Кокон

Ноги загнуты куда-то за спину, вверх, словно хвост скорпиона. Обломок лыжи жалит в затылок.

«Умирают ли скорпионы от своего же яда?» Глупый вопрос. Один из тех, которыми дети мучают родителей.

«Почему небо синее?» «Куда исчезают зимой мухи?» «Зачем ты меня родила?»

Родители разводят руками. Штудируют энциклопедии. В сердцах бросают «не дури голову», «вырастешь поймёшь». Или просто игнорируют, в конце концов.

Кто-то вытаскивает на свет неправильный ответ, пролежавший в пыльном углу памяти с самого детства. Передаёт по наследству, как фамильную драгоценность.

Впрочем, современные дети сами находят неправильные ответы на свои вопросы, им больше не нужны родители для этого, ведь чат-боты врут гораздо убедительнее и правдоподобнее любого родителя.

Почему она вообще думает сейчас об этом?

Ах да, обломок лыжи жалит в затылок…

Тело не ощущается, как будто бы не существует, отрезано от головы. Милосердно, без боли.

Всё произошло стремительно. Белая колкая пыль и рокочущий гул, ослепляющие и оглушающие, выродились в тьму и тишину. Удушье. Безвременье. И лишь спустя вечность ­раздалось шипение лавинного рюкзака.

Несколько литров воздуха.

В голове внезапная ясность. Такой ясности не было уже очень давно.

После рождения дочери жизнь надолго погрузилась в вязкий, липкий кокон усталости и тревоги. Долгие дни и бессонные ночи наедине с младенцем изменили всё, даже её отношения с книгами. Раньше она любила художественную литературу и читала каждую свободную минуту. Но откуда они, эти свободные минуты, у бизнес-аналитика? Вон, любимые лыжи и экипировка так и вообще уже который год мёртвым грузом пылились в кладовке.

С младенцем надо постоянно разговаривать, иначе как ребёнок научится речи? Но слова не шли, вымученное озвучивание обыденных действий изматывало. И она решила зачитывать вслух книги. Старые, новые, детские, взрослые... Вот, казалось, и время нашлось. Наконец! Но из-за усталости и тревоги внимание так рассеялось, что смысл прочитанного постоянно куда-то ускользал. С таким же успехом она могла декларировать заклинания на мёртвых языках.

А ещё и этот странный период, когда нельзя было даже выходить на улицу из-за карантина; декретный отпуск, перешедший в безвременный и неоплачиваемый; все эти бессмысленные книги, бессонные ночи и беспокойные дни…

Сейчас, в абсолютной сенсорной депривации, лишённая чувствительности во всём теле ниже переломленной шеи, она поняла с невообразимой ясностью:

Так начинался её переход. И сейчас он достиг своей кульминации. Она в коконе. Личиночное тело полностью расплавилось и пересобирается, перестраивается по новой. Ещё немного, и превращение в имаго завершится. Расправит свои жёсткие крылья антия, гигантская жужелица, безжалостный хищник, что днём вырывает в толще песка глубокие тоннели мощными челюстями, а ночью выходит на охоту.

Лавинный маячок неустанно посылает сигнал сквозь толщу снега.

Зовёт, указывает путь, заманивает. Спасатели уже в пути. Они даже не успеют удивиться, как станут первой её трапезой.