Кожевенник

– Нищебродка, значит, вот значит как!? Ну Малфой, ну сволочь... Мы ещё увидим, мы ещё посмотрим! – зло бормотал топающий по направлению к башне Гриффиндора Гарри. Около пяти минут назад они в который уже раз поцапались с Малфоем. На этот раз в связи с недавней взбучкой хорёк был несколько осторожнее. И своё любимое «грязнокровка» заменил на не менее обидное и до самой глубины задевшее «нищебродина». Сопроводив очередное оскорбление невербальным распарывающим.

Как итог и в правду отнюдь не самая дорогая, но от этого не менее любимая школьная сумка Гермионы превратилась в лохмотья. Подаренная родителями, ни разу ни волшебная, подобного она попросту не выдержала, развалилась. Хорьку на радость, вот мол нищебродина, на самую простую магию и то мол не хватило.

Именно над этим смеялись стоящие рядом с ним прихлебалы, и именно это взбесило. В глазах на миг потемнело, а когда отпустило рядом уже никого не было. Только Гермиона и он, собирающий её, выпавшие из превратившегося в лохмотья рюкзака, книги.

Она плакала, прижимая к себе всё, что осталось от подарка родителей и это как будто бы спустило до этого туго перетянутую тетиву и Гарри, подобрав валяющиеся на полу коридора учебники и свитки, взял направление на совятню. Ничего не объяснил и вообще не ответил, только бормотал себе под нос что-то невнятное.

В совятне одолжил из перекочевавших в его портфель вещей Гермионы пергамент и быстро и очень убористо, что для него было как минимум необычным, его исписал. Вручил Хедвиг и напутствовал поторопиться.

— Я ещё покажу вам, кто у нас тут нищебродка... — пробормотал явно пребывающий где-то в себе парень, после чего и направился в башню.

Почти два часа сидел будто не здесь у себя в спальне, всё что-то невнятно бормоча. А затем прямо в башню прилетела гружёная свёртками Хедвиг. Совиное печенье и одолженная у Шимуса сошедшая за поилку плошка. Сам же Гарри легонько почесал свою почтальоншу за ухом, да и был таков.

Спустился в гостиную и, заняв стоящий в углу стол, принялся за распаковку. Как оказалось в свёртках были инструменты с ручками и без, острые и наоборот. Пара молотков, нитки и главное кожа. Она была завёрнута в вощёную упаковочную бумагу. Красивого оттенка цвета хорошо выдержанного огденского, она буквально притягивала взоры.

Спустя минуту в гостиной были наверное без малого все. Кто-то на лестнице, на креслах на полу и даже на парапетах. Все без исключения с интересом и благоговением наблюдали. А кто не наблюдал, очень быстро присоединился. Старшие что к чему разъяснили. А тем временем разметка сменилась раскройкой, а вслед за этим и пробойкой деталей. Стук стоял почти до полуночи. Но жаловаться не приходилось. Благоговейное «магический кожевенник» и не мешать разлеталось из уст в уста. И было лучше любого из объяснений. Ничего не понимающую Гермиону просветила подсевшая к ней Лаванда:

– Магический кожевенник и просто мастер, это примерно как если сравнивать Олливандера и обычного столяра. И тот и другой с деревом работают, но и это самое но.

– Но Гарри же...

– Происходит из древнего ремесленного рода, своими мастерами в этом ремесле прославленного. За работы его деда подраться были готовы, да те же Малфои. Да собственно Драко именно с таким портфелем и ходит. Кичится, выёживается, а на торце его сумки стоит вензель с витиеватой всем кому надо известной «П».

– Но ведь...

– А зачем? Отец Гарри за ремеслом замечен не был. Так что скорее всего Малфой со школьной сумкой отца, если вообще не деда щеголяет.

– То есть получается...

– Ага, именно. Тут видишь ли, я об этом мало что знаю, да и изделия такие по ползарплаты за сумку, да вообще легко. Никто не ведает как. Секреты хранятся. Ходят слухи что это и вовсе дар. Именно поэтому Майкл и шикнул на всех. Ведь если у Гарри проснётся. Ты просто не представляешь. Это же как если без чар всё-всё на свете суметь. Никто не знает как, но у нас дома кошель работы его деда есть. Ни единой руны, ни единого заклинания и тем не менее там и антиворовство и расширение пространства и много чего ещё. Не снимается, не выветривается и само не расколдовывается.

– Ого...

– Вот тебе и ого.

А в то время, как слушающая Лаванду Гермиона, старалась все это у себя в голове переложить, по гостиной разнёсся тихий, полный неверия стон. «Фирменный Стеклянный урез Поттеров» передавали из уст в уста те из ребят что были поближе. А Гарри попросту щепоткой зажав, вёл пальцами по краям и те сами собой запаивались, твердели и вправду будто бы обращались в стекло. Идеальные, ровные, как будто бы чуть светящиеся. Они играли отблесками и постепенно превращались в изделие. Примерно к двенадцати, когда остались самые стойкие, разрозненные куски начали принимать форму. Основное отделение, карманы, ремешки, молнии. Примерно к трём на свет появилось первое и пока ещё единственное изделие только-только пробудившего свой спавший до этого безпробудным сном дар Гарри. Аккуратное «П» красовалось чуть ниже на боку аккурат на кармане предназначенном для бутылки. Форма изделия была современной. Притягивающей. Гарри такую как-то раз в Литтл Уингинге видел у девушки, шедшей мимо.

Так и заснул, прижимая к себе, только тихо сквозь сон пробормотал мол посмотрим ещё кто у нас и насколько ещё нищеброд. Примерно в шесть спустившаяся в гостиную Гермиона обнаружила друга спящим прямо так с чем-то похожим на очень красивый кожаный рюкзак в обнимку. В груди защемило. Ведь дурой она отродясь не была.

Сбегала наверх, принесла свои подушку и одеяло. Укрыла и устроилась ждать. Спускавшиеся на завтрак по цепочке шикали: тихо, мол, спит. Так и прошло утро в непривычной для их факультетской гостиной тишине. Перед уроками забежал Рон передал пару прихваченных им с завтрака бутербродов, спросил за историю магии. И стоически взялся вести конспект. Понимал, что тут он сегодня лишний.

А тем временем смотрящая на факультетские часы Гермиона пыталась осознать. Она в первые в своей жизни прогуливала занятие. Не опоздала, не заболела, а именно осознанно, с полным пониманием взяла и не пошла. История магии и это она, та, что ещё вчера стращала хотевшего нагло проспать её Рона. «Как он там»,– пронеслось в голове и именно в этот момент Гарри зашевелился. Потянулся, сладко так с упоением. Разлепил глаза и увидев её чуть смущённо улыбнулся.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет,– ответила ему с любопытством изучающая его Гермиона. Спросонья парень был реально очень милый. А тот тем временем ещё раз с упоением потянулся и не осталось иного. – Вот, возьми, тебе Рон принёс, – произнесла протянувшая ему оставшийся сэндвич Гермиона.

– Ум... вкусно, – чуть не со слезами на глазах промычал тут же вкусивший его Гарри и только лишь прожевав вопросил: – Стоп, что значит принёс? Который час... О чёрт, история...

– Безбожно прогуляна, и мной тоже. В первый раз в жизни между прочим.

– Прости, я...

– Ерунда, да и Рон обещал всё записать...

– Ага, во сне...

– Скорее всего, – согласилась с другом прекрасно понимающая, что он скорее всего прав, Гермиона. После чего спустя краткий миг представила себе сценку этой поистине неравной борьбы и тихо, очень мягко засмеялась. Спустя миг к ней присоединился также проникшийся моментом Гарри. А вот затем...

– Это тебе, и отказ не принимается, – безапелляционно выдал Гарри, и протянул в её сторону полностью законченный, и такой во всех смыслах притягивающий к себе рюкзак. Аккуратный, уникальный. Второго такого попросту нигде и никогда нет. Сама себе не веря Гермиона приняла его. А затем под нарочито строгим присмотром друга перекладывала из своего наскоро залатанного всё его содержимое в новый.

Надела и... Буквально влюбилась. Идеально севший будто бы специально только для неё. «А ведь и в правду только для меня,– совершенно неожиданно сообразила пробующая по просьбе Гарри изделие на баланс девушка. - Только для меня»,– и это было по настоящему волшебным.

После истории магии была сдвоенная гербология с хаффами, а после обеда зелья. По совету мстительно поглядывающей в след исчезающему в проёме студенту Слизерина Лаванды порог пересекла, нарочито небрежно повесив обновку на левое плечо. Так, чтобы клеймо было видно. А оно, клеймо, было, аккурат на боковом кармашке, под зонтик там или бутылочку, не важно. Важно то, что Лаванда ей об этом всё, всё рассказала и про деда Гарри не забыла. И вот она пошла к своему привычному в этом классе месту по левую сторону от, уже устроившихся за партами слизеринцев, и Малфой разумеется не стерпел.

– Ну что, нищебродка, мешок свой залатала или способностей не хватило!? – ответить, увы, девушка банально не успела.

– Ей нет в этом нужды, а вот ты, смотрю на барахолке приоделся, портфельчик-то поди отцу твоему, хотя нет, судя по вензелю, деду ещё покупали, – как-то совершенно спокойно, можно сказать, что даже небрежно ответил на его реплику шедший вслед за подругой Гарри. – На новый, видимо, не наскреблось, всё лорду своему полукровному отдали.

– Да ты, да я, да, ты хоть представляешь, насколько он... – вспыхнув, и только в этот момент увидел, что именно у Грейнджер находится на плече, выпалил младший Малфой.

– Ты хотел сказать, ценный? Благодарю, Малфой, хотя видят предки я в этом и не сомневался.

– Поттер, ты... – пробормотала присмотревшаяся к рюкзаку на плече Гермионы, Девис.

– Я, и нет, не из запасников. Хотя да, точно. Моя тебе благодарность, Малфой, от всего нашего рода. Без хлеба ты меня уж точно не оставил.

– Ты да, ты, да я тебя…

– Сначала денег на обновку накопи, нищеброд, и учти, я за безценок не работаю, ну а для тебя и вовсе по тройному тарифу. Благодарность, разумеется, благодарностью, но оскорбления-то твои никто так и не отменял.

– Сколько за такой же?! – выпалил молчавший всё это время Забини.

– Двести, – не моргнув и глазом ответил ему чуть пожавший плечами Гарри.

– После ужина в холле.

– Хорошо.

– Блэйз да ты... — процедил сквозь зубы едва не скрежещущий ими Драко.

– Да я, и в отличии от тебя додумался, потомственного магического кожевенника почём зря не доставать, – пожимая плечами, ответил на реплику красного как рак Малфоя Забини.

В следующие пять минут вокруг Драко образовалась заметная даже не вооружённым глазом пустота. Цену истинного мастерства на Слизерине знали.

Знали и ценить умели и кому надо, все тут же, сразу, всё поняли.

Дар Поттеров пробудился и через поколение они вновь смогут иметь те уникальные по своим свойствам вещи. Дед парня был настоящим гением, отец, увы не оправдал. В итоге с семьдесят седьмого покупать было попросту не у кого. На континент втридорога или же из старых запасов.

Малфой, собственно, был из второго списка и сумка у него и вправду была отцовская. Всяко лучше, чем поделка из галантерейного на Косой. Именно так думали все и именно поэтому и не «замечали». И вот, как оказалось, едва не проворонили.

Урок завершился и исходящий на злобу Малфой зелье таки запорол. Демонстративно отсевшая от него Гринграсс скорее всего была тому причиной, но да чего уж там.

А тем временем оказавшись в гостиной и так весь день с огромным трудом сдерживавшийся Рон не выдержал и налетев на друга, проорал:

– Ты, ты поблагодарил эту мразь!?

– Но я и в правду ему благодарен. Я столько всего о своей семье прочитал, а тут...

– Что тут, очнись друг, это же Малфой, слышишь меня? Малфой!

– Ну да, и что?

– Как это, что, да он же...

– Помог мне раскрыться, а заодно прорекламировал на весь Хогвартс?

– Проре... Чего?

– Рекламу он мне сделал, меня ведь и в детстве к коже тянуло. Дал бы ещё кто. Ну а потом, о, потом ты и сам знаешь, не до того было. А тут, это как гейзер, понимаешь, сорвало крышку и было уже не остановить.

– И ты...

– Ага, благодарен ему именно за это. И можешь быть уверен, я запросто весь Хогвартс одену. Весь, но не его. Ты, кстати, хотя бы примерный эскиз накидай, я тебе защиту пошью.

– А...

– Пойдём-ка перетрём, братец, с эскизом тебе поможем, обсудим так и сяк, – фирменным хором выдали тутже уволокшие Рона вслед за собой от греха подальше близнецы.

Именно так и закончилась эра не понять за что гонимого избранного. Слухи распространились. А через три дня с обновкой щеголял уже Забини. Чуть позже, за ним потянулись и остальные. Кому что, кошелёк, рюкзак. Кто-то даже по примеру Рона защиту для квиддича попросил. Стоило всё это немеряно.

Дети писали родителям, родители общались. Дошли до некоторых и слова парня о полукровности. Проверили, и ужаснулись. Именно так и умерло, можно сказать что даже и не начавшись, повторное противостояние. В «пророке» спецвыпуском вся биография. И далее как снежный ком.

А в итоге как бешеного вурпака отловили. Сдали попросту. Сам Малфой старший и сдал. Пошёл по миру, но от тюрьмы открестился. Да и за что собственно? Не за что, ни в чём ведь не участвовал. А то что у себя укрывал — так то под давлением, угрозами...

Седьмой курс все закончили без проблем. Умер от подцепленного им непонятно где иссушающего Дамблдор. Отказался верить в его бредни по горло занятый заказами Гарри. А где-то в казематах невыразимцев под пытками корчился непонятно кем возомнивший себя полукровный Гонт. «Такой материал, такой материал», — приговаривали испытывающие на нём всё новые и новые проклятья невыразимцы.

А где-то на Косой согласившаяся помогать другу Гермиона встала за прилавок только утром как открывшейся мастерской. Приём заказов она освоила ещё в Хогвартсе и теперь вот взяла на себя все административно-правовые, а также деловые вопросы. Магический кожевенник это вам не это.