Когда проснется смерть

Глава 1

Клубок белого пара вырвался наружу, когда Радан тихо выдохнул. Морозный воздух обжигал кожу, глубоко проникал в лёгкие, словно крошечные иглы. Он натянул шерстяной платок повыше, закрывая щёки и нос. Брови и длинные ресницы уже покрылись плотным инеем, но Радан перестал замечать эту мелочь. Зимний лес, растянувшийся на многие мили, спал под тяжёлым покровом снега и холода.

Пятеро всадников двигались медленно. Их кони ступали осторожно, шаг за шагом углубляясь в безмолвие Зимнелесья. Тишина здесь была густая, тревожная — каждый хруст ветки, каждый вздох ветра казался чужим. Они знали: среди мёртвых стволов и заснеженных теней скрываются твари, чьи жёлтые глаза следят из темноты. Существа, терпеливо выжидающие свой час, чтобы впиться в свежую плоть и умыться горячей кровью.

Радан поднял руку, и всадники, следовавшие за ним, тут же остановились. Мужчина спешился, глухо скрипнул снег под его сапогом. Он огляделся, и спутники последовали его примеру, один за другим соскальзывая на землю.

К нему подошёл один из них — высокий, закутанный в чёрный меховой плащ. Длинные чёрные волосы, заплетённые в косу, поблёскивали инеем, словно тонкие нити серебра. Его взгляд то и дело скользил по теням меж деревьев.

— Дальше пойдём пешком? — спросил Мирадор, стараясь говорить как можно тише, словно сами деревья могли выдать их присутствие.

— Да, — Радан чуть нахмурился. — Тропа слишком узкая. — Он посмотрел вверх: искривлённые ветви нависали над ними, будто когти, мешая пройти верхом. — Далеко ещё?

Мирадор вдохнул ледяной воздух, и в его чёрных глазах мелькнул странный блеск.

— Нет, — сказал он. — Мы уже близко.

Радан взял коня за повод и медленно двинулся вперёд, пробираясь сквозь сугробы. За ним, шаг в шаг, последовал Мирадор, а затем и остальные. Тяжёлые шаги тонули в снегу, мёртвые деревья тянули к ним скрюченные ветви, поскрипывавшие на ветру, будто живые.

Вдруг один из коней резко встал на дыбы — острый сук полоснул его по боку. Животное взвилось и заржало, разорвав безмолвие леса. Эхо разнеслось далеко меж стволов. Мирадор метнулся к коню. Его ладонь взметнулась, и над головой животного вспыхнула голубая руна, мягким светом разрезав мрак. Конь дрогнул и стих, тяжело дыша паром.

— Тише, мальчик... тише, — прошептал Мирадор, гладя горячую морду жеребца.

Все замерли, вслушиваясь в лес. Ветер стих, и на миг показалось, будто сама тьма притаилась в ожидании. Каждый молился про себя, чтобы их не услышали. Радан коротко кивнул. Убедившись, что всё в порядке, он двинулся дальше. Мирадор передал поводья жеребца грузному мужчине, и процессия вновь заскользила в глубь Зимнелесья.

Чем дальше они шли, тем темнее и холоднее становилось. Истлевшие кроны чёрных деревьев почти не пропускали свет, скрывая от глаз серое, тяжёлое небо. Казалось, сам лес сжимался вокруг них, тянул к себе, погружая в вязкую полутьму.

Радан поправил свой меховой тулуп, сшитый из шкуры ловчего ночи — так называли огромных и грозных валков, обитавших в северных землях. За пять таких тулупов, для себя и своих людей, ему пришлось отдать целое состояние. Но он не жалел об этом. Серый мех пах землёй и зверем, держал тепло и не пропускал ни влаги, ни холода.

Время тянулось мучительно долго. Каждый шаг давался тяжело, будто снег и холод сковывали не только тело, но и волю. Но никто не осмеливался возразить — слишком велик был путь, пройденный ими, и слишком многое стояло на кону. Отступать нельзя.

Наконец впереди показался просвет. Они прошли ещё немного, и лес разомкнулся, открывая простор. Перед ними возвышался уступ горы, чья вершина терялась в клубящихся облаках. Серый камень, засыпанный снегом, смотрел на путников холодным безразличием.

— Туда, — произнёс Мирадор, указывая на узкую, почти непроглядную тропу, петлявшую меж камней и заснеженных кустов.

Тропа вывела их на небольшую заснеженную поляну. Горы сомкнулись вокруг неё неприступным кольцом, будто охраняя тайну. Дальше начиналась аллея: по обе стороны дороги росли рябины, посаженные аккуратными рядами. Дорога вела к ступеням, грубо высеченным прямо в скале.

Здесь снег лишь слегка припорошил землю, не скрыв её под белым саваном. А рябины стояли странно живые — их листья были зелёными, сочными, словно в жаркие летние дни. Нежданный оазис среди зимнего мрака.

Мужчины двинулись вперёд, но лошади отказались идти дальше. Животные тревожно фыркали, дёргали поводья и вставали на дыбы, будто перед ними преградили путь невидимые стены.

— Привяжите лошадей и оставайтесь здесь. Дальше мы сами, — коротко бросил Радан.

Он и Мирадор обменялись взглядами и зашагали к каменным ступеням. Остальные привязали коней к поваленному дереву и остались ждать.

— Не нравится мне это место, — пробурчал Остимир, насупив седые брови и провожая взглядом уходящих товарищей.

— А мне кажется, тут красиво, — произнёс юноша, неуверенно оглядываясь по сторонам.

— Красиво?! — густые брови Остимира взлетели вверх. — Тебя что, бес попутал? Где это видано, чтобы в самую стужу деревья стояли с зелёной листвой?!

— И всё же… красиво, — упрямо улыбнулся Серебрян, почти по-детски наивно.

— Остимир прав, — вмешался третий, Яром, приглаживая своего коня, который всё ещё нервно тряс головой. — Место это проклятое. Лучше бы нам убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Мужчины двинулись по аллее рябин. Воздух здесь был странный: морозная свежесть смешивалась с терпким запахом трав и горького мёда, будто лето пробилось в самую середину зимы. Каменные ступени оказались устланы алым ковром рябиновых плодов. Радан сделал шаг — и спелые ягоды хрустнули под сапогом, брызнув соком. Красные капли упали на снег, будто кровь, расползаясь пятнами по белизне.

Они поднимались всё выше, углубляясь в скалу. Вскоре перед ними выросла огромная каменная плита, смутно напоминавшая дверь. На её поверхности были высечены знаки: полумесяцы и черепа, переплетённые с замысловатыми рунами воды.

— Твоя очередь, — произнёс Радан, не отрывая взгляда от каменной плиты. Он сделал шаг назад, когда его спутник поднял руки вверх.

Мирадор закрыл глаза, собирая энергию в ладонях. Его голос зазвучал глухо, древнее наречие прокатилось по камню дрожью, но глыба не дрогнула. Мужчины переглянулись. Он вновь заговорил, слова стали резче, громче — и всё же дверь осталась недвижимой.

— Кажется, ты делаешь что-то не так, — сказал Радан, стянув шерстяной платок с лица.

Мирадор метнул в него раздражённый взгляд и снова поднял руки, упрямо складывая пальцы в знаки силы.

— И всё же ты делаешь что-то не то, — повторил Радан тихо, с едва заметной усмешкой.

— Я всё делаю правильно! — огрызнулся Мирадор, в голосе зввенело раздражение и упрямство.

— Ну вот, опять начинается, — устало закатил глаза Радан. — Ты упрямый как баран.

— Это я баран!

— Что там происходит? — вытянулся в сторону шума Серебрян.

— Опять собачатся, — зевая, ответил Яром.

— Точно, кошка с собакой, — добавил Остимир, оглядываясь по сторонам. — Даже в таком месте не могут угомониться.

Мужчины спорили, не замечая, как на один из каменных выступов опустился ворон. За ним — ещё один, и ещё. Вскоре своды вокруг них были усеяны чёрными силуэтами, похожими на живые тени.

— Я всё правильно делаю, — упрямо повторил Мирадор. Он вытащил из-за пазухи старый, потемневший пергамент и снова пробежал глазами по строчкам, шевеля губами.

— Попробуй ещё раз, — сказал Радан, бросая взгляд на птиц. — Может, букву забыл… или неправильно перевёл.

В ответ один из воронов пронзительно каркнул. Звук ударил по камню расколол тишину. Мирадор вздрогнул и инстинктивно отшатнулся.

— И впрямь… это слово… — прошептал он, ведя пальцем по пожелтевшей бумаге. — У него два значения…

— Ну так вспоминай быстрее, — отрезал Радан, не сводя взгляда с ворон, чьё беспокойство становилось всё явственнее.

Вороны встрепенулись, разом устремив блестящие чёрные глаза на незваных гостей. И вдруг — их крик пронзил зимнюю тишину, словно удар клинка. Чёрная стая сорвалась вниз, обрушиваясь на мужчин. В воздух взметнулись перья, закружились клочья мрака.

Радан выхватил клинок и стал отбиваться, заслоняя собой друга, что всё ещё упрямо пытался подобрать верные слова заклинания. Птицы били в ярости — когтями и клювами, рвали одежду, целились в лица, пытаясь лишить их зрения.

В этот миг к месту схватки подоспели Остимир и Яром. В руках у обоих полыхали факелы. Пламя взметнулось в полутьме, и мужчины начали размахивать огнём, разгоняя ворон, отбрасывая их прочь от спутников.

— Мирадор, скорее! — крикнул Радан, отбиваясь от птиц.

— Вспомнил! — выкрикнул Мирадор, и его голос будто прорезал шум схватки.

В тот же миг скала дрогнула. С потолка осыпалась пыль, земля под ногами задрожала. Глухой гул прошёлся по округе, отозвавшись эхом в горах. Вихрь ворон сорвался ввысь, отступая, оставив за собой лишь клочья перьев и тяжело дышащих, растрёпанных мужчин.

Перед ними каменная плита медленно сдвинулась, с протяжным воем открывая чёрную пустоту. Радан и Мирадор приняли факелы и шагнули в густую темноту. Достаточно было одного шага за порог, чтобы масляные свечи сами собой вспыхнули и обнажили каменную усыпальницу. В воздухе стоял горький запах полыни и мяты. Пол в нише был устлан ковром из красной рябины, сухого чертополоха и соли так похожий на снег, а в самом центре возвышался массивный саркофаг, выточенный из чёрного янтаря.

— Дальше я идти не смогу, — произнёс Мирадор, внимательно оглядывая усыпальницу. — Меня не пропустят…

В подтверждение своих слов он сделал шаг в нишу, но тут же отпрянул, почувствовав, как рябина и соль обожгли его ступню. Сняв с плеча кожаный мешок, он вынул оттуда два одинаковых золотых браслета.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал Радан, разглядывая узоры на браслетах.
— Помни: один браслет тебе, один — ей.

Радан кивнул и осторожно приблизился к чёрному саркофагу. Десятки свечей окружали его, и их пламя танцевало, отражаясь в полированном чёрном янтаре. На крышке были высечены символы полной луны и два обращённых друг к другу серпа. Радан упёрся плечом и навалился на крышку в тщетной попытке сдвинуть её.

— Яром, подойди и помоги мне! — крикнул Радан.

Они вдвоём упёрлись руками в массивную плиту, покрытую древними символами. Камень был холоден, словно лёд, и под пальцами чувствовалось странное дрожание, будто внутри саркофага что-то дышало. Свечи разом затрепетали, вытягиваясь длинными языками пламени. Плита поддалась — медленно, с протяжным скрежетом. Из-под крышки вырвался тонкий поток густого, сладковато-горького дыма.

— Ещё чуть-чуть! — выдохнул Радан, напрягая каждый мускул.

Плита поддалась и с гулким грохотом сорвалась вниз, подняв вихрь мелкой серебристой пыли. Мужчины инстинктивно отпрянули, прислушиваясь к гулкой тишине. Пламя свечей дрогнуло, вытянулось и одно за другим угасло.

Радан сделал осторожный шаг вперёд, вглядываясь в глубь саркофага.

Среди свежих листьев папоротника и алых цветов мака покоилась молодая девушка. Её тело было закутано в красный саван. Радан наклонился ближе: кожа белая, словно фарфор, изящные, тонкие черты лица, нежные персиковые губы. Казалось, она всего лишь спит, ожидая пробуждения.

— Нужна кровь, — раздался голос Мирадора.
— Я помню!

Радан вытащил кинжал, стянул кожаную перчатку и лёгким движением полоснул по ладони. Алые капли упали на губы девушки, и в тот же миг она глубоко вдохнула, словно вырываясь из смертельного сна. В ту же секунду раздался оглушительный вой — будто сотни волков завыли в унисон, наполняя усыпальницу леденящим эхом. Радан резко обернулся к Мирадорy: тот был взволнован не меньше него.

Когда же Радан вновь взглянул на девушку, его встретил холодный, пронзительный взгляд серых глаз, устремлённых прямо в его душу.

"Радан"