Когда небо во тьме

ㅤ

Свет двух фонариков прорезал некромешную тьму там, докуда не дотягивались лучи солнца сквозь щели прогнившей древесины. По погребку старого бревенчатого дома две девушки шли в полуприсяде, сильно наклонившись. Они не искали чего-то особенного, а проникались атмосферой — им важен был процесс. Иногда попадались разномастные банки с некогда вареньем и соленьями. Содержимое успело усохнуть и заплесневеть, благо тухлятиной не пахло: запах выветрился давно. А вот дерево… Для своих лет неплохо сохранилось, по нему даже ходить было относительно безопасно, пусть и с пугающим скрипом.

Ценного в деревне ничего не осталось: всё разграбили. Но порой в домах встречалась раритетная мебель разной степени запущенности. В мутных зеркалах, заплёванных мухами и покрытых чёрной плесенью, редко удавалось угадать даже свои очертания. Зато раритетная резьба на старых тумбах и шкафах даже сквозь черноту и серость пыли радовала искусной красотой. Таких больше сотни лет не делали. Потому белокурая Даша отдавала предпочтение верхним этажам, но Машу так и тянуло под землю: клад хотела найти! После стольких-то безбашенных туристов… Нормальные сюда не шли.

Репутация заброшенной деревни отпугивала многих здравомыслящих. Регулярно здесь пропадали люди. Кто ненадолго заглядывал днём, возвращался свободно. Но чем ближе опускалось к горизонту солнце, тем тревожнее становились сообщения людей. Из ночи возвращались вовсе единицы. Не оставалось даже тел. В месте, где невозможно заблудиться, даже сильно того захотев. В забытой богом деревне. Богом, но не любопытными людьми в век развитых информационных технологий. Статьи тут и там мелькали в сети, заманивая любителей поиграть со смертью. Придумали правило. Всего одно: покинуть деревню до заката. Иначе не вернёшься никогда или сойдёшь с ума. Пугалка? Многие пытались проверить, но либо пропали, либо не раздобыли доказательств.

Помимо туристов место привлекало и оккультистов. Ненормальных, стремящихся покончить с собой весьма болезненным путём: сжигая себя заживо. МЧС пыталось закрыть доступ к деревне, но невозможно спрятать все лазейки от отчаянных людей, жаждущих адреналина.

Смарт-браслет тихо завибрировал. Даша оповестила:

— Осталось три часа, нужно закругляться.

— Нам не так много осталось, — отмахнулась Маша. — Давай уже всё осмотрим, чтобы потом не возвращаться.

— Мы же договаривались…

Даша не хотела спорить. У неё мало чего было своего: чужой цвет волос, чужие кудряшки, чужие губы, чужая грудь, чужие скулы. Чужая жизнь… Она отдала всё, чтобы никогда больше ни в чём не нуждаться. Своими оставались только впечатления и голова на плечах. Даше тоже хотелось исследовать каждый закоулок. Ещё больше ей хотелось живой вернуться домой: вести о пропавших и все жуткие истории нагнетали тревогу, чем ближе дело двигалось к закату. Солнце уже не светило так ярко, напоминая о своём скором уходе. Знал бы «папик», чем в свободное время занималась его избранная содержанка, сильнее контролировал бы её расходы. Не чтобы ограничить. Чтобы защитить.

— Скрести пальчики и вперёд, — задорно рассмеялась рыжая бестия, за что карма её тут же наказала продавленным обломком доски. — Ай! Благослови каску! — выдохнула Маша, каждый раз искренне радуясь, что они решили перед походом заглянуть в строительный магазин. Налобные фонарики тоже были натянуты поверх, но девушки ими не пользовались, чтобы нечаянно не ослепить друг друга: фонарики в руках зарекомендовали себя. Куда удобнее и манёвреннее, пока не требовались обе руки.

Даша тихо рассмеялась — напряжение немного спало. Даже несмотря на то, что за ветвистыми соснами уже не виднелось солнце, хотя ему ещё рано было опускаться так низко. Небо изменило свой цвет, словно вот-вот день обратится в сумрак. Давящее ощущение покидать не спешило. Казалось, даже воздух застыл.

«Не накручивай…» — попыталась отмахнуться Даша от мрачных мыслей.

Проверить осталось пару простеньких домов у границы и один богатый терем. Самое вкусное оставили напоследок. Начали с краю, рассчитывая быстренько пробежаться по домикам. Вот только Даша, засмотревшись на пролетающий лист бумаги — отчего-то странным показалось его наличие, — споткнулась, едва не упав. О камеру. Кассетную, но с возможностью просмотра записанного. Тот ещё раритет.

Подруги переглянулись. Маша в интересе прикусила нижнюю губу, ожидая. Обеим не терпелось посмотреть последние минуты записи, раскрыть тайну брошенной камеры. Отмотав немного назад, Даша нажала на заветный треугольник.

— Вот! Вот этот дом! — женщина на видео показывала пальцем на терем.

— Да расслабься ты уже! — за кадром выругался мужчина, явно раздражённый истерическими нотками в голосе предположительно жены.

— Но она свежая! Смотри!

Кроваво-алая надпись красовалась на парадной двери: «Здесь ждёт смерть». Краски явно не жалели, густые капли продолжали стекать по дереву.

— Мало ли с кем мы разминулись?

— Ты идиот?! — едва не взревела женщина. — Говорю же, она перед моими глазами появилась!

— Да ты плесени нанюхалась, больная истеричка! Совсем дурная, как мама твоя! Говорил же, очки надень, а не рассматривай вплотную!

— Сам дурень, — окончательно обиделась женщина. Тон снизился, а женщина сгорбилась и нахмурилась, скрестив руки.

— Нет тут ничего, сама посмотри, — успел он открыть злополучную дверь, пока снимал насупившуюся жену.

И правда. Не было. Одна стена — и то парадная. Высокий фундамент и квадратный люк посередине.

Даша и Маша почти синхронно потянулись, пытаясь высмотреть у терема боковые стены. На месте. Как минимум одна. И крыша нехилая.

Скрип с записи отвлёк. Женщина нерешительно заглянула «внутрь». Сглотнула. Вновь видоискатель мужчина перевёл на люк, запечатляя тщетную попытку открыть его.

— Всё? — недовольный женский голос. — Доволен? Ты как хочешь, а я пошла домой.

— Стой! — успел заснять её спину мужчина. — Кристина! Ну что ты как маленькая?!

Одна запись закончилась, уступая место чёрному экрану. Ненадолго: в этой черноте вскоре появилось лицо той женщины. Максимально вблизи. Женщина снимала не глядя, безжалостно светила себе в зарёванное лицо и за спину. Всё дрожало.

— Помогите… — слабый голос, слегка осипший. — Они всюду. Я не знаю, как выбраться, — стискивала она зубы после каждой фразы. Всхлипывала и едва дышала. Боялась. — Помогите. Вытащите меня отсюда, — последняя фраза плавно перешла в скулёж и тихий плачь. И резкий охриплый крик: — Они здесь!

Бег. Тяжёлое дыхание. Женщина бежала в обнимку с камерой, снимая свои ноги. Тьма закружилась, невозможно было что-либо разобрать. Звуки словно утонули, а затем появились вновь вместе со звуком упавшей камеры и диким визгом. Истошный вопль, который не каждый человек способен издать. И от осознания того, что это всё ещё была та самая женщина, холодило душу.

Кадр сменился белым шумом, но выключать Даша не спешила, оцепенев. Обдумывая увиденное.

— У меня предложение, — тихо заговорила она. — Давай пойдём домой.

— Конечно, — кивнула Маша, с улыбкой выдыхая. — Как только осмотрим последний дом!

— Но…

— Постанова, — не позволила она возразить подруге. — Думаешь, адекватный человек действительно позволил бы себя затащить в дом, на котором появилась надпись ниоткуда? Да я бы за километр держалась, а мужика послала бы благим матом. А плёнка бы давно размагнитилась, если бы пролежала тут со времён этого динозавра, — показательно приподняла Маша камеру. — Не говоря уже о самой камере. Один дождь — и ей бы пришли кранты. Так что не дрейфь!

Хотя слова её были логичны, людей-идиотов на свете хватало, потому Даша всё ещё чувствовала себя неуютно. Даже зябко: холодок пробежался по загривку, вынудив встряхнуть головой и поёжиться. Тогда краем глаза Даша заметила ещё одну вещь: блокнот. Подошла к нему медленно, словно вовсе не желая увидеть написанное. Присела. Потянулась. Неправильно. Так неправильно. Шутить шутки в таком месте…

«Они существуют только во тьме. Чем ближе она, тем меньше шансов вырваться из клетки. Когда опускается мрак, больше некуда бежать. Если читаете это, знайте, вы уже обрекли себя. Ловушка без выхода. Станет ли смерть спасением? Что делать? Бороться или умереть? Страшно… Мама…»

Гелиевая ручка пропитала белейшую шероховатую поверхность. Красивый витиеватый почерк дрожал. Где-то от капель вздувалась бумага. Не дождь — чьи-то слёзы. Казалось, неровные округлые бугорки всё ещё были влажными.

— Ещё одно доказательство глупой шутки. Разве станет кто-то в экстренной ситуации художественно писать? Кто-то игр переиграл, теперь дурью мается.

Маша говорила уверенно. Ей не было причин бояться чего-то неизведанного: в сверхъестественное она не верила никогда. А вот людская глупость была очевидна и проявляла себя многократно. Машу бы ничуть не удивило, встреться где за углом какой дебил в грязных маскарадных тряпках. Более того, она ждала такого подвоха. Напугать! Отплатить той же монетой!

Шибко верующей Дашу тоже было не назвать. Все чувства она всегда держала в себе, что позволяло ей успешно играть роль влюблённой дурочки перед окружающими, особенно умело манипулируя «папиком». Однако внутри её всю трясло: перед походом начиталась всякого, чтобы продумать путь, будучи инициатором небезопасного развлечения. Логика твердила, что беспокоиться нечего, нож в закрытом кармане и перцовый баллончик Маши против хулиганов и чокнутых вполне бы помогли: бегали девушки быстро, приёмы самообороны на практике опробовали не раз. А вот сердце… Сердце не унималось.

«Ещё немного… Я ведь ради этого сюда и приехала».

Энтузиазм пропал. Как и ветра прохлада. Затхлый воздух заброшенной деревни будто проникал через кожу. Тяжелели шаги.

Маша же шла чуть ли не в припрыжку. Открыла заветную дверь. Без каких-либо надписей. С любопытством заглянула внутрь.

— Так вот в чём прикол! — понимающе воскликнула.

Даша задержалась у двери. Ещё раз удостоверилась в отсутствии надписи. Замерла, испытав прилив необъяснимого страха, словно стоял кто-то за спиной. Развернулась резко, но никого не обнаружила.

«Не хватало мне паранойи…»

Затем вошла следом. Деревянный пол, отсутствие стен, квадратный люк. Вот только правая стена, которую и видели девушки снаружи, разрушена была не полностью, создавая с определённого угла иллюзию вполне целого терема.

Пока Даша разглядывала «огрызок» стены, Маша успела подёргать за ручку, безуспешно пытаясь открыть проход в подвал — дверь даже не шелохнулась.

— Приварена, что ли?

Через пустое окно справа влетел лист. Так удачно замедлился перед Дашей, что не схватить его — грех. Всего одно слово ломанным почерком.

«Спасите».

— Может, есть ещё другой вход? Давай обойдём.

Полная предвкушения и надежды, Маша рывком потащила подругу за собой.

Они не моргали. Не в тот момент, когда предзакатный вечер резко сменился ночной тьмой. Мгновение молчания, равносильное вечности. Когда замер мир, оглушающий одинокий стук сердца в момент вернул сознание. Дыхание перехватило. Сбился ритм сердца, сопровождаясь лёгкой отдышкой.

Непроглядно темно. Но на небе не светило ни тончайшего огрызка луны, только еле проглядывали затуманенные звёзды.

— Как… — запинаясь, начала дрожащим голосом Маша. Её разум зацепился за деталь, пытаясь осознать хоть что-нибудь. Мысли побежали вперёд неё, превращаясь в абсурдные вопросы: — Какая сейчас фаза луны? Она растёт или убывает? Не так давно ведь была половина.

— Какая разница?! — почти вспылила Даша. — Идём отсюда скорее!

Теперь Даша вела за собой, ведя ошарашенную подругу. Подальше. Наскоро включила фонарик, подсвечивая себе путь.

Быстрый шаг, почти бег. Даша судорожно смотрела перед собой, покусывая нижнюю губу. К глазам подступали слёзы, но дать им волю она никак не могла: расклеится, и уже никогда не вернётся. Быть сильной, держать всё в себе — она это умела. А теперь и вовсе не было выбора. И дыхание. Тяжёлое. Сипучее. Отовсюду…

Вскрик — Даша обернулась. Свет пронзил темноту, растворяя серые тени.

— Оно коснулось меня! — несдержанная истерика.

Слёзы текли. Маша кружилась, пытаясь сбить с рук, плеч и ног ощущение холодных прикосновений.

Свет фонарика игрался с тенями. Глаза постепенно привыкали ко тьме, худо-бедно различая во мраке полупрозрачные неестественные фигуры. Свет растворял их. Но стоило отвести фонарик, как они оказывались на своих местах вновь. Приближались.

— Нет! — схватилась за голову Маша. опускаясь на корточки. — Отставьте меня! Прочь!

Юлой Даша крутилась, пытаясь отогнать всех… призраков? В панике потеряла всю выносливость. Короче и тяжелее становилось дыхание. Пока не отразилось стекло налобного фонаря Маши.

«Дура!» — коротко себя отчитала.

Она плохо понимала, что происходило, но понимала, что дополнительный источник света им во спасение. Тихий щелчок — налобный фонарик осветил часть пространства. Луч надежды, вызвавший кривую измученную улыбку на лице Даши. Отвлеклась…

Болезненный холод со спины будто медленно вытягивал лёгкие. Ещё немного — и сознание погрузилось бы во тьму, забыв свет навеки. Резкий разворот. Кашель. Слёзы боли, не слабости, из широко раскрытых глаз.

— Маша! — Подошла почти в плотную, пятясь и крутясь. — Маша! Вставай!

— Нет… Нет… Уйдут… Прочь…

«Похоже, её неслабо цапнули».

Даша только представила, что испытала подруга, если после всего одного мимолётного прикосновения из неё душу едва не вырвали.

— Вставай! — пришлось крикнуть настойчивее. Сильным рывком поднять за плечо и встряхнуть, крепко удерживая второй рукой фонарик, отпугивая нечисть. — Всё будет хорошо! Верь мне! Только помоги мне немного, ладно?

Прерывистый зрительный контакт немного привёл в чувства. Маша кивнула.

— Хорошо, — кивнула Даша. — Теперь просто свети за мной фонариком. Прикрывай спину, — попыталась она улыбнуться и подмигнуть.

Маша мало что смогла рассмотреть из-за слепящего света с каски.

Наскоро переместив налобный фонарик Маши назад, чтобы светил со спины, Даша включила его. Защищённая светом, смогла свободнее пользоваться руками, чтобы также поступить и со своим, — спины были прикрыты.

«Вооружены и опасны!»

Даже дыхание выравнивалось.

— Идём к выходу.

Кивнули почти синхронно. Подальше бы от деревни, хоть сигая через дикие поля с оврагами. Лишь бы скорее! Было бы всё так просто…

Стена плотной тьмы, от соприкосновения с которой волна расходилась. Не жидкость, не дым. Нечто иное, пропускающее материю, но не людей: Маша так своего фонарика лишилась, выпустив из руки от неожиданности. Потёрла ушибленный нос. И посмеяться бы над глупостью — умудриться влететь на скорости в стену, — но не до смеха было.

— Нет, нет, нет, — бубнила под нос Маша, судорожно ущупывая «стену». — Нет, пожалуйста, только не это…

Ловушка. О ней их пытались предупредить. Записки, видео.

«Всё правда? Нам больше не выбраться? Мы умрём?»

Хрипы, стоны, шуршание — они звучали отовсюду. Смехотворный свет от фонариков прерывал их порой, делая только жутче. И они всегда возвращались, звуча буквально над ухом, не давая расслабиться. Выдохнуть тяжёлый воздух, стремящийся раз и навсегда осесть в лёгких.

— Нам просто нужно успокоиться и подумать, — уже вслух произнесла Даша. — Выход должен быть. Выход всегда есть.

— Успокоиться? Как?! Где?! Я сейчас даже думать не могу!

— Ты совсем недавно о луне спрашивала.

— Их тогда не было! — Маша резко указала фонариком во тьму, где секунду назад стояла немалая толпа. — Я просто понять пыталась, вдруг я что-то упустила и время новолуния… — совсем поникла, стискивая зубы.

— …Ясно.

«Просто немножко не в себе».

В мистику, может, Маша и не верила, зато особой была впечатлительной.

— Где-то в том доме оставались свечи. Передохнём там немного. Заодно заряд сэкономим.

Даша старательно игнорировала жуткие звуки. Пока окружал свет, благословенный или нет, они находились в относительной безопасности, потому можно было сконцентрироваться на вопросах насущных. Для Маши просто самовнушения было недостаточно.

Тот дом девушки облазили вдоль и поперёк ещё днём. Отыскать его в темноте оказалось не так сложно благодаря специфической и запоминающейся резьбе на окнах, обвитой дополнительно дикими цветами. При тусклом свете цветы уже не казались такими яркими. Гнилые…

Внутри тоже чувствовалось, как место поглощал мрак до каждой щепки. Через местами провалившуюся крышу не пробивались больше лучи, когда-то достигавшие даже подвала. А зеркало…

— Ах!!!

Чёрная плесень натянулась резиновым полотном — Маша едва успела отпрыгнуть. Множество рук шевелилось, противно копошилось, однако сделать ничего не могло. Плесень не пропускала свет, но и призраки не могли порвать её.

Под ногами звякнуло. В подвале. Там должны были быть всего лишь банки с вареньями да соленьями, вот только отчего-то они дрожали. Буквально отплясывали танцы. И не ясно больше было, где спокойнее: снаружи в окружении призраков или внутри в ожившем доме.

Осторожно Даша опустилась на одно колено, заглядывая под проломанную доску. тут же закрыла рот рукой, отворачиваясь в приступе тошноты.

Под полом были больше не «бабушкины запасы», а кунсткамера из вырванных человеческих органов, ошмётками распиханных по стеклянной таре. Что-то утопало в булькающей крови, что-то билось о прозрачные стенки. Живое. Тухлое…

Крик! Даша не успела заметить, как призраки забрали Машу, пока фонарик светил от неё. Как и посветить перед собой: сердце сковала дикая боль из-за руки призрака перед собой. От боли, паники и страха Даша вцепилась в фонарик до белых костяшек. Мгновение — и она стала частью местной тьмы…

* * *

Даша не могла понять, проснулась она или нет. Умерла? Нет, тело ныло, раскалывалась голова и сильно тошнило. А тьма? Даша до сих пор не разлепила глаза. Зато сделала это тут же, как из руки выскользнул фонарик. Вниз… Над головой. Она весела вверх ногами. Не первый десяток минут, судя по тошноте и готовящейся взорваться от давления голове.

«Маша… Маша?»

Слабый луч мало что мог осветить в большом помещении. Силуэт в стороне угадывался с трудом. Маша висела над каким-то помостом с тёмным углублением. И тени вокруг неё. Призраки. Покачивались, пребывая в трансе. Туда. Сюда. Под скрип верёвки пошевелившейся Даши. Достав из кармана нож, цепляясь руками за тело, помогая себе согнуться, дабы добраться до треклятой верёвки, кое-как Даша смогла добраться до ног. Одной рукой поддерживая себя под согнутыми коленями, полоснула ножом.

Истошный визг! Даша чуть не поранилась от неожиданности. А затем едва не отпустила опорную руку, осознав весь ужас. Вовремя спохватилась и стала скорее перерезать треклятую верёвку, подгоняемая дикими криками Маши: призраки больше не танцевали свои танцы.

Верёвка истончалась, повреждённые нити натягивались и рвались. Крик переходил в булькающий хрип. Быстрее. Страшнее. Стук тела Даши о землю — и тишина. От удара перехватило дыхание, но неотложная необходимость придала сил схватить фонарик и отпугнуть призраков от Маши. Молчавшей. Застывшей. С открытыми глазами и ртом. Из изрезанного тела стекала кровь.

Касание боли — Даша перевела луч на свои ноги, за которые уже пытались ухватиться. Не было времени на траур! Не было времени на страх!

Думать! Бежать!

Не хватало касок с налобными фонариками. Их не было рядом. Один фонарик — ничто!

«Телефон!» — у слёз почти получилось одержать победу, когда Даша вспомнила об ещё одном источнике света.

Не стало налобного — появился импровизированный нагрудный. Спину приходилось прикрывать самостоятельно, зато уже можно было осмотреться. Некое подобие просторной пещеры. Прохладный высокий и широкий погреб с вертикальной деревянной лестницей ровно посередине. Внутри находился только помост. К лестнице Даша скоро и направилась. Карабкалась быстро, невзирая на неудобство: постоянно приходилось фонариком вертеть.

Квадратная дверь-люк. Разрушенный терем в полтора стен.

«Здесь ждёт смерть».

Теперь Даша понимала. А толку? Войдя — уже не выйдешь.

«Может?..» — слабая нелепая надежда. Всё изменилось, когда они вышли из «терема». Если выйти ещё раз? Вдруг…

Ничего. Всё та же тьма. Всё те же тени. И отчаяние. Если бы только можно было позвать на помощь, попросить вытянуть из этой стороны с той.

Медленно расширились глаза. Приоткрылся рот. Рука слабо потянулась к груди. Слеза скатилась к неуловимой улыбке. Внутри деревни связи не было, это подруги заметили ещё когда вошли. Зато была снаружи. Телефон — вещь. Послать сообщение «папику», запустить подальше за стену — и вот он шанс!

Встав перед стеной, Даша застрочила. Куда могла скопировала и отослала. Записала видео и голосовые. Фотографии со знаками. Нажала также на кнопку SOS для МЧС. Замахнулась посильнее, кинула что было мочи, полное надежды. Разбитой быстрее, чем упавшая чашка со стола…

Что-то упало на землю неподалёку, выплюнутое стеной. Телефон.

«Камера… Блокнот…»

Все они были обнаружены недалеко от стены. Там и остались. Навсегда. Из стены возник одинокий лист бумаги, мимо прошелестел, не думая земли касаться. Такой же как тот, что когда-то поймала Даша. В стоячем затхлом воздухе он откуда-то находил силы лететь.

Не беспокоясь за чистоту колен, с пустым сознанием Даша опустилась перед телефоном на колени, не спеша поднимать. Призрачное прикосновение привело в чувства и поторопило.

«Рассвет! — возникла ещё одна идея. — Когда-нибудь должен наступить рассвет!»

Вот только всю ночь устраивать танцы с призраками и светом могло не хватить сил. Пришлось попытать удачу и вернуться в одержимый дом за касками.

Хоть здесь свезло.

Стены теперь только пугали, потому ждать предпочла снаружи, обложившись фонариками: двумя налобными, одним ручным и телефоном. Защитила себя со всех сторон. Переживания, физическая нагрузка сильно утомили за день. Спать боялась, но всё же решила позволить глазам отдохнуть. Прилегла на бок, подрагивая от холода и неудобства. Закрыла глаза. Заснуть не заснула, периодически посматривала, когда накатывала очередная волна страха из-за отдалённых звуков. Тягучих и стонущих. О тишине можно было только мечтать. Монотонный шум убаюкивал уставшее сознание. Даша пролежала так какое-то время, пока тело не затекло и совсем не замёрзла. Пришлось сесть, растирая плечи.

«Когда уже рассвет?..»

Даша поднесла смарт-браслет. Сонная, не сразу поняла, что видит. Зевнула и протёрла глаза, хмурясь: что-то не сходилось. Не то что до рассвета сколько — по часам не наступил даже закат. Две точки моргали, символизируя отсчёт секунд, но сколько бы Даша не смотрела, время не менялось.

Место, где застыло время. Где царила вечная ночь. Другое измерение, оторванное от реального мира. Попасть можно. А выйти? Все записки, видео… Даша схватилась за голову, тихо завыв. Уже не сдерживала слёзы. Нет выхода. И свет не вечен. Когда его не станет…

«Я умру… Они убьют… Нет… А если я сама? Я стану одной из них? Я освобожусь, если умру?..»

Обнимая себя за колени, Даша сдерживала истерику, кусая губы и судорожно думая о смерти.

«Нет. Свет вечен! — вспомнила она камеру, чья плёнка до сих пор чётко хранила изображение. — Тогда голод… — Даша погладила живот. Это деревня и вещи были вне времени. Не люди. — Значит…»

Выход виделся только один — смерть. Всё, что оставалось, выбрать, как именно жизнь оборвётся. Бороться до последнего? В холоде и голоде? Без сна. Если бы можно было развести костёр, хотя бы шанс заснуть удалось бы выиграть. Тогда остался бы только голод проблемой. Со светом призраки уже так не пугали, больше одиночество и безысходность давили.

«Огонь? Трупы… А что если самоубийства не ритуальные? Огонь очищает. Они смогли преодолеть стену, поджёгши себя? Если так…»

Надежда стабильностью не отличалась, зато вернулась вновь. Вот только разжигать костёр подручными средствами Даша не умела, а единственная зажигалка была у Маши. В подвале. Там, где ждёт смерть. И выбора другого не представлялось, кроме как добровольно туда спуститься.

«Всё в порядке, у меня есть свет…»

Но не призраки пугали Дашу. Вновь увидеть труп своей подруги. А вдруг она ещё была жива, когда Даша её бросила? Вдруг её ещё можно было спасти? Вдруг… Она была жива ещё совсем недавно… Верить в её смерть разум отказывался. Увидеть её вновь — подтвердить, что Маши больше не стало. И уже будет мысль не отринуть.

Один фонарик Даша повязала сзади на пояс, чтобы спина всегда была защищена. Другой вернула на голову вместе с каской, только светил он теперь спереди, куда смотрела голова. Нагрудный, телефон, всегда светил вперёд. В руках оставался обычный фонарик: им Даша будет светить под ноги, когда будет спускаться и подниматься. Полная экипировка.

На двери терема Даша увидела надпись с камеры. Тьма ещё полностью не поглотила мир, когда подруги впервые заходили. Здесь же она была вечной. Всегда свежей. Сырой. В этом измерении люк легко открывался. За ним и таилась тьма? Если бы в том мире они не попытались его открыть, ничего бы не случилось? Или близость заката и правда имела значение? Если бы ответы на эти вопросы хоть как-то могли помочь найти выход, Даша уделила бы им больше внимания.

Внизу копошились тени, кряхтели, стонали, завывали. Пустышки без воли и с одной целью. Над помостом всё ещё висел бледно-синий иссушенный труп. Даша уверенно подошла ближе. Она уже преодолела предел страха, чтобы бояться каждую мелочь. Она загорелась идеей. Последняя самая яркая искра. Если не получится — то останется только одна дорога. В ад, никуда кроме. Своими руками или чужими.

Кровь собралась в каменной ванне в выемке помоста. Туда падали последние капли. Вся одежда пропиталась кровью. Рука немного дрогнула, когда коснулась застёжки кармана. Влажной, красной и холодной. Всего мгновение замешательства, и Даша вновь взяла себя в руки. Слабо благодарно улыбнулась, глядя на раздобытую зажигалку. Еле слышно произнесла неведомо кому:

— Спасибо.

Улыбка не сходила с лица. Усталая. Вымученная. Раз Даша споткнулась: ноги уже плохо держали. Но ничего…

«Скоро я буду дома», — мечтательно думала она.

Для проверки теории смастерила самодельный факел, обмотав первую попавшуюся поломанную доску сухими тряпками из одного из домов. Швырнула в стену. Слабый стук. Чуть дальше в стороне вернулась только доска. Горящую часть буквально отрезало, и её нигде не было видно.

«Работает! То, что горело, не вернулось! Но как мне поджечь себя?»

Даша попыталась вспомнить, видела ли где керосиновые лампы. Или спирт. Да и существовал ли он в этом мире? Соленья слегка «подпортились», остальное тоже могло преобразиться. Тоже тканью обмотаться? И нужно было придумать, как потом легко избавиться от огня, не став очередным «сектантом».

«Что если поджечь не себя, а стену? Сделать для себя дверь?»

Дерева и сухих тряпок даже в деревне вечной ночи хватало, не составило труда натаскать лёгкой мебели, чтобы устроить большое кострище. Подстёгивала мысль, что она вот-вот вырвется из этого кошмара. По пути Даша камеру раздобыла. Пересмотрела запись немного. Приметила мелким шрифтом год. Время в деревне и правда стояло. Потому и плёнка не размагнитилась, а заряд ещё не сел.

Долго не думая, Даша кинула камеру в сторону костра. За его пределы. Если эксперимент удастся, то запись послужит дополнительным доказательством.

Тишина. Только треск дерева, поедаемого костром.

Даша хорошенько разбежалась…

* * *

В психиатрическое отделение в очередной раз для допроса пришли полицейские: Машу всё ещё не нашли. Все сообщения дошли до «папика» и редких друзей. Дашу нашли слегка обгоревшей за границей деревни. Причёска особенно пострадала, кудряшки теперь были не милыми от щипцов и бигуди, а кривыми и спутанными от огня.

Даша не стремилась разговаривать ни с кем. Вначале ещё пыталась подтвердить свои слова и видео, но никто не верил, ведь ничего толкового не находил. Тогда Даша перестала бороться против толпы. Против себя. Ведь, оказавшись на «свободе», уже не могла точно сказать, не сошла ли с ума. Надышалась чёрной плесенью, вот и привиделось.

— Хватит летать в облаках! — раздражённо воскликнул санитар: перерабатывал не первые сутки. Он уже несколько раз звал Дашу. — У тебя посетитель.

Даша покорно прошла в комнату для встреч. Села боком, сверля взглядом стену, игнорируя гостя. Представительный мужчина ожидал, похаживая из стороны в сторону. Остановился, когда привели девушку.

— Здравствуйте. — Сел он напротив за стол. — Та камера, которую вы нашли… — сразу перешёл к делу. — Она принадлежала моим родителям. Пропали без вести, никто так и не нашёл даже следов. Я бы хотел, чтобы вы подробнее рассказали мне о той деревне, — говорил он спокойно и с расстановкой, сделав впервые особенно большую паузу. — Я собираюсь уничтожить её раз и навсегда.

Даша осторожно повернула голову в его сторону. В глазах постепенно появлялась ясность…

ㅤ