Когда исчезает «Я»

Как избежать разговора с собой перед сном?

Это страшно. И странно. Медленно падать в бездну, в пучину отчаяния. Причём эта бездна, это отчаяние — собственные мысли. Собственная голова. Самостоятельно выдуманная проблема. Положение без выхода. Задача без решения.

Несмотря на всю накопленную усталость, голова, касаясь подушки в поздний, тёмный час, забывает о сне. Из ушей напрочь вылетают усталость, желание поскорее встретить новый день, и сонливость. Но откуда появляются мысли? Откуда прорастают корни внутреннего монолога? Разговора с собой перед сном. Как же от него избавиться?

Кайри стоял у окна. Капли последнего осеннего дождя медленно стекали по холодному стеклу, оставляя мутные следы. Всё сливалось в серую размытость: многоэтажные здания, заменившие десятки деревьев, своим тусклым, совершенно угрюмым видом медленно убивали веру людей в счастье; ветки редких деревьев, чьи листья почти все до единого опали, грустно склонялись над машинами — такими же хмурыми и тусклыми, как и здания; фонари тихо освещали дороги уже бледным, совсем иссякшим светом.

Кайри наблюдал за тихой, одинокой улицей. Он боялся ложиться спать. Боялся, что вновь запутается в своих мыслях. Город давно погрузился в сон, и только он и пара человек на улице не спали.

Но вот сон давал о себе знать: веки становились все тяжелее и тяжелее, глаза почти закрывались. Кайри крепко держался за занавески, словно давая себе знак, что он все еще бодрствует в реальном мире, а не в своём сне.

Парень медленно подошёл к кровати. Уж теперь он точно сможет погрузиться в сон. Без мыслей. Организм устал. Станет ли Кайри думать о чем-то, кроме сна?

. . .

Его глаза распахнулись резко, словно он и не спал. Небо было подобно белому полотну. Оно затянулось тучами, но не спешило плакать. Под ладонями Кайри нащупал что-то мягкое, похожее на лепестки цветов. Он неспеша поднялся и увидел перед собой... Себя.

— Проснулся? — улыбнулся Кайри. Вернее, не Кайри.

— Снова ты..? — обессиленно произнёс Кайри.

Он называл его Лжекайри. Этот Кайри не был им. Они делили одну внешность, одно телосложение, одну судьбу и одно мышление. Только Лжекайри был счастливее. Может, это потому, что он был запечатан в сознании самого Кайри. Лжекайри не испытывал того стресса, который чувствовал Кайри. Он не переживал из-за того, что кто-то не поздоровался. Он не знал слёз, смываемых проливным дождём. Он не знал нехватки денег и судорожного подсчёта мелочи, с мольбами о том, чтобы её хватило на оставшуюся неделю.

— А ты думал, что я о тебе забуду? Нет уж! Ты — это я. А я — это ты. Мы оба Кайри. И мы оба знаем, что ты никогда не убежишь от себя же, — пожал плечами Лжекайри.

— Чего ты хочешь? Разве мы не поговорили обо всех моих позорных ситуациях? Не вспомнили о всех бывших друзьях? Разве мы уже не надумали себе похороны близких и не поплакали? О чем еще ты хочешь подумать? — хмурясь, допытывался Кайри.

Что спи, что не спи — итог всегда один. Он будет продолжать думать. Вихрь бесмысленных мыслей создавался сам. Лжекайри появляется из раза в раз, и его не остановить. Ведь это и есть Кайри.

— Знаешь. Ты ничего не добился, Кайри, — сказал Лжекайри, присев рядом.

— Знаю, — тихо ответил Кайри.

— И все твои бывшие одноклассники и друзья уже стоят воот здесь. — Лжекайри поднял ладонь, показывая "вершину". — И ты... Мы. Мы с тобой здесь. — Он указал вниз. В самое дно.

— Знаю, — ещё тише повторил Кайри.

— И что мы будем делать? В школе были самыми лучшими, а в университете вдруг потеряли свой дар. Что же случилось, Кайри? Я скучаю по нам.

— Я тоже.

Лжекайри вздохнул и плюхнулся на землю. Вместе с ним поднялись и белоснежные лепестки.

— Я не хотел взрослеть. Может, поэтому и скатился. К самому дну, — усмехнулся Кайри.

— Но у нас все получится! Если поймать самый идеальный момент, все точно-точно получится! — воскликнул Лжекайри.

— Но ведь идеального момента не существует... И что делать тогда?

Кайри повернулся к Лжекайри, чей взгляд сверкал. Они встретились взглядами. Улыбка Лжекайри медленно стала спадать с лица.

— На это ответа я не знаю. Я лишь наблюдаю за тобой сквозь призму сознания, — пробормотал Лжекайри.

— Если ты ничего не знаешь, зачем продолжаешь докучать мне? Попробуй прожить хоть один день вместо меня.

— Прожить один день вместо тебя? Разве я не делаю это каждый раз, когда ты устаёшь?

— О чем ты говоришь..?

— Кайри. Подумай сам, — улыбнулся Лжекайри. — Почему ты не помнишь, как проходят некоторые твои дни? Все потому, что я заменяю тебя. Ты словно погружаться в глубокий, мирный сон, в то время как я выпускаю наружу все твои скрытые жизнерадостность и счастье.

Перед глазами всё размылось. Лепестки цветов, которыми была усыпана вся земля, стали сгорать. Они превращались в пепел. Кайри опустил взгляд — ладони задрожали. Но он не знал, почему.

— Значит... все это время это был ты? — тихо спросил он.

— Все верно. Это был я, — кивнул Лжекайри.

— Тогда... Кто из нас настоящий? Кто из нас Кайри? Я или ты? Ты ведь ненастоящий. Ты ведь плод моего воображения. Ты мое сознание? Ты моя тревожность? Кто ты?! — голос Кайри срывался на крик.

— А разве ты настоящий, Кайри? Разве человек, который живёт мыслями, а не делами, существует на самом деле? Ты давно витаешь в облаках, Кайри.

Несколько капель упало на их тёмные кучерявые головы. А затем — дождь. Тяжёлый, мокрый, нагнетающий. Остались только они двое. Остался только пепел, бескрайняя земля, и двое самозванцев, каждый из которых не знал, кто является реальным.

Кайри пододвинулся ближе.

— Ты можешь жить вместо меня? — прошептал он

— Не уверен. А вдруг ты от своего горя от ума совсем исчезнешь в мыслях?

— Оно и лучше.

Кайри протянул руку. Лжекайри не успел отступить. Мир дрогнул. Все вокруг вдруг стало расплываться, как отражение в воде. Все вокруг вдруг стало разрушаться, как стекло в огне. Земля стала расходиться по швам, и Кайри оказались по обе стороны. Кайри — на стороне, где из под пепла медленно стали пробиваться ростки. Лжекайри — там, где пепел разгорался.

И тогда они поняли: они меняются местами.

. . .

Кайри моргнул. Мир вокруг изменился. Все стало ярче. Вместо высоких серых зданий появились деревья с пышной листвой, вместо машин — пёстрые цветы. Белый свет, пробивающийся сквозь пепел, стал мягче и теплее.

А Лжекайри остался там, где все дрожало и горело. Но он продолжал улыбаться. Казалось, что сам воздух вокруг него жёг его.

— Эй... — произнёс Кайри.

— Всё в порядке, — улыбнулся Лжекайри. — Мне не больно. Так выглядел с моей перспективы твой мир. А то, где ты находишься сейчас — мой мир. Мы разные, Кайри. Но мы все равно один человек. Как два кусочка маленького пазла.

— Я чувствую себя... иначе.

— Каждый день, который ты пропускаешь, каждый момент, когда ты прячешься в себе, я живу за тебя.

— Значит, мы правда одно и тоже?

— Да. И если ты примешь меня, Кайри, мы сможем существовать без разрушения, без бесконечного пепла, без вечного огня в голове. Мы сможем жить.

И Кайри впервые улыбнулся ему. Лжекайри впервые показался ему не тенью, не врагом — он был другом. Он был недостающей половинкой. Он был его отражением, без которого Кайри не мог жить.