнуть на рынке.

Вещи так и остались валяться на траве (никак не привыкну, что трава существует, пусть даже ненастоящая).

Недолго думая, я начал одеваться.

Натянул смятую куртку и застегнул молнию под самое горло, затем сунул ноги в ботинки и закрепил зажимы.

Одежда села на мне, как влитая.

Она напомнила мне костюм водолаза, только раздельный и с лёгким тактическим поясом, клапанами и подсумками. Куртка и штаны, причём надетые прямо на голое тело. Ткань будто прорезиненная, но приятная на ощупь, мягкая.

Куртка сама по себе приняла форму моего тела, прильнув к коже. Сразу стало комфортно, будто ткань куртки регулировала не только идеальную температуру, но добавляла ещё и других жизненно важных свойств: от брони и вентиляции до увеличения физической силы.

Пока я одевался, всё время пытался вспомнить, кто я такой и где нахожусь.

Мародёрши сказали, что на вид мне лет пятнадцать.

Значит, я школьник.

Наверное.

Плохо это или хорошо, я ещё не понял, но, судя по виду рук и моего собственного тела — я худой и долговязый. И видимо, темноволосый — как сказала та ушастая Сойка.

Странно не помнить даже того, как ты выглядишь.

Возник лишь резонный вывод: если я школьник, то всё вокруг — действительно виртуальная реальность, причём полного погружения, передовая игрушка. Вероятнее всего, сейчас я лежу в вирт-капсуле и сражаюсь не по-настоящему.

Но ведь насколько ощущения правдоподобные!

Я посмотрел на стальную трубку в своей руке.

Кожей ладони отчётливо ощущались выпуклые узоры, похожие на кровеносные сосуды. Они были чёрными, но порой поблёскивали белым светом.

Правда, пока что эта трубка была для меня бесполезной.

Я не знал, как из неё появляются световые клинки, но собирался разобраться, потому что лучше быть с оружием, чем без него. Вдруг на меня нападёт кто-то ещё. Надо было просто выжить для начала. Пока я понятия не имел, куда идти и что делать дальше. Как выйти из вирта, как выбраться из этого странного леса.

А ведь меня, и правда, окружал лес.

Из деревьев и травы!

Я перевёл дыхание и огляделся. Деревья были огромными, высотой явно больше десятиэтажки, с яркими зелёными, синими и розовыми листьями, как будто дизайнеры переборщили со спецэффектами или выкрутили контрастность на максимум, до рези в глазах.

Цвет как будто неестественный — слишком яркий. Но красивый, тут не спорю.

Трава тоже была яркая, густая, зелёная с бежевыми и синими прослойками.

Она покрывала землю плотным ковром, кое-где виднелись груды камней, булыжники и острые скалистые обломки. Горизонта я не увидел — обзор закрывали деревья.

Зато за их исполинскими кронами можно было разглядеть небо.

Я задрал голову и сощурился.

Небо тоже казалось неестественно ярким. Только не голубым, а белым-белым и слепящим. Оно мерцало множеством звёзд вдалеке. Никаких облаков или солнца я не увидел, хотя, судя по растительности и разогретому воздуху, сейчас было лето.

А вот какое время дня — утро, полдень, вечер — понять было сложно.

Я глубоко вдохнул пряную свежесть леса.

Воздух. Кислород.

Дышать вот так, на полную катушку, было самым приятным из всего, что я сейчас ощущал. Хотелось вдохнуть так глубоко, чтобы лёгкие наполнились кислородом до напряжения. Я был готов даже лопнуть от удовольствия.

Рука машинально потянулась к носу, чтобы проверить, есть ли на лице треклятая кислородная трубка.

Нет, её не было.

Из этого я сделал вывод, что такое возможно лишь в виртуальной реальности. Уже шестнадцать лет люди не снимали с себя кислородных трубок, потому что без них бы просто задохнулись, даже в купольных городах А-класса и уж тем более в трущобах.

Кислородный аппарат на поясе и трубка в носу — это и был вид современного человека.

А я вообще носил эту дрянь с рождения.

Память вдруг всколыхнулась, выдавая крупицы воспоминаний о моей жизни.

Я вспомнил не только кислородную трубку, но и свой возраст.

Точно!

Мне было не пятнадцать, как подумали мародёрши, а шестнадцать, потому что в год моего рождения всем людям и было предписано носить кислородные аппараты. Мои родители были одними из первых, кто на это пошёл.

Я попытался вспомнить родителей, как они выглядели, что с ними, но не вышло.

Зато вспомнил другого человека.

Своего старенького дядьку. Больного во всех смыслах. Он страдал артрозом и приступами боли в коленях, а заодно был параноиком. Я так его и называл — «Параноик Сергеевич».

Вообще-то его звали Павел Сергеевич. Последние три года он занимался тем, что строил бункер в трущобах, где мы жили. Это я вспомнил очень даже отчётливо!

Он считал, что супер-пупер-подвал с запасом еды, воды и кислорода нас спасёт. Чёртов бункер. Дядька и меня заставлял ему помогать. Рыть землю, таскать камни и кирпичи…

Почему он это делал — причин я пока не вспомнил.

Да и своего имени тоже.

Как можно забыть собственное имя, но зато помнить, что дядьку зовут Параноик Сергеевич?

Мне нужно было хоть что-то, что связано только со мной. Что-то личное.

Я сунул трубку с узорами в подсумок, после чего быстро расстегнул молнию на куртке и нашарил медальон у себя на шее. То, что Сойка назвала монетой на цепочке, оказалось ничем иным как овальным армейским жетоном.

На нём белыми, будто неоновыми, линиями светилась надпись:

«Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

В голове тут же вспыхнуло узнавание.

Корпорация Генетрон.

ГЕНЕТРОН.

Слово, стилизованное под пчелиные соты.

Это обозначение я где-то видел, совсем недавно, поэтому опять напряг память, пытаясь отыскать в ней хоть что-то насчёт этого жетона.

И… неожиданно память откликнулась!

Вспышка в сознании была короткой, но такой сильной, что меня ослепило, и я невольно зажмурился. Перед глазами мелькнуло воспоминание: кабинет врача с белыми стенами, влажный воздух, лампы с красными диодами на потолке.

Мои голые руки пристёгнуты ремнями к подлокотникам медицинского кресла, из вены торчит игла капельницы, а сам я сижу в кресле и молчу, потому что не могу говорить.

Не могу двигаться.

Только дышу, причём через кислородную трубку.

И этот запах…

Пахнет обгоревшими спичками. Точно. От едкой вони свербит в носу и прошибает пот.

Сухопарая пожилая блондинка в белом халате будто теряется на фоне стерильных стен. Она смотрит на меня поверх очков-половинок, её взгляд холоден и требователен.

На халате женщины приколот красный треугольный значок.

Белыми буквами на нём обозначено и подсвечено лишь одно слово — то самое, стилизованное под пчелиные соты:

ГЕНЕТРОН

Затем женщина надевает мне на шею жетон на цепочке и говорит:

— Молодец, что сам пришёл к нам. Однако корпорация разберётся, почему тебя упустили ещё при рождении, хотя мы проверяем всех младенцев на наличие адаптогена.

Надев на меня жетон, она выпрямляется и вынимает иглу капельницы на моей правой руке.

Я продолжаю молчать, дышать через трубку и безотрывно смотреть на незнакомку.

А она продолжает говорить:

— Я знаю, ты заботился о своей семье, как умел. Ты очень старался, я знаю. Ты смелый парень. Но не волнуйся за них. Они будут рады, что хоть кому-то из вас повезло.

После её слов меня бросает в жар от ужаса.

Моя семья!

Семья!..

Это всё, что у меня осталось в этом грёбанном подыхающем мире!

Вечно брюзжащий дядька, который мне как отец. И сестрёнка Юстина, совсем мелкая для того, чтобы взять на себя заботу о дяде. Юся… Юська… Так я её называл. Ей ведь всего тринадцать. Как они выживут? Что они будут есть? Чем они будут дышать? Где возьмут продуктовые карточки?! Это ведь я их доставал!

Меня начинает трясти от этого страшного осознания, в ушах давит шум, но двигаться или говорить я всё равно не могу.

Могу лишь смотреть и слушать.

— Ты везунчик, Станислав, — добавляет женщина. — Миллионы людей на умирающей Земле хотели бы оказаться там, куда ты отправляешься. Ну что? Готов?

Она спрашивает меня так, будто я могу ей ответить. Будто я имею выбор!

Да я моргнуть не в состоянии!

Зловеще улыбнувшись, женщина снимает с меня кислородную трубку, и во мне тут же нарастает паника, будто я вот-вот начну задыхаться.

— Всё хорошо, Стас… всё хорошо, — тут же успокаивает женщина. — Там ты сможешь дышать полной грудью. И ещё пара деталей напоследок. По прибытии твоя память даст сбой, но потом вернётся. Пара дней амнезии, не больше. И не волнуйся, ты сразу попадёшь в безопасное место — к людям. Сбоя в маршрутизации портала быть не должно. Люди тебя всему научат, если ты им подойдёшь, а это можно проверить только на месте. Но я уверена, что ты редкий экземпляр. Не зря же сам к нам пришёл.

Она наклоняется ко мне и смотрит прямо в глаза.

Смотрит так, что пробирает мороз.

Её взгляд опять становится жёстким и холодным.

— И главное, — говорит она строго и веско — запомни, что это не виртуальная реальность. Понял? Повторю ещё раз. Это. Не. Виртуальная. Реальность. Это другой мир. Настоящий. Богатый ресурсами, но очень опасный, в котором тебе предстоит…

Вспышка померкла.

Воспоминание оборвалось.

Я распахнул глаза и замер в потрясении.

Пальцы сжимали жетон с такой силой, что его края пронзили кожу, и на траву закапала кровь. Я разжал кулак и опять посмотрел на белые буквы, испачканные в моей крови.

«Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

Это я — Терехов?

Терехов С. В.?

А зовут меня Стас? Стас Терехов?

Ладно, пусть так.

Но самое главное — у меня есть семья: старенький дядька и тринадцатилетняя сестра. Они остались где-то там, а я… где я?..

Глубоко вдохнув, чтобы успокоить мысли, я сунул жетон обратно за воротник куртки, затем застегнул молнию и опять оглядел округу. По телу побежали неприятные мурашки.

Значит, это не виртуальная реальность.

Это. Не. Виртуальная. Реальность.

Это другой мир.

Настоящий.

И меня действительно могли убить те три мародёрши — скорее всего, аборигены из разных рас. И эти деревья существуют в реальности. И кислород. И трава. И… магия.

Магия!..

Хотя, может, это и не магия, а какая-то местная энергия.

Я полез в подсумок, чтобы достать трубку с узорами, но в этот момент почувствовал, как земля под ногами задрожала. Причём, толчками — сюда явно приближался кто-то огромный и тяжёлый. Он шагал стремительно, будто боялся не успеть. И направлялся он именно в мою сторону.

Холодок пробежал по спине.

После того, как я узнал, что это не виртуальная реальность, меня будто парализовало от правды, а всё вокруг стало не такой уж «охренительной игрухой».

И, кажется, я снова стал задыхаться, только не от того, что воздуха не хватало, а от ужаса, мать его!

От самой натуральной отупляющей паники!

Я глянул на мёртвого зверя с пробитым черепом (Господи, неужели я смог его убить?) и бросился к ближайшему дереву. На бегу обшарил пояс с подсумками — вдруг там есть рация, ИИ-гаджет, сигнальная ракетница, оружие или что-то ещё, что может меня спасти.

В этот момент за моей спиной оглушающе затрещали ветки и кроны, а шаги неизвестного гиганта ускорились.