Когда тебя уже не жду

Падал снег. Я сидела в кресле у окна и листала книгу, как благопристойная девица, которую родители совсем недавно отпустили в свободное плавание. Точнее, их никто особо и не спрашивал. Я решила, что буду сама строить свою судьбу, и дальше все уговоры были бессмысленны. Мама плакала, отец ругался. Уверена, оба надеялись, что я вернусь. Вот только возвращаться, по сути, было некуда. Дома я чувствовала себя чужой. Нет, не потому, что родители относились ко мне плохо. Наоборот, они едва ли не пылинки с меня сдували. А когда выяснилось, что и магия у меня редкого типа — водного, — и вовсе возвели на пьедестал и отправили в лучшую магическую школу Велеславии, нашей великой и прекрасной страны. Мне тогда было пятнадцать. Учиться предстояло три года. Затем можно было окончить дополнительный годичный курс, а дальше… Девушки чаще всего выходили замуж, юноши находили дело по душе либо занимались тем, что спускали родительское состояние. Впрочем, в то время я ещё не задумывалась о будущем. Все мои мечты были о настоящем, потому что в Высшей магической школе учился тот, кого я тайно любила...

В пятнадцать лет уму ещё неоткуда взяться. Я нынешняя, двадцати лет от роду, сказала бы той девчонке, что стоит присмотреться к объекту любви. Может, тогда и заметила бы, что Вэлл, сын папиного друга, горд, упрям, самоуверен, эгоистичен, и на этом список его «достоинств» не исчерпывается. Но главное — я совсем ему не нужна. Только никто не мог сказать мне об этом, и я ждала начала обучения с замиранием сердца.

Вэлл был на два года старше и уже учился в выпускном классе. Затем, как все мы думали, он бы пошёл по стопам отца и выбрал международное право. Огненная магия всегда делала своих обладателей поборниками справедливости, поэтому из них выходили прекрасные представители власти и дипломаты. Отец Вэлла, например, был министром иностранных дел при магистре Корхеде. Магистр избирался Магическим советом и правил страной в течение десяти лет. Срок правления Корхеда подходил к концу, и поговаривали, что отец Вэлла, герцог Александр Арейн, вполне может стать следующим магистром.

В конце концов герцог им не стал, но речь сейчас совсем о другом… О том, как я, глупышка, подглядывала через прутья лестничного пролёта за Вэллом, точнее, Вильямом Арейном, который со своими родителями подъезжал к нашему дому. А потом я неслась к себе в комнату, чтобы никто не поймал за слежкой, и чинно ждала, когда меня пригласят спуститься, дабы поприветствовать гостей. Сам Вэлл смотрел на меня снисходительно, словно на досаждающую козявку, а мне казалось — заинтересованно.

— Катерина, ты в нём однажды дырку глазами просверлишь! — смеялся мой старший брат Виктор, окончивший в этом году Высшую магическую школу. — Поверь, в школе на Вэлла такие девчонки заглядываются, не тебе чета!

Я краснела, смущалась, но продолжала сходить с ума от счастья каждый раз, когда взгляд Вэлла Арейна обращался ко мне. Вполне логично, что в школу я неслась словно окрылённая, надеясь сблизиться с Вэллом на общих занятиях и найти-таки ключик к его сердцу. Брат рассказывал, что третьекурсников часто приставляют к первокурсникам, чтобы те делились полученными знаниями. Такая практика полезна для обоих курсов. Я уже представляла, как Вэлл будет показывать мне базовые заклинания, пусть у нас и разный вид магии, но основа любых магических потоков одна!

Вот его рука коснётся моей, чтобы поправить поток, а затем… Что будет затем, даже моя фантазия отказывалась подсказывать. Но любое из мечтаний заканчивалось свадьбой и минимум двумя детишками. А лучше тремя…

Я перевернула страницу книги и усмехнулась, вспоминая, во что превратились эти глупые надежды… В снег. Да, у нас с Вэллом были общие занятия, вот только профессор позволил третьекурсникам самим выбрать себе партнёра, и, конечно же, наследник герцога Айрена обратил внимание не на меня, а на самую красивую девочку курса — Марию. Беловолосая, голубоглазая, изящная девушка с заразительным смехом, а я… Нет, я не была дурнушкой, но казалась себе таковой. Светло-русые волосы делали личико слишком бледным, серые глаза тоже не манили на свой свет, а ещё в силу возраста я была угловатой, чуть неуклюжей. Переросла, но тогда это казалось мне катастрофой, самым огромным в мире несчастьем, потому что Вэлл выбрал не меня… Он был вежлив со мной, здоровался при встрече, но на этом наше общение заканчивалось. А потом ко мне ещё прилипло дурацкое прозвище — «Козявка». Я и представить не могла, кто меня им наградил. В итоге первый семестр я ходила грустная, и только учёба отвлекала от мук безответной любви и мыслей о Вэлле.

Приближался первый зимний бал. Он проводился сразу после окончания семестра перед Ночью Звездопада, когда один год сменялся другим. После бала ученики разъезжались по домам, чтобы отпраздновать со своими семьями. Я очень хотела домой: знала, что Вэлл меня не пригласит. Да и вообще никто не пригласит! Даже ребята с моего курса называли меня Козявкой и подшучивали, хоть и не злобно, но обидно. Пойти с такой на бал — лишний раз опозориться. Поэтому приглашений я не ждала и хотела уехать раньше, но куратор не разрешил. Сказано: после бала, — значит, после.

В день, перевернувший мою жизнь, я казалась себе особенно несчастной. Родители прислали к празднику очень красивое бледно-розовое платье, заколки к нему в тон и туфельки. Мама в письме настойчиво уговаривала назвать имя моего партнёра, а я не могла заставить себя написать правду — не пойду вовсе. Поэтому ответила, что пойду с Вэллом, и, уже отправив письмо, ужаснулась. А если его родители приедут праздновать Ночь Звездопада вместе с нами? Мама ведь спросит! Будет так стыдно… Но можно признаться в обмане раньше. Лучше опозориться перед мамой, чем перед Вэллом и его семьёй. К тому же герцог и герцогиня Арейн всегда замечательно ко мне относились. Они вообще хорошие и справедливые люди. Я так упивалась горем, что едва не упала, врезавшись в кого-то.

— Простите, — пробормотала я, стараясь обойти препятствие, но меня подхватили за локоть.

— Куда-то спешишь, Кэтти? — раздался голос Вэлла, и я замерла на месте, будто приклеенная.

— Нет, — ответила я быстро и чётко.

— Тогда уделишь мне пару минут?

Вэлл повёл меня в сторону ниши у окна, отгороженной занавесками. Что ему нужно? Может, хочет узнать, с кем идёт на праздник его любимица Мария? Так я скажу! Она ждёт его приглашения и отвергает остальные.

— Ты пойдёшь со мной на бал? — Внезапный вопрос Вэлла поверг меня в шок.

— Что? — переспросила я, глупо таращась на него.

— Ты пойдёшь со мной на бал, Катерина? — серьёзно повторил он, сверкнув карими глазищами. — Или тебя уже пригласил другой?

— Н-нет. То есть не пригласил. Я пойду с тобой, — поторопилась ответить я, пока Вэлл не передумал.

— Очень рад, — кивнул он. — Встретимся под часами без пятнадцати девять. Не опаздывай. — И ушёл, оставив меня в смятении.

Вэлл. Меня. Пригласил! Я едва не завизжала, приплясывая на месте. Может, его попросил отец? Герцог как-то обмолвился, что не против видеть меня своей невесткой. Впрочем, мне тогда было лет пять и он шутил. Но в тот момент шутка казалась пророческой. Я запрыгала, как молодая козочка, и унеслась, сияя от счастья.

Всю неделю до бала я только и мечтала о том, как Вэлл признается мне в любви. А зачем же ещё приглашать, если не для этого? Говорю же, я была глупа и наивна и, конечно же, собиралась признаться ему в ответ.

Наконец, «счастливейший» день моей жизни настал. Сыпал мягкий, пушистый снег; девчонки прихорашивались, и я от них не отставала. Подруги помогли мне со сборами: одна сделала причёску и зашнуровала платье, а другая нанесла лёгкий макияж. Я покружилась перед зеркалом и неожиданно осознала, что красива. Да, не так, как Мария, но по-своему, и у Вэлла появился шанс это разглядеть.

Я спустилась к часам ровно без пятнадцати девять. Эти часы были местной достопримечательностью: они висели под потолком без какой-либо опоры, их не нужно было заводить, а только изредка подпитывать магией. И под ними назначали свидания влюблённые. А теперь к достопримечательности спешила и я. Вэлл уже ждал меня. Для бала он выбрал жемчужно-серый костюм, его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны — на занятиях он обычно оставлял их чуть растрёпанными. Вэлл смотрел на часы, когда я подошла сзади. Он обернулся — и замер.

— Катерина? — спросил Вэлл неуверенно.

— Прости, не опоздала? — Я робко улыбнулась ему и приняла предложенную руку.

— Нет, ты вовремя, — ответил Вэлл. — Прекрасно выглядишь. Идём?

Я только кивнула. В эту минуту весь мир вокруг перестал для меня существовать. Я не помню, о чём говорил директор школы, какая звучала музыка, с кем мы беседовали. Помню только лёгкую улыбку Вэлла, его ясные глаза и тёплую ладонь. У магов огня всегда горячие руки, причиной этому — стихия. А мы, водники, отличаемся чуть прохладной кожей: так легче взаимодействовать с водой.

Мы танцевали и танцевали, пока у меня не начала кружиться голова.

— Устала? — сразу заметил Вэлл. — Давай спрячемся ото всех?

Я кивнула, будто совсем разучилась говорить, и мы вышли в коридор. Вэлл толкнул одну из дверей. Это был тренировочный зал. Внизу располагалась небольшая арена, сверху — невидимые сейчас места для зрителей. Мы с девчонками тоже иногда приходили посмотреть на тренировки старшекурсников. И Вэлла…

Вильям провёл меня в центр поля и остановился. Он посмотрел как-то странно, будто сожалея. О чём? Я не понимала.

— Ты хотел со мной поговорить? — впервые за этот вечер я сама нарушила молчание.

— Да, — выдохнул Вэлл. — Послушай… А впрочем, зачем болтать? — Он наклонился, приподнял моё лицо за подбородок, и я зажмурилась, опасаясь и желая того, что вот-вот произойдёт.

Мой первый поцелуй был сладким, нежным, осторожным… и последним на ближайшие несколько лет. Сверху послышались аплодисменты. Я отшатнулась от Вэлла, а к нам уже спустились его друзья.

— Пари ты выиграл. — Рыжеволосый Константин Борн похлопал Вильяма по плечу. — Козявка, ты чего застыла? Думала, он взаправду?

— Пари? — переспросила я, чувствуя, как внутри расползается холод.

— Ага. Вэлл мне проспорил, — подтвердил Константин, — поэтому я пожелал, чтобы он пригласил тебя на бал и поцеловал. Думал, откажется, но нет: Арейны держат слово. Не злись на него, Козявка. Через два дня Ночь Звездопада, принято всех прощать.

— Я прощаю, — проговорила я тихо и пошла прочь, а затем бросилась бежать. Услышала шаги за спиной — и припустила ещё быстрее.

Слёзы застилали глаза. Я неслась вверх по ступенькам, чтобы спрятаться от преследователя. Из оранжереи можно было легко попасть в общежитие: там крытый переход, а над ним — небольшой мостик, где гуляли в тёплое время года. Зимой же строго-настрого запрещалось к нему приближаться, потому что перил там не было.

В тот вечер всё сложилось так, как сложилось: кто-то запер двери в крытый переход. Я остановилась, заметалась в поисках выхода.

— Кэтти, стой! — донёсся до меня голос Вэлла, и сам он вылетел из двери, ведущей на лестницу. — Дай мне объяснить…

— Я и так всё поняла! — крикнула я в ответ и бросилась по ступенькам вверх, к открытому переходу.

Уж в женское общежитие он точно не пойдёт! Не учла я только одного: выпал снег, и переход стал скользким. Будь на мне ботинки или удобное платье, я бы удержалась. Но в бальных туфельках изначально не было шансов.

Однако под влиянием эмоций я добежала до середины, как вдруг поняла, что Вэлл почти догнал меня. Я сделала ещё шаг, каблук поехал по тонкому ледку, я взмахнула руками — и рухнула вниз с высоты третьего этажа, почувствовав, как по запястью мазнули пальцы Вэлла, так и не успев меня спасти.