Кодовое слово - Эдди

У меня есть лучший друг. Зовут его Эдди. Вообще, изначально я назвал его Тэдди, типа как плюшевого мишку, потому что он такой же пушистый и мягкий, но на букву "Т" он реагирует как-то странно. Стоит ему услышать "Т" в начале слова, как тут же вздрагивает всем телом. Наверное, на его языке это означает что-то нехорошее.
Да, между мной и Эдди практически непреодолимый языковой барьер. У него другой менталитет, другой характер, но мы неплохо поладили. Можно сказать, это мой первый лучший друг за всю жизнь. Изначально мы просто работали вместе в ремонтном отсеке космического корабля, отделывали корабль обшивкой изнутри и чинили всякую технику по мелочи. Не буду врать, Эдди поумнее меня будет. Он в основном занимался проводкой и микросхемами, тогда как я просто обрабатывал метал, да закручивал болты. Таким образом, мы вдвоем, такие разные, идеально дополняли друг друга.
Но затем произошла авария, небольшая. Что-то взорвалось на складе, который находился прямо под моей спальней, и мне снесло стену, возле которой я спал. С тех пор левая сторона моего лица на человеческую почти не похожа, скорее, маринованный кусок свинины. У меня и до этого были проблемы с общением, а теперь так вообще, мной можно детишек пугать. Короче, именно в тот момент мы с Эдди сблизились. Он нашел меня под развалинами, обслюнявил мне лицо и таким образом оставил второй глаз почти нетронутым. Начальство распорядилось не уволить меня, а просто сделать Эддиным помощником. Более безопасно, менее оплачиваемо. Всяко лучше, чем списание на берег. Вот уже несколько месяцев я хожу за Эдди по пятам, если можно так выразиться, ведь следы у него довольно запутанные, да и по стенам лазить у меня выходит не так славно. Мне еще предстоит разобраться во всех этих страховках и лебёдках, прежде чем смогу оказать моему "наставнику" настоящую помощь.
Я рад, что Эдди не злится. Вообще, он славный парень. Хотя я и не всегда его понимаю. Например, его имя, не то, которое я придумал, а прям его настоящее имя, данное...при рождении, наверное, звучит как потирание руки о руку в определенном ритме. Сколько бы он не объяснял мне, как это делать, я всегда ошибаюсь и Эдди уходит. Он ничего не говорит, не выглядит разочарованным, просто уходит. А вот когда я зову его Эдди, он устремляет свой взгляд на меня и чего-то ждет.
Общаемся мы в основном жестами. Больше показываю я. Даже со своими сородичами Эдди не особо разговорчив. На сколько я знаю, девушки или других друзей, кроме меня, у него тоже нет. Я, можно сказать, с детства тянулся к другим людям, искал общения, но имел с этим трудности — то говорил слишком много, то слишком много молчал. Иногда говорил то, что говорить не стоит или говорил невпопад, когда нужно сказать что-то стоящее. Моя дефектность понятна, а вот почему Эдди всех сторониться я не понимаю. Он точно такой же, как и все остальные. Они тянутся к нему, хотят пообщаться, но Эдди их избегает. Наверное, он и меня бы избегал, если бы мы не работали вместе.
Наша связь налаживалась и крепла долгое время, придя к дружбе лишь после момента моего спасения. Из-за того, что я довольно одинок, я подумал, "что ж, пожертвовать половиной лица ради нового друга...не так уж и плохо". Поэтому взрыв не вызвал у меня особых сожалений, как и приобретенное уродство. Недавно, когда мы сидели в столовой, я так и сказал Эдди «слушай, ты просто потрясающий!», а он просто посмотрел на меня, ни издав ни звука. Хотя я готов поклясться, что в его полностью черных глазах проблеснуло понимание. По крайней мере, в парочке из пяти. Всего у Эдди шесть глаз, как и прочих арахнидов, но один глаз у него полностью белый, как я понимаю, не видящий.
Арахниды — это пауки, размер тела которых достигает пары метров, не считая лапок, а высота в спокойном состоянии около метра. Иногда они могут выпрямлять своим лапки, из-за чего доходят ростом до груди среднего взрослого человека. Эдди всегда так делает, когда чем-то недоволен. Выпрямляется на лапках, смотрит на меня и двигает жвалами. «Не ворчи» говорю я ему, борясь с безумным желанием его погладить. До аварии я думал, что арахниды, как и земные пауки, весьма твердые, но во время моего спасения у меня была возможность потрогать Эддины лапки и выяснить, что они, как я уже говорил, как у плюшевой игрушки.
—Никогда не видел, чтобы кто-то с ними разговаривал — послышался голос где-то у моего уха, из-за чего я испуганно обернулся. Я не видел людей в этом отсеке уже полгода, поэтому для меня стало настоящим сюрпризом услышать человеческую речь.
—Вы понимаете его? А меня? —продолжил мужчина.
На что я ответил:
—Нет, конечно, его я не понимаю, просто пытаюсь понять, а вот Вас понимаю отлично.
Незнакомец в медицинском халате записал что-то в блокнот и спросил меня о самочувствии.
— Отлично, — говорю я, — правда немного одиноко. Тут нет других людей, а прочие арахниды, кроме Эдди, ко мне не подходят.
—А Вы попробуйте звуками с ними общаться. На звуки они неплохо реагируют, — улыбнулся, видимо, доктор.
После его слов я присвистнул, но Эдди лишь посмотрел на меня как на идиота.
—Видите? Эдди явно не восторге. Лучше, как и всегда, буду разговаривать с ним нормально.
— Хорошо, я понял Вас. Только подскажите, прогресс в понимании у Вас есть?
Я призадумался. В последние пару месяцев я чувствую связь с Эдди, но не сказать, что наше общение стало более глубокими. Я ответил примерно с таким посылом, без подробностей, ведь я же не знаю, кто он такой. Когда мы взлетали с Земли, я видел нашего доктора, проводящую обследования, и это явно не она.
— Я просто ученый, изучающий повадки арахнидов и их взаимоотношения с людьми, — пояснил незнакомец в белом халате, словно прочитав мои мысли, — я задам несколько вопросов и уйду.
—Хорошо, — ответил я без особого энтузиазма, — что Вы хотели бы знать? Я превосходно знаю Эдди, могу многое рассказать о его виде.
—В это мнет необходимости, — задумчиво ответил ученый, —вопрос только в том, не пытался ли он Вас употребить?
—Употребить?
—Ну да, кажем, пообедать Вами. —Это просто возмутительно. Эдди мой друг, говорю, он бы никогда со мной так не поступил. Мы все время ходим вместе, просто наша связь не такая, какую Вы, дураки, можете себе представить.
После этих слов ученый ушел, сделав какие-то записи, а я остался полностью обескураженным. Как вообще можно было такое спросить? Глупость какая-то. В отличии от дружбы между людьми, у Эдди физически не может быть корыстных мотивов. Нам нечего делить, нечего друг от друга ожидать. То, что мы общаемся, тянемся друг к другу столь долгое время, возможно, самое чистое проявление привязанности, на которое способны живые организмы. В работе для него я почти бесполезен, собеседник из меня такой себе, но он продолжает находиться рядом со мной.
Повернувшись к Эдди, я спросил у него:
—Дружище, ты ведь не хочешь меня сожрать?
И он тихо застрекотал