Когда счастье пахло гарью

Глава первая.

Запись. Сентябрь 2023
Иногда я думаю, что моё прошлое хранится не в памяти, а в запахах. Стоит почувствовать гари от костра, и перед глазами встаёт наш двор начала двухтысячных: тёмные вечера, хлопки петард, треск пластмассовых бутылок, которые мы кидали в огонь. И все мы тогда казались себе вечными.

Я редко открываю этот старый дневник, но иногда нужно. Чтобы не забыть, каким был. Чтобы помнить тех, кого уже нет.

Мой городок всё ещё стоит. Он маленький, будто его построили не для жизни, а для ожидания чего-то большего. Дома — одинаковые, серые, окна в подъездах побиты, но в каждом из них когда-то кипела жизнь. В начале двухтысячных мы, дети девяностых, росли без особых правил, зато с каким-то странным чувством свободы.

Днём я бегал по двору, вечерами мама звала домой ужинать — борщ и чёрный хлеб. У нас был старый «Рубин» — телевизор с выпуклым экраном, где показывали клипы по «Муз-ТВ», и именно они были нашим окном в мир. Я смотрел их, пока не слипались глаза. И мечтал, что когда-нибудь всё будет по-другому, ярче, чем здесь.

Но всё началось ещё раньше. С одной зимы, когда мне было лет десять. Тогда в нашем доме поселилась семья с девочкой моего возраста. Её звали Катенька.

Запись. Январь 2001
Я впервые увидел Катю у подъезда. Она держала в руках целлофановый пакет с хлебом, и у неё из-под шапки торчали смешные косички. Я подумал, что она похожа на тех девчонок из сериалов, которые показывали по «РТР».

Она улыбнулась, и я почему-то не смог ответить. Просто стоял, пока она не скрылась за дверью.

Запись. Сентябрь 2023

Тогда я ещё не знал, что именно эта встреча изменит моё детство.

Запись. Сентябрь 2023
Я тогда заметил, что Катя каждый день возвращается из школы примерно в одно и то же время. У неё был портфель с красной молнией — он выглядел новым, будто привезённым из другого, более богатого мира. А я тогда ходил с обшарпанным рюкзаком с героем мультфильма (уже не помню, из какого именно мультфильма), который уже почти стёрся.

Мы начали здороваться. Потом обменивались парой слов. И вот однажды она остановилась и спросила:

— Ты гуляешь во дворе?

Я кивнул. Так всё и началось.

Во дворе зимой пахло железом и холодом. Мы катались на картонках с горки у гаражей, лепили снежные крепости, дрались снежками с соседскими пацанами. Когда мы с Катей были в одной команде, мне всегда казалось, что мы непобедимы. Она смеялась так заразительно, что даже проигрывать было приятно.

Семья Кати была другой. Её отец работал на заводе, но ходили слухи, что он когда-то был военным. Строгий, с резким голосом. Мать — тёплая, с мягкими глазами. У нас дома часто ругались — отец приходил поздно, уставший, с запахом дешёвого табака. Мама молчала, а я делал вид, что не слышу. У Кати же всегда пахло выпечкой и чистотой. Я любил заходить к ней домой, и иногда её мама угощала меня пирогами с яблоками.

И вот тогда я впервые почувствовал, что бывают дома, где можно дышать спокойно.

Запись. Апрель 2001
Сегодня мы с Леной слушали музыку на кассетнике её отца. Среди старых записей было что-то из «Кино». Лена подпевала, хотя не знала всех слов. Я смотрел на неё и думал, что хочу, чтобы этот день длился вечно.

Запись. Сентябрь 2023

Весна в нашем городе была особенной. Когда снег таял, открывались ржавые качели, бутылочные осколки, железки, будто оставшиеся после какой-то давней войны. Воздух пах сыростью и землёй. И всё равно это было счастье — просто бродить по двору в кедах, чувствовать, что скоро лето.

Запись. Июнь 2001
Катя пропала на несколько дней. Я дежурил во дворе, но она так и не появилась. Потом выяснилось, что её отец попал в больницу с сердечным приступом.

Он не дожил до 45 лет.

Я впервые увидел её плачущей. Она сидела на лавочке у подъезда, и её лицо было чужим. Я не знал, что сказать. Просто сел рядом и молчал. И она вдруг взяла меня за руку. Её ладонь была горячая, как будто от жара.

Мы так сидели, пока не стемнело.

Запись. Сентябрь 2023

То лето стало другим. Мы всё ещё играли, смеялись, но за её глазами всегда было что-то тяжёлое. Впервые я почувствовал, что детство не бесконечно.

И всё-таки это было наше лето. Запах бензина от мопедов, сладкая вата на ярмарке, закаты над рекой. Я хранил каждый миг, словно боялся, что он исчезнет.

Запись. Сентябрь 2003 Иногда мне кажется, что детство кончилось в тот момент, когда я впервые услышал скрежет школьного магнитофона на дискотеке. Всё началось с треска кассеты, а потом заиграла «Руки Вверх!». Спортзал, украшенный шарами, тусклый свет, и мы — в неудобных рубашках, которые мамы выгладили до блеска.

Катя пришла в джинсах и какой-то яркой кофте. Я тогда впервые увидел, что она — уже не та девчонка с косичками. Она выросла. И мне стало страшно.

Я не решился пригласить её на танец. Она танцевала с подружками, смеялась, волосы падали на лицо. Я смотрел со стороны, будто боялся подойти и разрушить этот образ.

А потом, когда все начали расходиться, мы шли вместе по тёмным улицам. Улица была пустая, фонари светили редкими жёлтыми пятнами. Катя вдруг сказала: «А почему ты не пригласил меня танцевать?» Я замолчал. И она тоже. Мы просто шли рядом, и этот вопрос повис где-то между нами, как тяжёлый воздух.

Во я дебил!

Запись. Сентябрь 2023

Двор изменился. Мы уже не катались на картонках и не лепили крепости. Теперь мы сидели на лавке с пацанами, слушали «Каста» и «Тату» на дешёвых магнитофонах. Кто-то впервые начал курить, кто-то приносил дешёвое пиво «Балтика-3». Мы казались себе взрослыми, но на самом деле оставались детьми.

Катя тоже приходила — но теперь уже не ради игр. Она могла сидеть тихо, слушать наши разговоры, а потом неожиданно сказать что-то такое, что заставляло всех замолчать. Она взрослела быстрее нас.

Запись. Январь 2004 Зимой я пошёл к ней домой. Мы сидели на кухне, её мама пекла блины. Было тепло, пахло молоком и маслом. Катя ставила на кассетник «Сплин», и я впервые почувствовал, что музыка может резать сердце.

Она сказала: «Когда слушаешь такие песни, кажется, что всё это — про нас».

Я кивнул, хотя толком не понял, о чём именно. Но в ту минуту мне хотелось, чтобы всё действительно было про нас.

Запись. Сентябрь 2023

Постепенно я начал понимать, что она важнее всего. Друзей, игр, даже семьи. Когда её не было рядом, день казался пустым. Когда она появлялась — всё оживало.

И всё-таки мы жили в маленьком городке, где жизнь измерялась очередями в магазин, ссорами соседей, шумом автобусов с облезлыми сиденьями. Мы грезили о большом будущем, но пока были заперты в этих улицах, в пятиэтажках, в нашем дворе.

Запись. Май 2004
Мы пошли на реку. Вода была ещё холодная, но мы сняли обувь и шли по берегу, смеясь. Катя вдруг стала серьёзной: — Знаешь, я иногда думаю, что уеду отсюда. Этот город — как клетка.

Я промолчал. Мне и в голову не приходило, что можно уехать. Это был наш мир, единственный.

Она посмотрела вдаль, на другой берег, и сказала: — Я не хочу здесь состариться.

Я понял, что она уже думает о будущем. А я — всё ещё держусь за прошлое.