Когда цветёт сталь

Гул голосов дрожал где-то вдали, приглушённый, как шум за закрытой дверью. Хлопки в ладоши звучали слабо, словно эхо. Свет пробивался сквозь веки, острый, как укол.

Лежал на холодном полу. Тело не двигалось, голова гудела, мысли плыли, как обрывки старых бумаг. Шея ныла, грудь сжимало, а в ушах звенело.

Что-то случилось.

Женский голос прорезал тишину — чёткий, настойчивый.

— Принцесса? Ваше Высочество, вы меня слышите?

Глаза приоткрылись медленно. Мир качался, размытый. Надо мной склонилась женщина в строгом костюме: светлые волосы уложены идеально, очки поблёскивают, взгляд полон тревоги.

За её спиной — силуэты людей, яркие огни, мерцание экранов, зеркальные стены.

Голос вырвался сам, тонкий, детский.

— …Чего?

Попытался пошевелиться. Руки дрожали, тело казалось чужим. Женщина осторожно поддержала меня под локти.

— Осторожно, Ваше Высочество! — голос дрогнул, но остался твёрдым.

Леди Кэтрин Марч, моя фрейлина. Это я вспомнил.

Шаги затопали ближе. Медики подбежали — двое, с сумками и аппаратом, похожим на дефибриллятор.

— Лежите спокойно! — один потянулся с датчиками.

— Давайте подключим капельницу, — второй развернул оборудование.

Шок захлестнул, как холодная волна.

Где я? Кто я?

Голова кружилась, мысли метались, как тараканы на кухне.

Хочу рявкнуть: "Уберите этот шокер!", но язык не слушается.

Внутри щёлкнуло — что-то знакомое. Память Анны? Меня ведь так зовут?

— Прошу вас, оставьте оборудование, — голос вышел ровно, с лёгким наклоном головы. — Я в порядке.

Они замерли, переглянувшись.

Ха, даже в этом теле могу разогнать толпу одним словом — старые привычки умирают последними!

Марч выдохнула, облегчение смягчило её лицо.

— Вы потеряли сознание на сцене, Ваше Высочество. Медики были рядом, но, кажется, вам нужен отдых.

Кивнул, ощущая, как сердце бьёт медленнее. Всё ещё в тумане, но инстинкт берёт верх.

— Тогда, наверное, мне лучше вернуться на место?

К счастью, мне удалось отбиться от настойчивой помощи и выиграть момент для передышки.

— Разумеется, — фрейлина подала руку, помогая встать.

Тело дрожало, ноги — тонкие, лёгкие, почти детские. Платье сковывало, кружева цеплялись за кожу. Выпрямился по привычке, ухмыляясь про себя: был я когда-то в пыльных кабинетах, а теперь — кукла в тряпках?

Повёл головой. Экран. Девочка с тёмно-зелёными волосами и серыми глазами.

Мысли прыгали.

— Всё… хорошо, — ровно, как будто отдаю приказ на совещании. Но звучит это только для меня.

Сажусь в кресло президиума, стараясь не ёрзать.

Анна — принцесса Британии. Публичная фигура. Нельзя показать панику.

Воспоминания перемешались: балы, улыбки, фотки в газетах — чьи это? Мои? Её? Может, я перепутал протоколы с девичьими дневниками? Ха-ха, забавный архивный сбой!

Замер, как манекен. Вокруг — женщины в костюмах. Улыбки: кто-то тёплый, кто-то с прищуром. Камеры мигают, вспышки — как салют без музыки.

На сцену выходит ораторша.

— Дамы и господа, позвольте мне выразить свою глубочайшую благодарность одной особенной юной леди, которая вдохновляет нас всех!

Аплодисменты. Про меня? Ну, мило.

Женщина лет пятидесяти, серебристо-седые волосы в пучке, строгий чёрный костюм, уверенность на лице.

— Принцесса Анна — это символ добра, милосердия и мужества! Она посвятила себя благотворительности, помогая тысячам людям. От детских фондов до защиты прав женщин — эта юная леди доказывает, что сила не в возрасте, а в сердце!

Зал хлопает.

— Нам нужны такие примеры! Ваше Высочество, вы не просто украшение королевской семьи — вы свет надежды для многих!

Ох, опять. Цветок семьи, ангел во плоти… Сколько ещё эпитетов? Усмехаюсь, киваю, как Анна бы сделала.

Говорящая — Лилиан Спенсер. Миллиардерша, глава супермаркетов. Из менеджера до железной леди. Жестокая, но умная. Не из тех, кто хвалит просто так. Интересно, ценит она меня или корону?

Следующая ораторша поднимается.

— Друзья, в этом зале собрались те, кто меняет мир. Но мир меняется слишком медленно!

Поворачиваю голову лениво.

Высокая, темнокожая, короткие волосы, бордовый костюм. Размахивает руками, голос уверенный.

— Мы живём в XXI веке, но до сих пор сталкиваемся с неравенством! Женщины получают меньше! Женщины реже занимают высокие должности! Женщины вынуждены бороться за своё место!

— Мы должны разрушить барьеры! Мы должны доказать, что ничем не хуже мужчин!

Странно, что я вхожу в атмосферу. Но шок остаётся. Я обычно в такие моменты не могу родить дельную мысль. Но всё же женская речь меня триггерит.

Дорогая, если ты тут, с микрофоном, перед толпой и королями, какие ещё права? Усмехаюсь, притворяясь, что слушаю.

— Мы должны бороться за равные права! — пылает она.

Я, как компьютер, что пошёл на перегрузку. Бардак в голове требовал отформатировать мусор.

Потому даже не очень начал замечать, что происходит вокруг.

Леди Кэтрин Марч подходит.

— Ваше Высочество, вам лучше? — тихо, но твёрдо.

Рядом врач с сумкой, но не лезет.

— Да, леди Марч, — встаю.

Она кивает, зовёт охрану. Врач шагает ближе, но мой взгляд его останавливает. Кортеж ждёт. Помогают сесть в лимузин. Двери закрываются.

Лимузин катит по Лондону.

Высотки из стекла и бетона соседствуют со старинными зданиями, мосты протянуты над Темзой, уличные фонари отражаются в мокром асфальте. Мимо мелькают красные автобусы, люди спешат куда-то под зонтами, и всё это создаёт странное ощущение: привычный мир, но не мой.

Сижу, глядя наружу. Мягкие сиденья пружинят. Холод стекла щиплет пальцы.

Какой-то кошмар. Мне не столько страшно, сколько раздражает развернувшийся хаос.

Я точно не пил. Да и не мог выпить. Банально мне не подавали никогда алкоголь.

Иллюзии слишком реалистичные.

Даже тряска мягкой подвески лимузина. Чувствую лёгкое укачивание.

— Ваше Высочество, потерпите немного, врачи ждут во дворце, — Марч не отпускала моей руки.

Эта женщина была на вид явно старше Анны. И попытка копнуть в память подтвердила мои мысли. Ей было двадцать пять.

Такая годится мне во внучки.

А новая волна воспоминаний подкидывает мне вполне себе неприятные воспоминания о ней.

Стоп. И в чём причина?

Анна её не любила.

— Вы упали. Это было так неожиданно.

Хотя что тут удивляться. Мало ли что между ними.

В королевской семье вполне нормально насаждать разные отношения и связи. Может, сия леди должна была как-то наставлять Анну?

Машина сворачивает. Флаги, полиция, люди машут.

Марч ведёт меня внутрь.

— Король и принцесса Виктория ждут в зале.

Дворец вырастает перед глазами. Белые стены сияют под дождём, колонны возвышаются, как стражи. Запах мокрой травы смешивается с тонким ароматом воска, витавшим снаружи.

Леди Марч ведёт меня внутрь.

Двери распахиваются, и мы переступаем порог. Пол из полированного мрамора цвета слоновой кости отражает свет огромных хрустальных люстр, свисающих с высокого потолка, расписанного золотыми завитками. Их блеск мягко рассеивается, играя на стенах, обшитых панелями тёмного дуба с резными гербами — львы, короны, переплетённые лилии.

Шаги гулко отдаются в тишине, эхо разносится по просторному холлу. Справа — широкая лестница с перилами из чёрного железа, покрытого тонким слоем позолоты, уходит вверх, теряясь в полумраке верхних этажей.

Над головой — фреска с облаками и ангелами, слегка выцветшая, но всё ещё величественная, а под ногами — ковёр с узором из королевских лилий, мягкий, заглушающий шаги Марч. В воздухе витает запах старинного дерева и едва уловимый шлейф лаванды — где-то рядом работают аромадиффузоры, современный штрих в этом музее власти.

На стенах — портреты в золочёных рамах: строгие лица предков смотрят сверху, а между ними — тонкие экраны с новостными лентами, тихо транслирующими заголовки о саммите.

Удивился ли я?

Не особо. Красиво, конечно, но меня даже местная давящая атмосфера не смущала.

Я скорее почувствовал, что как дома.

Меня повели вверх по коридорам в какой-то кабинет.

Король Эдуард IX сидит в кресле. Высокий, седые волосы зачёсаны назад, лицо суровое, но с лёгкой морщинкой усталости. Руки сложены на коленях.

Рядом — Виктория. Светлые волосы аккуратно убраны, платье безупречно, но глаза блестят от беспокойства. Она нервно теребит край рукава.

Сделал реверанс.

— Ваше Величество.

— Анна, — голос глубокий, спокойный. — Ты упала на саммите. Это требует внимания.

Виктория шагнула вперёд, голос сорвался.

— Анна, как ты могла? Мы чуть не умерли от страха! Ты лежала там, бледная, а я не знала, что делать!

Эдуард поднял взгляд, прерывая её.

— Леди Кэтрин Марч, вы тоже, наверное, устали, идите отдыхайте.

Фрейлина поклонилась и вышла.

Виктория сжала руки, голос дрожал.

— И зачем ты себя извела так? Последнее время плохо ешь, да и ещё только больше появляешься перед камерами.

— А… прости.

Я чуть не заплакал.

Буквально.

Это остаточные чувства Анны.

Но следует немного кое-что прояснить.

Виктория — это моя старшая сестра. Между нами разница в десять лет. Она ещё не замужем. А, ну и, насколько я могу вспомнить, мы от разных матерей.

Эдуард постукивал пальцами по столу. Его присутствие тут, что ли, самое значимое. Но я его не боюсь.

Наверное, потому что он отец этого тела.

Моё же впечатление о нём несколько другое. Стоило бы начать с того что я его старше.

— Анна, неужели мне следует приказать тебя насильно кормить? — его голос, конечно, давил.

Виктория опустилась на колено, но обернулась к королю.

— Пап, ну что ты такое говоришь? У Аннет, возможно, что-то случилось.

Именно! Случилось, юная леди. И боюсь, что вашей сестры может уже и не быть.

Эдуард, похоже, не собирался смягчаться. Он так-то выглядит усталым. Возможно, ему не до подростковых выходок дочери.

— Ну расскажи, — Виктория переключилась на меня, штурмуя своим взглядом. — Я тебя выслушаю.

Ох, кружите меня, кружите. Жаль, но остаточные эмоции Анны работают только как ориентир.

Ну, там кого любить, кого нет.

И мне хочется её обнять.

— Думаю, что сейчас просто нуждаюсь в отдыхе.

— Но ты уверена?

— Да, Вика, я просто устала.

Принцесса, похоже, не верила мне. Но всё же давить не собиралась.

Эдуард махнул рукой.

— Иди. Отдыхай. Мы обсудим это позже.

Голова склонилась словно я марионетка на нитях.

Некоторые вещи не требуют задних мыслей.

Это удобно.

Но я остановился за дверью. Не знаю, просто потянуло подслушать.

Из кабинета какое-то время ничего не было слышно.

— Она растет. Возраст сложный и от того она мечется и тонет в разных порывах.

Муромской голос плохо проходил через дубовые двери.

— Ну тогда может ей нужно нанять психолога. Пускай поможет ей.

Мне пришлось даже еще ближе поджаться чтобы лучше все расслышать.

— И что он за нее повзрослеет? Нет пускай сама выбирается.

— Пап ну я надеюсь ты знаешь что делаешь.

— Конечно, если что я вмешаюсь. Но пока пускай ищет себя сама.

Черт.

Я поймал себя на мысли что слишком легко поддался соблазну.

Очевидно что старик коим я себя помню такого бы не делал.

Да уж.

Зато узнал что Анна у нас хоть и принцесса но все же человек. Как будто иначе могло быть? Несколько неохота мне лезть в ее психологические комплексы…

А может пойти спать? Очень уж я устал.

А там утро вечера мудренее.