Кожа для волка

Новая личность была как чужая, плохо сидящая одежда. Первые несколько часов, проведенных на поверхности, Павел – теперь Виктор Орлов – двигался скованно, ожидая окрика, удара в спину, внезапного захвата. Каждый патрульный дрон, пролетавший над головой, заставлял его инстинктивно вжимать голову в плечи. Но ничего не происходило. Системы распознавания лиц скользили по нему и двигались дальше. Эхо-поток Виктора Орлова был безупречной серой маской, делающей его невидимым в толпе. Седой был гением.

Но эта невидимость была лишь первым шагом. Аукцион "Хронос" – это закрытый клуб. Крепость, куда не пускают "серых" людей вроде Виктора Орлова. Туда не приходят с улицы. Туда приходят по именным, физическим приглашениям, которые, как знал Павел, имели несколько уровней защиты, не видимых глазу. Ему нужен был не просто билет. Ему нужна была чужая кожа.

Первым делом он направился в публичный инфо-архив. Не в тот, что был в порту, а в крупный, расположенный в деловом квартале. Под личиной скромного техника Орлова он заплатил за час доступа к коммерческим базам данных. Он искал не Воронова. Он искал других коллекционеров механических часов. Людей достаточно богатых, чтобы посещать "Хронос", но недостаточно влиятельных, чтобы их исчезновение на одну ночь вызвало немедленную тревогу.

Через сорок минут он нашел свою цель. Аркадий Зотов. Заместитель начальника логистического отдела в "OmniTect". Не "Кукловод", не оперативник. Обычный офисный топ-менеджер. Пухлый, самодовольный, судя по фото из корпоративной сети. В его публичном профайле, в графе "хобби", значилось: "изучение прецизионной механики до-коллапсной эпохи". Шифровка для своих. Он был коллекционером. Идеальная цель.

Дальнейшее было делом техники. Сеть помнила все. Маршрут Зотова от офиса "OmniTect" до его элитных апартаментов. Его любимый бар "Золотой Циферблат" на 112-м этаже, где он проводил каждый вечер перед тем, как отправиться домой. Его модель авто – бронированный "Кайзер-Апекс", который, как и его владелец, был больше про статус, чем про реальную защиту.

Вечером Павел, одетый в неприметную куртку техника, стоял через дорогу от бара. "Золотой Циферблат" был аквариумом, полным хищных рыб в дорогих костюмах. Он видел, как подъехал "Кайзер" Зотова. Видел, как тот вальяжно вышел, бросив ключ-карту парковщику. Павел не пошел внутрь. Там было слишком много свидетелей и камер. Он будет ждать.

Он спустился на несколько уровней ниже, на многоярусную парковку, где держали свои машины посетители бара. Воздух здесь был прохладным, пах озоном от зарядных станций и дорогим парфюмом. Это было идеальное место для засады.

Через три часа ожидания в тени бетонной колонны он услышал звук приближающихся шагов. Зотов шел, покачиваясь. Он был пьян. В руке он держал свой пиджак, на запястье поблескивали золотые часы. Он что-то бурчал себе под нос, нажимая кнопку на ключ-карте. Его "Кайзер" мигнул огнями.

Павел вышел из тени. Не как призрак, не как убийца. А как обычный техник.
— Прошу прощения, господин Зотов, — сказал он спокойно. — У вас небольшая утечка охладителя. Может замкнуть силовой блок.

Зотов остановился, сфокусировав на нем затуманенный взгляд.
— Ты еще кто такой? Обслуживание? Я тебя не вызывал.
— Плановая проверка, сэр, — Павел сделал шаг ближе, указывая на днище машины. — Буквально секунду.

Когда Зотов, раздраженно цокнув языком, наклонился, чтобы посмотреть, Павел нанес удар. Не кулаком. Основанием ладони, в точку под ухом. Короткий, точный, выверенный удар, который не ломает кости, а отправляет нервную систему в перезагрузку. Тело Зотова обмякло. Павел подхватил его, не дав упасть и поднять шум.

Он оттащил его в самый темный угол парковки, за мусорные контейнеры. Быстро, но без суеты, раздел его. Дорогой костюм, рубашка из натурального шелка, ботинки из кожи какой-то вымершей рептилии. Он нашел то, что искал – в потайном кармане пиджака лежал тяжелый, сделанный из черного металла прямоугольник. Приглашение на "Хронос".

Павел связал Зотову руки и ноги его же собственным галстуком, засунул в рот кляп из носового платка. Он не стал его убивать. Мертвец – это проблема. А так, Зотов просто проснется через несколько часов с головной болью и смутным воспоминанием о наглом технике.

Переодевшись в одежду Зотова, Павел почувствовал себя еще более странно. Костюм был ему слегка велик, от него пахло чужим, приторным парфюмом. Он посмотрел на свое отражение в темном стекле чужой машины. Из темноты на него смотрел не Павел Туманов и не Виктор Орлов. На него смотрел самозванец. Волк, нацепивший на себя кожу упитанного барана, чтобы проникнуть в стадо.

Аукцион "Хронос" проводился в месте, которое само по себе было артефактом – в старом, заброшенном оперном театре, в его главном хранилище, переоборудованном под зал. Никаких вывесок. Вход через неприметную дверь в переулке, которую охраняли двое. Они не были похожи на корпоративных "Жнецов". Высокие, атлетического сложения, в строгих черных костюмах. Профессионалы, для которых насилие – не работа, а искусство.

Один из них молча протянул руку. Павел вложил в нее тяжелое металлическое приглашение. Охранник поднес его к глазу, в котором блеснул сканер. Он смотрел не на код. Он смотрел на структуру металла, на микроскопический узор, выгравированный лазером.
— Проходите, господин Зотов, — без эмоционально произнес он, возвращая билет.

Внутри был другой мир. Мир бархата, приглушенного света и тихих разговоров. Воздух был прохладным, воняло старым деревом и деньгами. Гостей было не больше тридцати человек. Мужчины и женщины в вечерних нарядах, с лицами, которые привыкли повелевать. Они лениво прохаживались мимо стеклянных витрин, в которых на бархатных подушках покоились лоты – механические часы, пережившие века. Это было святилище, посвященное ушедшей эпохе.

Павел взял с подноса у официанта бокал с шампанским, чтобы занять руки. Он не пил. Его чувства были обострены до предела. Он искал одну-единственную фигуру.

И он ее нашел.

Воронов стоял в дальнем конце зала, у витрины с морскими хронометрами. Он был один. Без охраны. В этом месте она была ему не нужна. Здешняя служба безопасности была надежнее любой корпоративной армии. Он был одет не в свой серый китель "Титана", а в строгий черный костюм. Без формы он выглядел… почти обычным человеком. Но только почти. В его осанке, в том, как он держал голову, чувствовалась застывшая пружина.

Он был полностью поглощен созерцанием старинного механизма. Его лицо, обычно непроницаемое и холодное, выражало неподдельный, почти детский интерес. Это был его мир. Его отдушина. Его "тихая гавань".

Павел понял, что Седой был прав. Это было единственное место во всем Нео-Китеже, где можно было подойти к этому человеку.

Он мысленно прогнал план. Подойти. Сказать кодовую фразу, которая заставит Воронова слушать, а не бить тревогу. Фразу, связанную с тем, что их объединяло – с "Helix".

"Зеленое на ботинке".

Фраза, которая отсылала к тому "несчастному случаю" в офисе СБ "Титана". Фраза, которую мог знать только тот, кто там был.

Павел поставил бокал на столик. Расправил плечи, принимая вальяжную позу Аркадия Зотова. Сделал первый шаг в сторону Воронова.

Сердце стучало ровно, профессионально. Он был волком в овчарне. Хищником в святилище. И он шел за своей жертвой. Не убить. Предупредить. И, возможно, обрести в лице смертельного врага единственного союзника, способного понять масштаб надвигающейся катастрофы.

Аукционист на сцене откашлялся, и его усиленный скрытой акустикой голос заполнил зал:
— Дамы и господа! Лот номер три. Швейцарский турбийон (Турбийон от французского tourbillon — «вихрь» — усложнение в моделях механических часов, которое компенсирует влияние гравитации на точность хода механизма ) . Начальная цена – триста тысяч кредитов...

Павел не слышал его. Он смотрел только на спину Воронова, сокращая расстояние. Шаг. Еще шаг. Десять метров. Пять. Он был почти у цели.