Кодекс Практика: Страница 1

— Эй, поварёнок! Долго я еще ждать буду? Скоро выступление мастера Шу начнется, а у меня с утра кроме воды, во рту ничего не было! — Голос говорившего был хрипловатым, и судя по виду, принадлежал человеку, который если и мылся, то только тогда, когда попадал под дождь. А избегал он его, судя по всему, тщательно.

Я моргнул, пытаясь стряхнуть с себя состояние ступора. Какой нахрен поварёнок? Я инженер программист по образованию! По крайней мере, второму, потому что о первом старался не вспоминать.

Что-то не так. Что-то чертовски не так!!!

Чтобы не сойти с ума, я сосредоточился на окружении. Единственное, что я мог сейчас выудить из головы, это буквально врезавшуюся в мозг картину приближающегося асфальта, по которому сейчас должны были расплескаться мои мозги. Если закрыть глаза, я мог пересчитать каждую щербинку и трещинку.

Но нет! Как только я их открывал, картина была совсем другая. Булыжная мостовая под ногами, а вместо осенней прохлады мегаполиса, воздух, теплый, и влажный, пропитанный густыми, незнакомыми ароматами. И сильнее всего ощущался запах пряностей и мясного бульона. Наверное, потому что источник находился совсем рядом.

Мои руки, замершие в поднятом положении, держали длинные бамбуковые палочки над доской для нарезки, уставленной кореньями и зеленью и часть из них, была в этих самых палочках зажата. Слева от меня стоял вок — глубокий, кованый, с потемневшим от многолетнего огня дном, но явно ухоженный. В нем шипела и дымилась лапша.

Это что выходит? Я её готовлю?

Небольшой стол передо мной был захламлен утварью: глиняные миски, стопкой чуть ли не до потолка навеса палатки, бамбуковые контейнеры с чем-то нарезанным, ножи разной формы, скалка, даже небольшой тесак. Справа булькал на жаровне котелок с наваристым бульоном, от которого шел умопомрачительный аромат. Уличная печь под воком тлела, излучая жар.

По улице мимо моей палатки спешил разношерстный народ: мужчины в странных поношенных халатах, женщины с корзинками, дети, снующие под ногами. Все куда-то торопились вниз по дороге, к шуму голосов и музыке, попутно выкрикивая что-то про выступление мастера Шу. Я стоял, словно истукан, пытаясь втиснуть в сознание эту картину, но всё никак не получалось. Палатка? Уличная еда? Судя по строениям и одеждам, это какой-то Древний Китай? Но тогда почему все вокруг выглядят как типичные среднеевропейцы? Где азиатские черты лица? Что мать его происходит? Это такой сон?

И вообще, где приближающийся асфальт, до сих пор стоящий перед глазами? Или я уже пораскинул мозгами и это галлюцинации?

— Лук добавить? — тем не менее, спросил я машинально, и мои руки, будто сами по себе, схватили палочки и начали энергично мешать лапшу в воке.

— А как же! И яйцо вкрутую не забудь! — отозвался мужчина, стоявший перед прилавком. Он тряхнул головой, на которой волосы были туго стянуты в пучок на затылке. Лицо обветренное, но глаза веселые.

Руки действовали без моего сознательного участия. Лук, имбирь, долька чеснока — на доску. Тесаком начал наносить быстрые и точные удары, превращающие их в мелкую крошку. Закинул в чашку рубленую зелень, посыпал крошкой из лука и имбиря, зачерпнул варево и щедро налил наваристого бульона.

Шипение в воке стало громче, аромат усилился в разы, заставив обернуться пару прохожих. Согласен, пахло вкусно.

Я наклонился, подбросил небольшую чурку в глиняную жаровню под воком — пламя взметнулось ярче. Рукавом грубой холщовой рубахи утер капли пота, выступившие на лбу.

Если бы я в своё время, после шараги, где учился на повара и до учёбы в универе на программиста, не отработал пять лет в общепите, специализируясь на азиатской кухне, то я бы уже паниковал, а так в принципе знал, что надо делать, хотя окружение было чертовски непривычным.

Сначала в чашку бросил зажатые палочками овощи, которые всё ещё держал в руках, затем из стоящего рядом чана с кипятком выловил порцию рисовой лапши, закинул туда же, и, сверху, как попросил клиент, положил очищенное яйцо вкрутую, разрезанное на две части, залил всё бульоном. Получившееся блюдо передал клиенту, всё ещё толком не понимая, что вокруг происходит.

— Приятного аппетита! — На автомате пожелал я.

Мужчина кивнул, странно на меня посмотрел, но принял миску. Взял пару бамбуковых палочек из стоящей рядом глиняной чаши. Отошел к краю дороги, пристроился на камне. Отхлебнул бульона, громко причмокнув и принялся за лапшу. Вид у него был довольный.

— Следующий! — На автомате крикнул я в пространство, и перед прилавком тут же возникла новая фигура — женщина в возрасте.

— Мне, как всегда, Ян. Только пожалуйста закинь новую лапшу в воду, — кивнула она на чан — знаешь, не люблю, когда ее переваривают, — произнесла женщина в халате черного и темно-красного цветов, кажется такой называется ханьфу и бывает мужской и женский. Волосы ее были убраны в сложную прическу на затылке и скреплены парой изящных шпилек. В уголках глаз залегли лучики морщин. Постоянная клиентка?

Будет смешно, если и фамилия та же, но переиначенная на китайский манер, как всё окружение, типо Ян Лан. А что, подходит. Ян на китайский переводится как солнце, а Волков, ну или волк переводится как Лан. Типичное в общем азиатское имя. Ладно, сон же… Примем правила игры. Мой мозг перед смертью решил подыграть мне, подсунув реалистично выглядящий бред? И это вместо проносящихся перед глазами воспоминаний? Впрочем, что там вспоминать? Детдом? Тоскливую жизнь? Невпечатляющие перспективы?

— Понял! — кивнул я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Будет в лучшем виде!

Пар клубился над воком, когда я выловил ситом порцию лапши из чана с кипятком. Две минуты — идеально. В раскаленный вок отправились кусочки темной, тонко нарезанной говядины, лапша, щедрая горсть рубленой зелени и специй, сам бульон и, конечно, еще одно яйцо.

— Спасибо, Ян! — женщина протянула мне три медных монеты с квадратными дырками посередине. Они со звоном упали в мой глиняный горшочек, стоявший рядом с разделочной доской. Там уже скопилась приличная горка.

— Приятного аппетита! — улыбнулся я ей в спину, уже принимая заказ от следующего в очереди. Работа затягивала, требовала полной концентрации. Руки двигались автоматически, оставляя время для раздумий. Впрочем, я принял правила игры — галлюцинация, так галлюцинация.

К тому моменту, когда гул толпы внизу слился в единый рев, сигнализируя о начале выступления, ажиотаж у моей палатки схлынул. Я смог наконец выпрямить спину, ощущая каждую мышцу, и вытереть пот со лба грязным подолом передника. С облегчением плюхнулся на каменный бордюр прямо за спиной, прислонившись к колесу моей передвижной тележки-кухни. Прохладный вечерний ветерок ласково обдувал разгоряченное лицо, трепал волосы… Волосы? Я машинально провел рукой по голове. Густые, черные, слегка вьющиеся, собранные, как я успел уже мельком заметить, по местной моде в небрежный пучок на затылке. Я же был лысым! Попытался подтянуть резинку, перевязать поаккуратнее. Не сразу получилось.

Так… Что вообще происходит в этой галлюцинации? И почему именно такой антураж? Вроде я особо никогда не фанател по восточной культуре. И опять же, почему лица не азиатские? Что за адова смесь?

Закатное солнце, садящееся за зубчатые вершины дальних гор, окрашивало все в золото и багрянец. И передо мной раскинулся огромный город в стиле древнего Китая. По крайней мере, я всегда представлял его именно таким. Каменные ступени, мощенные булыжником улицы, извивающиеся вверх и вниз по склону холма, на котором я находился. Прямо напротив — располагались кварталы домов с черепичными крышами, за высокими стенами, за которыми угадывались кроны деревьев — внутренние сады. Позади — попроще, небольшие, но крепкие с виду домики. Повсюду — деревья. Много деревьев. Сливы? Вишни?

Вверх по улице, уходящей в горы, виднелись пагоды — многоэтажные, изящные. А между семью горными пиками, соединяя их, висели тонкие, как паутина, подвесные мосты. Стук деревянных сандалий по мостовой почти стих. Теперь отчетливо доносился гул толпы, смех, возгласы и аплодисменты снизу. Выступление началось. А мне… мне нужно было понять, кто я, где я, и что делать с этой тележкой?

Ближайший осмотр не принес ясности. Только усиливающееся ощущение нереальности. И первая практическая мысль: как я выгляжу в этом сне? Оттолкав тележку чуть в сторону, к небольшому прудику с плавающими в нем яркими карпами, я наклонился над водой.

Отражение заставило сердце екнуть.

Вместо тридцатилетнего лысеющего тестировщика с вечными мешками под глазами от недосыпа и кофеиновой зависимости, из воды на меня смотрел я, только молодой. Это же моё юношеское лицо в возрасте лет пятнадцати, максимум шестнадцати. Только пара косметических отличий: кожа смуглая, загорелая, будто я целыми днями торчал под открытым небом, и чёрные, как смоль и небрежно обрезанные густые волосы.

И тут на меня накатило. Какая к чёрту галлюцинация? Слишком долго, слишком натурально. Я ущипнул себя за бедро и вскрикнул. Точно не сон и не предсмертные глюки. Волна тошноты от осознания чего-то непоправимого, что случилось со мной, накрыла с новой силой.

Я сидел, прислонившись к тележке, пытаясь перевести дух и собрать мысли в кучу, как вдруг гул толпы внизу взметнулся вверх, превратившись в оглушительный рев восторга. «Мастер Шу! Мастер Шу!» — скандировали сотни глоток. Я заметил, что все пялятся в небо, вскинул голову.

И замер.

Высоко над пагодами, разрезая багряное закатное небо, летел меч. Здоровенный, как доска сёрфера, сияющий холодным голубым сиянием, словно выкованный из арктического льда. От его гарды тянулся длинный, переливающийся шлейф, похожий на след реактивного самолета, но состоящий из сгустков чистой энергии. Но самое невероятное было не это. На самом клинке, точнее, на его широкой части, стоял человек. Не держался, не балансировал с трудом, а стоял так же естественно и непринужденно, как я только что стоял за своим воком.

Он парил. Легко, грациозно, как ласточка. Его одеяние — кристально белый ханьфу из струящегося шелка с широкими рукавами — развевалось на ветру, создавая иллюзию крыльев. Лица разглядеть не удалось, слишком высоко— только силуэт, исполненный нечеловеческого достоинства и мощи. Он пронесся над нашими головами с такой скоростью, что лишь мелькнул белоснежным призраком, прежде чем исчезнуть за кронами деревьев где-то ниже, прямо в эпицентре оваций.

Моя челюсть отвисла. Летающие мечи? Парящие в воздухе люди? Все мои рациональные объяснения: галлюцинации при агонии, массовый гипноз, теперь точно рассыпались в прах. Стоит признать, что я оказался неизвестно где и тут действовали другие законы. Физики? Магии?

Мне катастрофически не хватало знаний. Я застыл, гипнотизированный этим воплощением невозможного. Не понимаю, что тут происходит — но я разберусь со всем. Обязательно разберусь.

Из транса меня вырвал едва уловимый шорох у ног. Опустил взгляд.

— А можно лапши?.. — тонкий, слабый голосок прозвучал прямо у моих колен.

Я вздрогнул, отдернул руку и опустил взгляд ниже края прилавка. Оттуда на меня смотрели большие, темные, испуганные глаза. Мальчонка. Лет восьми, не больше. Одетый в нечто серое, бесформенное и грязное, больше похожее на мешковину, чем на одежду. Его худенькие ручонки с грязными ногтями цепко впились в край моей тележки, он едва доставал до столешницы подбородком.

— А можно… — повторил он жалобно, и в его взгляде читался такой голод, что у меня сжалось сердце.

Я наклонился, чтобы расслышать его шепот, и в этот момент краем глаза уловил движение в кустах за спиной мальчишки. Быстрое, смазанное.

Засада?

Чувства буквально завопили об опасности. Я резко обернулся, вглядываясь в сгущающиеся сумерки под сенью деревьев. Ничего. Тишина. Показалось?

Обернулся обратно к мальчишке. Его уже не было.

Исчез. Как сквозь землю провалился. А вместе с ним… Горшочек! Глиняный горшочек, куда падали медные монеты с квадратными дырками — весь мой сегодняшний заработок! Он стоял тут же, на углу стола, а теперь его место было пусто. Только тем, что я всё воспринимал как сон или галлюцинацию, можно обосновать мою безалаберность и пофигистическое отношение, ибо зачем во сне монеты? Но теперь-то, я понимал, что вокруг скорее всего реальность!

Внизу, на мостовой мелькнула маленькая фигурка. Босые пятки сверкали в последних лучах заката. Он несся вниз, к толпе, прижимая к груди мой горшок!

Праведный гнев, жгучий и слепой, ударил в голову. Черт возьми! Работал как проклятый весь вечер, кормил людей, а теперь последние гроши крадут! И еще на мечах летают! Адская смесь обиды, ярости и отчаяния переполнила меня.

— Стой! — заорал я хрипло, и рванул в погоню.

Она была безумной. Я лавировал сквозь уплотняющуюся толпу зевак, высматривающих в небе, вдруг летающий человек снова покажется и боялся на секунду потерять из виду серую, юркую тень. Мальчишка петлял как заяц, используя свою малый рост, проскальзывая между ног взрослых и уже убежал бы от меня, если бы не осторожничал, прижимая к груди горшочек с монетами, опасаясь его выронить. Ну, а я не мог догнать, потому что-то и дело натыкался на людей.

— Эй, осторожнее! — огрызнулся мужчина в поношенном, но добротном ханьфу, которого я чуть не сбил с ног.

— Простите! — бросил я на бегу, не оборачиваясь.

Проскочил мимо двух подвыпивших парней, от которых разило дешевым вином, они едва стояли, обнявшись и горланя песню.

Чуть не врезался в тележку конкурента — продавца пирожков на пару.

— Слепой, что ли? — крикнул он мне вслед.

Самый опасный момент, я едва увернулся от столкновения с девушкой невероятной, почти неестественной красоты. Она была в коротком, облегающем шелковом одеянии алого цвета, по которому золотом вышитый дракон извивался от бедра вверх. Ее ярко синие глаза метнули на меня презрительный взгляд, но она лишь грациозно отшатнулась, не проронив ни слова. Спутник красотки, высокий и суровый мужчина в темно-синем, с мечом у пояса, лишь нахмурился, положив руку на рукоять.

Я не останавливался. Догоню, гада! Всю душу вытрясу! Толпу проскочили. Узкие, кривые улочки попроще, между глинобитными домишками и заборами. Мальчишка знал местность, вилял между строениями. Я отчаянно пытался не отстать, чувствуя, как в боку колет, а дыхание сбивается. Мы выскочили на небольшую пустынную площадку, заваленную какими-то старыми бочками и хворостом. Мальчишка метнулся в темный проход между двумя сараями.

Рванул за ним и тут мир взорвался болью.

Сильный удар пришелся мне точно в челюсть. Что-то твердое, тяжелое, обернутое, кажется, тряпкой. Мгновенная вспышка белого света перед глазами.

Я услышал хруст, но не понял — то ли это мои зубы, то ли просто страшный звук удара в собственной голове. Земля ушла из-под ног. Я закрутился в воздухе, беспомощный, как тряпичная кукла, и тяжело рухнул на спину, подняв облако пыли. Звезды закружились в черном небе, сливаясь с искрами в глазах. Боль в челюсти была оглушительной, пульсирующей, отдаваясь в висках и зубах. Кровь, теплая и соленая, хлынула из разбитой губы и носа, заливая рот и горло, мешая дышать. Я попытался подняться на локти, но мир плыл и двоился.

— Гляньте-ка, что у него в шеньи, — прозвучал над моей головой ломающийся, наглый подростковый голос. Шеньи? Карманы?

Тени сгустились вокруг. Три, нет, четыре фигуры. Подростки, но не дети. Грубые, с ожесточенными лицами уличной шпаны. Один из них, самый коренастый, с тупым, жестоким лицом, нагнулся ко мне.

— Ничего путного, Сумо, — доложил он, обыскав мои карманы в куртке и штанах. Руки были грубыми, бесцеремонными. — Мусор один.

— Шен, а в горшке-то? — спросил третий, и я услышал знакомый звон бронзовых монет о камень. Они вытряхнули содержимое моего горшочка и теперь пересчитывали добычу.

— Эй… отдайте… — попытался я прохрипеть, сплевывая кровь. — Мои деньги. Это все что есть.

Попытка подняться была мгновенно пресечена. Коренастый парень пнул меня ногой в бок. Боль снова пронзила тело, выгнув дугой. Вот же твари.

— А ну не дергайся! — зарычал Сумо, присаживаясь на корточки рядом. Его лицо было совсем близко. Тусклые, злые глаза без малейшего проблеска интеллекта. Костяшки на правой руке сбиты в кровь — видимо, о мою челюсть. А во рту — щербинка между передними зубами, и один боковой зуб сколот почти до десны. Коротко стриженная голова, торчащая щетиной. Совсем как у меня раньше…

— Тут… двадцать две… двадцать три… — пищал где-то сбоку тонкий голосок. Мелкий воришка, тот самый мальчишка, пересчитывал монеты. Видимо, со счетом у него были проблемы.

— Отвали, Кенто, я сам! — отмахнулся от него Сумо. — Беги, забери телегу, пока её не слямзили и откати туда, куда говорили. Быстро! — Мальчишка юркнул в темноту. Сумо снова повернулся ко мне, его дыхание пахло луком и чем-то прогорклым. — Вот что, поварёнок. Слушай сюда и запоминай. Отныне ты платишь нам. За свою спокойную жизнь, за то, чтоб руки-ноги целы были и за право торговать. Ровно половину. Половину всего, что за день наторгуешь. А то, что в телеге — это на сегодня наша доля. Придется тебе завтра начинать с нуля. Считай штраф за то, что ты в первый раз не понял и не согласился на нормальную долю. — Он осклабился, обнажив сколотый зуб. — Хе-хе, повар-культиватор. Без крыши над головой и с пустым карманом. — И он залился хриплым, неприятным смехом. Его подручные тут же подхватили, зайдясь тявканьем, как стая шакалов.

Культиватор? Это что-то связанное с выращиванием растений? Слово мелькнуло, но смысл уловить не успел. Все внимание было на его словах. Рэкет. Самый натуральный. Но я зацепился за смысл. Опять — это значит не первый раз уже? У меня были с ними конфликты? И я отказался платить?

— Тележку… — прошептал я, пытаясь хоть что-то спасти. — Не трогайте мою тележку.

— Не дрейфь, — Сумо хлопнул меня по щеке, по больному месту. — Вернем тебе её целую и неповреждённую. Условия прежние: утром, как прокричат первые петухи, будем ждать тебя у колодца, в районе прохода к храму Пяти Гроз. — он уставился на моё лицо, выражающее лишь недоумение, — Забыл где? Найдешь. Не придешь, пеняй на себя. Понял?

Я кивнул, едва сдерживая ярость. Кивнул, потому что иного выхода не было. Они могли прикончить меня здесь и сейчас, как бродячую собаку. Что за идиотский сон? Когда там уже асфальт? Когда закончатся галлюцинации?

— А мы сработаемся, — Сумо встал, пыль с брюк отряхнул. — Все, сваливаем! Жирный кусок сегодня поймали!

И они растворились в сгущающихся сумерках так же быстро и бесшумно, как появились, оставив меня одного посреди пустыря. Разбитого, ограбленного, с пустыми карманами и адской болью во всем теле.

Я лежал, глотая воздух ртом, так как нос был полностью заложен запекшейся кровью, опухнув вдобавок. Боль пульсировала в висках, в челюсти, в боку. Содранные ладони горели. Но зато до меня наконец дошло, что я не сплю и не галлюцинирую. Другой мир? Я попаданец? Как в книжках? Вот только встретил он меня по-царски. Где блин фанфары и гарем?

Не знаю, сколько времени прошло. Сумерки окончательно сгустились в ночь. Вдоль улиц горели фонари — не электрические, конечно, а масляные или, может, с каким-то другим горючим, дававшие мягкий, теплый, колеблющийся свет. Я упустил момент, как их зажигали. Он был слабым, но хоть что-то. Вставать было тяжело, каждая мышца протестовала против моих действий.

Оперся на стену ближайшего сарая, скрипя зубами от боли, и медленно, как столетний старик, поднялся на ноги. Отряхнулся, пыль смешалась с кровью и потом, образовав грязную корку. Нужна помощь. Стража? Лекарь? Но где их искать в этом лабиринте? И главное, чем платить? Сначала тележка. Надо найти этот чертов колодец у храма Пяти Гроз. Знать бы ещё где сам храм.

Я замер, прислонившись к грубой древесине стены. Отсюда, с возвышения, открывался вид вниз, туда, где еще недавно бушевала толпа. Теперь там, в свете факелов и каких-то светящихся шаров, плывущих в воздухе, происходило что-то невероятное. Два силуэта в развевающихся одеждах: один в ослепительно белом, другой в темном, почти черном — сходились в поединке. Но не на земле. Они парили в воздухе, высоко над головами зрителей! Их мечи, вспыхивая голубым и багровым светом, выписывали в ночном небе сложнейшие узоры, оставляя за собой шлейфы чистой энергии. Они отталкивались от невидимых платформ, совершали немыслимые пируэты, их движения были какой-то смесью боевого искусства и высшей формы танца. Я видел старые китайские фильмы, где было что-то подобное, с прыжками по воздуху, но это были жалкие поделки с тем, что открывалось сейчас моему взору.

Шум толпы превратился в благоговейный гул. Я снова застыл, забыв о боли, о краже, о своем жалком положении. Это было… потрясающе. Гипнотизирующе.

И тут я почувствовал что-то странное. Тонкую, едва уловимую дрожь, идущую откуда-то снизу, по бедру, как будто прополз жук. Я опустил взгляд, и сердце бешено заколотилось.

Там, в пыли, у самых моих ног, словно выпал из штанины, лежал Кубик. Небольшой, будто игральный, но тяжелый на вид. Его грани были отполированы до зеркального блеска, он состоял из какого-то темного, почти черного металла, испещренного тончайшими серебристыми прожилками, образующими сложные, геометрически безупречные узоры. В некоторых местах на гранях виднелись крошечные, аккуратно впаянные пластины, похожие на микросхемы, и миниатюрные линзы.

Какая знакомая визуализация. Мой проект? Кубик-ассистент, над которым я корпел ночами в офисе Квантума? Вернее, его точная копия, пусть и раз в десять уменьшенная, что я проектировал в программе для трёхмерного моделирования. В отличие от того, что было там, здесь он выглядел завершенным. Как он попал сюда?

Рука, почти без моего ведома, уже тянулась вниз. Пальцы коснулись металла. Он был неожиданно… теплым. И слегка вибрировал.

В ту же секунду по руке пробежала легкая, щекочущая волна энергии, и перед глазами, как в интерфейсе дополненной реальности появилась надпись.

Идентификация:

Ян Волков/ Ян Лан

Система активирована

Проведена квантовая синхронизация

Тестовый патч v09.18865 активен

Вот оно что! Тестовый патч!!! И я сразу вспомнил, где совсем недавно видел эти цифры. Перед своей неминуемой смертью!

***

Несколькими часами ранее, совсем в другой вселенной.

— Ян! — Голос Дениса пробился сквозь привычный офисный гул. Он замер в дверном проеме, уже облаченный в потертую кожаную куртку, с рюкзаком через плечо. — Заскочим в бар? Пятница же! Глянь в окно! Улица буквально горит, народу тьма! Свобода от офисного рабства!

Я с трудом оторвал взгляд от мерцающего экрана, внутренне негодуя, что меня отвлекают.

— Не, я пас. Завтра уже итоговый тест, а у меня тут… — Я махнул рукой в сторону монитора, — нихрена не готово. Серьезно.

— Зануда, — бросил Денис беззлобно, и его коренастая фигура растворилась в глубинах офисного аквариума, залитого холодным светом энергосберегающих ламп.

Восемнадцать ноль девять. Часы на запястье тихонько завибрировали, высветили напоминалку: «Продукты». Точно… Надо же будет купить что-нибудь по пути домой. В холодильнике же мышь повесилась.

Мысль об ужине, ароматной пасте или даже банальной яичнице, только обязательно с сосисками, засела в мозгу и пришлось сконцентрироваться, чтобы отмахнуться от неё. Сначала работа — это важно, потому что она позволяет покупать еду домой. Надо уже дописать код и сваливать. Может действительно наберу Дениса, если, конечно, он ещё будет в адеквате, — голову-то надо периодически разгружать, чтобы не поехать кукухой.

Я сидел в своей стеклянной кабинке на сотом этаже «Квантума» — технологического гиганта, правившего балом в мире дополненной реальности. Моя должность — программист-тестировщик. Полный соцпакет, включающий ДМС, оплаченного психолога (которого я так ни разу и не посетил, хотя говорят там весьма неплохая девочка и возможно стоит познакомиться и пригласить её куда), корпоративный спортзал (а вот туда когда-нибудь надо наведаться, чтобы согнать десяток лишних килограммов с пузика). Жизнь малина, как говорится, если не считать бесконечных дедлайнов. Свет плавно приглушился до ночного режима, и в помещение зашла уборщица — Галина Ивановна, толкающая перед собой тележку с ворчанием.

— Опять сидят, света белого не видят! — донесся ее ворчливый голос. — Домой надо идти, к семье и детям! Мне что, ждать пока вы тут все закончите?

Солидарен, Галина Ивановна, всей душой солидарен, — подумал я, устало потирая переносицу. — Но, если я не сдам тимлиду проекта эти баг-репорты к утру, он с меня три шкуры спустит.

Над городом, за стеклянной стеной, сновали дроны-доставщики. Молодцы, конечно, прогресс движется полным ходом, ещё пять лет назад такое сложно было представить, а сейчас хочешь шаурму, делаешь заказ и через пять минут она у тебя в руках. Правда сейчас дроны лишь отвлекали, мельтеша в разные стороны. Сосредоточься, Ян. Так, не отвлекаемся.

Я отлаживал патч для главного детища «Квантума» — системы геймификации жизни: вынес мусор — получил немного очков опыта, пробежал пять км — накинули пару процентов к ловкости. Всё это правда нужно было ещё подтверждать на тренажёрах при достижении определённых границ. Толку от сто единиц в характеристике, если ты неуклюжий болван? Зато по отзывам фокус групп это мотивировало людей реально заниматься спортом, даже жутких социопатов.

Но в любом случае, это просто, понятно, и призвано стимулировать дофамин и менять жизнь пользователей к лучшему. Мечта геймера? На бумаге выглядело именно так. На практике же… До релиза было как до Пекина раком, потому что я знал истинную цену этой «мечты» — горы багов, спрятанных в спагетти-коде. И один из самых мерзких похоже, был моим собственным детищем, при котором постоянно возникали плавающие глюки. Именно его мне надо было сначала найти, а затем и отладить.

Ушли последние программисты и офис погрузился в тишину, которую нарушало только монотонное гудение серверных стоек за прозрачными дверцами, да бормотание Галины Ивановны, доносившееся из дальнего угла, где она шурудила шваброй. Видимо с Денисом я сегодня уже не встречусь.

Я откинулся на спинку кресла, и размял онемевшие пальцы. Взгляд упал на стол, заваленный пустыми картонными стаканчиками из-под кофе с коричневыми разводами на дне, блестящими обертками от шоколадных батончиков, и смятыми листками с бессмысленными заметками. И среди этого хаоса — мой личный проект, который я делал в свободное время. Неуклюжий кубик, собранный из микросхем, нескольких распараллеленных процессоров, планки оперативной памяти, перепутанных проводов и крошечного, как булавочная головка, проектора. Задумывался как персональный ассистент с проекцией голограмм, не чурающихся острого словца и дельного совета, который я планировал подвязать к системе геймификации. Этакий персональный голосовой помощник с внушительным функционалом.На данный момент, конечно, скорее кучка хлама, но я верил в него, проектируя и допиливая в свободное время.

В теории он, конечно, должен был быть в виде браслета, но технологии до такого ещё не дошли, поэтому мною и была выбрана такая громоздкая форма. А как закончу, по ощущениям лет через пять, как раз уже можно будет сделать нормальный браслет, удобный для постоянного ношения.

Вернулся к коду, и снова нахлынуло ощущение, как от занозы под ногтем. Что-то в этом патче было не так. Строки, написанные для обработки автотестов, выдавали результаты, которые не укладывались в логику. Слишком много переменных выходило за рамки предсказуемого. Я поморщился, ощущая начинающуюся головную боль, потер виски кончиками пальцев. Где же ошибка? Вдруг экран дернулся, погас на долю секунды и снова вспыхнул — неестественно ярко. На нем материализовалось окно с тревожным текстом:

ОШИБКА: Необработанное исключение в модуле ядра

Подробности: Неверное выделение памяти (строка 54723)

Таймаут соединения с ядром. Обнаружено переполнение буфера в библиотеке квантового интерфейса

Попытка записи в защищенную память по адресу 0×7F2A3B9C

Рекомендация: завершить процесс и проверить конфигурацию памяти

Тестовый патч v09.18865

— Твою мать! — вырвалось у меня, и я вжался в кресло, впиваясь взглядом в экран. Это был не наш интерфейс ошибок! Откуда это взялось?! Взлом? Хакеры? Чёрт, если узнают, что из-за меня похерились результаты труда последних двух лет, меня не то, что выпнут из компании с чёрным билетом, а скорее найдут в заливе с бетонными башмаками на ногах и для гарантии, с перерезанной глоткой.

— Тихо там! Орешь как потерпевший! — огрызнулась Галина Ивановна где-то за спиной. — Сидят тут, света белого не видят, скрючились и тыкают пальцами в свои клавиатуры, дармоеды проклятые, вот в моё время… — она, там что-то бурчала под нос, но я не слушал, потом что предыдущее сообщение затмила новая, кроваво-красная надпись:

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА:

Несанкционированное развертывание кода в модуле ядра

Подробности: тестовый патч v09.18865 развернут в рабочей среде

Неожиданная запись по адресу 0×8C4F1D2A

Переполнение буфера в буфера в библиотеке квантового интерфейса

Обнаружено переопределение рабочего ядра. Соединение с песочницей разорвано

Рекомендация: откатить до версии v09.18700 и провести аудит процесса развертывания

Целый табун ледяных мурашек пробежался по спине.

Не было никакого патча v09.18865, да и предыдущего тоже, откуда он вообще взялся? Кто накатывает код на работающий программный продукт, учитывая, что я один, за исключением уборщицы, нахожусь в помещении? Да и это строжайше запрещено всеми нормативами — в пятницу вечером ни один уважающий себя админ или программист такое делать не будет, если не хочет бесплатно провести свои выходные, правя ошибки.

Я резко обернулся к серверной стойке в углу офиса. Ее индикаторы, обычно спокойно мигающие зеленым, теперь горели красным. Гудение превратилось в натужный, угрожающий рев. Я вскочил, стул с грохотом откатился назад. Подошел ближе к стойке и сморщился, одновременно слегка успокаиваясь: пахло перегревшимся пластиком. Судя по симптомам, скорее всего поймали майнер и он теперь грузит систему на все сто сорок шесть процентов, добывая очередную криптовалюту. Если так, то звездец — от службы безопасности прилетит всем без исключения, но меня хотя бы не прикончат.

В этот момент свет в офисе полностью погас. Только мерцающие огни города за окном бросали призрачные блики на стены и серверные стойки. Пролетающий мимо дрон с аварийными маячками на секунду осветил помещение, гул стал ещё громче, навязчивее, и послышался треск, как от статического электричества. Такое ощущение, что нагрузка увеличилась ещё в пару раз.

— Да ладно… — прошептал я, ощущая, как холодеют пальцы. — Нащупал в кармане телефон, достал его, чертыхнулся, увидев слабый сигнал и пошел к окну, где ловило лучше, чтобы позвонить дежурному админу. Пусть срочно подключается и гасит всё нахрен, сам я в это не полезу, чтобы не стать крайним. Проходя мимо рабочего места, бросил взгляд на свой рабочий монитор, и замер. На черном экране горели жирные, кровавые буквы.

Система инициализирована

Добро пожаловать

И грянул взрыв.

Хорошо, что я отошел к окну. Ударная волна подхватила, швырнула сквозь прозрачное стекло, которое регулярно намывали верхолазы. Я выиграл у смерти девять секунд свободного падения, чтобы осознать всю нелепость и неизбежность конца.

Всего девять секунд.

Ведь это ровно столько, как утверждают расчеты, требуется человеческому телу, чтобы достичь асфальта, падая с высоты сотого этажа головой вниз. Конечно, если раскинуть руки в стороны, если надеть брезентовую куртку, или тем паче, костюм-крыло, цифры будут другими, но чего нет, того нет. Ирония судьбы — перед лицом неминуемого конца мозг занимался чем угодно, кроме того, чтобы прокручивать в воспоминаниях прошедшую жизнь. Совсем не так, как в кино.

С другой стороны, не каждый же встречает последние мгновения своей жизни на работе, в стеклянной клетке мегабашни «Квантум». Хотя, как на работе? Скорее уже покинув её. Ведь, раздавшийся взрыв, вышвырнувший меня сквозь панорамное окно в разреженный вечерний воздух, таким образом отправил меня в последний полёт. Я успел заметить веер алых брызг, распустившийся там, где секунду назад кряхтела и ворчала уборщица Галина Ивановна. Ей не повезло, её нафаршировало осколками сверкающего стекла, тогда как меня, лишь посекло по рукам и лицу мелкими, острыми как бритва, осколками.

Боль? Ее пока нет. Только оглушительный звон в ушах, дезориентация и навязчивый счет в голове.

Восемь секунд… семь… шесть…

Завтра утром мои останки будут аккуратно соскребать с асфальта тонким строительным шпателем. Умора, да и только. Не позавидуешь тем, кому придётся это делать, потому что высота дай боже и разбросает останки довольно далеко, отравляя жизнь офисного плакнтона, идущего на работу.

Пять… четыре…

Интересно, как юристы компании будут классифицировать мою смерть? Как случившуюся на рабочем месте, или же за пределами? Тут же действуют совсем разные соцпакеты. Хотя, кому какая разница? Всё равно, я рос сиротой в детском доме и даже если мои биологические родители и живы, я о них ничего не знаю. Некому получать за меня страховку. Нет родных, нет девушки или детей. Только несколько хороших приятелей, но ни один из них не являлся моим душеприказчиком.

Три… Два… Один…

Темнота.

Конец.

Который почему-то не наступил, вместо этого перенеся меня совсем в другой мир.