Кодекс мясника

Боль.

Не поэтичная, не возвышенная, а тупая, свинцовая и абсолютно физическая. Она разлилась по вискам, сжала череп тисками и заставила меня простонать, прежде чем я даже открыл глаза.

Я лежал на чем-то холодном и неровном. Запах пыли, старого камня и чего-то кислого, сладковатого — как протухшее мясо — ударил в ноздри. Я закашлялся, и это движение отозвалось ноющей ломотой во всем теле.

«Где, черт возьми…» — мысль не закончилась.

Я приоткрыл глаза. Над головой вместо привычного потолка с трещиной в форме Италии нависали своды из грубого серого камня, с которых капала вода. Свет исходил от тусклых, самосветящихся мхов, цеплявшихся за стыки плит.

Я резко сел, и мир поплыл. Руки уперлись в землю — не в пол, а именно в землю, смешанную с щебнем и какими-то осколками. Я был одет не в свою старую футболку и треники, а в грубую, потертую рубаху и штаны из плотной ткани, напоминающей мешковину. На ногах — тяжелые, неуклюжие башмаки.

Паника, холодная и цепкая, полезла из живота к горлу. Я зажмурился.

«Это сон. Бред. Отходняк после вчерашнего. Сейчас открою глаза — и будет потолочная трещина».

Я открыл. Все те же каменные своды, та же тошнотворная атмосфера заброшенного подземелья.

Внезапно прямо перед глазами, перекрывая обзор, всплыло полупрозрачное голубое окно с аккуратным текстом.

> Добро пожаловать в «Эпоху Кодов».

> Ваше тело синхронизировано.

> Система интерфейса активирована.

> Текущее местоположение: Старые катакомбы, начальный сектор.

> Цель новичка: Найти выход.

Окно висело в воздухе, не реагируя на мои попытки моргнуть или отмахнуться. Текст светился ровным, бездушным светом. Я уставился на него, пытаясь осмыслить. LitRPG? Как в тех романах, что я глотал пачками, убивая время в метро и на скучной работе? Это… невозможно.

«Окей, Максим, окей, — прошептал я себе, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно. — Не паниковать. Если это игра… значит, есть правила. Если есть правила — в них можно играть».

Я попытался встать, опираясь на скользкую стену. Тело слушалось, но было чужим — более легким, но и более слабым. В груди пульсировала странная пустота, будто не хватало какого-то привычного груза — то ли жира, то ли лет бесцельного существования. Я был в теле, которое выглядело лет на двадцать, но ощущал себя все тем же тридцатилетним Максом, чья самая большая драка была в девятом классе.

Мое внимание привлек тусклый блеск у стены. Подойдя ближе, я разглядел старый, ржавый железный прут, отломанный с одного конца. Вещь бесполезная в обычной жизни, но здесь, в этой каменной пасти, она выглядела как дар богов. Я поднял его. Прут был тяжелым, шероховатым, холодным.

Как только пальцы сомкнулись на металле, перед глазами снова всплыло окно.

> Получен предмет: [Импровизированная дубинка].

> Тип: Одноручное оружие, дробящее.

> Урон: 1-3.

> Прочность: 8/15.

> Вес: 2.0.

> Редкость: Мусор.

> «Куск ржавого железа. Лучше, чем голые руки, но ненамного».

«Мусор… Спасибо, система, — процедил я сквозь зубы. — Прямо в душу».

Я сжал дубинку крепче, и от этого жеста, от этого веса в руке стало чуть спокойнее. Нужно было двигаться. «Цель новичка: Найти выход». Звучало просто.

Я выбрал направление, где туннель казался чуть шире, и пошел, стараясь ступать как можно тише. Башмаки противно шоркали по гравию. В ушах стояла гулкая тишина, нарушаемая только моим дыханием и вечным кап-кап с потолка.

Я прошел, наверное, метров пятьдесят, когда тишину разрезал новый звук. Влажное, хлюпающее шарканье, будто кто-то волочил мокрый мешок по камням. Оно доносилось из боковой ниши, которую я как раз приближался обойти.

Я прижался к стене, сердце заколотилось где-то в горле. Из ниши, пятясь задом, выползло… нечто. Его сложно было назвать монстром с пафосным именем. Это было похоже на огромную, раздутую, грязно-розовую слизняка размером с крупную собаку. Но вместо головы у него был лишь один большой, влажный рот-присоска, усеянный рядами мелких, острых зубчиков. Тело его было покрыто язвами и сочилось той самой кисло-сладкой слизью, запах которой теперь стал невыносимым. Оно что-то жадно облизывало на полу — какие-то кости.

«Крысиный слизнюк», — пронеслось в голове из какого-то прочитанного когда-то шаблонного романа. Здесь и сейчас это создание не вызывало ничего, кроме первобытного омерзения и страха. Пафоса ноль. Только грязь, вонь и очевидная опасность.

Слизнюк замер, его бесформенное тело дрогнуло. Затем оно медленно, с противным хлюпающим звуком, развернулось в мою сторону. У него не было глаз, но я чувствовал, что оно меня «увидело». И сочло едой.

Он пополз на меня. Не быстро, но с ужасающей, неостановимой целеустремленностью.

«Бежать? — Мелькнула мысль. — Но куда? А если таких несколько?»

Адреналин ударил в виски. Я оттолкнулся от стены, сжимая свою «импровизированную дубинку». Слизнюк был уже в двух шагах. Его рот раскрылся, обнажая мокрую, пульсирующую глотку.

Я замахнулся и изо всех сил врезал ржавым прутом в его бок.

Хлюп!

Оружие погрузилось в желеобразную плоть с отвратительным чувством. Оно не было упругим, просто вязким и плотным. Я едва не выронил дубинку. Слизнюк дернулся, от него отлетели брызги слизи, одна попала мне на руку. Она жгла как крапива!

— Ааа, черт! — вырвалось у меня, больше от неожиданности и гадости, чем от сильной боли.

Над существом всплыла красная полоска — [Здоровье: 14/15]. Я едва оцарапал его.

А оно уже контратаковало. Тело слизнюка резко подалось вперед, и его пасть щелкнула в сантиметрах от моей ноги. Я отпрыгнул, споткнулся о камень и едва удержал равновесие. Страх сменился злостью. Тупой, животной злостью загнанной в угол твари.

— Ну давай, тварь осклизлая, — прохрипел я, чувствуя, как привычное, сдерживаемое годами раздражение на все — на работу, на пробки, на эту бестолковую жизнь — вырывается наружу и фокусируется на этой вонючей желешке. — Хочешь сожрать? Попробуй.

Я больше не думал о красивых приемах. Я просто набросился на него, уворачиваясь от щелкающей пасти, и бил. Бил снова и снова, стараясь попадать в одно и то же место. Дубинка с глухим стуком входила в плоть, каждый удар отзывался неприятной вибрацией в руке.

Хлюп! Щелк! Хлюп!

Брызги слизи летели во все стороны. Рука, куда попала первая капля, горела огнем, но я почти не чувствовал боли — только ярость. Слизнюк источал булькающие звуки, его здоровье медленно, но верно ползло вниз: 12/15… 9/15… 5/15…

Он сделал последний выпад, я отшатнулся, но башмак зацепился. Монстр впился зубами мне в голень, прямо через штанину.

Боль была ослепительной, острой и абсолютно реальной. Криком огня она пронзила мышцу. Я заорал. Не героический клич, а высокий, сдавленный вопль от шока и невыносимой боли.

— АААРГХ! Сука!

Инстинктивно я ткнул дубинку прямо в его открытую пасть, упираясь изо всех сил. И с силой, рожденной чистым отчаянием, рванул вверх и в сторону.

Раздался влажный, рвущий звук. Что-то внутри слизнюка хрустнуло и порвалось. Его тело обмякло, пасть разжалась, из нее выплеснулся сгусток темной жидкости. Красная полоска [Здоровье] опустела.

Слизнюк замер и растаял в воздухе, оставив после себя лишь маленькую лужу слизи, да два предмета на земле: небольшой, тусклый кристалл и кусок… похожий на желе.

Я рухнул на колено, хватая ртом воздух. Боль в ноге пульсировала с каждым ударом сердца. Я закатал штанину. На голени краснели два ряда мелких, но глубоких проколов. Из них сочилась кровь, смешиваясь с едкой слизью. Это выглядело отвратительно и ужасно больно.

«Инфекция. Столбняк. Гангрена», — панически застучало в голове. Но тут же всплыли новые окна, отвлекая меня.

> Победа над [Голодным катакомбным слизнем]!

> Опыт получен: 15 XP.

> Достижение unlocked: Первая кровь (ваша).

> Вы пережили первую настоящую боль в этом мире. Награда: +1 к стойкости.

> Стойкость: 7 -> 8.

> Получены предметы:

> [Слабый дух твари] x1 (Материал)

> [Желе слизи] x1 (Ингредиент/Мусор)

Я почти не смотрел на эти уведомления. Боль была слишком реальной. Я снял с себя пояс от штанов и, скрипя зубами, наложил импровизированный жгут выше раны, чтобы хоть как-то замедлить кровотечение и не дать яду, если он был, разойтись.

— Вот же тварь… — сквозь зубы выдохнул я, чувствуя, как дрожь отступания адреналина начинает бить меня крупной дрожью. — Вот же падла…

И тут мой взгляд упал на кристалл. Он лежал в луже, слабо мерцая. Дух твари. Опыт. В книгах их поглощали. Я протянул дрожащую руку и коснулся кристалла. Он растаял у меня в пальцах, и по телу пробежал слабый, едва ощутимый теплый поток. Боль в ноге чуть притупилась, но не ушла.

Я посмотрел на желе слизи. Брезгливо сморщился, но все же сунул в карман. «Материал есть материал».

Нужно было двигаться дальше. Сидеть здесь — значило истечь кровью или стать мишенью для следующего «голодного слизня».

Опираясь на дубинку как на костыль, я поднялся. Каждый шаг отдавался огненной болью в ноге, но я заставлял себя идти. Мое дыхание выравнивалось, а в голове, поверх паники и боли, начала прорезаться холодная, четкая мысль.

Это не игра. Это пиздец. Настоящий, вонючий и кровавый. И чтобы выжить, мне нужно перестать быть Максимом из офиса и стать… кем-то другим. Кем-то, кто может размазывать таких тварей, не орать от боли, а хладнокровно добивать.

Вдруг я заметил кое-что на своей левой руке. Когда я сжимал и разжимал кулак, пытаясь справиться с дрожью, суставы пальцев издавали тихий, но отчетливый хруст. Не болезненный, а… звучный. Такого у меня раньше не было. Я сжал кулак снова. Хруст-хруст. Звук был странно удовлетворяющим. Как будто что-то вставало на свои места. Не способность, не магия. Просто особенность. Нового тела. Моя особенность.

Я хрустнул костяшками еще раз, уже намеренно, и почувствовал, как крошечная доля напряжения уходит.

— Ладно, — прошептал я хрипло, глядя в темноту туннеля. — Погнали, сволочь. Посмотрим, кто кого.

Хруст пальцев стал моим первым, самым примитивным ритуалом. Ритуалом готовности.

И, хромая, я двинулся дальше вглубь катакомб, на спине холодный пот, в руке — ржавая железяка, в голове — один-единственный вопрос: «Что за чертов «Кодекс»?»

Ответа не было. Была только тишина, боль и влажный каменный мрак, готовый породить новую опасность. Но теперь у меня был маленький, злобный огонек внутри. И хруст в костяшках. Этого пока хватало.