Кодекс Магических Зверей

Боль накрыла резко, ударив в виски. Я застонал и с трудом открыл глаза. Мир расплывался, словно его накрыли мутной пеленой. Надо мной были тёмные деревянные балки, затянутые серой паутиной. Моргнул и попытался понять, где нахожусь - это место совсем не походило на знакомую палату с белым потолком.

Минуту назад я стоял под ярким светом операционных ламп. Тихий гул аппаратуры смешивался с испуганными взглядами молодой пары и трепетным, крошечным тельцем на стерильной салфетке. Они позвонили за полночь, их голоса срывались от отчаяния. Котёнок молодой пары лежал без движения и едва дышал. Я не смог отказать - никогда не мог. «Не волнуйтесь, всё будет хорошо», — сказал тогда, искренне веря в свои слова. Мне всегда казалось, что смерть можно обмануть, если действовать быстро и точно.

Я успел. Спазм, разрыв, кровотечение… Операция была сложной, но я справился - сердечко котёнка забилось ровнее, дыхание стабилизировалось… Улыбнулся измождённым хозяевам, почувствовав знакомое, тёплое удовлетворение. И тут же в глазах потемнело, привычный гул клиники превратился в далёкий шёпот, мир накренился. Последнее, что увидел - пол собственной ветеринарной клиники, неумолимо несущийся навстречу…

А потом…

Я резко дёрнул головой, отгоняя обрывки мыслей. В ушах звенело. Попытался собраться и понять, где нахожусь и что вообще происходит.

Попытка встать обернулась приступом головокружения. Я пошатнулся, едва не рухнув обратно, и инстинктивно вцепился в волосы - длинные, сальные, чужие. Голова гудела. Опираясь на дрожащие руки, всё же поднялся и огляделся.

Я оказался в просторном, но до отвращения грязном помещении. Комната была прямоугольной, с низким потолком. Стены из грубого камня местами обнажали обвалившуюся штукатурку. В центре возвышался внушительный деревянный стол - широкий, крепкий, покрытый глубокими царапинами и слоями засохших пятен. Его вид, напоминавший одновременно и операционный, и разделочный, вызвал холодок внутри.

Вдоль стен громоздились полки и стеллажи, заваленные хламом: склянками, свёртками грубой ткани, пучками сухих трав, обрывками верёвок и кожи. В одном углу ржавели несколько пустых клеток, в другом едва тлел очаг, над которым висел почерневший котёл. Бледный лунный свет, проникавший сквозь единственное маленькое окно, смешивался с жёлтым пламенем масляной лампы.

В глубине виднелись два проёма: широкая дверь, ведущая… в неизвестность, и узкий тёмный коридор. Но моё внимание приковал царящий вокруг беспорядок - повсюду валялись пустые бутылки, кувшины и горшки.

Взгляд внезапно зацепился за блеснувший в углу предмет - на гвозде висел небольшой бронзовый диск, отполированный до зеркального блеска. Шатаясь, я подошёл, стряхнул с рукава налипшую грязь и оцепенел.

В мутном диске, который, видимо, служил здесь зеркалом, на меня смотрел незнакомец - юноша лет двадцати. Узкое лицо с острыми скулами и впалыми щеками, тёмные волосы, длинные и сальные, спадали неопрятными прядями.

Я медленно поднёс руку к лицу, и юноша в отражении повторил моё движение. Дотронулся до щеки - холодная, липкая кожа. Реальность обрушилась на меня, как обухом по голове.

Как так… только-только был у себя в операционной, а открыл глаза уже здесь. Безумие…

Я вновь окинул взглядом всё, что окружало меня. Помещение выглядело заброшенным. Шок накатывал волнами, но стоять и смотреть на бледное лицо довольно глупо - нужно действовать, хотя бы чтобы убедиться, что всё это не галлюцинация.

С трудом оторвавшись от бронзового диска, сделал два неуверенных шага. Паника уступила место спокойному осмотру - взгляду врача, попавшего в заражённый бардаком процедурный кабинет.

Подошёл к массивному столу и провёл ладонью по поверхности - дубовый, с выемками по краям, видимо, предназначенными для стока жидкостей. Поверхность покрыта многослойной коркой засохших пятен. Края стола были иссечены глубокими, хаотичными царапинами от когтей.

В щели на полу, под столом, мелькнул отблеск. Я нагнулся, ощутив резкую боль в пояснице, и поднял кривой, острый коготь, длиной в полтора сантиметра, серого цвета. У основания - засохший тёмный сгусток и клочок кожи. Его не срезали, а… вырвали!

Я опустился на колени. Между досками, помимо грязи и винных пятен, застряли клочья разной шерсти, но сердце замерло от другого: детского пуха, как у птенцов или новорождённых зверят. Он свален в комок и прилип к чему-то липкому. Откуда все это взялось…

Мой взгляд скользнул по полкам, затянутым паутиной. Встал и шагнул ближе, раздвигая цепкие нити. Похоже, здесь годами копился всякий хлам, без разбора и порядка. Мои глаза, привыкшие к аккуратности лекарственных рядов, невольно заслезились от этой картины.

Десятки, а может, и сотни глиняных и деревянных склянок громоздились друг на друга. Большинство из них были пустыми, лишь на дне плескались мутные остатки. Некоторые, закупоренные тканевыми пробками, источали слабый, странный запах. Я взял одну, поднёс к лицу, втягивая воздух - что-то кислое, травянистое, с едва уловимым металлическим оттенком меди или ржавчины.

Чуть дальше висели пучки трав, связанные бечёвкой. Они были высохшими, пыльными, утратившими цвет и, вероятно, последние полезные свойства. Я прикоснулся к одному свёртку, похожему на укроп, и он тут же рассыпался в пальцах серой трухой, пахнущей сеном и плесенью. Другой - с широкими кожистыми листьями - поражал неестественной синевой, словно вымоченный в чернилах. Я не знал таких растений, ни одного. Моя обширная память о фармакологии, отварах и экстрактах хранила молчание. Это чужой ботанический мир.

Продолжив осмотр, добрался до груды хлама на нижней полке, где обнаружил предметы, назначение которых заставило содрогнуться: тупые, кривые ножи с зазубренными лезвиями; щипцы, больше подходящие для кузнеца, чем для деликатной работы, и нечто вроде крючьев и петель из толстой проволоки.

В углу комнаты стояли грязные клетки. На дне одной из них валялась запёкшаяся подстилка неопределённого происхождения. Это было зрелище, от которого желудок сводило спазмом - настоящая тюрьма для животных.

Отойдя в сторону, заглянул в почерневший котёл - его стенки покрывала многослойная обугленная накипь, а воздух пропитывал едкий запах гари, смешанный со сладковато-гнилостным амбре. Здесь явно не готовили еду, скорее, что-то варили до полного распада.

Я отступил к центру комнаты, почувствовав профессиональную ярость.

Это место кричало о жестоких, примитивных и, вероятно, неудачных экспериментах над животными. Место, где живое сводили с ума болью, голодом и страхом. Место, где не лечили, а калечили, возможно, просто издевались

Не успел толком осмотреться и прийти в себя, как услышал оглушительные крики, доносившиеся со стороны ранее увиденной двери - кто-то тарабанил в нее с такой силой, что у меня аж заложило уши. Замерев на месте то ли от страха, то ли от непонимания происходящего, я уставился на дверь и просто ждал. Чего? Да я и сам не знал толком…

— Откройте! Ради всего святого, откройте!

Я медленно приблизился к массивной дубовой двери, окованной железом, и замер, прислушиваясь. С другой стороны доносилось прерывистое, учащенное дыхание.

— Кто там? — мне стало жутко не по себе от того, как звучал мой голос.

— Откройте, прошу вас! — в ответ раздался молодой, срывающийся крик. — Здесь лечат зверей?! — после его возгласа наступило кратковременное затишье.

Неужели эта лавка принадлежала ветеринару?! Нет, этого просто не могло быть. Звери не должны были находиться в столь страшном помещении!

Пока я размышлял, парень по ту сторону двери вновь отчаянно закричал:

— Моя малышка… Моя малышка не дышит… Прошу вас, умоляю, ПОМОГИТЕ МНЕ!

Задумавшись лишь на мгновение, я решил прояснить ситуацию:

— С чего вы взяли, что здесь лечат зверей?

— Но…— парень по ту сторону похоже и не знал, что ответить, — Вывеска вашей лавки… Так написано - целитель чудовищ.

Вот как. Всё-таки это место и вправду ветеринарная клиника… Точнее, её жалкое подобие. Вот только… Что это за травы и склянки были разбросаны по полкам? И как я вообще тут оказался?!

Мои размышления вновь прервал молодой голос.

— Быстрее, она умирает! Прошу вас!

Я стиснул зубы и, недолго думая, толкнул дверь от себя.

В ночи на пороге стоял юноша лет шестнадцати. Его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты от ужаса. Одежда вся в грязи, но всё это не имело значения, потому что я увидел то, что он прижимал к груди, закутав в потёртый плащ.

Куница! Длинное, гибкое тело с шоколадно-коричневой шерстью, острая мордочка. Глаза закрыты, тельце безвольно свисало в руках парня. Шерсть вокруг рта и на груди слиплась, дыхание - едва уловимое, прерывистое. С первого взгляда стало ясно: она на грани.

— Входи, быстро! — твердо скомандовал я, отступая в сторону.

Незнакомец влетел, едва не споткнувшись. Его взгляд метнулся по грязной, полутёмной лавке, и в глазах мелькнуло разочарование, переходящее в отчаяние.

— Клади её на стол, — указал я, не давая ему опомниться. — Быстро.

Он бережно опустил обездвиженное тельце на дерево. Зверёк даже не шелохнулся.

— Жди в коридоре и не мешай, — сказал ему, указывая на тёмный проём. Мне не нужно ни истерик, ни вопросов, ни паники - только свет, многолетний опыт и… чтобы меня не трогали.

Парень, бормоча что-то невнятное, попятился в указанном направлении, не отрывая глаз от своего питомца.

Я остался наедине со зверем и, глубоко вздохнув, попытался успокоить разошедшееся сердце. Нужно выкинуть все лишние мысли из головы, сейчас главное – спасти пациента. В прошлом мне приходилось сталкиваться и не с таким, поэтому удалось очень быстро взять себя в руки и сконцентрироваться на работе.

«Так, — мысленно сказал себе. — Начнём осмотр: дыхательные пути, пульс, слизистые…».

Я уверенно протянул руку, чтобы приподнять голову куницы и мир вздрогнул.

Моя ладонь словно уперлась в невидимую, упругую стену. Мышцы свело резкой, жгучей судорогой, по спине пробежал ледяной озноб. Всё внутри взвыло в немом, животном протесте: «Не трогай! Отойди! Опасно!». Это казалось сильнее разума - как рефлекс отдергивания руки от огня. Инстинктивный, непреодолимый ужас перед… кем? Перед зверьком?

— Нет, — прошипел я сквозь зубы, глядя на дрожащую, непослушную руку.

Собрал всю волю, всю силу духа опытного профессионала, спасавшего жизни, даже когда другие опускали руки. Я отмел это слабое, тщедушное тело, вспомнив свои собственные, твёрдые, умелые руки и сотни спасённых жизней - пушистых, пернатых, чешуйчатых.

Собравшись, сделал решающее движение, продавив невидимый барьер. Кончики пальцев коснулись влажной, холодной шерсти на шее куницы, ища пульс. Внезапно перед глазами в воздухе вспыхнули сияющие буквы:

[Система «Кодекс магических зверей» активирована]

[Обнаружен контакт с существом. Анализ…]

Что за хренотень?! Но прежде, чем я успел зажмуриться в надежде, что видение исчезнет, появился новый блок текста. Его содержание чуть ли не вышибло меня из колеи:

[Существо: Лесная теневая куница]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: Критическое. Острое отравление, вызванное токсичными веществами (алкалоидами) из растений семейства пасленовых. Почечная недостаточность начальной стадии. Обезвоживание. Слабость сердечной деятельности]

[Доступные пути эволюции: Заблокированы. Требуется стабилизация состояния]

[Рекомендованные действия: Детоксикация. Стимуляция диуреза. Поддержание жизненных функций]

Всё, что я пытался уловить по косвенным признакам, было изложено с пугающей точностью. Это нечто поставило точный диагноз!

Куницу отравили! Диагноз вылился четкими строками. И это… можно вылечить даже в этой лачуге. Надежда ударила в виски, смывая последние остатки паники. Система не просто показывала диагноз, а давала направление, шанс.

Я оторвал взгляд от светящихся букв и посмотрел на полки, заваленные склянками и пучками трав - там должен быть ключ: активированный уголь, мочегонные травы, что-то для поддержания сердца… Среди этого средневекового хлама должно найтись то, что нужно!

«Держись, малыш, — мысленно обратился я к кунице. На этот раз моя рука опустилась на её бок твёрдо, без малейшей дрожи, преодолевая инстинктивное отторжение силой разума и воли. — Теперь мы с тобой команда. Я вылечу тебя, обещаю».

Лишь последние строки, показанные системой, вызвали едва заметную дрожь в пальцах.

[Без вмешательства летальный исход наступит в течение часа]