Кое-что об энгэ [новая редакция]

Григорий Неделько

Кое-что об энгэ

Ларисе Оржеховской, с благодарностью

Все, что мы есть, - это результат наших мыслей.

(Будда)

И последние станут первыми…

(Евангелие)

Отражение реальности суть сама реальность.

(Павел Ефимцев)

В тот злополучный день у Павла Ефимцева забарахлил галлюцинатор.

- Дорогая, кажется, мой модулятор не в порядке. - Высокий черноволосый мужчина с размытыми чертами лица покрутил ручку настройки.

- Как, опять? Ты же на днях носил его в ремонт... А вообще неудивительно - у тебя всё через задницу, - ответила жена Павла Виктория, среднего роста рыжеволосая красотка, звезда глянцевых журналов.

- Милая, в чём же я виноват? Я ведь не устраивал себе сотрясение мозга.

- Оно у тебя с рождения, - пробурчала Виктория, садясь перед зеркалом и расчёсывая роскошные длинные волосы.

- А? Что? - не расслышал Павел и снова подёргал ручку настройки, находившуюся под мышкой. - Ну, точно, не работает. Контрастность не меняется, яркостью управлять невозможно... И какие-то помехи во взгляде.

- Что ещё за помехи?

- Не знаю... Всё какое-то серое и безрадостное - словно бы на мир пролили тёмную краску.

«Где-то научился образности, - скривив губы, подумала Виктория. - А впрочем, он всегда был немного "творческим" - то есть оторванным от реальности, неприспособленным. И, похоже, он до сих пор не догадался, что я ухожу от него...»

- Ладно, обращусь снова к ремонтникам, - решил Павел. Он подошёл к жене и наклонился, чтобы поцеловать, но та увернулась. - Что-то не так, Викусь?

- Я просила не называть меня Викусей - я не какая-нибудь приблудная провинциалка, - не прекращая причёсываться, зло произнесла она. Но женщина лукавила: в Москву-Сити она приехала из периферийного города, названия которого Павел не мог даже выговорить. - Сказать честно? Всё не так. Ты не так, эта квартира не так, вся моя жизнь не так! Вот почему я собираюсь это изменить!

- Но каким образом?

«Боже! Какой он тупой!»

- Я ухожу от тебя. - Она бросила расчёску на столик и встала.

Павел был ошеломлён - он не ожидал такого.

- Но... куда?

- Да не всё ли равно. Тебе всегда было всё равно, вот почему в итоге ты потерял меня.

- Погоди, милая, надо ещё...

- Я тебе больше не «милая»! Если хочешь знать, я ухожу к Максу Филимонову. Он давно любит меня и ждёт, а я, вместо того чтобы находиться рядом с человеком, который будет меня ценить, трачу свои время и молодость рядом с тобой. А ведь их не вернуть.

- Но...

Виктория снова не дала ему договорить.

- Мы не подходим друг другу - как бы это ни банально звучало. Кто ты? Никто. Мелкая сошка в какой-то фирме по разработке запчастей к модуляторам. А я - известная модель. У тебя не хватает ни денег, ни возможностей, чтобы содержать меня так, как я того заслуживаю. Понимаешь?

Он не понимал.

Виктория махнула рукой, надела сапоги, накинула куртку и вышла из квартиры.

- Тебя ждать к ужину? - бросил Павел вслед жене.

- Идиот! - донеслось в ответ.

Наверняка весь подъезд слышал. Теперь пойду шепотки, разговорчики... Им давно пророчили расставание, хотя напрямую никто этого не говорил. Но среди друзей Павла нашлись сознательные личности, которые сочли своим долгом предупредить его. Тот же Макс Филимонов...

Макс! Старый верный друг... который увёл его жену!..

Павел пребывал в смятении. Хотелось сесть, закрыть глаза и всё хорошенько обдумать. Но времени не оставалось - надо было идти на работу.

Макс Филимонов, глава компании, торгующей галлюцинаторами, выбил свою должность потом и кровью. И, конечно, он не собирался отдавать её кому-нибудь другому - вот почему для начала он уволил с высоких постов всех друзей, а на их место назначил незнакомых людей.

«Дружба создаёт конкуренцию внутри мира отдельного индивидуума», - говорил Макс. Ему такая конкуренция была не нужна.

Сейчас стройный голубоглазый шатен с ухоженными ногтями находился дома. Он изрядно вымотался вчера: совещания, встречи, разговоры, подписания бумаг, снова совещания... и так по кругу. Вообще-то у него чуть ли не каждый день выдавался столь же насыщенным. Поэтому один раз в неделю Макс брал выходной, чтобы в спокойной обстановке, под умиротворяющую музыку, попивая виски, полежать на диване и посмотреть головизор.

За этим-то занятием и застал его звонок по фону.

- Алло, - протянул Макс голосом, в котором ясно слышались недовольство и раздражение.

- Алло. Привет! Это Павел Ефимцев.

«Вот уж кого сейчас не хватало», - скривив губы, подумал предприниматель.

Школьный друг. Муж без детей. Неудачник - по жизни, на работе и в постели. Обладатель чудесной, восхитительной, неповторимой жены, которую он не смог удержать.

Макс ухаживал за Викой несколько лет, и наконец это принесло плоды. В тот момент, когда её напряжённые отношения с Павлом дошли до предела, богатый, видный и красивый мужчина оказался рядом, оказал поддержку - и подарил ночь незабываемой любви. Тогда Виктория поняла, что в старших классах школы сделала неправильный выбор. Не тому из двух друзей она разрешила быть рядом с собой. Но теперь всё изменилось... Изменился и Макс, который не собирался, подобно Павлу, просто быть рядом. Нет, он - глава, он - предводитель, вожак. Лидер. Не пойми он этого, никогда бы не достиг высот, с которых смотрит на мир сейчас.

- Паш, у меня мало времени, - не моргнув глазом соврал Макс. Говорил он расслабленно и с неохотой. - Что тебе нужно?

- Вика у тебя? - обеспокоенно спросил Павел.

- Нет. Но скоро будет. И вообще это тебя не касается.

- Как не касается? Я ведь её муж!..

- Бывший.

- Мы ещё не развелись...

- Это дело времени... Ой, извини, мне тут звонят по второй линии, - снова соврал Макс и повесил трубку.

Позвонил, значит, чтобы выяснить отношения? Наверное, где-то в немногочисленных лесах Земли сдохли последние медведи. Макс усмехнулся. Или Павел просто беспокоился за Вику? А ведь действительно: на часах уже начало одиннадцатого, а её всё нет. Неужели что-то приключилось?..

Стараясь не думать об этом, Макс откинулся на спинку дивана, пригубил виски и вернулся в мир, который услужливо «рисовал» для него галлюцинатор. В том мире преобладали оранжевые тона, кибернетика развилась до невероятных высот - руки и пенис Макса заменили на искусственные, так как натуральные не настолько надёжны. А ещё у людей там были крылья, и они летали над городом, высоко, в небе, как птицы. Парниковый эффект портил почти идиллическую картину, но учёные обещали вскоре с этим разобраться. И Макс верил им - всё-таки на дворе 2165 год.

А в 2043 году Виктории Добровольской всё было не столь безоблачно. Начать с того, что постоянно дорожали лекарства, которые следовало принимать всем без исключения людям, тем, кто хотел выжить в мире с изменившимся климатом. Человечество изобрело новые способы добычи энергии, однако не подумало о последствиях. Выбросы в атмосферу стали смертельными для многих животных. Им, точно в каком-нибудь научно-фантастическом романе, на смену пришли эрзац-звери. Воздух был заражён. Чтобы не умереть, люди вначале ходили в защитной одежде, а затем придумали специальные таблетки. Красные, длинные и плоские - с их приёма начиналось каждое утро Виктории. Она была достаточно обеспеченной, чтобы позволить себе регулярно покупать препарат-икс - так назывались таблетки, - а некоторые люди до сих пор носили шлемы и спецкомбезы. Вика испытывала к ним смесь жалости с презрением.

Высокие каблучки цокали по асфальту. Солнце - жаркий оранжево-жёлтый шар - горело на синем небосклоне. Из домов высотой в пятьдесят этажей выходили жители, садились в аэрокары и летели к облакам. Кто-то промчался мимо на воздушных роликах - Виктория отшатнулась и с недовольством поглядела вслед подростку. В этот момент что-то больно ткнулось ей в спину.

- Что вы себе позволяете! - Она начала оборачиваться, но неизвестный предмет повторно впился в область позвоночника.

- Тихо. Смотри перед собой, - прошипел кто-то сухим, надтреснутым голосом. - Это электропистолет. Если хочешь жить, заткнись и иди, куда скажу.

У женщины внутри всё похолодело, ноги стали ватными, в горле пересохло. Никогда ещё она не была так напугана.

- Хорошо, я всё сделаю, - тихо проговорила Виктория, - только не стреляйте.

- Шагай к торговому центру, - скомандовал неизвестный - похоже, это был мужчина.

Вика не могла поверить в происходящее. Её сознание застыло где-то на границе правды и вымысла. Но всё же она пошла туда, куда велели. Весь мир словно бы стал мягким и ненатуральным, и лишь цоканье каблучков пробивалось сквозь эту стену рефреном происходящего: всё взаправду - всё взаправду - всё взаправду...

Павел сидел перед компьютером, то и дело ёрзая на стуле. Он никак не мог выбросить из головы сцену расставания с женой. А ещё его голову наполняли разные, сбивающие друг друга мысли. Мужчина неоднократно набирал номер жены, но она не отвечала на звонок. Не хочет говорить с ним? Или с ней что-то случилось? Как узнать?..

Павел в очередной раз попытался отрешиться от проблем и забот, сел ровно и стал думать. В его мире 2124 года давно изобрели клавиатуру, реагирующие на мысленные волны. Но чтобы печатать на ней, надо было сосредоточиться и прокрутить в голове предложение. А Павел мог думать только о Виктории...

Он посмотрел на экран.

«Вика... Куда она пропала... Зачем, зачем она ушла? Это я виноват!.. Надо найти её!..»

Он поскорее стёр это «творчество», а затем огляделся: никто, как и прежде, не обращал на него внимания. Полный офис людей с безразличными глазами.

И всё-таки мысли, отображённые на мониторе, заставили его принять решение. Раньше, возможно, он никогда бы не стал отпрашиваться с работы - но раньше-то от него и жена не уходила.

Павел подошёл к молоденькой миниатюрной Свете, секретарше, и сказал, что ему необходимо срочно увидеться с Евгенией Владимировной.

- Пришёл Ефимцев, - сообщила Света, связавшись с начальницей по интеркому.

- Что ему нужно?

- Не знаю.

Небольшая пауза.

- Ладно, пусть войдёт - но только на минуту.

- Спасибо. - Павел благодарно кивнул и зашёл в кабинет

Евгения Романова - высокая, статная, эффектная, - директор фирмы «Глюк и Ко», повернулась на звук и посмотрела на сотрудника. Во взгляде сквозили жалость и презрение. В её мире - мире богатства и роскоши, где правили бал олигархи вроде неё и всё измерялось величиной золотого запаса отдельного человека, - не было места неудачникам наподобие Ефимцева.

- Понимаете, госпожа Романова... - начал Павел и замялся.

- Да, слушаю, господин Ефимцев, - поторопила она.

- Видите ли... у меня сложилась такая ситуация: жена... она, в общем... она ушла к другому, - продолжил Павел. - Но дело не в этом. Вика... пропала. Я звонил на фон, но она не отвечает. Боюсь, с ней что-то случилось...

- Всё понятно, - хорошо поставленным, командирским голосом сказала Евгения.

- Вы не могли бы... отпустить меня? Я отработаю, непременно отработаю!

- В этом месяце...

- Конечно, в этом!

- Не перебивайте. Всю следующую неделю вы будете оставаться после работы на три часа. Согласны?

Павел ответил не сомневаясь:

- Да, разумеется. Большое спасибо!

Он стоял в нерешительности. И только когда начальница произнесла: "Можете идти" - и отвернулась, Ефимцев неловко склонил голову и выбежал за дверь.

По головизору показывали рекламу. С эффектом присутствия эти ролики смотрелись ещё отвратнее.

«...Закажите для вашего будущего ребёнка настоящий галлюцинатор со всеми функциями настройки. "Умная" система безопасности защитит кнопки пульта от случайного нажатия. Сигнализация оповестит о состоянии вашего младенца. Кроме того, в новом г-модуляторе есть такие функции, как измерение температуры, анализ болей любого происхождения, поиск повреждений и ран. В устройство встроен мини-фон, по которому в случае необходимости вы сможете легко связаться с врачом или консультантом нашей горячей линии. Напоминаем, что все галлюцинаторы компании "Глюк и Ко" застрахованы. Техобслуживание в первые три года осуществляется бесплатно. "Глюк и Ко" - это ваш надёжный маячок в тёмном мире...»

- Да-да-да, - раздражённо сказал Макс. - Знаем мы всё: наши модуляторы самые лучшие... Закажите прямо сейчас и получите в подарок... - Он усилием мысли выключил головизор.

- Галлюцинаторы - это будущее ваших детей! - донёсся вдруг с улицы громкий компьютерный голос. - Человечество уничтожило собственный мир. Третья Мировая разрушила не только планету, но и веру в будущее. Лишило нас и наших детей всех перспектив и возможностей, и самой главной возможности - возможности жить...

- Чтоб вы провалились! - Макс встал с дивана и направился к окну. По дороге он выслушивал навязшую уже на зубах рекламу г-модуляторов:

-...Но фирма «Глюк и Ко» дарит новорожденным новую судьбу. Судьбу, которую они заслужили. Судьбу без войны, без радиоактивных осадков, без клубов дыма и пепла, без смертей и горя! Приобретайте галлюцинаторы, и участь предков больше не будет довлеть над нашим народом! «Глюк и Ко»...

- ...с нами легко! - передразнил Макс, закрывая окно. И только потом вспомнил, что в этом году поставил на окна голосовые рецепторы, так что можно было просто скомандовать: «Закрыться». Мужчина выругался и пошёл обратно к дивану, когда в дверь позвонили. - Да что же такое! Не дадут отдохнуть человеку!

Возле двери в стену был вмонтирован монитор. На нём, с огромным неудовольствием для себя, Макс увидел Павла, нервно переминавшегося с ноги на ногу и озиравшегося по сторонам.

"Что опять нужно этому невротику?"

- Кто там? - не открывая двери, спросил предприниматель.

- Макс, это я, Павел! Впусти меня!

- Чего ты хочешь, Паш?

- Открой, это важно! Касается Вики!

- А что с ней?

- Не отвечает на звонки!

«Неудивительно. Как она терпела его всё это время?»

- Просто она не хочет с тобой разговаривать. А теперь, извини, мне пора...

- Но, Макс...

- Паша, ты не понял? Уходи.

Предприниматель прислушался - ни звука: Павел молчал. Удовлетворённый, Макс уже собирался отойти от двери, но оказалось, что друг – или бывший друг – просто собирался с силами.

- Макс, немедленно открой, не то я выломаю дверь!

Хозяин квартиры усмехнулся, но тут Павел, находившийся в коридоре, с такой силой стал стучаться руками и ногами, что ухмылка на лице Макса сменилась недовольной миной.

- Открыть, - скомандовал он.

Дверь, среагировав на голос хозяина, распахнулась. Павел, ломившийся внутрь, не удержался на ногах и повалился на пол. Макс поднял его, схватил за грудки.

- Что ты себе позволяешь? - процедил красавчик с ухоженными ногтями.

- Вика... как ты не понимаешь... с ней, может, что-то случилось...

- С ней случился ты несколько лет назад. Но теперь всё в порядке. Она освободилась от тебя и может, наконец, жить жизнью, которой заслуживает.

- Но, Макс...

- Забудь о ней. Ясно?

Бизнесмен отпустил друга, однако, стоило ему сделать это, как Павел набросился на Макса с кулаками. Тогда тот развернулся и съездил Ефимцеву по лицу. Павел снова упал, на этот раз ударившись головой о стену. Он непонимающе смотрел на бывшего друга. Из носа поверженного мужчины текла кровь.

Макс, скривившись от боли, потряс в воздухе рукой. Потом сходил в ванную, принёс оттуда полотенце и кинул Павлу.

- «Ручного доктора» дать не могу, уж извини - самому нужен. А теперь убирайся.

Павел поднялся на ноги, к груди он прижимал полотенце.

- Вытрешься там. Давай, проваливай. - Но этого ему было мало, и Макс бросил вдогонку молча плетущемуся Павлу: - И не вспоминай о ней, ясно? Её для тебя больше не существует!

И закрыл дверь.

Автоматическая дверь скользнула в сторону. Павел вышел на улицу, в свой 2124 год. Вытер лицо полотенцем и выбросил его в ближайшую, приветливо распахнувшуюся урну.

Мужчину не особенно волновало, как он выглядит. Разрыв отношений со старым другом, назревший, как он теперь понял, уже достаточно давно, тоже не беспокоил его. Виктория - вот о ком Павел думал. Снова и снова мысли возвращались к жене. Что-то внутри, сроднившееся с ней за годы, что прожили вместе, говорило ему: всё не так просто. Она не отвечает не потому, что не хочет. Она не может. А не может она, потому что... Здесь фантазия Павла рисовала несколько вариантов, и ни один ему не нравился. Попала под машину? Похищена? Застрелена? Загрызла собака?..

Он помотал головой, приводя мысли в порядок. Главное, не волноваться...

- Господин, у вас кровь идёт, - сказала проходившая мимо девчушка.

- Да. Но у меня нет с собой «доктора».

- У меня есть. Вот, возьмите.

Павел подивился такой доброте и отзывчивости, но всё же взял устройство. Обработал нос и, когда кровь прекратила течь, вернул «ручного доктора» девушке.

- Спасибо.

- Пожалуйста... А что случилось?

- Поговорил с другом.

Девушка - наверное, «родом» из какого-нибудь доброго, взращенного на идеализме мира - непонимающе смотрела на Павла. Но он не счёл нужным объяснять свои слова - повернулся и побрёл к машине.

На полдороги у него зазвонил фон.

- Да, слушаю.

- Павел Ефимцев? - произнёс незнакомый сухой голос.

- Это я. В чём де...

- Молчите и слушайте, - перебил его неизвестный собеседник. - Ваша жена у нас. Если вы хотите увидеть её живой, то должны приехать по адресу переулок Трансплантологов, 12. Всё понятно?

- Нет, я...

- На вашем месте я бы не артачился. Итак, вы приедете, или нам начать отрезать от неё кусочки?

Тут в трубке послышался чей-то ещё, тоже незнакомый голос. Первый человек уверенно сказал второму: «Я знаю, что делаю», - а после опять обратился к Ефимцеву:

- Итак, ваше решение?

- Еду, - ни секунды не сомневаясь ответил Павел.

- Отлично. Запоминайте координаты, второй раз повторять не буду. Подъезд пятый. Код: 4687. Подниметесь на седьмой этаж и два раза позвоните в квартиру слева. Ясно?

- Ясно. А...

Но Ефимцев недоговорил. Незнакомец обронил короткую фразу «В таком случае мы ждём вас» и прервал связь.

На двери слева не было номера, но, судя по тому, что соседняя квартира значилась как 1229-я, эта была 1228-й.

Павел какое-то время, несколько секунд, смотрел на древний, электрический звонок с кнопкой. Его очень удивило, что кто-то ещё пользуется такими. Но времени размышлять об этом не было: они ждут его, и неизвестно, на что готовы ради... А ради чего? Ефимцев не мог придумать ни единого рационального объяснения происходящему. Наконец, собравшись с силами, он дважды надавил на кнопку звонка.

Дверь открыли почти сразу же. Тощий невысокий человек, облачённый во всё чёрное, на лице которого была надета маска, махнул Павлу. Ефимцев оглянулся по сторонам - никого рядом, никто их не видит - и вошёл в квартиру. Тощий человек захлопнул и запер дверь - сам, своими руками.

«Ещё один привет из древних времён... Да куда я попал?!»

- Раздевайтесь и проходите, - сказал тощий и скрылся в единственной комнате.

Павел скинул ботинки, сбросил куртку и прошёл следом. На стуле посреди комнаты сидела его жена Виктория. Мужчина присмотрелся, но не увидел на лице женщины ни синяков, ни ссадин.

Он облегчённо вздохнул - однако тотчас напрягся, когда с разных сторон приблизились ещё три фигуры. Все невысокие, все худые и все - в чёрной одежде и масках. Странных, пугающих масках с нарисованными лицами, словно бы размытыми кислотным дождём. Черты расплывались, превращаясь в нечто невыразительное, в лужи грязи. Ефимцев не заметил у подошедших оружия - возможно, его не было, а может быть, его спрятали под одеждой.

Голоса у чёрного квартета, как назвал их про себя Павел, оказались под стать внешности - такие же "обезличенные". Правда, у всех - разные: у кого-то - скрипучий, у кого-то - сухой, у третьего - шелестящий, а у четвёртого - хриплый.

- Наконец-то мы встретились, господин Ефимцев, - сказал обладатель хриплого голоса.

- Да? - Павел был изумлён и озадачен. - Значит, вы хотели увидеться со мной?

- Ну как же, конечно! Не зря же мы... м-м... пригласили в гости вашу жену - которая была столь любезна, что сообщила о вас много интересных фактов, в том числе номер вашего фона.

"Конечно, она ведь была смертельно напугана! Но что они с ней делали?! - немедленно врезались в сознание метущиеся мысли. - Так, не волнуйся, - попытался успокоить себя Павел. - С Викторией всё в порядке... кажется. Выглядит она хорошо... Я заберу её отсюда, не знаю как, но выведу! Сейчас главный вопрос в ином - для чего я им понадобился?.."

- Хм... Но - зачем вам всё это? - осторожно поинтересовался Павел.

- Очень точный и очень важный вопрос! - Хриплый сделал вид, что хлопает, но его ладони не касались друг друга. Он повернулся к подельнику: - Объясни.

- Что вы знаете о мире, господин Ефимцев? - проскрипел тот.

- О котором?

- И опять в точку! - громко произнёс Хриплый. - Я же говорил, что мы в нём не ошиблись.

- Не ошиблись во мне? Не понимаю...

- Ответьте сначала на вопрос, который я задал, - сказал Скрипучий. - Что вы знаете о мире? О любом.

Павел бросил взгляд на жену. Когда шёл сюда, у него даже возникла шальная мысль, что она заодно с «похитителями». Но сейчас по её испуганному, недоумевающему взгляду Ефимцев понял: всё происходящее удивляет и интригует её не меньше, чем его самого.

- О любом? Ну-у... - протянул Павел, не зная, с чего начать. - Наш реальный мир был уничтожен в результате Третьей Мировой, или Ядерной войны. Вся территория Земли оказалась заражена и разрушена. Никто не видел спасения из воцарившегося ада, но одному умному учёному по фамилии Зольденберг пришла в голову революционная мысль: если сознание определяет бытие, то, изменив сознание, мы изменим и бытие. И он разработал галлюцинаторы, они же г-модуляторы. Эти устройства вживляли в мозг новорожденному для того, чтобы те создавали у него видимость другого мира. Точнее, мир в сознании маленького человечка менялся, и он начинал жить в нём, а не на отравленной Земле. Ангелы и демоны, пришельцы и мутанты, роботы... в мирах, рождённых галлюцинатором, мог «жить» кто угодно - всё зависело от предрасположенности, фантазии, желаний и устремлений человека. И при этом миры, несмотря на свою непохожесть, не противоречили друг другу, а каким-то образом взаимодействовали. Каким - этого до конца не могут понять даже учёные. Но они говорят так: пространство похоже на время. Для одного человека минуты могут тянуться бесконечно, а для другого пролетать, будто мгновения. Но вместе с тем оба человека будут жить и действовать в одном и том же мире, не мешая друг другу. Примерно так... Естественно, повзрослев, люди узнавали правду - ну, то, что мир как бы ненастоящий, - однако никому не хотелось жить в заражённом, помеченном смертью хаосе.

- Браво! - Хриплый опять «зааплодировал». - Всё в точности, как написано в книжках.

- Да... Погодите, - вдруг спохватился Павел. - Что значит, как в книжках? Вы имеете в виду, что это всё неправда?

В разговор вступил похититель с сухим голосом.

- Нет, галлюцинаторы действительно существуют. И они действительно меняют восприятие, одновременно изменяя и реальность. Вот только зачем это нужно?

- Ну как же... Вы же не хотите жить в мире, где разразилась Третья Мировая?

- Конечно, нет, - сказал четвёртый, с шелестящим голосом. Похоже, это была девушка. - Мы там и не живём.

- В смыле?.. А, понятно: г-модуляторы...

- Нет. - Скрипучий покачал головой.

- Вы начинаете меня разочаровывать, - сказал Хриплый.

- О чём вы говорите?

- Хорошо, давайте начнём издалека, - предложил Скрипучий...

С течением времени беспокойство усиливалось. Если сначала Макс убеждал себя, что ничего не случилось, то теперь, по прошествии нескольких часов, уже нельзя было отрицать - что-то определённо не так.

Где Виктория? Куда она пропала? Наверняка с ней что-нибудь произошло. Ещё утром она собиралась переехать к Максу, но вот на часах вторая половина дня, а её всё нет. Неужели она передумала? Предпочла успешному бизнесмену полного неудачника? Да нет, не может быть! Не в её характере. Кроме того, Вика любила Макса, и он это знал. Так в чём же дело?..

А что, если во всём виноват лох Ефимцев? В порыве ревности стукнул жену, и сейчас она лежит где-нибудь в больнице, в реанимации. Или дома у этого ревнивого идиота. А то и вовсе...

Макс постарался не думать о последнем варианте. Вместо того он вытащил фон и набрал номер своей знакомой Евгении Романовой.

- "Глюк и Ко", - ответствовала секретарша Света.

- Это Макс Филимонов. Соедините меня с Евгенией Владимировной.

- Одну минутку...

Света проверила что-то в записях, а затем произнесла: «Кабинет директора». На экране её устройства видеосвязи появилось второе лицо, решительное, ухоженное и красивое.

- В чём дело? - поинтересовалась Евгения.

- Вызывает Макс Филимонов, - ответила секретарша.

- Хорошо, я переговорю с ним... Подождите минутку, у меня срочный звонок, - попросила директор фирмы кого-то, находившегося в кабинете. - Алло.

Изображение секретарши пропало - она отключилась от конференции и вернулась в свой мир, очень похожий на мир её начальницы, с той лишь разницей, что богатство Светы исчислялось не золотом, а серебром. И правили в её вселенной не олигархи, а бюрократы-бароны, своими документами контролировавшие и душившие обычных людей.

Как только секретарша исчезла с экрана, Макс заговорил:

- Женя, здравствуй.

- Здравствуй, Макс. Что случилось? Только давай побыстрее - меня деловой партнёр ждёт.

- Вика пропала.

- Куда она могла деться?

- Если б я знал! Но она должна была прийти утром, а её всё нет. На вызовы не отвечает, сама не перезванивает. А ещё недавно ко мне приходил её муженёк - мы с ним подрались.

- Это с Ефимцевым, что ли?

- Да-да.

- Ну и?

- Он ушёл несолоно хлебавши с разбитым носом. Но дело не в этом. Я подозреваю, что он сделал с Викой что-то нехорошее. Она наверняка рассказа ему о наших отношениях. Он мог взбелениться и ударить её. А дальше - что угодно: не рассчитал силы удара или она, упав, ушиблась головой об угол стола...

- Понимаю твоё волнение, Макс, но ничем не могу помочь. Да, Ефимцев говорил мне, что его жена пропала. Под этим предлогом он даже выпросил у меня отгул, хотя раньше и взглянуть в мою сторону боялся.

- И ты не знаешь, где он сейчас?

- К сожалению, нет. Мой тебе совет, Макс: позвони в полицию.

- Да, наверное, так и придётся сделать.

- Тогда пока. Желаю, чтобы всё наладилось.

- Спасибо.

Он прервал связь и, ни секунды не медля, набрал номер полиции. На экране появилось уставшее и недовольное лицо служителя правопорядка. Видимо, Макс отвлёк его от какого-то важного занятия - от игры на компьютере или чего-нибудь подобного.

«Наверное, и мир его такой же унылый», - подумал Филимонов.

- Полиция.

- Я хотел бы сообщить об убийстве.

- Убийстве? Вы уверены?

- Или о покушении на убийство. В общем, тут дело очень серьёзное. Говорит Макс Филимонов.

- Да? - с тем же выражением, в котором ясно сквозила утомлённость происходящим, сказал полицейский. Похоже, он не узнал Макса - известного предпринимателя и видного общественного деятеля. - Кто на кого покушался?

- Один мой знакомый... дальний знакомый, - на всякий случай подстраховался Макс, - разозлился на бывшую жену. Дело в том, что она полюбила меня и собиралась уйти от мужа. И...

- Всё понятно. Как зовут жертву?

- Виктория Добровольская.

- Угу. Ясно. Вы знаете, где произошёл инцидент?

Надо было идти до конца.

- У них дома. - Макс назвал адрес. - Прошу, сделайте всё возможное...

- Не волнуйтесь, - безразличным голосом проговорил полицейский, - сейчас же вышлем людей.

- Я богатый человек, - сказал Макс, - бизнесмен. Смогу оплатить любые расходы.

- И установим слежку, - тут же добавил полицейский, - за этим... как, вы сказали, его зовут?

- Павел Ефимцев.

- За ним. Спасибо за бдительность.

- До свидания.

Полицейский снова угукнул и прервал связь.

Макс облегчённо вздохнул. Он сделал всё что мог. Конечно, был вариант подослать к Ефимцеву своих знакомых, но полиция в современном мире действует гораздо эффективнее и быстрее, чем раньше. Потому подобный ход не имел смысла. Скоро Павла поймают, и в ближайшие пару часов он уже будет давать признательные показания - прогресс улучшил также и систему допроса.

Довольный собой, Макс откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и скомандовал музыкальному центру включиться. Увеличил громкость чуть ли не до предела и под трели скрипок, сплетавшиеся с фортепианными ударами, погрузился в мечтания. В комнате была установлена звукоизоляция, так что неприятностей с соседями опасаться не стоило.

...- Что, по-вашему, происходит, когда у кого-нибудь ломается модулятор? - спросил Скрипучий у Павла.

- Он временно попадает в реальный мир, - ответил тот.

- Это ответ мы должны бы счесть правильным. Но почему тогда вы не оказались в реальном мире?

- Почему не оказался? Я... - Он замер на полуслове. Осмотрелся: обои из позапрошлого века; потёки на стенах; занавески в стиле настолько древнем, что его даже не назовёшь «ретро»; окно - отнюдь не сверхсовременное и не бронированное; деревянный стол; деревянные же стулья...

- Где я? - задал вопрос Павел, повернувшись к обладателю хриплого голоса.

Тот рассмеялся.

- Вот теперь узнаю Павла Ефимцева. Вы - в реальном мире.

Он не мог поверить в происходящее. Это какое-то наваждение, дурной сон... Всё сейчас закончится, стоит только захотеть. Может, если он ущипнёт себя, то проснётся?..

- Хотите сказать, на самом деле мир выглядит так?

- Именно, - подтвердил Хриплый.

- То есть после Войны...

- Не было никакой Войны! - произнёс Скрипучий. - И не будет.

- А вот это уже зависит от нашего нового друга, - вкрадчиво проговорил Хриплый.

- Что вы имеете в виду?

- Энгэ, - коротко ответил Хриплый. – Негаллюцинирующие. Это люди, которые, несмотря на вживлённые в мозг г-модуляторы, умеют видеть настоящий мир. Не тот, который подсовывают производители галлюцинаторов и покрывающее их правительство, а всамделишный. Тот, что существует в действительности, а не в нашем воображении. Таких людей - единицы. Способность даёт себя знать в разном возрасте - у вас это началось недавно. Помните проявления настоящего мира, которые вы принимали за неполадки в модуляторе? Вы ещё обращались в ремонтную мастерскую, но...

- Откуда вы знаете?!

- Ещё не поняли? Мы следим за вами - уже очень давно. Как показали расчёты и исследования, вы один из самых перспективных потенциальных энгэ. И учёные не ошиблись.

- Но... но, - Павел пытался собраться с мыслями, - в мастерской мне починили галлюцинатор, просто он опять сломался.

- Он не ломался - он был исправен! Это вы начинали видеть реальный мир.

Ошеломлённый, сбитый с толку, Павел довольно долго обдумывал следующий вопрос. Всё это время чёрные люди молчали. Наконец, Ефимцев заговорил:

- Скажите, но почему тогда люди, когда выходят из строя модуляторы, видят один и тот же мир? - И тут он всё понял. - Вы врёте. Вы всё врёте. Хотите запутать меня, завлечь в ваши сети, чтобы я работал на вас...

- А вначале он показался мне даже умным, - заметила Шелестящая.

- Никто вас не обманывает! - сказал Скрипучий, смотря Павлу прямо в глаза. - Никто, кроме вашего же собственного государства, которое наживается на вас. На продаже модуляторов, таблеток и ещё черт-те чего, существующего в подменённых реальностях!

- Когда галлюцинатор отключается из-за поломки, - взял слово Хриплый, - активируется секретная система, которая проецирует специально записанный для такого случая мир вам в сознание. Потому-то вы и думаете, что видите реальный мир, - на деле же вы смотрите... фильм.

- Трёхмерное кино, - добавил Сухой.

- А настоящий мир, - сказал Скрипучий, - вот он. Приближается. И вам уже не остановить этого процесса.

Проследив за взглядом Скрипучего, Павел подбежал к окну. Отдёрнул занавеску, выглянул наружу - и в ужасе отшатнулся: по асфальтовым дорогам разъезжали машины. Разъезжали, а не летали по воздуху! И люди были одеты совсем не так. И всё, всё было каким-то не таким! Приглушённым, неярким. Дома насчитывали максимум двадцать этажей. А ещё в том мире по-прежнему росли деревья.

В том?

Или всё же в этом?..

Полицейские ворвалась в квартиру Павла и Виктории с бластерами наперевес.

Сидевший на фоне работник не знал Макса Филимонова, зато его знало начальство. Оно-то и объяснило сотрудникам полиции, что нужно действовать как можно эффективнее. Те восприняли это словно руководство к боевым действиям. Попадись им сейчас Павел, скрутили бы в бараний рог, забросили в аэрокар и доставили в участок, где начали бы усердно вытрясать из него «правду».

Но Ефимцева не было дома. Они с женой точно сквозь землю провалились.

- Что будем делать, капитан? - осведомился полноватый моложавый сержант "из" мира, где земляне сотрудничали с альфанцами.

Капитан - человек с седыми бровями и суровым лицом - без тени сомнения ответил:

- Свяжись с участком - пусть дадут координаты подозреваемого.

- Но ведь это запрещено...

Вмонтированные в голову сразу после рождения модуляторы выполняли ещё и функцию маячков. Благодаря им государство знало, где в данный момент находится любой из граждан. Злоупотреблять этими данными было запрещено законом, но сейчас ситуация складывалась совершенно особенная.

- Ты не слышал, что я сказал? - спросил капитан, "живший" в тоталитарном всепланетном государстве, которое управлялось полицией, - и металл зазвучал в голосе офицера.

- Есть узнать координаты подозреваемого! - по форме ответил сержант и, вынув фон, набрал номер участка.

...- Нет, нет, нет, - запричитал Павел, отходя всё дальше от окна. - Нет, это... невозможно. Неправда! Не верю, не верю вам! Вы обманщики, лжецы! Что-то сделали с моим модулятором, как-то воздействовали на него!..

- Павел...

- Замолчите! Мы уходим! Слышите, уходим отсюда! И не пытайтесь нас остановить - у меня есть бластер, - соврал Ефимцев, - и я...

- В реальном мире не бывает бластеров. - И Скрипучий вновь покачал головой.

Павел подал руку жене. Она взяла её в свои маленькие ладошки и встала со стула.

Сухой перегородил им дорогу, но Хриплый твёрдо сказал:

- Нет. Пусть идут. Они вернутся. Когда-нибудь обязательно вернутся.

Сухой отступил в сторону, пропуская Павла и Викторию.

Немного повозившись с замком, Ефимцев открыл дверь и вышел в коридор. Обернувшись, он увидел наблюдавшего за ним Хриплого - но на лице того уже не было маски. Лицо молодого и решительного человека с большими карими глазами смотрело на него. И Павел был почти уверен, что голос этого парня тоже изменился, что он больше не хриплый, а звучный. И все остальные, находившиеся в квартире, тоже претерпели метаморфозу...

«Нет, не хочу об этом думать!»

Они подбежали к лифту, и Павел нажал грязную чёрную кнопку. Кто-то написал рядом с ней мелом матерное слово.

«Где я? - рвал сознание вопрос. - Что происходит? - И тут же на смену этим мыслям: - Бежать! Уходить! Не оглядываясь, не задумываясь! Бежать!..»

Сели в пропахший мочой лифт. Павел нажал кнопку с цифрой «1». Почему-то всего кнопок Ефимцев насчитал пятнадцать, хотя этажей в здании двести.

«Было двести...», - опять проскользнула мысль.

Они выбежали наружу. Оглянулись, и взорам их предстал длинный красно-белый дом в пятнадцать этажей. Супруги попытались найти машину, однако её нигде не было - аэрокар исчез.

Павел стоял на месте и смотрел по сторонам.

Напуганная Виктория подошла к мужу, взяла его за руку. Всё случившееся не укладывалось у женщины в голове.

Она посмотрела на Павла и вдруг подумала: «Как я могла обидеть такого хорошего человека? Человека, который спас меня из плена, рисковал собственной жизнью ради меня...»

- Что этим... людям было нужно от нас? - после короткого молчания сказала Вика.

В ответ Ефимцев только сжал руку жены. Хотел бы он узнать ответ на этот вопрос. И, быть может, узнал бы - если бы остался...

- Как же доберёмся домой? - задала Вика новый вопрос.

- Что-нибудь придумаем, - ответил Павел.

И, не спеша - уже не оставалось ни сил, ни желания бежать, - двое стали спускаться по улице...

Под окном выли полицейские сирены. Тот, кто когда-то был Скрипучим, выглянул в окно.

- Этот гад вызвал полицию!

- Не может быть, это не он, - сказал бывший Хриплый. - Подозреваю, что постарался его дружок Макс. Наверное, разволновался из-за того, что Виктория пропала, и позвонил полицейским.

- Босс, может, мы зря её похитили? - робко проговорила экс-Шелестящая. - Мне кажется, Ефимцев бы согласился, если б мы просто с ним поговорили...

- Тебе кажется, а опыт и исследования показывают совсем другое. Сколько у нас было проколов? И всё потому, что мы пытались действовать как хорошие. Когда на кону стоит что-то крайне ценное для человека, он готов поверить чему угодно и согласиться на любые условия, лишь бы объекту не причинили зла.

- Но мы ведь и так не собирались причинять зла ни ему, ни ей. К тому же в этот раз ничего не...

- Вот именно - в этот раз. Но будут и другие... Хватит, надоело спорить! - прервал диалог босс, а потом скомандовал: - Всем надеть портативные галлюцинаторы.

- В какой мир сбегаем от легавых? - поинтересовался бывший Скрипучий.

- Без разницы. Сегодня выбирай ты.

- Да, что-то босс расстроился, - шепнул когда-то звавшийся Сухим.

Та, что раньше была Шелестящей, незаметно кивнула.

«Скрипучий» вынул маленький пульт с несколькими кнопками, нажал одну. А в следующую секунду комната искривилась, поплыла и изменилась до неузнаваемости.

Полицейские выломали дверь, но внутри никого не было. Только ветер шелестел на своём таинственном языке, врываясь в открытую форточку на хай-тековской кухне.

После того как ему сообщили, что полиция не нашла следов ни Ефимцева, ни Виктории, Макс Филимонов снова позвонил Евгении Романовой. Та сказала, что весьма сожалеет о случившемся, и пожелала Максу держаться.

Не находя себе места, бизнесмен достал из бара бутылку виски и стал потягивать из горла дорогой напиток. Он уже связался со своими друзьями-сыщиками и бандитами, которые обещали сделать всё возможное, чтобы найти супругов. Хотя Макс подозревал, что этого «возможного» будет недостаточно. Крайне неприятное ноющее чувство, поселившееся в сердце, сдавливало грудь. Не желая отпускать, оно нашёптывало, что любые поиски бесполезны. Нет, это было даже не чувство, а предчувствие. Но откуда взялось? Впрочем, вопрос этот был лишним, потому что в глубине души Макс успел смириться с происходящим.

На следующий день Павел Ефимцев не пришёл на работу. Достаточно для того, чтобы начальница подписала приказ об увольнении.

- А если явится, гоните взашей, - приказала она секретарше Свете.

Но что-то подсказывало Евгении Романовой, что бывшего сотрудника она никогда больше не увидит.

Рассвет уже «отзвучал», когда Виктория проснулась. Она обнаружила, что лежит на скамейке, а рядом с ней, на такой же скамье, спит муж. Находились они в парке.

«Парк» - слово, которое в её мире давно позабыли. А равно и слова «трава», «кустарники», «деревья»... которых тут было вдоволь.

Спросонья Вика не поняла, что происходит. Они - в парке, а кругом настоящая летняя растительность. Но откуда та взялась? Ведь Война всё уничтожила...

И только тут Виктории пришла в голову мысль, что дело в галлюцинаторе.

- Наверное, забарахлил, вот и показывает всякую муть. Надо сказать Паше. - Добровольская машинально посмотрела на наручные часы - 11:05. - Ничего себе задрыхла!

Потянувшись, женщина встала со скамейки и отправилась будить мужа.

По бездонно-синему небу плыли чистые белые облака...

…По телевизору показывали художественную гимнастику. Российские спортсменки были на высоте. Они уже принесли в копилку сборной несколько медалей, в том числе золотых, и сейчас боролись за лидерство в очередном виде спорта.

Вениамин Рачков, отличающийся хрупкой худобой мужчина шестидесяти лет, с интересом следил за Летней Олимпиадой. Попивая пиво из большого стакана, он подбадривал гимнасток как мог, и делал это довольно громко. Но никто не возражал: соседи у Рачкова злобивостью не отличались, а жил он один – с женой пенсионер развёлся десять лет назад, тоже летом.

«Юбилей, чтоб его!» - мелькнула неприятная мысль.

Евгения Царицына, пятнадцатилетняя надежда России, вновь привлекла внимание Рачкова: она высоко подбросила ленточку, прыгнула, подогнув стройные ножки, и готовилась поймать снаряд, когда вдруг передача прервалась и вместо красивой молодой спортсменки весь экран заполнило изображение чьего-то незапоминающегося лица.

Рачков удивленно воззрился на физиономию мужика с чёрными волосами.

Физиономия казалась странно знакомой. Вениамин настолько опешил, что не сразу понял, о чём говорит мужик.

- …Братья и сёстры по разуму! – неслось с экрана. – Нехорошую весть принёс я в ваши дома…

- Опять рекламный ролик, - проворчал Рачков, поправляя очки, и потянулся за пультом.

Только если это и был ролик, то довольно странный: личность из телевизора вещала что-то о борьбе за мир, о каких-то миддляторах или модуляторах, о святой обязанности каждого человека сражаться за будущее…

- Вместе мы победим! – по-ораторски возвысив голос, произнёс черноволосый мужчина. – Силы науки и политики объединятся с защитниками правопорядка, чтобы восстановить порушенную гармонию. Знаю, мои слова звучат для вас неправдоподобно и, возможно, даже дико, поэтому я приготовил доказательства. Это – галлюцинатор. – «Оратор» поднял руку и раскрыл кулак – на ладони лежало непонятное круглое устройство. – Принцип его работы несложен: мозговые волны, отвечающие за фантазии…

Рачков фыркнул.

- Бред!

Щёлкнул пультом, переключившись на соседний канал, по которому шли новости. Симпатичная ведущая рассказывала о победах и поражениях сборной России. Сейчас речь шла о выступлении гимнасток…

Пенсионер расслабился, отхлебнул ещё пивка и поудобнее расположился на старом диване.

- Не уверен, что это была хорошая идея. – Директор Третьего канала Мещеряков, представительный, в элегантном костюме, с длинными волосами, собранными в хвост, косо глянул на сидевшего в студии мужчину. Всё смешалось в этом взгляде: сомнение, неудовольствие, страх…

Передача шла в прямом эфире – ради неё пришлось прервать рейтинговую Олимпиаду, и Мещеряков сомневался, что сделал правильный выбор. Конечно, слова Прошкина, его заместителя, звучали убедительно, и он сам видел то устройство, но… поверят ли им люди? Да и зачем вообще он это делает?! У него что, других проблем нет?..

Сидящий на стуле мужчина с размытыми чертами лица наговаривал заученный текст, профессионально, с выражением.

«А по нему и не скажешь, что он какой-то там… - подумал Мещеряков. – Встретил бы на улице, даже не заметил бы. Обычный тип, каких миллионы. И усталость во взгляде сквозит. Нет, не нашего уровня человек…»

Но тут опять вспомнились слова Прошкина: насущная необходимость… возможность прославиться… и помочь – но кому? Чуть ли не прогрессору… пророку!..

В этот миг Мещеряков понял, что облажался по полной. За голову не схватился – выглядело бы несолидно, - но мрачно бросил находившемуся рядом высокому и лохматому режиссёру:

- Егор, отключай чёртова Нострадамуса от эфира.

- Вась… - запротестовал было Прошкин. Этот блёклый человечек не отличался настойчивостью при разговоре с высшими чинами.

Мещеряков не хотел ничего слышать.

- И где ты только его откопал?

- Я же рассказывал…

- А впрочем, неважно. Запускай Олимпиаду – нам нужен рейтинг.

Директор встал из-за пульта.

«Представляю, какую головомойку устроят нам завтра газеты, - раздражённо подумал он, злой, в первую очередь на себя, за то, что ввязался в непонятную, дурацкую авантюру. – А интернет-СМИ уже сегодня начнут писать что-нибудь вроде “Директор Третьего канала Мещеряков сошёл с ума”. Или “Самозваный пророк демонстрирует в прямом эфире подшипник”… Надо было проверить ту штуку. Ничего, “Иисус” – или кем он там себя возомнил? – потерпел бы денёк-другой, зато я бы точно знал, что правда, а что – вымысел».

Доверяй Мещеряков слепым чувствам, а не доводам разума, он бы никогда не поднялся столь высоко по карьерной лестнице. Вчера же, когда директор разговаривал с Прошкиным, произошло нечто из ряда вон выходящее. Будто бы реальность повернулась к Василию невидимой в обычное время, неизвестной стороной.

Нет, надо с этим кончать! Он не собирается портить карьеру из-за чужих ошибок, пусть даже госструктуры пообещают миллиарды…

Мещеряков решительной походкой вышел в коридор.

Прошкин с грустью наблюдал, как Егор прерывает трансляцию, возвращая на экраны телевизоров гимнастические соревнования.

А в памяти всплыла недавняя встреча…

От телестудии до дома было совсем недалеко, и Прошкин любил преодолевать это расстояние пешком, на что тратил минут пятнадцать – двадцать. В тот день на работу он не пришёл.

Беззаботно насвистывая какой-то лёгкий мотивчик, с дипломатом в руках, замдиректора Третьего канала шёл по одной из центральных аллей, с удовольствием разглядывая покрытые густой зеленью деревья и сочную траву, когда ему навстречу ступил некий субъект. Субъект обладал нервным взглядом, небритым лицом, грязными волосами и характерным запахом. Черты его лица казались нечётким рисунком, выполненным кем-то из мастеров живописи.

- Вы же Геннадий Прошкин, с Третьего? – поинтересовался новоявленный.

- Ну, допустим, - ответил Прошкин, машинально отступая на шаг назад. – А вы кто?

- О, скоро обо мне узнаете… - пообещал странный мужчина. – Если только меня не поймают эти.

- Эти? – уточнил Геннадий, уже подозревая, с кем разговаривает.

«Похоже, очередной ненормальный, - пронеслось в голове. – Как некстати – из-за него могу опоздать на работу, а Мещеряков серьёзно к такому относится».

Собеседник Прошкина замялся.

- Вы о полицейских, верно? – «подтолкнул» замдиректора.

- Нет, - снова заговорил дурной пахнущий субъект. – Хотя они тоже за мной гонялись: приняли за бомжа… А впрочем, неважно. – Он отмахнулся. – Об этом потом. Сначала вы должны помочь мне.

- С чего бы это?

- Да как вы не понимаете, от этого зависит судьба мира!

- Ага-а, понятно, - протянул Прошкин и хотел было уйти, но его поймали за рукав.

- Постойте, не делайте той же ошибки, что и все, - реальность может этого не пережить!

- Кто? – переспросил ошеломлённый Геннадий.

- Реальность! – Незнакомец аж выпучил глаза. – Сейчас я всё расскажу…

- Давайте вы действительно всё расскажете, но только не мне и в другом месте.

Прошкин достал смартфон и решал, какой номер набрать – полиции или скорой помощи, - когда обратил внимание на умоляющий взгляд стоящего перед ним человека.

«Наверняка я делаю ошибку, но… выслушаю его. Может, у него есть информация о террористах? Говорят, в Тунисе один бомж пытался сообщить о заложенной бомбе, а ему никто не поверил. Так потом…»

- Ладно, - прервав собственные размышления, сказал Прошкин, - выкладывайте, только быстрее – времени у меня крайне мало.

- Хорошо, хорошо. – Обрадовавшись, заторопился мужчина. – Давайте отойдём в сторонку: не хочу, чтобы нас услышали.

- Кто? – направляясь вслед за новым знакомым, осведомился Прошкин, однако ответа не получил.

Они остановились в переулке, пропахшем кошачьей мочой. Стены исписаны граффити, фашистскими лозунгами и сообщениями вроде: «Хочешь секса – позвони по такому-то номеру».

«Что я делаю? – вертелась в голове у Геннадия навязчивая беспокойная мысль. – А если этот психотный – всего лишь приманка? Затащил меня в укромный уголок, подальше от чужих глаз, а теперь откуда-нибудь, да хоть вон из-за того мусорного бака, выскочат его дружки, чтобы ограбить и избить. Или вовсе - прикончить».

Бездомный – или кто он был? – не дал мысли Прошкина развиться. Начал он с того, что представился:

- Меня зовут Ефимцев, Павел Ефимцев. Сожалею, что, обратившись к вам за помощью, привлёк к вашей персоне внимание этих, но, может, всё обойдётся… - тараторил мужчина. Затем с усилием прервал себя и сказал медленнее, более внятно: - В общем, ближе к делу. Я – посланник из будущего! – Выдав это, он замолчал.

Прошкин смотрел на собеседника со смесью удивления, недоверия и какого-то ещё чувства, которое не выразить словами.

«Надо было сразу звонить в психиатричку…»

Однако и этого сделать замдиректора не успел – назвавшийся Павлом Ефимцевым, как оказалось, лишь собирался с мыслями, чтобы огорошить Прошкина ещё сильнее:

- Точнее, не из будущего, а из… скажем так… параллельного мира. Возможной реальности. Понимаете? Так вот, в этой реальности у всех людей в головы вживлены специальные устройства, называемые галлюцинаторами, или г-модуляторами. Они проецируют фантазии человека на действительность.

- Для чего? – оторопело спросил Прошкин.

- Это долгая история, и на неё нет времени.

- Ну, знаете, если вас совсем не интересует…

- Подождите-подождите! Я расскажу. В общем, дело в корпорациях. В будущем – альтернативном будущем – они захватили… захватят мир. И заставят людей забыть о реальности, внушив им, что случилась Третья Мировая, что Земля разрушена и отравлена. С ведома и под покровительством этих корпораций каждому новорожденному человеку будет вживляться г-модулятор.

- Ничего не понимаю…

- Дайте же договорить. На чём я остановился?.. Ох, у нас мало времени… Так вот, модуляторы, как я сказал, позволяют гомо сапиенсу жить в мире собственных фантазий. С самого рождения. То есть, он, человек, не знает, как выглядит мир реальный, принимая за настоящее то, что видит, и существуя внутри этого! А уж действительность, созданная воображением, может быть какой угодно!

Прошкин почувствовал, что сознание одновременно расширяется и сужается. Он пытался осознать слова Ефимцеав, но сделать это означало бы подвергнуть сомнению самые основы бытия. Расширенными глазами Геннадий взирал на Павла, распаляющегося всё больше и больше.

- И в этих каких угодно реальностях люди, под влиянием всё тех же корпораций, тратят деньги на… ну, таблетки от радиации, необходимые для жизни технические устройства, спецодежду, товары для дома и быта, которые невозможно создать в настоящем мире, и ещё чёрт знает на что! Уйму денег, вы понимаете?!

Замдиректора Третьего канала подумал, что если немедленно не сделает перерыв, то его мозг попросту взорвётся.

- Ясно, Павел, - медленно произнёс он. – А скажите, давно вы… ну-у… ведёте такой образ жизни?

- Дня два-три, может, больше. Они всё никак меня не найдут. Возвращался обратно, но там никого нет… Да не в этом суть! Важно другое, вы поймите! Корпорации, корпорации!..

- Да-да, я понял… А как началась ваша… кхм… свободная жизнь?

- На это нет времени – они могут явиться в любую секунду.

- Да кто?

- Ответьте, вы поможете? – Схватив Прошкина за руку, Ефимцев уставился ему в глаза.

«Отказать? Вызвать медиков? Хм… А не буду ли я потом жалеть о своём решении?»

Не желая спешить, Прошкин мягко отстранился и, взвешивая каждое слово, сказал:

- Насколько понимаю, у всех людей в вашем мире есть эти… как их… модуляторы.

- Именно! – горячо подтвердил Ефимцев.

- Значит, и у вас в голове такая штука имеется?

Павел закивал.

- А мод мышкой у меня регулятор – вот, глядите!..

Но Геннадий был занят своими мыслями.

«Кажется, рациональность всё-таки побеждает хаос. Впрочем, рано пока рассуждать об этом…»

- Тогда давайте сделаем так. Я знаю одного хирурга, опытного, достойного уважения врача. Наведаемся к нему, он вас обследует, а уж на основе выводов, которые он сделает, я сделаю свои выводы. Идёт?

Ефимцев не мешкал ни секунды.

- Согласен!

- Вот и отлично.

Довольный собой, Прошкин в сопровождении «посланца иной реальности» вышел из переулка.

- Только позвоню начальству, - уведомил он, - объясню ситуацию.

Набирая номер Мещерякова, Геннадий размышлял, как будет отпрашиваться с работы. Если скажет, что встретил на улице пророка из другого мира и едет с ним в больницу, туда же, к работникам медицины, отправят и его самого. Но сначала уволят.

«Понедельник – день тяжёлый», - вспомнилась старая шутка, и она хоть немного, но развеселила Прошкина.

Мещеряков без особого энтузиазма воспринял новость, что заместителю нужно срочно отвезти знакомого ко врачу.

- А больше некому? – голос директора звучал скорее устало, чем недовольно.

- Нет… Вась, ты же меня знаешь: не будь ситуация экстренной, я бы никогда…

- Угу, угу. Ладно, гуляй. Без тебя будет сложно, но уж как-нибудь справлюсь.

- Спасибо! Я отработаю, - пошутил Прошкин.

- Конечно, - с непонятной интонацией в голосе произнёс Мещеряков и отключился.

- Ну вот, можем ехать, - сказал Геннадий и, подойдя к краю тротуара, вытянул руку. – Такси!

Таксист был удивлён: он не мог понять, что рядом с представительным и богатым человеком, каким выглядел Прошкин, делает этот оборванец. Но сунутые в руку деньги сделали своё дело. Всю дорогу до больницы водитель ехал молча.

Негромко играло радио, разнося по салону попсовый мотивчик очередной песенки о несчастной любви. Ефимцев с Прошкиным тоже молчали: хотя предварительной договорённости не было, оба сочли, что обсуждать «дело» на людях не стоит.

С не меньшим удивлением посматривали на них работники и посетители больницы. Некоторые в отвращении или презрении отворачивались.

Дождавшись, когда кабинет хирурга освободится, Прошкин потянул за собой Ефимцева.

- Эй, вы куда?! Тут вообще-то очередь! – выкрикнул примостившийся под высоким разлапистым растением пенсионер с газетой в руках.

- Мы по-быстрому, - не останавливаясь сказал Прошкин, пропуская вперёд Павла.

Пенсионер недовольно хмыкнул и вернулся к разгадыванию кроссворда.

Удивление на лице хирурга Зеленштейна являло собой квинтэссенцию взглядов, которые бросали на странную парочку окружающие. Врач дал какие-то указания своему помощнику – белобрысому мускулистому парню – и отвёл Прошкина в сторону.

- Кто это? – шёпотом спросил Зеленштейн.

- Один очень интересный человек, - тоже шёпотом ответил Геннадий.

- Ген, ты в порядке?

- Как никогда.

- Что-то не уверен…

- Будь не в порядке, пошёл бы не к тебе, а к психиатру.

- Но чем я могу помочь?

Прошкин объяснил, и к удивлению на благородном лице с кустистыми бровями добавилось сомнение.

- Ну ладно, что тебе стоит, - принялся уламывать друга замдиректора канала.

- Я тут вообще-то не хренью страдаю, - веско заявил Зеленштейн.

- Так и я тоже! Говорю тебе, дело очень важное, а может стать ещё и очень выгодным! – Прошкин знал, куда надавить.

Хирург сдался.

- Ладно. Но если его башка такая же пустая, как твоя, ты мне будешь должен.

- Сколько? – тут же внёс точность дотошный Прошкин.

- Ящик водки!

Ефимцев всё это время стоял возле окна и наблюдал за проносящимися мимо машинами.

«Такое впечатление, что вид обыкновенного, едущего по дороге автомобиля приводит его в трепет», - подумалось Геннадию.

- Павел! – окликнул он засмотревшегося мужчину.

Тот резко обернулся.

- А? Что?

- Вот, познакомьтесь, это Герман Натанович.

Ефимцев порывисто протянул Зеленштейну руку.

- Здравствуйте, доктор!

- Очень приятно, - сказал хирург, но руки не пожал.

- Он вас осмотрит, - продолжил Прошкин. – А я подожду здесь, в коридоре. Чтобы не привлекать внимания.

- Пройдёмте на рентген, - позвал Зеленштейн, а затем обратился к помощнику: – Данила, остаёшься за главного. Людей в очереди оповещу, что скоро вернусь.

Сидя на скамейке и ожидая, когда вернутся хирург со своим новым, необычным пациентом, Прошкин испытывал необъяснимые чувства. Он не смог бы дать им определения, потому что ничего подобного раньше не ощущал.

- Вот так всегда… знакомства, протекция… По протекции теперь и бомжей без очереди пускают… А мы должны это терпеть… - ворчал кто-то справа.

Геннадий повернулся и увидел знакомого старичка. Газета с разгаданным кроссвордом лежала на диване.

- Извините, - зачем-то сказал телевизионщик, - у нас очень срочное дело…

- А у кого оно не срочное! У меня, между прочим, нога болит – страсть как болит, хочу вам сказать! Грозили ампутацией!..

- Да-а, неприятно…

- Неприятно!.. И это ещё что! Мне недавно аппендицит вырезали.

- А вот это хорошо, - заметил Прошкин, водя взглядом по коридору.

- Чего ж хорошего? – Пенсионер нахохлился, как разозлённый петух.

- Что дожили до таких лет с аппендиксом, - пояснил Прошкин. – Не всякому удаётся.

- До каких «таких» лет? – ядовито поинтересовался дедок. – Мне, чтоб вы знали, всего шестьдесят! Я помоложе кое-кого из молодых буду!

- Да-да… - рассеянно обронил Геннадий.

- Вот ведь, все норовят похоронить Рачкова, - продолжал ворчать пенсионер. – Не дождётесь!..

Устав слушать демагогию Рачкова и трёп двух полных старушек, что расположились напротив, Прошкин встал и начал мерить шагами коридор…

…Геннадий не знал, сколько прошло времени, прежде чем двери открылись и появился радостный Ефимцев, а следом за ним ошеломлённый Зеленштейн.

Журналист подскочил к ним. Не успел он произнести рвавшегося с языка вопроса, как услышал ответ. Прошкин предвосхищал его – и, тем не менее, был поражён.

- Он – там, - одними губами прошептал хирург.

Пятно на снимке, в самом центре головы, смотрелось эффектно. Казалось, кто-то замазал часть мозга, оставив словно бы в насмешку этот идеально ровный круг.

- Фантастика-а, - протянул Прошкин. – И что будем делать?

Зеленштейн не сомневался ни мгновения.

- Как что? Извлекать, конечно!..

…Павел на время поселился у Прошкина.

Жена телевизионщика, требовательная и взбалмошная особа, неодобрительно отнеслась к тому, что благоверный тащит в квартиру людей с улицы, к тому же каких-то странных, нервных, с беспокойным взглядом. Но скандал удалось замять, представив Ефимцева героем будущей сенсационной передачи, которому нельзя попадаться на глаза репортёрам.

Галлюцинатор удалили из головы Павла через пять дней. Для проведения операции пригласили самых компетентных врачей – из работников больницы и не имевших к ней отношения знакомых Зеленштейна. Со всех них взяли письменное обещание не разглашать то, что они увидят или услышат. Преуменьшением будет сказать, что многие из медиков после операции пребывали в лёгком шоке.

Экспертиза показала, что вынутое из головы Ефимцева устройство не имеет аналогов в современном мире. Галлюцинатор – к приборчику, с лёгкой руки Павла, приклеилось это название – отправили в секретную лабораторию ФСБ, для исследований, а виновника всех волнений, в сопровождении полиции, доставили к Прошкину домой.

Жена Геннадия, Людмила, еле свыкшаяся с тем, что в доме проживает незнакомый мужчина – который наконец-то стал вести себя поспокойнее, - не могла смириться с необходимостью терпеть ещё и стража правопорядка.

- Наша квартира очень маленькая, расположиться тут негде, - бессовестно врала женщина. На её совсем непривлекательном лице отображалась целая гамма эмоций, и среди них не было ни сочувствия, ни сострадания.

- Ничего, я не займу много места, - пообещал молодой, гладко выбритый полицейский.

- Поймите, здесь просто негде устроиться! – с нажимом проговорила Людмила.

Парень замешкался.

- Позвоню шефу, - наконец решил он.

Достав мобильный, молодой человек набрал номер начальника. Вкратце объяснил тому ситуацию и выслушал много «приятных» слов в свой адрес. Затем полицейский убрал телефон и сообщил, что покидает квартиру Прошкиных, однако будет патрулировать улицу рядом с домом.

- Мы с напарником посменно…

- Да-да, конечно, как угодно… - приговаривала Людмила, выпроваживая его в коридор и захлопывая дверь.

Ефимцев чувствовал себя неуютно: он понимал, что создаёт другим проблемы. Но ведь у него нет выбора. Как не по собственной воле оказался здесь, так и против своего желания вторгается в размеренную жизнь людей.

Людмила смотрела на блёклое, немного печальное лицо гостя, пытаясь понять, о чём тот думает.

А Павел теперь думал о Виктории…

…Казалось, это произошло давным-давно – в парке, где они очутились после «скачка» из выдуманных вселенных в реальный мир.

Потянувшись, Вика встала со скамейки и отправилась будить мужа.

Плыли по небу белые пушистые облака, пахло свежей летней листвой, ветер что-то тихо нашёптывал на ухо. А ещё доносился до слуха приглушённый гул.

Решив, что разбудить Павла всегда успеет, Вика направилась на звук. Гул постепенно усиливался, становясь с каждым пройденным метром всё более знакомым.

«Что же он напоминает?» - думала Виктория.

В конечном итоге она поняла что: шум проносящихся машин. Только раздавался гул не сверху, как обычно – ведь в её мире машины летали по воздуху, - а звучал словно бы прямо перед ней.

Реальность разломилась неожиданно. Перед глазами поплыло. Всё закружилось, вывернулось, и парк вдруг исчез, уступив место грязному закоулку. На старой скамье лежал муж, однако рядом, из поблёскивающих необычайным светом «ран», выпрыгивали люди. Одетые в багровую спецформу, с пугающими масками на лицах, они напоминали человекообразных монстров. Вика старалась не вглядываться в эти маски, и всё же они неким неотвратимым образом привлекали внимание уродливостью – на них словно изобразили лица, размытые кислотным дождём. В руках пришельцы держали диковинные устройства, а на плечах «костюмов» находилась помещённая в круг, перечёркнутая буква «Р». Всего таинственных визитёров было четверо.

- Хватайте её, она тоже энгэ! – крикнул один из появившихся безликим, бесполым голосом.

Двое бросились к Виктории. Вика вырывалась, но что она способна противопоставить двум сильным мужчинам?

Предводитель загадочной шайки вместе с подчинённым накинулись на Павла. Ефимцева стащили со скамьи и поволокли туда, где стояла, с заломленными руками, жена.

Мужчина не сразу осознал, с кем имеет дело. Сначала почудилось, что это Хриплый, Скрипучий и остальные вернулись за ними. Но ведь энгэ не носили таких странных одеяний, да и намерения их были не враждебные. А потом он догадался: если есть те, кто борется за добро и справедливость, то, по вселенским законам, должны быть и противостоящие им, сторонники хаоса и разрушения.

Ефимцев попытался вырваться, однако его держали крепко.

- Не дёргайтесь, Павел, - сказал предводитель шайки энгэ-отступников, а потом обратился к ожидавшим его людям в багровых одеждах. – Приготовиться к перемещ…

Договорить он не успел: действительность вновь искривилась, и парк вернулся на место. Восставшие знали, что это означает.

Из разрывов в реальности выпрыгнули четыре знакомые фигуры. Воспользовавшись эффектом неожиданности, они атаковали врагов, и троих удалось повалить на землю. Четвёртый, предводитель, молниеносно повернул регулятор на устройстве, которое держал в руках, и начал обстреливать энгэ. Один из выстрелов попал Сухому в руку. Тот выронил оружие, но сразу же, кривясь от боли, подхватил с асфальта другой рукой.

- Эх, надо было садануть из энтропа! – злобно прокричал вожак отступников, снова крутя какие-то настройки – А вот это тебе понравится? Получай!

Он почти коснулся сенсора, когда лазерный луч расплавил смертоносное устройство. Это выстрелила Шелестящая. Она направила на предводителя багровых оружие.

Тот криво усмехнулся, театрально поднял руки – и вдруг сказал:

- Подкрепление!

Его зов, переданный по каналу связи с помощью прикреплённого к уху микрофона, был услышан.

Сухой и Скрипучий машинально переглянулись.

- Павел, Виктория, бегите! – прокричал Хриплый.

Вика замешкалась. Этого хватило преступнику, находившемуся под прицелом Скрипучего, который на мгновение отвлёкся. Внереальностный бандит скользнул в сторону, обхватил женщину рукой за шею и приставил к её голове оружие.

- Павел, прочь! – Хриплый целился в отступника, медленно отходящего назад вместе с заложницей. – Сейчас же!

Ефимцев не знал, какое принять решение, но это продолжалось всего лишь миг: вид открываемой, точно огромным консервным ножом, реальности и сыплющихся из разрезов молотым красным перцем «багряников» заставил мужчину развернуться и побежать – так быстро, как только мог.

Стараясь не оглядываться назад, он мчался через парк, а позади разгоралась смертельная баталия. И необъяснимое, но удивительно ясное чувство неправильности, изменённости, нереальности сопровождало его – до тех пор, пока он, выбившись из сил, не сел посреди одной из улиц, прислонившись к газетному киоску, чтобы перевести дух…

- …и, я уверен, если сплотимся, никакие корпорации не смогут помешать нам! Мы обязательно победим! – закончил Павел свою речь.

Директор Первого канала Ованесян, плотный армянин, чёрные волосы которого были солидно сдобрены гелем, махнул режиссёру, и тот пустил в эфир рекламу.

- Отлично, - потирая руки, сказал Ованесян, уже подсчитывая в уме, какие прибыль и скачок популярности получит канал от сотрудничества с госструктурами. – Будешь передавать ролик в эфир каждые два часа – пускай «шишки» порадуются.

Режиссёр по фамилии Метелин, согбенный, с вечно хмурым выражением лица, молча кивнул.

- И как Мещеряков отказался от него? – удивлялся Ованесян. – Этот парень ведь настоящая золотая жила! Он – то, чего так не хватало нашему загнивающему, скучающему обществу.

Армянин просчитывал в уме дальнейшие ходы: продвижение идей Ефимцева, сайт и форум, посвящённые пророку, реклама галлюцинаторов… Да из этого можно сделать настоящий культ, нажиться на котором не составит труда! Мещеряков совершил непростительную ошибку. Впрочем, он никогда не отличался дальновидностью.

Сидя в квартире, которую сняло руководство Первого канала, в кресле перед включённым телевизором, Ефимцев безразлично смотрел на экран: в очередной раз передавали его речь. Он помнил её слово в слово и, чтобы как-то отвлечься от неприятных мыслей, в основном связанных с пропавшей женой, повторял про себя:

«Здравствуйте, люди Земли! Меня зовут Павел Ефимцев. Я не провидец, но мне известно чуть больше, чем вам…»

На этих словах Павел испытал знакомое ощущение изменения реальности. Он приготовился к худшему – к тому, что сейчас из разрыва выпрыгнут отступники энгэ в багровых одеяниях, чтобы схватить его. Но вместо этого в комнате появилась Шелестящая, державшая за руку… Викторию!

Ефимцев, не веря глазам, вскочил с кресла, бросился к жене и заключил в объятия. Шелестящая тактично глядела в сторону, пока пара целовалась и обменивалась тёплыми словами.

- Как я рада тебя видеть! Кажется, прошла сотня лет!..

- Где ты пропадала? Я каждый день думал о тебе! С тобой всё в порядке?

- Не волнуйся, друзья не дают меня в обиду. – Красотка с длинными рыжими волосами кивнула на Шелестящую. – А кроме того, обучают меня премудростям энгэ. Совсем скоро я смогу сама проникать через реальности. – В голосе Вики слышался неподдельный восторг.

- Здорово, - проронил Ефимцев, понимая, что встреча кратковременна и любимая опять исчезнет из его жизни.

- Но я помню о тебе! – заметив грусть мужа, быстро проговорила Виктория и привлекла Павла к себе. – Не забываю ни на секунду! Как только скажут, что всему научилась, я смогу воссоединиться с тобой. Но не раньше. Понимаешь, им очень нужна моя помощь. Я ведь тоже энгэ, как и ты, причём не меньшей силы. Ну разве что чуточку слабее… Там такая организация! Если бы не их следящие устройства и своевременное подкрепление, меня бы тут не было – взяли бы в плен или убили, - продолжала взахлёб рассказывать Вика. – Даже не знаю, могу ли раскрыть тебе все тайны. Но когда-нибудь увидишь собственными глазами.

- А что мне делать прямо сейчас?

Женщина погладила милого по голове.

- Ты поступаешь правильно. Они так считают, и я тоже. За мир надо бороться – кому-то с этой стороны, кому-то - с той.

- Понятно, - сказал Павел, и они надолго замолчали.

«Как всё-таки повезло, что эти четверо следили за мной и Викторией, когда мы жили ещё в том, неправильном, галлюцинаторном мире. Но иначе и быть не могло – зло всегда уравновешивается добром. Ведь так?.. Рад ли я, что по вине своей исключительности очутился в совершенно незнакомой действительности и вынужден спасать мир от него самого? А могло ли быть иначе?.. Единственное, о чём жалею, - решил Ефимцев, - это что Вика не рядом. Но она права: кто-то должен находиться внутри, а кто-то – снаружи».

- А как Хриплый, Сухой и Скрипучий? – спросил энгэ, чтобы нарушить тягостное молчание.

- Всё в порядке, не волнуйся. Рана у Сухого, как ты его назвал, оказалась несерьёзной, а больше из наших никого не подстрелили.

- Значит, война продолжится, - не спросил - резюмировал он.

- Война людей друг с другом продолжается с начала веков, - философски заметила Виктория.

Тут подошла Шелестящая, немного смущённая, если судить по неуверенным движениям, - страшная маска, прячущая от ненужных наблюдателей лицо, не выражала и тени эмоций. Но Павел, как негаллюцинирующий, видел сквозь личину: настоящее лицо Шелестящей было милым и немного детским.

Девушка показала на настенные часы, неумолимо отсчитывающие время.

- Пора.

Ефимцев протянул руку, не желая отпускать жену. Она виновато посмотрела и прошептала одними губами: «Скоро увидимся». Затем её ладонь очутилась в руке Шелестящей. Девушка-энгэ нажала на кнопку перемещателя. Новый краткий «приступ» нереальности, и два человека исчезли, будто их никогда не существовало – в этом мире.

Ролик с речью закончился. Плюхнувшись в кресло, Павел дотянулся до пульта, сделал звук погромче и погрузился в умиротворяющий, отрывающий от действительности мир очередного сериала.

Прошкин не удивился, когда увидел по Первому каналу рекламный ролик, связанный с испытанием усовершенствованного г-модулятора. Очевидно, разработку пиарили далеко не первый день: у замдиректора не было времени следить за новостями рекламы.

- …Галлюцинатор – это послание бога, всесильного, следящего за порядком в нашем далёком уголке вселенной! Мы, люди, сами захламили этот уголок. Понакидали здесь ментального и материального мусора. Но мы же можем всё изменить! Вы можете всё изменить! Позвоните по телефону, который видите на экране, и, пройдя отбор, запишитесь на тестирование новейшего г-модулятора! Старая модель создана для иного мира, а эта разработка российских учёных в точности подходит для использования в нашей реальности! Победить врага можно, если воспользоваться его идеями – но только во благо, а не во зло! Ждём ваших звонков! Истинные люди Земли и сторонники спокойствия – настало время…

«Да понятно, понятно, - мысленно перебил навязчивую рекламу Прошкин. – Правда, какой идиот согласится рисковать здоровьем ради неизвестного чего? Ради призраков, фантомов. Может быть, красивого, но вымысла».

«Какие же мы кретины! – внезапно вспомнились ему слова Мещерякова. – Упустили такую возможность! А теперь будем рвать на себе волосы от досады, не в силах что-либо изменить! Почему ты не уговорил меня, Гена?»

Тогда Прошкин хотел ответить, что вообще-то был за, - это Мещеряков приказал прервать трансляцию и не иметь никаких дел с Ефимцев и теми, кто с ним связан. Но замдиректора, по многолетней привычке, промолчал. Спорить с гневающимся начальством – себе дороже. А теперь Геннадий сидел дома, ждал, когда жена приготовит ужин, и рассуждал, что было бы, если…

«…если… - он уцепился за эту мысль, - если бы я, скажем, записался на тестирование? Так можно убить сразу двух зайцев: и разузнать планы наших соперников-телевизионщиков, и денег подзаработать – ведь добровольцу обещают совсем немаленькую сумму! А деньги никогда не бывают лишними. Да и Мещеряков наверняка бы одобрил такой ход. Конечно, прошло немало времени, но как раз это сыграет нам на руку: бдительность противника усыплена, он не ожидает подвоха…»

Прошкин ещё недолго поразмышлял, а потом решительно снял трубку радиотелефона и набрал светящийся на экране телевизора номер.

- Алло! Хотел бы записаться на тестирование нового г-модулятора.

- Извините, вакансия занята, - ответил приятный женский голос.

Геннадий ощутил внезапный приступ злости.

«Вот чёрт! Почему же так не везёт?!»

- И кто её занял? – не скрывая раздражения, спросил он.

- К сожалению, не могу этого сказать. – Вежливость, с которой была произнесена фраза, выводила из себя ещё больше.

Буркнув что-то нелицеприятное в адрес телевизионных обманщиков, Прошкин прервал связь, в сердцах бросил трубку на диван и, откинувшись на мягкую спинку, закатил глаза к потолку.

Шедшая по телевизору реклама закончилась, но режиссёр пустил её по второму кругу.

«Вот это да-а…» - придя в себя после долгой операции, обалдело подумал Рачков.

Мир вокруг был каким-то иным. Совершенно иным. Другой стиль помещения, и сотрудники лаборатории словно бы все превратились в стариков-пенсионеров, и приятно бормотал висящий под потолком визор, показывая одну из бесконечной череды «мыльных» опер. Плюс на всём лежал отчётливый отпечаток скуки. Откуда он взялся? И что значит «визор»? И почему, интересно, у всех выросли хвосты, а руки и ноги – или лапы? – стали такими мускулистыми?..

- Вы в порядке? – поинтересовался склонившийся над ним мутант-пенсионер, мигая четырьмя круглыми глазами на болотного цвета морде.

Вопросы множились с невероятной скоростью; на все предстояло найти ответы. Слава богу, ещё и заплатят за это!

Подняв четырёхпалую, покрытую грязно-зелёными чешуйками конечность, Рачков осторожно дотронулся до головы. Он был готов поклясться, что чувствует вибрацию работающего внутри черепной коробки модулятора.

- Всё отлично, - заверил он обеспокоенного монстра. – Всё просто замечательно!..

(2011 – 2012; 2022)