Когда я вырасту...

- Ма-ам! Почитай мне книжку!

- Попозже! Сейчас я занята.

- А что ты делаешь?

- Ужин готовлю! После ужина тебе почитаю…

Понятно. После ужина. Мама пока занята.

Что ж, пойду пока играть со своими солдатиками. Ну и с Лехиным. Леха мне дал поиграть три своих железных солдатика: знаменосца и двух автоматчиков. На время. А я дал Лехе трех своих красных пластмассовых конников. Тоже на время. У Лехи все конники синие и зеленые, красных нет совсем, по этому Лехе нужны мои красные. А у меня железных солдатиков всего 4 штуки осталось, потому что другие утонули вместе с корабликом в речке. И мне теперь не хватает солдатиков. А конники не могут на корабле быть моряками потому, что они с конями. Вот сейчас из кубиков построю корабль и солдатики поплывут в Африку. За сокровищами. Ведь все сокровища в Африке. Так Леха сказал. А Лехе его папа сказал. А ещё он сказал, что у нас тут как в Африке – песок кругом и жара. Надо у мамы спросить.

- Ма-ам! А у нас тут как в Африке? Песок и жара?

- Да… как в Африке… только летом. А зимой как на Северном Полюсе – холод собачий.

Холод собачий?

- Ма-ам! Почему холод собачий? А где наш холод? Мы сегодня гулять ходили, там какой холод был, наш или собачий?

- Холод не собачий! Это выражение такое, значит очень холодно.

- А очень холодно это как? Как сегодня?

- Это как на улице. Иди уже играй…

Вот построю корабль и пока потренирую солдатиков дома. А как придет весна и оттает речка снова построю корабль и отправлю их в Африку. По речке?

- Ма-ам! А в Африке речка есть?

- Есть.

- А какая? Как наша?

- Ну какая… вспоминай! Мы же недавно про Доктора Айболита читали. Там все написано. Вспоминай!

Да… недавно читали про доктора Айболита. И там все про Африку.

- Вспомнил? Возьми книжку, посмотри картинки.

Беру книжку. Речка в Африке есть. Вот она. И там ещё лес есть. Вон какие деревья зеленые. А песка нет.

- Ма-ам! А в книжке песка нет. А лес есть. А у нас наоборот – песок есть а леса нет… Как же так? А говоришь у нас как в Африке…

- Африка большая. Половина Африки лес – джунгли называется. Вот они нарисованы у тебя. А другая половина – песок. Пустыня Сахара. Понятно?

Понятно. Песок Сахара. Сахарный песок.

- Ма-ам! А в Африке песок сладкий?

- Почему?

- Ну ты же сама сейчас сказала: сахарный песок…

- Нет. Я сказала пустыня Сахара. А там песок. Песок такой же как наш, в песочнице. Не сахарный. Обыкновенный.

- Маа-м…

- Иди играй уже, не мешай…

Ну ладно. Не сладкий. Такой же как в песочнице. Мы с Лехой из песочницы песок пробовали. На зубах только неприятно скрипит…

Вот построю корабль и отправлю в Африку солдатиков. На разведку. Вот этого поставлю на носу, что б он смотрел вокруг…. Или нет. Лучше его на трубу, повыше, отсюда видно лучше будет. А потом, летом, тоже поплывем с Лехой в Африку, за сокровищами.

Сокровища – это то, что у тебя нет, а очень хочется. Бинокль например. Непонятно только: бинокля у нас с Лехой нет, и значит это сокровище. А вот фильмоскоп? У меня его нет, и хочется, потому что можно на стене смотреть ночью разные фильмы. А у Лехи он есть. И если мы в Африке найдем фильмоскоп, то фильмоскоп это будет сокровище или нет? Я фильмоскоп себе возьму, у Лехи ведь уже есть, зачем ему два?

И солдатики нам с Лехой помогут. Они же в разведке, узнают где сокровища лежат и нам расскажут. А интересно: вот на корабле поплывут мои солдатики и Лехины. Лехины солдатики про сокровище мне будут рассказывать или только Лехе? А папа сказал, что Лехины солдатики у меня в командировке. А мои тогда – у Лехи. Значит солдатики мне должны все рассказать, они же теперь как бы мои.

Лехиным солдатикам у меня ничего не сделается – они же железные, а вот за своих конников я переживаю: Леха может обгрызть им сабли. У него, у своих конников, все сабли обгрызаны. Я его так и предупредил, мол не грызи им сабли, не надо. А то как они будут потом врагов рубить? Но Леха маленький ещё, на год меня младше, что ему стоит сабли погрызть?

Вот вырастет, тогда поймет, что солдатиков грызть не надо, а сейчас пока он не понимает. А я когда вырасту…

Взрослые всегда спрашивают: ты кем будешь, когда вырастешь. И сразу начинают подсказывать: Космонавтом? Летчиком? Шофером? Кем? Я когда вырасту стану большим. Большим – значит взрослым! Потому что взрослым все можно. Взрослым быть хорошо… можно что хочешь делать.

Можно не спать днем. Вон, меня спать укладывают, так и говорят: спи, быстрее вырастешь. А сами то спать не ложатся. Я спросил почему, и мне мама ответила, что взрослые с удовольствием бы ложились днем спать, но у них дела. Им спать некогда. Вот и я когда вырасту, стану взрослым и у меня будут дела. Важные.

Можно гулять ходить и утром и вечером и даже в дождь!

Можно на автобусе ездить аж на вокзал и обратно!

Можно ходить на почту и там пером рисовать самолетики.

Можно в магазине купить сколько хочешь конфет, хоть кулек даже! И всех угостить потом. И маму и папу и Леху, и Лехиных родителей и Светку со второго подъезда… да даже солдатиков можно угостить, кулек то большой, всем хватит.

Вот у папы на работе солдатиков сколько хочешь. Он так и говорит: полно, девать некуда. Но мне их не дает, говорит им там самим нужны. Солдатики у папы на работе разные. Есть просто солдатики «куда пошлют». Это наверно как у меня автоматчики. Их много, но папе все равно жалко хоть одного мне дать. Ещё есть «сержанты». Это те, которые командуют теми которые «куда пошлют». Это наверное как мои красные всадники. Их у меня всего трое. А ещё у папы есть такой солдатик - «старшина». Этот солдатик самый лучший, потому, что у него все есть. И ремень солдатский со звездочкой на бляхе, и фляжка для компота, и панама от солнца и саперная лопатка. И противогаз. И бинокль. И сумка полевая! И ещё много чего у него есть, и все это он раздает остальным солдатикам, потому что у него всего много. И мне тоже дал ремень, и панаму, и лопатку. Папа принес. А фляжку папе дал, а мне нет, сколько я не прошу. Папа говорит, что у «старшины» все фляжки «учтены» и нет для меня «неучтённой», а когда появится, «старшина» сразу мне даст. Он помнит. Просто нет сейчас.

Так что когда я стану взрослым, я сделаюсь солдатиком-«стршиной» и у меня тоже все-все будет.

А ещё я когда вырасту буду курить. Как папа! Потому что если человек курит – сразу видно, у него дела. Важные. Вот если мама, например, просит меня помочь, то я сразу бегу, потому что игра это не важно, это так. А вот если мама папу просит, папа говорит: «Сейчас, докурю только!» потому что у него дела. И в гастрономе, когда продавщица грузчиков просит мешок принести, они тоже говорят: «Сейчас, только покурим!», и всем ясно – у них дела. Мешок подождет. И вся очередь тоже ждет. Я когда вырасту тоже буду курить и у меня будут дела. Как у грузчиков. И как у папы…

А курить можно везде. Летом папа курит на балконе, или на улице на лавочке, или возле магазина, когда маму ждет. А осенью открывает форточку на кухне и туда курит. Дым от сигареты такой пахучий, такой красивый, струей сразу уходит на воздух, а там может ветер его тоже курит и в кухне куревом не пахнет. А когда холодно папа курит в ванной комнате. Там места мало и дым сразу все заволакивает и даже видно плохо. Вот там куревом пахнет. Приятно так. А папа все новый и новый дым высасывает из сигареты и выпускает. То струйкой. То колечками. А то просто клубком. Я, когда вырасту, тоже так научусь. Грузчики в гастрономе небось так не умеют…

А вот и папа пришел с работы. Я радостно бегу в прихожую его встречать. Папа с мороза холодный, и в коридоре тоже сразу становится прохладно и пахнет холодом и морозом. Папа весело раздевается, спрашивает какие у нас с мамой новости. А какие у нас новости? Письма от бабушки с новостями сегодня не было. Вот ужинать сейчас будем. Потом мама мне книжку почитает… или папа.

Папа переоделся и мы идем ужинать. И солдатики тоже ужинают. На корабле.

А после ужина папа уходит курить в ванную комнату:

- Сейчас, - говорит, - только перекурю и почитаем!

Вот. У папы всегда дел много. А интересно, солдатики тоже курят? А «старшина»? «Старшина» точно курит. У него же дел «по горло», папа сам говорил. Надо спросить.

Открываю дверь в ванную комнату. Папа сидит на ванне и выпускает дым колечками. Дыма уже много и густые колечки поднимаясь к потолку быстро теряются среди другого дыма, который не колечками. В руке у папы сигарета. Огонек сначала малиновый, такой красивый, делается все тусклее и тусклее. Как будто гаснет. А потом папа начинает вытягивать из сигареты дым и огонек разгорается алым, злым огнем, даже белым немножко. И потом снова становится малиновым. Такой замечательный огонек. Приветливый…

- А он какой, - спрашиваю папу и показываю на огонек, - добрый?

- А ты попробуй, - говорит папа.

Я смело, берусь двумя пальцами за добрый огонек. А какой же иначе может быть огонек у папы?

О-о-о…

Боль! БОль!! БОЛЬ!!! Огонек злой. Огонек жжет пальцы. Ох, как же больно. Слезы сами брызгают из глаз. Крик, тоже сам, рвет горло. Не хватает воздуха. Горло кричит, а воздуха не хватает. Задыхаюсь с открытым ртом.

Боль! Пальцы горят. Пальцам больно. На пальцах, прямо на глазах, образуются волдыри.

Прибегает мама. Вытаскивает меня из ванны комнаты за шиворот.

- Дыши! Дыши!!!

Я пытаюсь вдохнуть. Не сразу, но получается. Жжет пальцы. Сильно жжет. Ору. Ору теперь во все горло.

- Я же не знал, что он вправду возьмется… - виновато говорит папа.

Мама тащит меня на кухню.

Мама макает мои пальцы с волдырями в тарелку с подсолнечным маслом. Все равно больно.

Мама дует на мои пальцы.

Мама открывает кран с холодной водой и сует мои волдыри под струю воды. Становится легче. Орать уже не хочется. Слезы льются все равно. Больно…

Через некоторое время я успокаиваюсь. Пальцы замотали бинтом. Боль притихла, но совсем не прошла. Боль ноющая. Нудная. И теперь ничего не хочется. Ни читать. Ни играть. Я собираю с пола свои игрушки в ящик. Заталкиваю ящик под стол. Я отправляюсь в кровать. Спать тоже не хочется. Я лежу с закрытыми глазами и думаю. Про Африку и про фильмоскоп. Про солдатиков. Про «старшину».

Мама потушила свет в комнате и родители о чем-то шепчутся на кухне.

Пожалуй я не буду курить когда стану взрослым. Ну их… и огонек этот, и дымок… и …

Друзья! Лайки и комменты приветствуются! Всегда приятна обратная связь. Это все стимулирует творческий процесс.