Кодекс Наёмника

Далеко на юге, в сотнях днях пути, трубили горны о начале новой войны, с врагом, пришедшего с небес. Пламя сжигающие города, губящее тысячи жизней, могло немного подождать, всего одну ночь. Не всегда ведь есть краткий миг для историй, будь то они о королях или медведях. Это воистину уникальная ночь с заревом пожара на горизонте. Распоряжения о хворосте и еде шли лично от короля, организовавшего праздник воспевания жизни. Тихое место, далёкое от любых бед, было известно заранее, и нашептано королю, его личным шпионом. После общего собрания о грядущем катаклизме, всё происходило быстро, без лишней суматохи. По итогу, был хаос с распоряжениями и с личными предпочтениями всех присутствующих. Последний ужин из мяса и сыра, без корки хлеба и напёрстка вина, не оценил даже непривередливый Король-без-короны.

Всем хотелось воспеть жизнь по-своему. Придворный маг изменял, температуру воздуха до уровня библиотеки замка, заранее сотворив купол от ветра и снега. Гоблин курил, не вынимая из зубов сигару собственного изготовления, сводными руками чистя ружьё по имени "Аяме". Король же заколдовывал пламя, изменяя направление дыма строго вверх и резко в бок, чтобы не закрывать вид расколотой луны, ещё преобразовывая свет от костра, делая тот более приятным для глаз. Мастер Слухов напевал себе под нос популярную у путешественников песню. Все готовились ко сну, вот только ночь предстояла долгая. До самого рассвета, будут рассказаны много историй. Такова была воля не короля, а всех присутствующих. Каждому хотелось хотя бы немного о чём-то поведать, заглушить тяготящую ночную тишину.

- В конце, самым первым прозвучит рассказ о Сильвии Лилу Дюваль, Избранной Бальмерта, воительнице и охотнице, матери и жене, о хелнийке возродившей почти забытое предание о Синих Королях. – Звуки костра создавали нужный настрой. - Айне фера, у бога мороза и башен, Бальмерта, много имён. Горный Барс, Бархак, Серебряный Олень, Белый Медведь. Впервые об его Избранной поведала Илиния, но она не застала свою мать при жизни. Зела алас тишах, по большей части все её знания были основаны на рассказах брата и дяди. Её отец мало говорил о ней, когда дочь спрашивала, он хмурился и старался либо уйти, либо начать говорить о чём-то другом. Самым достоверным источником о Сильвии был её любимый и влюбленный в неё сын Рене. Хотя он сам многое узнал, только со слов отца, и ещё больше со слов дяди. Эту историю, Илиния собирала по крошкам из множества рассказов о своей материи. В достоверность собранной версии она смутно верила. Но для себя она всё-таки выбрала идеальный, не очень красивый, но правдивый вариант, так она хочет в этой верить.

Всё началось в 1366 году. Первую часть история о своей матери Илиния рассказала о работе Сильвии учителем в небольшой школе Люафаля, заложенной ещё более тысячи лет назад, вместе со всем городом. Она учила молодых хелнийцев и хелниек письму, истории, монстрологии, следила за их поведением и силой ставила на место. Когда кто-то из них сильно зазнавался она быстро выбивала из них дурь, тем самым укрепляя своё право сильного. Большую часть времени действительно слушали, даже сильные и крупные. Ведь правда знали, чтобы стать сильнее необходимо постичь не только телесные дисциплины.

В один из дней, принц Леонель из рода Дювалей, вышедший на прогулку в тёплый день, краем глаза увидел симпатичную хелнийку. Без приглашения он пришёл на занятие, просто послушать. Урок был посвящён сверххищнику грызуну, обитающему только в Сноухейме. Несколько изображений без псевдо головы, в полный рост, в два с лишним метра вызывал молчаливый трепет. Подкреплением слов стали редкие трофейные спинные рога, гордо поднятые над головой, чтобы точнее представить рост существа. После принц подошёл спросить об ином опыте охоты, и поскольку Сильвия знала о его королевском происхождении, его попросили уйти. На следующий день он снова пришел, снова послушал и снова отказ в беседе. На следующий день он также пришёл и добился прогресса. Принц получил кулаком в лицо. И в момент полёта и до касания земли, Леонель успел влюбиться. Сильная женщина, способная так вломить, по хелнийским меркам была очень сексуальна.

Приходя Леонель, слушал, пытался заговорить и огребал. Спустя месяц и три дня он решил дать отпор. Когда очередной кулак летел ему в челюсть, принц решил отбить удар. Сильвию это разозлило, и началась пятнадцати минутная игра в отбивание ударов. Леонель в какой-то момент выставил руку вперёд и оттолкнул её, а она лишь пошатнулась. В её глазах зажёгся огонь битвы, яростной страстью возгорелся и сам принц. Тогда он был просто обязан выиграть. Доказать своё право сильного, чтобы слова о любви были правдой и имели вес. Они дрались, наверное, полчаса, или час, кто уже упомнит, итог был немного предсказуем. Из принца выбили всё королевское.

По хелнийским традициям она не должна была испытывать угрызений совести после драки или чего-то ещё, просто честная победа, всё по заветам предков. Но лежащий перед ней без сознания принц вызывал не радость от победы, а нечто неприятно холодное. Словно запустился иной, неведомый ей механизм, и, положив Леонеля к себе на спину, Сильвия пошла в Дубовый замок. Там, в залах залитых ярким магическим светом и увешенными не только трофеями, но и картинами и гобеленами, она растерялась. Впервые оказавшись в огромном зале из ингвинского камня, её охватил трепет, от близости к башне Бальмерта. Свернув в первый коридор с открытой дверью, она хотела найти любую не запертую комнату с кроватью под королевский статус. Многие спальни либо были закрыты, либо пустовали, и лишь одна с зажженным камином и несколькими стопками книг, была свободна. Уложив принца на кровать покрытую шкурами, она хотела уйти, буквально убежать. Только странное чувство началось скрестись. И взяв стул от камина, усевшись рядом, она начала ждать.

Когда принц очнулся, он увидел победительницу перед собой. Сильвия тихо сидела, смотрела в окно и тёрла разбитые костяшки. Переведя взгляд к потолку ему хотелось снова погрузиться за тёмную пелену и просто сдаться. Произошло ведь действительно нечто возмутительно ужасное. Красивая девушка отвергла его. В подтверждение этой мысли Леонель ощутив всю отложенную боль, ждущею его пробуждения. А ведь в этом был не просто личный позор. Вся эта история бросала тень на королевскую семью, старший отпрыск, будущий король Люафаля, не смог дать достойный отпор, даже не грызуну. И над всеми мыслями о долге была она. Та самая прекрасная учительница. Для хелнийца это всё было чересчур человечно.

Сбоку заскрипела дверь и шпионивший брат принца выдал себя. Быстрый побег только усилил неловкость ситуации. Это всё выдало Леонеля пытающегося притворятся спящим. И тот самый момент был создан искусственно случайно. Их глаза встретились. Смотря в её зелённые глаза, наивный и на мгновение ставшим человечным Леонель сказал.

- Я люблю тебя. – Прошептал принц, чтобы точно услышала только она.

Настал момент тишины, нарушаемый только треском из камина.

Шли месяцы. Леонель приходил навещать её на уроках. О чём только они не болтали. Она перестала его бить, драк между ними больше никогда не было, даже в спорах. У них завязались теплые близкие отношения. Через некоторое время Сильвия познакомилась с младшим братом-шпионом принца Валанелем. Потом с отцом и королём Галанелем, благословивших их на свадьбу. Король видел в этой юной девушке жену достойную принца, будущую королеву.

То было прекрасным временем. У Люафаля, наконец-то снова будет королева. Снова будет полная королевская семья. Возможно даже по примеру и Валанель женится. Королевская семья будет пополняться. Хелнийский народ вернётся к своей численности, к своей силе, вернётся на сотни лет назад к Эре Властвования.

Провели они свадьбу, скромно по хелнийски. Сначала в купольном летнем саду, где церемонию провела анахин. После более традиционно под ледяной башней Бальмерта, чтобы дать все необходимые клятвы. По семейной традиции, Сильвия взяла второе имя Лилу. Было в то время тихо и умиротворённо. Возможно, даже король Галанель был счастлив, только никак это не демонстрируя. В Дубовом Замке открыли большую спальню для молодожён. И через год у них родился первенец Ренендаль Лоран Дюваль, избранный Горным Барсом для великих свершений.

- Сей ала тагар, вторую часть истории Илиния рассказывала понурой. Ей явно было неприятно всё это рассказывать. - От костра не исходила и звука, кто-то позаботился об этом, немного разрушив общую атмосферу. – Фент заха, всё же по большей части знание тянется тонкой нитью от дяди Валанеля. Отец, совершенно не хотел касаться этого периода жизни. Ренендаль не говорил об этом, пока на руках не будет любой версии, зная больше всех остальных, он не желал делиться тьмой со своей сестрой. Потому данная часть целиком и полностью принадлежит Валанелю Лансу Дювалю.

Когда родился Ренендаль, в Дубовый замок вернулась жизнь. Был безмолвный праздник. В каждой комнате и зале было чуточку теплее. Немного менее мрачно стало и в катакомбах под городом. В замковой библиотеке не было той мрачности, обычно присутствующей там, из-за портрета Теледала Дюваля, отца короля Галанеля. Тот почему-то висит там и взирает на все те книги, не имея к ним абсолютно никого отношения. Хотя бы даже отпечаткам руки на корешке. Город начал немного оттаивать. От того льда, что скопился на шипах крыш и на замковых стенах. Сильвия так сильно излучала свет материнской любви, от чего Сноухейм начал таить.

Спустя три года маленький Рене мог уверенно ходить и говорить. Тогда Сильвия перестала беспокоиться о защите каждый день и ночь. Для неё нашлось свободное время для ещё одного ребёнка. Леонель тоже очень хотел, чтобы у сына был кто-то очень близкий и родной, брат или сестра. Всё случилось, так как и планировали. Первым узнал Валанель от Сильвии, успевшей стать для него сестрой. Для заботливого дядя, любящего маленькое непоседливое создание, было радостью узнать о будущем пополнении в замке. Ведь будет бегать ещё одна пара маленьких ножек. Для него это было поводом для более частых встреч с названной сестрой и оказания любой помощи, чаще просто подменяя брата. Вторым был Рене, обрадовавшийся новости. Последним был король, принявший Сильвия, как дочь. По хелнийски сдержано он был рад, и по-отцовски обняв дочь, пообещал вознести Белому Медведю жертву в благодарность.

Спустя три месяца у Сильвии случился выкидыш.

Бальмерт, бог мороза и башен, не благословил этого ребенка, не видя смысла в жизни не рождённого. С точки зрения бога для дитя не было цели или предназначения. Потому не должно было и быть жизни. Сильвия, как и все в замке были крайне набожны и отнеслись к этому знаку с осторожностью. Ведь нет мрачнее знамения, когда бог, покровительствующий королю и королевской семье, отворачивается. То было воспринято божьим замыслом, и не имело права на размышление.

На целый месяц Сильвия закрылась в спальне, пуская только мужа. Не видясь с сыном, ей очень не хотелось предстать перед Рене разбитой. Не горюющей, а просто сильно уставшей. Оставалось только одно, и вместе с мужем они собрались на два месяца на долгую охоту. Молиться Бальмерту, приносить достойную добычу, ради права быть услышанным или найти путь искупления. Это были тяжёлые времена для всех. Юный Принц был с дедом, и постоянно скучал по матери. Ещё он пытался понять некоторые слово прислуги о том, что у него не будет брата. Леонель же забылся в охоте, иногда забывая отмыть руки после жертвы Серебряному Оленю.

Когда они вернулись, Сильвия снова сияла, но не так ярко. Снова уделяла много времени сыну. За эти три месяца она не переставала переживать о том, что не может взять его с собой или подпустить для объятия. Всё-то время отсутствия, юный принц был хотя бы не одинок. Из короля был плохой нянька. Потому маленький Рене всегда ходил за ним хвостом и по примеру своего деда учился быть королём. При этом совершенно не понимая каково это. Высшей степенью заботы деда о внуке были рассказы, о королях прошлого. О том, как когда-то они правили могучим хелнийским королевством во Владениях Огненных Врат. В сказке каждый король пытался превзойти предыдущего, что очень нравилась Юному Принцу.

Это помогало Рене пережить расставание. Он смог дождаться их возвращения. И королевская семья снова была можно сказать в «рабочем» состоянии. Так продлилось год потом снова зачатие и спустя месяц снова выкидыш. Бальмерт снова не видел смысла в жизни дитя.

Сильвия закрылась в спальне с мужем. Через некоторое время, они снова отправились молиться. Рене остался на дяде и короле. Родители вернулись через два месяца изнурительных охот и жертвоприношений. Была снова полноценная семья. Сильвия больше не сияла, она угасала. Тем временем Юный Принц, на время отсутствия родителей начал привыкать к одиночеству и сказкам, сделанных из историй о Великом Хелнийском королевстве.

Спустя два года Сильвия была снова на сносях. В этот раз Леонель каждый месяц уходил на охоту ради молитв. Бальмерт молчал. Безразличие, начали трактовать одобрением и благословлением. Но когда настал день родов Сильвия родила мёртвое дитя. Она задушилась собственной пуповиной. Бальмерт, слышал то о чём просили, дал жизнь, но умолчав то на сколь долга она отведена. Детоубийца делал, так как считал нужным и никак иначе.

В этот раз Дубовый Замок покрылся тёмным саваном. Темно было и днём и ночью. Зажжённые камины и магический свет не спасал. Тьма из её сердца окутывала всё. Юный Принц ощущал это больше обычного. Самым мрачным местом на Холодной Равнине и Стылой Пустоше была комната принцессы. Это были странные времена. Горя не было ведь она всё же хелнийка. Только лишь размышление, застрявшее на постоянном повторе, с целью выцепить истину. За год может умереть много детей, траура по ним не бывает. Не рождённые не Избранные Бальмертом и не заслуживали слёз. Сильвия и не пролила не слезинки. Те, кто родились и умерли, лишь исполнили волю и стали частью божественного замысла. Это не повод для горя.

Сильвия скорее винила лишь себя. Избранная вела жизнь, наречённую Белым Медведем, каждый миг быть верной. И она благодарна за Рене, но неужели жизнь и верность заветам достойна лишь одного дитя? Для бога в Воле Ловчего будет лучше от большего количества королевской крови. После трофеи будут только ярче сиять на ночном небе. Сильвия этого не могла понять. Неужели утрата это часть плана? Подготовка чтобы богоизбранный народ стал сильнее, проявив себя куда более достойной добычей? Если это так, она должна испытывать что угодно ещё, кроме тяжести в сердце. Леонель разделял боль и продолжал говорить о долге перед народом. Король был самым стойким, и отрешённость названной дочери находил не иначе богохульным. В такие периоды он был нем её боли.

Сильвия просидела в спальне не больше недели, муж не мог смотреть на её потерянность. Не мог ничего сделать. Не мог молиться Бальмерту. Не мог просто ждать чуда. Принц, приняв решение за неё, искать ответ где-то ещё. Для начала вместе они поехали на юг на Ралиллон к людям. Отправились они опять же без Рене, только вдвоём, без разрешения или хотя бы ведома короля, просто из-за его «исторического» отношения к людям.

Там их встречали как послов с дальнего севера. К ним хорошо относились, много обсуждали шанс союза и по большей части показывали сады и поля Меллиса. Не стеснялись демонстрировать монстров, хоть и не столь жутких северных братьев. Сначала Сильвия просто много отдыхала на вилле выделенную им рыцарь-губернатором Файтрингов. Там их часто навещали врачи от Академиков. Один раз были представители Маховников. В основном они спрашивали о боге и местных обычаях, на подобие Воли Ловчего. Или о табу на огнестрельное и метательное оружие.

Прожили они там около двух лет. Первые полгода она была только на вилле. Только немного вернулись силы, Сильвия уже с мужем знакомилась с миром Ралиллонцев. С их культурой, отсутствием вечной зимы или безоружным выходом из дома. Местные же смотрели с опасение на слишком длинноухих. Мелсийцы чем-то напоминали Сильвии хелнийцев, только скорее слабых и больных. Они все низкие, уши хоть и длиннее в ладонь, чем у других ралиллонцев. Кожа их намного темнее белоснежной кожи Избранных. Леонель конечно знал и рассказывал жене об общих предках аэтари, только вот родства они не испытывали.

Время шло. Ей было намного лучше. Ралиллонское солнечные ванны положительно сказывалось на душевном равновесии. Самый большой вклад внесли поездки по рыцарским вотчинам Мелиса. Там она познакомилась с семьями Райдарик, Айзин, Влюцмарк, Нахтвайндер и Файтринг. Они делили эти плодородные земли ещё со времён становления империи.

Постепенно с исцелением, желание вернуться в Сноухейм у них становилось всё больше с каждым днём. Не последнюю роль сыграла их тоска по сыну и родительский долг. Только перед ними был ещё и долг перед народом. Им хотелось защитить его от Бальмерта. Собранные знания и опыт могли им пригодиться в борьбе с Детоубийцей. Был и страх. Ведь Сильвия была снова беременна.

- Когда Илиния начала рассказывать последнюю, заключительную часть, она уже была мрачнее некуда. – В огонь бросили полено. – Ай не райне, ей хотелось уйти от этого части. Но она должна была с кем-то ещё этим поделиться, чтобы завершить этот мрачный путь. С её слов последний фрагмент истории она в основном снова знала от дяди. У Ренендаля были же те же условия что и в прошлый раз. И скорее всего вариант Валанеля наиболее лучший из возможных вариантов.

С того момента как принц и принцесса вернулись, прошло два месяца. Всё возвращалась в некую норму. Пока Сильвия сияла все сильнее, она постепенно начала обучать своего сына по Ралиллонски. Ей хотелось передать литературу, науки, этикет. Новые уроки сильно отличались от прежних. Не только содержанием, в них теперь был иной, более мирный посыл. Юному Принцу было все равно. Ему просто было приятно быть с матерью.

На новые уроки первым обратил внимание Валанель, не скрывающий недовольства. Его племянник должен был быть воином-охотником, защитником королевства, а не учёным-пустозвоном. Но, не смея перечить своей сестре, эти разговоры были только между братьями. Отцу было по большей части все равно, его волновала жена, если она счастлива и он счастлив. Лишь король, в тайне от всех рассказывал истории необходимые юному хелнийцу. О великих подвигах короля Салайрина Лирейна Дюваля, о величайших охотах, о Седом Ухе, обо всем. Даже о Бальмерте и небесных трофеях. О первой недостойной добыче, ставшей охотником. Показывал трофеи, рассказывая истории семьи, а не читал факты из книжек.

Король и Сильвия обучали так Рене на протяжении нескольких месяцев практически без физических тренировок. Мать с сыном даже перестали заниматься скалолазанием по стенам замка. Это произошло не из-за положении Сильвии. Хелнийские женщины на последнем месяце по нужде способны выйти против грызуна. Она только учила своего сына думать головой. И никто не мог и не хотел перечить ей, даже Юный Принц.

Месяц за месяцем всё было спокойно. Замок находился в умиротворенном затишье. Ссоры между братьями утихли перед главным.

Когда всё началось, Рене был в своей комнате. Время от времени к нему забегал дядя и проверял племянника. Через раз говорил не беспокоиться о матери, ведь с ней всё будет хорошо, и главное не покидать свои покои. Его улыбке хотелось верить. Синие глаза только укрепляли слова. Казалось более чистой и заботливой правды больше не найти. Вот только некое чувство не покидало сердце Юного Принца. Ему хотелось ворваться туда и помочь своей маме. Ведь её крики разносились по всему замку. И слова Валанеля не могли их скрыть.

В таком ритме проходили часы, мучительные для всех. Пока не настала гробовая тишина. За мгновение до того Сильвия увидела своё рождённое и кричащее дитя. Она была рада этому. Рады были, и братья, ведь в тот самый момент с первым криком они закопали топор войны. В то мгновение Люафаль снова ожил, у него была надежда. Рене испытал лишь ещё больший страх, потому что детский крик не смог дойти до его комнаты.

Костёр бесшумно горел. Пламя освещало лица всех присутствующих. Ночь предстояла долгая и это прозвучала только первая история. Всего лишь сказка. Такая маленькая и не заметная, такая легко забываемая. Рассказ о матери, возродившей умирающую традицию. Только как это произошло? Что за традиция? Илинии это не ведомо. Ведь всё же это написанная ею история. Собранная из каждых рук по чуть-чуть. И в этих крошках не было настоящего Ренендаля. Или вражды между братьями. Не было того самого Синего Короля. Лишь любимая всеми Сильвия Лилу Дюваль.