Когда я была кошкой

В мире никогда не появлялись коты. И люди тоже не появлялись.

Мир просто однажды открыл глаза — и в нём уже кто-то был. Те, кто шёл прямо, говорил словами и называл себя людьми. И те, кто молчал дольше, чем было принято, смотрел искоса и знал дорогу домой, даже если никогда там не был.

Позже это назовут мифами. Ещё позже — особенностями восприятия.Но сначала никто ничего не называл.

Коты не знали, что они коты. Это важно. Если бы они знали, мир был бы другим — слишком ясным, слишком честным, слишком коротким. Коты просто жили. Они выбирали тёплые места, правильные взгляды, людей, рядом с которыми можно было молчать. Иногда они выбирали одиночество. Иногда — привязанность, которую потом невозможно было объяснить.

Люди думали, что коты — это животные. Коты думали, что люди — это коты, которым просто не повезло с памятью.

Но существовал один закон, о котором не писали и не говорили вслух. Он не был запретом, скорее — следствием.

Если ты видишь человека кошкой — ты кот.

Если ты видишь кошку человеком — ты кот.

Если ты видишь только людей — ты человек.

Или очень хорошо притворяешься.

Я тогда не знала ни одного из этих правил. Я вообще мало что знала. Я жила, как живут все: просыпалась, шла по делам, возвращалась вечером, иногда чувствовала странную усталость, будто весь день слушала слишком громкие звуки, которых никто кроме меня не замечал.

Иногда мне казалось, что люди двигаются неправильно. Слишком резко, слишком прямо. Как будто они всё время спешат туда, где их никто не ждёт. Я старалась так не думать. Людям не нравится, когда о них думают неправильно.

Я считала себя человеком. У меня было имя, адрес, привычка объяснять свои поступки. Я умела отвечать на вопросы и вовремя приходить. Всё, что требуется, чтобы быть человеком, у меня было.

Иногда, правда, возникало ощущение, что мир слишком громкий. Что люди двигаются резче, чем нужно, говорят быстрее, чем чувствуют, и смотрят так, будто всё время кого-то ищут — даже когда нашли. Но я думала, что это просто усталость.

Я не знала, что коты всегда устают от человеческой скорости.

В мифологии котов нет богов. Это тоже важно. Коты не верят в тех, кто выше. Они верят в тех, кто рядом. В тепло, в присутствие, в повторяемость. Если что-то случается дважды — значит, так устроен мир. Если трижды — значит, в этом есть смысл.

Коты помнят телом. Запахом воздуха. Расположением вещей. Тем, как кто-то входит в комнату. Они могут забыть дату, имя, причину — но никогда не забывают ощущение правильности или угрозы.

Я тогда не думала о таких вещах. Я просто жила.

Я впервые увидела его в месте, где никто никого не запоминает. Такие места существуют повсюду: переходы, остановки, пространства между «до» и «после». Он сидел спокойно, будто никуда не собирался. Люди так редко сидят. Даже когда они сидят, внутри они уже в пути.

Он посмотрел на меня не сразу. Сначала — как будто прислушался. Потом поднял глаза.

В его взгляде не было любопытства. И это удивило. Люди почти всегда смотрят с интересом или с оценкой. Он смотрел так, будто уже знает, кто перед ним. Не моё имя, не историю — форму.

Мне стало неловко, хотя я не понимала почему.

Мы начали проводить время вместе без объяснений. Просто оказывались рядом. Сидели. Шли. Иногда говорили, чаще — молчали. Он не пытался меня расспрашивать, не уточнял, не проверял. Я думала, что это деликатность. Сейчас я понимаю — это было внимание другого рода.

Он иногда улыбался странно. Не мне — чему-то во мне. Как будто я делала что-то естественное, а он это замечал.

Иногда он смотрел так, будто я вот-вот уйду, даже если я никуда не собиралась. Иногда — будто я только что вернулась. Я не придавала этому значения. Люди часто смотрят странно.

Я всё ещё думала, что я человек.

И он тоже думал, что он человек.

Разница была в том, что он видел то, чего я не замечала.

Мир котов не скрывается. Он просто не предназначен для объяснений. Он существует рядом, как тень, как отражение в стекле, которое видно только под определённым углом.

В тот период мне часто казалось, что я живу неправильно. Слишком тихо. Слишком отдельно. Слишком точно. Я пыталась это исправить — говорить больше, планировать, объяснять. Он никогда не мешал. Просто наблюдал.

Иногда мне хотелось лечь рядом с ним и уснуть, даже если мы находились на скамейке или в шумном месте. Я списывала это на доверие.

Я не знала, что коты засыпают там, где чувствуют безопасность.

Он видел во мне кошку. Но не потому, что искал. А потому, что не мог видеть иначе.

Я ещё не знала этого. Я думала, что это — начало любви.

А это было начало памяти.