Когда стрелка не дойдёт до двенадцати

Несмотря на то, что в Канцелярии никто не кричал, не бил кулаками о столы, не разбивал стёкла, не декламировал стихов, не цитировал Пушкина, или Есенина, или Маяковского, или вовсе Маркса с Энгельсом, не устраивал политических дискуссий и уж тем более не интересовался, когда уже обед и можно ли уйти пораньше, тихо там не было никогда, наверное, с самого начала Небес. Лёгкие электрические вспышки, низкочастотное гудение от множества небелковых тел, сухие щелчки неземного происхождения, лёгкие шорохи невесомых листов с неосязаемыми записями. Этих листов миллиарды, они сплошь заполнены числами от верхнего до нижнего колонтитула, но ни один из этих листов нельзя даже пощупать, хотя их количество могло бы заполонить всё небо над Москвой, или Лондоном, или Шанхаем.

В Канцелярии, наверное, любое живое существо очень скоро сошло бы с ума от нудной бесконечности этих негромких, но непрекращающихся звуков и инфразвука. Живое — в том смысле что оно состоит из белков, жиров, углеводов и других химических веществ, однажды родилось, недавно питалось, периодически растёт и должно в конце концов умереть, а ещё, что самое весёлое, может размножаться. Настоящее живое существо, самое что ни на есть живое, шевелящееся, с рефлексами, инстинктами, возможно чувствами или эмоциями, вечными неудовлетворёнными потребностями и общей уязвимостью. Такое вот несовершенное и противоречивое всё.

На Небесах обитали создания не то чтобы по-настоящему живые, но и далеко не мёртвые. Мёртвые распадаются на части. Живые собирают части в целое себя. Эти создания ни на что не распадались и ничего в себя постоянно не собирали.

Дзира производила атмосферные расчёты. Она знала, сколько в среднем воды в кучево-дождевых облаках, как сильно нужно охладить углекислый газ для создания лёгких красивых перьев на небе и какова должна быть температура тёплых масс, чтобы вызвать мощный антициклон. От Дзиры не ускользнул бы ни один грамм воздуха в тропосфере — так называемых Первых Небесах. Она знала, какой должна быть разность потенциалов, чтобы возникла молния, как заставить дождь превратиться в снег, на какой высоте должна греметь гроза, как предотвратить смерч и многое, многое, очень многое другое. И всё это можно было обратить в числа.

Но Дзира не была непрерывным вечным двигателем или суперкомпьютером. Она считала периодически. И когда наступал перерыв между расчётами, она могла спокойно перемещаться в другие места, благо Небеса были весьма и весьма обширными. И довольно часто Дзира перемещалась за пределы Канцелярии.

Как и многим другим ангелам, которым так-то вроде бы эмоционально всё равно на абсолютно все вещи и явления во Вселенной, но иногда не всё равно, Дзире нравились Часы. Шикарные пёстрые Часы с бесконечным множеством деталей и орнаментов. Не какие-нибудь просто часы, или часики, или часовые башни, или старые ходики, или футуристические электронные, а Небесные Часы. Это был колоссальных размеров часовой механизм, находящийся в самом центре всех Семи Небес, видимый отовсюду и невидимый с земли одновременно, чьё равномерное тиканье, казалось, отмеряет время самого мироздания, всех миров, их начала и конца. Часы обслуживали ангелы-механисты. Самой выдающейся частью Часов был огромный сияющий циферблат, гладкий как солнечный диск и переливающийся, как морская гладь. Вряд ли где-нибудь ещё был такой чудесный и необъятный циферблат, как на Небесах, и ангелы это знали.

На циферблате помимо чисел от одного до двенадцати, двадцати четырёх крупных делений, девяноста шести делений поменьше и трёхсот шестидесяти совсем маленьких делений — на градусы — находилось семь совершенно непохожих друг на дружку стрелок. Разумеется, очень больших и очень красивых. Самых больших и красивых.

Квантовая стрелка ужасно быстро крутилась, отмеряя самые маленькие отрезки времени, поэтому её как-будто бы и не было и в то же время она была. В следующих трёх стрелках ничего выдающегося не наблюдалось, это были обычные секундная, минутная и часовая стрелка. Шестая стрелка из вольфрама особо не вызывала интереса, потому что перемещалась от цифре к цифре за пять лет, отмеряя тем самым шестидесятилетие. Довольно скучная стрелка, но, когда твоё существование может длиться аж столетия, иногда интересно обратить внимание на её положение и погрузиться в философские и метафизические размышления о скоротечности времени и его природе.

Седьмую стрелку, наверное, большинство ангелов предпочли бы никогда не видеть, а лучше бы и вовсе выкинуть куда-нибудь в небытие от греха подальше. Она была из урана — довольно неблагополучного элемента — и отмеряла время до конца света. Кто её такую придумал — неизвестно. Все убеждали себя, что она никогда никуда не двигалась и изначально застыла в положении без пяти минут двенадцать. Но те из ангелов, кто страдал паранойей или действительно верил в наступление конца света, иногда измерял расстояние от текущего положения седьмой стрелки до двенадцати. И порой радостно объявлял, что она отодвинулась назад. Но изредка стрелка продвигалась ближе...

Даже самые древние и опытные механисты не знали, как работает урановая стрелка. Возможно, ею двигает мироздание. Или кто-то тайком может её подкручивать. А кто — неизвестно. Может, Ад. Может, правитель всего человечества, если таковой есть. Или же сам Бог, если он не само мироздание, а что-то отдельное. Вот такая загадка, возможно, неразрешимая.

Но мало кто будет долго зацикливаться на вольфрамовой или урановой стрелке, когда есть пятая стрелка — золотая. Яркая, резная, сияющая. Самая красивая на циферблате. И именно её положение заставило Дзиру переместиться от Часов к очень интересному месту — мастерской, где творили облака.

— Здравствуй, Таф! Я говорю тебе "здравствуй", потому что с момента нашего расставания прошло больше земных суток согласно циферблату! И я здесь с искренним интересом.

На Небесах всё точно, потому что Небесные Часы не ошибаются, так что у Таф тоже был перерыв и она не заправляла воду в титаническую машину, чтобы та через ряд процессов превратила бы её в облако определённого состава и формы, которое должно было в конце концов оказаться в конкретном месте.

— Здравствуй, Дзира, хотя я предпочла бы, чтобы с момента нашего расставания прошло больше двух суток. Мой интерес сейчас отсутствует, — ответила Таф на куда более низких тонах.

Хоть ангелы были скорее живые, чем мёртвые, скорее животные, чем растения или грибы, и скорее люди, чем рыбы или насекомые, но вряд ли кто-нибудь мог принять их за людей. У Дзиры был один, но довольно большой глаз, однако находился он не в глазнице черепа, потому что никих костей и черепа в том числе у ангелов типа служащих, или механистов, или начал, или добродетелей, словом, у почти всех, кто не серафим или не архангел, не было. Глаз был просто в пространстве. Рук у Дзиры набралось целых шесть, на каждой по шесть пальцев, так что считать пятёрки, шестёрки и десятки можно было за доли секунды. Ног у Дзиры не наблюдалось, ноги в принципе редкость на Небесах, поскольку там нет ни гор, ни скользких дорожек, ни твёрдой поверхности вообще. Тем не менее Дзира себя обделённой не ощущала. У Таф было целых три глаза поменьше размером, однако рук имелась всего одна пара, зато очень большая. Ими она перемещала воду. Сейчас они были опущены.

— Почему у тебя нет интереса? — Дзира была из тех, кто не отказывается от разрешения даже непростой задачи. В мире людей её, скорее всего, очень скоро настиг бы инфаркт, причём не обязательно на работе.

— Мне не нужна новая информация, — прямо и резко ответила Таф. В мире людей её, возможно, не интересовала бы ни жизнь селебрити, ни политика, ни последние новости культуры и криминального мира. В общем, она была бы счастливой в своём неведении.

— Я не несу новой информации, потому что ты наверняка наблюдала положение золотой стрелки! — Дзира продолжала добиваться вовсе не обязательной цели.

— Не наблюдала. — Таф моргнула двумя из трёх парящих в пространстве глаз.

Дзира была в смятении, но очень скоро, а именно мгновенно, приняла решение поделиться информацией.

— До перехода в положение двенадцать осталось всего два целых две сотых и семь в периоде градусов из трёхсот шестидесяти! — Дзира была очень точной служащей.

— Информация принята, — пришлось ответить Таф.

— И что следует из этой информации? — Если бы у Дзиры был рот, то сейчас бы он расплылся в широченной улыбке.

Таф даже не попыталась что-либо проанализировать.

— Ничего.

Большой глаз Дзиры стал ещё больше.

— Из этой информации следует, что очень скоро начнётся новый цикл! А это значит, что мы должны прийти к белому цвету, избавившись от всех пятен, закончить все незаконные дела, завершить все незавершённые задачи, разрешить все неразрешённые конфликты и начать цикл абсолютно чистыми!

Три глаза Таф сощурились. Она подняла свою огромную ручищу.

— Во-первых, не "должны". Это — рекомендация. — Загнула один палец. — Во-вторых, у меня не бывает незавершённых задач. Задача либо есть и тут же исполняется, либо её нет. — Загнула другой палец. — В-третьих, разрешение конфликтов — не моя задача.

Даже если бы Таф решила перечислить бы больше причин не отмечать завершение старого цикла и наступление нового, пальцев на одной руке у неё было всего три, дальше загибать нечего.

Дзира, тем не менее, хотела было возразить, но тут неожиданно прокатился грохот.

Долгий, гулкий, громкий, очень нехороший грохот. Его услышали, наверное, даже высоко-высоко на Седьмых Небесах. И это точно была не гроза.

Не нужно анализировать причины, источник, возможные последствия: все и так знают всё, что необходимо знать. Восток гремит далеко не первые три десятка оборотов четвёртой стрелки. Огненные корабли экзорцистов парят у неожиданно возникшей бреши в пространстве, откуда лезет чёрная, всепоглощающая плазма. Это раны межпространства, призраки Ничего, разрушающие материю. Было бы не так сложно с ними разобраться, если бы за них не радели силы Ада.

Скоро новый цикл, хорошо бы завершить все дела. Но огонь на востоке, видимо, будет полыхать и на следующем круге золотой стрелки. Скверно.

Но, может, экзорцисты хотя бы прервутся, чтобы увидеть, когда Часы начнут бить двенадцать, и поздравить всех с новым циклом?

Попрощавшись с Таф, Дзира снова очутилась напротив циферблата. Минутная стрелка безжалостно отщёлкивала время до конца перерыва. Вокруг мерцали солнечными бликами другие ангелы. Здесь, на Третьих Небесах, небо всегда чистое и прозрачное, смотреть вглубь него можно до бесконечности. Но Дзира всё равно любовалась золотой стрелкой.

Скоро в стотысячный, или миллионный, или миллиардный раз начнётся новый цикл. Маленький штрих на луче бесконечности. По сути ничего не изменится, но это и нормально. Всё должно быть пропорционально, равномерно. Дела старого цикла должны остаться в старом цикле, это простая рациональность.

Дзира знала, что люди, например, на праздники дарят подарки. У ангелов практически нет вещей, поэтому им зачастую ничего не нужно друг от друга в плане материальном. Однако Дзира подхватила мысль свыше — в смысле, с более высоких Небес, — что подарку вовсе не обязательно существовать в физическом мире. Поэтому уже примерно треть оборота вольфрамовой стрелки она дарила значимым для себя ангелам стихи. Например, на позапрошлый новый цикл она посвятила Таф такие строки:

У Таф есть ремесло:

Таф делает облака,

Они плывут по стратосфере.

Таф — молодец.

Увы — Таф, как и любую информацию, не нужную для дела, в итоге забыла их. В теории Дзира могла бы дарить ей одни и те же стихи на каждый новый цикл, однако предпочитала создавать новые. Для своей коллеги Ури, к которой ей скоро предстояло вернуться, Дзира уже сочинила оригинальное поздравление:

Ури знает плотности жидкостей и газов,

Ури быстро считает большие небесные числа,

Ури — ангел из Канцелярии.

Делай всё также, как и всегда,

После того, как золотая стрелка побежит дальше.

С новым циклом!

Аналогичные поздравления были и для других коллег: Пси, Каппы, Прокси, Теты, Далет, Аин, Ламед, Цади, Пе...

Ангелы, знавшие Дзиру, считали её равной талантливым поэтам среди людей. Разумеется, служащей Канцелярии это нравилось так же, как может нравится чистый белый цвет, или ясное небо, или эта чудесная золотая стрелка, которая скоро вновь дойдёт до двенадцати, но пока до двенадцати дошла минутная стрелка.

Пора возвращаться на место рядом с Ури, чтобы случайно не оставить на следующий цикл незаконченные дела.

Ури была такой же, как и Дзира, вот только у неё было два глаза, но располагались они не как у людей, а друг над другом. Новый цикл коллега отмечала. Потому хотела придумать наконец ответный подарок Дзире, только других слов помимо "Дзира в Канцелярии как яркая звезда в Малой Медведице: она светится и её хорошо видно" не находилось. Хотя другие служащие Канцелярии во главе с Пси считали, что и этого хватит: образно, информативно и необычно. Дзире должно понравиться. Она ведь все дарила безвозмездно, не рассчитывая на ответ.

Обсуждение пришлось прекратить, когда Дзира вернулась и принялась за свои рассчёты, остальные тоже не стали терять времени даром. Вот только как следует Канцелярии погрузиться в работу не удалось. Откуда-то с высоты раздался исполненный величия медный гул трубы ангела-вестника.

Вестники исполняли свой бодрый мотив, наверное, с начала времён, и разные мелодии для плохих и хороших новостей, а также важных и не особо важных объявлений, как-то не прижились. Так что все ангелы знали: новая информация, которую собираются передать вестники, может быть абсолютно любой. Бетельгейзе взорвалась, Ад всеми Девятью Кругами пошёл войной на Небеса, люди научились пробивать бреши сквозь миры, одни Небеса свалились на другие, стражи света больше не хотят ничего сторожить, у механистов потерялись инструменты, экзорцисты сочинили себе очередной новый гимн или архангел Гавриил в своём человеческом теле освоил художественный свист — всё будет подаваться с равной помпезностью. А произойти может всё что угодно.

Дзира снова оказалась напротив циферблата, но на этот раз рядом с ней были остальные обитатели Третьих Небес, внизу скромные жители Вторых, а где-то наверху все носители более высоких ангельских чинов. Рядом с Дзирой очутилась Ури, позади Пси, Каппа и другие коллеги, недалеко с мастерами зависла Таф.

— Каково твоё предположение о возможных событиях? — спросила Дзира Ури.

— Моё предложение заключается в том, что мы уже выполнили все задачи и уже можем начать празднование наступления нового цикла, — оптимистично ответила Ури.

— А твоё, Таф?

Таф медленно закрыла все три глаза.

— Предположений нет, это не входит в мои задачи.

— А ты что предполагаешь, Дзира? — спросила Ури.

Дзира на некоторое время замолчала, что было ей не свойственно. Ангелы не верят в чутьё, интуиции, предсказания и прочие мракобесные вещи, для них есть точные расчёты и небесные законы. И, конечно, Слово. Но отчего-то Дзира осознала, что не может проанализировать причины, почему ей стало так неуютно и темно, хотя вокруг всё было так же, как и должно быть на Небесах.

— У меня тоже нет предположений, как и у Таф.

Пси и Каппа отмолчались.

— Тогда принимаем и обрабатываем новую информацию, — приободрила всех Ури.

Вестник торжественно замер, практически закрывая собой число двенадцать на циферблате, но ничего произнести не успел: раздался оглушительный взрыв, как будто сто молний ударили одновременно в одно место, и с востока прямо на собравшихся градом полетели горячие осколки, точно дождь из кипящей серы.

Это Адские силы уничтожили огненный корабль экзорцистов из своей дьявольской пушки.

Ангелы — не люди. При опасности они не начинают громко визжать, разбегаться по сторонам, сталкиваться друг с другом на огромной скорости, как будто молекулы газа, терять вещи и конечности, давить всех, кому не повезло упасть, и прочим образом проявлять совершенную солидарность к хаосу. Напротив: все ангелы спешили сгруппироваться по роду деятельности и чинам, а дальше им оставалось только жалобно мигать различным числом глаз и ожидать велений свыше.

Но растерянный вестник молчал, поскольку новость, которую он хотел сообщить, была уже продемонстрирована. Более того — с востока в сторону Часов уже летел отступающий отряд экзорцистов, уносящий пострадавших товарищей. Потухшие огненные лодки, из которых длинными червями тянулась тёмная скверна, являли собой жалкое зрелище. Война явно не спешила заканчиваться к наступлению нового цикла...

И тут кто-то заметил нечто ужасное, после чего поспешил обратить на это внимание остальных. Дзира и Ури поспешно взглянули на циферблат и неподвижно застыли.

Впервые за много оборотов золотой стрелки ангелы ощутили, как их чистый и точный небесный разум заволакивает кое-что земное, природное, дикое и хаотичное, свойственное многим живым существам. Страх. Холодный, липкий, колючий. Он медленно овладевал всеми, распространяясь как отравленный туман, который неизбежно вдыхал каждый из присутствующих. Его нельзя было вычислить, запихнуть в машину, прогнать огненными мечами. Он без сопротивления овладел Небесами.

Урановая стрелка — та самая, которая никому не нравилась и которая обыкновенно со зловещей прочностью стояла на месте, придвинулась ближе к двенадцати. Так тихо, что никто этого даже не засёк. Даже внутри Часов ничего не скрипнуло.

До конца света осталось пройти целых два градуса. Столько же, сколько золотой стрелке до нового цикла. И если урановая стрелка сдвинется ещё, мир разрушится прежде, чем ангелы смогут отметить завершение всех своих задач и разрешение всех конфликтов.

Завершение, разрешение, чистота... Всем стало ясно, что ничего не завершилось. Всё только усугубилось. И белый цвет теперь запачкан чёрной копотью.

***

Если бы были ноги, можно было бы бежать, стремительно, не оборачиваясь. Если бы было сердце, можно было бы ощущать его бешеное биение. Дзира осознавала, что она представляет собой лишь пустоту. Не живая, не мёртвая. У неё есть только её математический разум, но зачем он теперь, если урановая стрелка почти отмерила конец Небесам? Что она такое? Для чего она существует?

В Канцелярии никто не работал. Служащие застыли на местах либо блуждали бледными тенями из точки в точку.

Все высшие ангельские чины устремили глаза на восток, на прорванную брешь, откуда со страшной силой в мир сочилось Ничего, и за это Ничего, за разрушение и хаос, теперь сражались демоны. Безумные создания... Они хотят погубить Небеса, но не задумываются, чего это будет стоить им, и чего даст эта победа. Впрочем, кто знает, что им надо. Это так близко, но одновременно очень далеко. Они, простые ангелы, остались здесь, словно брошеные игрушки, с которыми больше не интересно возиться. Им не рассказывают, что происходит: каковы потери, что делают экзорцисты, что придумали архангелы, кто из Ада участвует в битве. Их работа, которую они выполняли усердно, их чаяния и цели, само их существование — всё это оказалось никому не нужным. Не было никакого смысла считать, сколько воды уходит на облака, и превращать эту воду в облако. Всё это время главным была она — война. Война за мир. Война за то, чтобы Небеса всегда оставались незыблемыми. За то, чтобы Часы тикали вечно.

До начала нового цикла осталось меньше четырнадцати часов. Золотая стрелка почти дошла до двенадцати, но урановая может её обойти. Сейчас они ползут вровень. Какая-то придёт раньше. Какая-то не дойдёт до двенадцати. И никто не в силах остановить или передвинуть стрелки Небесных Часов. Даже механисты. Даже могущественные серафимы. Небесные Часы никогда не ошибаются, потому что никто и ничто не может заставить их это сделать.

Единственный глаз Дзиры был обращён в никуда. В нём отражалось серое грустное небо с рваными кусками облаков. Никто не следил за погодой.

Тут поле зрения большого глаза заняла Ури.

— У меня есть мотивация преподнести тебе в данную минуту твой подарок, связанный с началом нового цикла.

Дзира непонимающе моргнула.

— Но новый цикл ещё не начался.

Ури грустно прищурила оба глаза.

— Я решила преподнести подарок сейчас на случай, если золотая стрелка не успеет дойти до двенадцати.

Что именно Ури имела ввиду, поняли все окружающие, у которых тоже была просчитана вероятность: возможно, ничего праздновать больше и не получится.

Дзира утвердительно опустила веко. Тогда Ури патетично продекламировала:

Дзира в Канцелярии как яркая звезда:

Дзира светится и её хорошо видно.

Свет Дзиры нас осветляет до белого.

Дзира, спасибо!

Если до этого в Канцелярии слышались лёгкие шумы, то теперь, возможно, впервые за вечность, установилась покойная тишина.

Ури, конечно, начала сочинять гораздо позже Дзиры, но всего четырьмя строками превзошла и добрые пожелания коллеги, и возвышенные поэмы архангелов, и бравые гимны экзорцистов. Во всяком случае именно так заключили в Канцелярии.

Больше всех была поражена сама Дзира.

— Ури... Все эти прекрасные слова... обо мне?

— Эти слова несут информацию о тебе, — Ури была польщена. — Однажды я начала серию рассуждений об устройстве Небес. Если мы единицы для нашего общего неба, то кто мы друг для друга? Ты показывала, что для тебя остальные ангелы не являются исключительно единицами. Поэтому я пришла к выводу, что и ты не просто единица для нас.

Если бы Дзира могла плакать, то сейчас бы разрыдалась. Странно для существа, не являющегося полноценно живым, тонуть в собственных эмоциях. Практически невозможно. Но именно это состояние и испытывала Дзира. Оно не поддавалось математическому анализу, его невозможно было измерить, подсчитать, заполнить им таблицу в неосязаемых листах. Это что-то было и светом, звуком, и радиоволной, и разрядом — целым фейерверком физических явлений.

Никто не заметил, как в Канцелярии очутились Таф и другие мастера.

— Есть информация о положении сил на востоке? — спросила Таф.

Поскольку Ури и Дзира были немного заняты, ответила Пси, которая была очень похожа на Ури, только у неё было пять рук.

— Информации о востоке нет, но Ури поздравила Дзиру до начала нового цикла.

— Я определяю по своей работе, что привязка к Часам, а именно к золотой стрелке, не имеет смысла, — ответила Икс, коллега Таф, разделяющая её позицию. — Стрелки — это условность. Поздравление приемлемо.

— Стрелка... — пробормотала Дзира, которая, к удивлению Ури, а затем и других окружающих её ангелов, начала странно светиться и излучать тепло. — Если урановая стрелка не дойдёт до двенадцати... то конец света не наступит! Всё дело в стрелке!

Никто не понял, почему Дзира помчалась к циферблату, но все последовали за ней: всё равно ничего другого делать не оставалось.

Дзира смотрела лихорадочно расширившимся зрачком на ненавистную урановую стрелку. Она обогнала золотую и почти уже достигла двенадцати. С востока доносились звуки катаклизма: гром, взрывы, треск, страшное завывание. Экзорцисты сражались, но, кажется, им не везло, несмотря на поддержку всех Небес.

— Вот и всё, — сказала Пси без уточнений, но её и так поняли.

А вот Дзира не захотела больше ничего понимать, ничего выслушивать. Стремительно она бросилась к зеркалу цифербрата, и все её тридцать шесть пальцев вцепились в урановую стрелку.

— А ну назад, адская железка!

Раздался противный скрипучий звук: Дзира изо всех сил потянула колоссальную стрелку Часов назад, против хода.

Коллеги Дзиры и ангелы из облачной мастерской изумлённо застыли. Никто, никто не смел трогать стрелки, и тем более никто не смел, воспротивившись точности и безошибочности Небесных Часов, тянуть их назад! А Дзира — маленькая Дзира из Канцелярии, ангел с Третьих Небес, с невысоким чином, чьё существование не стоило и двух крылов серафима — посмела возразить против воли аж самой непостижимой урановой стрелки! Ангел, совершающий натуральное богохульство, посмевший пойти против правил Небес... После такого Дзиру либо испепелят стражи, либо серафимы созовут совет, и Дзира будет изгнана с Небес, став падшей. Если, конечно, конец света не опередит все эти малоприятные события.

Однако рядом с руками Дзиры скоро очутились руки Ури, затем руки Пси, затем Каппы, Прокси, Теты, Далет, Аин, Ламед, Цади, Пе... Прошло совсем немного времени прежде, чем Таф очень кстати вспомнила стихи, которые Дзира посвятила ей, и её сильные руки тоже потянули стрелку назад, а затем и руки Икс, и руки других мастеров.

Мало-помалу непреклонная урановая стрелка начала поддаваться. Ход пошёл против часовой. Вот выиграна четверть градуса, половина градуса, градус... Вот золотая стрелка обогнала урановую, и новый цикл всё же случится вперёд конца света.

Но, увы, силы на исходе. Слишком долго ангелы собирались, слишком медленно готовились тянуть. Уже почти нет возможности просто удерживать, не то что заставлять отступать. А если они отпустят руки, урановая стрелка непременно поспешит вернуться на место и добежит до двенадцати. Вот Пси тенью начала отлетать от циферблата, вслед за ней Каппа, а там и остальные служащие. С горьким бессильным стоном отцепилась Ури. Только неудержимая Дзира и сильные мастера продолжали держать, но стрелка уже начала двигаться вперёд, спеша вновь обойти золотую... Не надо высчитывать и анализировать: им не остановить ход Часов. Они ничтожные песчинки по сравнению с их волей. Даже мастера во главе с Таф в конце концов отступили.

Вот только почему Дзира, которая так хорошо умеет считать, не отступает?

А Дзира не считала. Дзира тянула стрелку назад, и ей было всё равно, что та рвётся вперёд. Она должна отметить со всем новый цикл, она должна подарить им свои стихи, а главное — она должна завершить задачи! И её задача сейчас — одолеть урановую стрелку.

Кажется... стрелка перестала тащить упирающуюся Дзиру по глади циферблата. Она остановилась... обиженно заскрипела... начала идти назад.

Дзира не верила своим ощущениям, но продолжала тянуть, хотя её руки были готовы распасться на атомы. Неужели урановая стрелка сама решила идти против часовой? Неужели Часы решили, что рано ещё для конца света?

Нет, это была не воля Небесных Часов. Это другие ангелы — механисты, добродетели, начала, стражи, архангелы и — невероятно! — сами серафимы — вцепились в упрямую металлическую махину и заставили её отступить. И стрелка подчинилась их воле.

Одиннадцать. Десять. Девять! Восемь! Они заставили её отступить до числа восемь! Кажется, на Небесах свершилось невозможное...

И тут раздался звон. Звон, который знали и любили все ангелы. Это золотая стрелка наконец-то дошла до двенадцати, а вместе с ней часовая, минутная и секундная.

Первый удар. Второй удар, третий удар, четвёртый... Кончился старый цикл, начался новый.

— С новым циклом всех! — закричала радостная, пусть и измотанная Дзира. — Всех с новым циклом!

— С новым циклом! — начали поздравлять друг друга и всех подряд ангелы, невзирая на должность и чин. — С белым цветом! Мы все справились со сложной задачей!

Начался новый цикл, но все ли старые задачи решены, все ли конфликты улажены? Урановую стрелку удалось отодвинуть, но что происходит на востоке? На этот вопрос никто не мог дать ответа. Прошла первая минута нового цикла, а переживания остались старыми.

И тут через все небеса гигантской волной разнёсся рёв труб вестников. Но на этот раз они не стали ждать, пока все соберутся: большинство ангелов и так уже находились у циферблата.

— Последние новости! Последние новости! Брешь на востоке закрылась! Брешь закрылась! Наши экзорцисты добивают призраков! Адские силы с позором отступают! Скоро, скоро огненные корабли экзорцистов вернутся в гавань! Никто этого не ожидал, но война окончена! Мы тоже очень рады, можно нас поздравить с новым циклом!

Не прошло и часа, как вокруг Часов, точно сияющие летающие киты из фантастических снов, начали кружиться огненные корабли — самое прекрасное и совершенное творение ангелов, красота математических формул, симметрия пламени. Их траектория полёта высчитана и выверена до мельчайших единиц пространства. Они сами по себе точное и опасное оружие против угроз для Небес, но экзорцисты, прирожденные борцы с тьмой, не просто пассажиры на этих воздушных цитаделях.

И сейчас экзорцисты тоже поздравляют всех с новым циклом. Пусть не все, но они вернулись с войны, едва не положившей конец всему.

Сложно не назвать это настоящим чудом. Чудом, которое никто не мог ни предвидеть, ни высчитать, ни предсказать, ни просто угадать.

Это чудо переполняло ангелов до краёв — таких правильных и всегда спокойных, а сейчас счастливых до безумия.

И в этом цикле у чуда есть имя — Дзира. Ангел Дзира из Канцелярии, которая знала, когда перестать считать и начать действовать.